1866-1938. Ханхасаев Зандан

Иркутские бурят-монголы всегда были оборотистыми и зажиточными людьми в лучшем смысле этих определений, быстро адаптирующимися к условиями времени, извлекая из них всё лучшее и выгодное. Они первыми ответили жесточайшим сопротивлением на приход русских ватаг, желая сохранить свои традиции и устои, и они же первыми стали их компаньонами и соратниками, вошли в их веру, культуру, узнали язык, а во многих случаях превзошли колонизаторов. Сегодня в Иркутской области бурят-монголы составляют 3 процента от общего числа населения, но производят 30 процентов продукции сельского хозяйства. Самые развитые фирмы и предприятия, организации и учреждения в Байкальском регионе, принадлежащих бурят-монголам, находятся в управлении иркутских бурят-монголов. Фамилии их у всех на слуху, у каждого из них сложная и очень интересная судьба, которая, может быть, примером для потомков.
Но так было за всю известную историю бурят-монголов Байкальского региона, и в этом нет никакого секрета. Среди самых значимых имён иркутских бурят-монголов мы обнаружим имя Зандана Ханхасаева. Даже из малой части известных о нём сведений возникает насыщенный событиями образ западного бурят-монгола, который обязан войти в книгу, хотя сведений о нём чрезвычайно мало.
Легенды и предания о Зандане Ханхасаеве живы в народе до сегодняшнего дня. Он родился недалеко от улусов Шохтой и Тотохон современного Эхирит-Булагатского района в 1866 году. Дата смерти поставлена условна, она неизвестна, возможно, расстрелян в 1937-1938 годах.
Вероятно, при советской власти у него было два ареста, что довольно характерно в годы репрессий. Есть сведения его первого ареста, где записано: образование низшее, жил в городе Барнаул, арестован 23 июня 1921 года, осуждён 31 мая 1932 года тройкой ПП ОГПУ Восточно-Сибирского края по статье 58, пункты 10-11. Приговорён к 5 годам ссылки. Дело № 13762.
Известно только о первом аресте Зандана Ханхасаева. Но сведений о втором аресте, после которого должен был последовать расстрел, нигде не найдено, хотя это, в большинстве случаев, и должно было последовать. Такова логика событий, проступающих из множества фактов этого времени.
Мне до сих пор непонятно: кто и за что должен реабилитировать жертвы? Власть, которая всё отобрала, осудила и убила невиновных людей? Какие люди требуют от них реабилитации или даже прощения? За что? Это власть должна реабилитироваться и покаяться перед народом, а не наоборот.
В 1932 году Зандану Ханхасаеву было 66 лет, в 1937 году должно быть уже 71 год. Говорят, его видели перед войной, что маловероятно. Скорее всего, после второго ареста расстрелян в 1937 или 1938 году, что и случилось со многими зажиточными людьми.
Земляки о нём пишут, что Зандан и его брат Забаади сначала вели хозяйство среднего достатка на своих землях. Были рослыми, смуглыми и крепкого телосложения парнями.
Версия удивительного богатства братьев Ханхасаевых сказочная, что поверить у неё невозможно. Но она до сих существует в народной молве, а Зандан Ханхасаев был и запомнился, действительно, очень богатым человеком. На фотографиях, которые он делал в пик расцвета своего хозяйства или предприятий, он представлен в роскошной собольей шубе и шапке, символ купеческого шика Сибири. Но реальные масштабы деятельности Зандана Ханхасаева далеко превосходят этот ставший уже привычным образ.
Естественно, богатство его связано с золотом, которое до 1917 года добывали на Севере, а переплавляли по реке Лена в почтовых саквояжах до Качуга, оттуда – в Иркутск, конечный пункт – Санкт-Петербург.  Перевозили почтовые брички. И вот в один из знойных дней по Якутскому тракту следовала такая бричка. Подъехав к Ордынскому озеру, почтовые служащие решили, как и всегда, отдохнуть и пообедать на берегу. Но во время обеда, внезапно грянула гроза, во время которого служащие быстро собрали вещи в отправились дальше по тракту. Случай этот описал писатель Александр Махачкеев в газете «Буряад ;нэн».
После грозы на берегу озера Ордынское оказалась русская девушка с необычным именем Мальвина. В траве или под деревом она увидела почтовый саквояж, в котором перевозили золото. Интересен вопрос: почему почтовые служащие не искали потерю? Что это было? Неучтённое золото, затмение ума или какой-другой случай? Мальвина нашла золото и весть об этом быстро разлетелась по близлежащим деревням, а Зандан Ханхасаев отправился свататься к ней и женился на ней. Для этого он даже принял крещение и стал Николаем Алексеевичем. Об этом сватовстве в народе даже сложили песню, которую долго помнили старики.
Вполне возможно, что парень с девушкой встречались и до находки золота, и у них была настоящая любовь. Много позднее бурят-монгольский учёный Цыбен Жамцарано написал: «Нас очень радушно принял Ханхасаев, человек состоятельный, молодой, энергичный (женат на русской, принял православие из-за женитьбы по любви)» (Жамцарано. с. 34). Что и подтверждает мою догадку о женитьбе молодого Зандана Ханхасаева, который поддерживал бурят-монгольских исследователей, в том числе и Цыбена Жамцарано в их научных изысканиях по истории бурят-монголов.
Непростым человеком был Зандан Ханхасаев. В народе осталась притча о том, что когда первые коровы его гурта доходили до водопоя, растянувшись на три версты, то последние только выходили из загонов.
Иркутск расширялся и размножался, в городах и деревнях региона возрастал спрос на продукцию сельского хозяйства. Зандан Ханхасаев завёз коров из Нидерландов, стал представителем фирмы «Мак-Кормик». В его хозяйстве развивались передовые по тем временем технологии, работали иностранные сепараторы, жатки, веялки, сеялки, молотилки.
Он учился предпринимательству в процессе производства, зорко вникал в жизнь своих земляков, построил в Шохтое четырёхклассную приходскую школу, больницу. Ханхасаевы сами жили зажиточно, трудились, не покладая рук, помогали одноулусникам и родственникам. Неизвестно в каком году, но Зандан и Мальвина разошлись. О каких-то скандалах и трагедиях молвы в народе не осталось, видимо, всё обошлось мирно и толково. Николай Алексеевич Ханхасаев женился вторично, тоже на русской, образованной женщине из семьи Монастырёвых.
Ещё одна запись из дневника Цыбена Жамцарано: «7 июля 1906 г. В Иркутске. Зашёл к Ханхасаеву Зандану. У него сидели несколько человек бурят, между прочим Инкижинов, надзиратель в гимназии, доктор Трубачеев и др. Сейчас же были подняты национальный и религиозный вопросы. Все находили отжившим и вредным шаманство, но ругали и христианство (попов), и буддизм (лам). Доктор Трубачеев особенно нападал на богачей, хотя и сам с «капиталом». Ханхасаев отстаивал буддизм, а сам православный»
Какое образование получил Николай Алексеевич Ханхасаев неизвестно, но он прекрасно владел русским языком и грамотой, был избран главной Ордынского булучного общества, отправлял на учёбу своих земляков, в числе которых была его племянница Татьяна.
Он несколько лет жил в Санкт-Петербурге. О Зандане Ханхасаеве говорят, что избирался депутатом Государственной Думы Российской империи, но, скорее всего, не Второго, а Первого созыва (1906 года), как представитель бурят-монголов. Но доказательств этому явлению нет.
В годы Первой мировой войны бурят-монголы поручили Николаю Алексеевичу Ханхасаеву шефство над своими земляками и сородичами, призванными в 1916 году на тыловые работы. 25 июня 1916 года вышел Указ царя «О мобилизации инородцев на тыловые работы в районе действующей армии». Бурят-монголов, которых не призывали на военную службу, реквизировали на тыловые работы. Брали мужчин, родившихся с 1885 по 1897 год, в возрасте от 19 до 31 года. Мобилизация началась сразу же после обнародования указа. На тыловые работы отправили: из Забайкальской области 11750 человек, из Иркутской и Енисейской губерний – 8725 человек, всего 20475 человек, из них – более 15 тысяч бурят. Их отправляли строить зимний Архангельский аванпорт, а также – на тыловые работы Западного фронта. Многие из них заболевали от непривычного климата и тяжелейших условий.
В этих условиях Николай Ханхасаев открыл в Петрограде бурят-монгольский лазарет, стал его начальником и добился того, что в нём лечили только бурят-монголов, а не все воинские чины. Тогда же он собирал пожертвования среди богатых и зажиточных земляков и сородичей для помощи фронту. Помощь была настолько значительной, что его принял император Николай II. Во время встречи Ханхасаев попросил царя призывать бурят-монголов в армию, а не на тыловые работы. Семьям погибших солдат правительство выдавало землю, лошадь и пять рублей золотом. Но Николай II отказал в просьбе. Ханхасаев побывал вместе с царскими генералами с инспекцией в частях, где служили бурят-монголы, возможно это были казаки. «… к нему подошёл азиат в соболиной шубе и представился Ханхасаевым Занданом» (Ш. Б. Чимитдоржиев, Т. М. Михайлов. т. 2. с. 270).
В 1917 году Николай Алексеевич Ханхасаев вместе с другими бурят-монгольскими деятелями стал добиваться возвращения своих земляков и сородичей домой. Известно, что 10 мая 1917 года он отправил из Петрограда в Читу на имя национального комитета телеграмму о том, что инородцев увольняют с фронта и разрабатывается план для отправки их в родные места.
Ни один человек не заслуживает однозначной оценки. Простых и понятных людей никогда не бывает, и Николай Ханхасаев тоже жил в сложное и трудное время. Он вёл активную жизнь и в период февральской революции 1917 года, работал вместе с Базаром Барадиным, Агваном Доржиевым и другими бурят-монгольскими деятелями того времени.
После событий октября 1917 года Николай Ханхасаев, которого поддерживал Хамбо-лама Чойнзон-Доржо Иролтуев (1843-1918) и другие активные бурят-монголы, создал совместный бурят-монгольский и калмыцкий комитет, в котором ставилась задача – возврат к национальному управлению.
Бывший и последний тайша Хоринской Степной думы в 1898 и 1903 годах Эрдэни Вамбоцыренов (1861-1930), работавший председателем Хоринского комитета безопасности в 1917-1919 годах, телеграфировал Николаю Ханхасаеву по адресу: Петроград, Буддийский храм «Хоринский бурятский аймачный комитет от имени всех хоринских бурят приносит Вам благодарность за выступления в защиту национальных интересов Ваших сородичей-бурят. Просим неослабно защищать везде и всюду интересы ваших сородичей в духе достижения политического самостоятельного национального самоопределения. Просим принять в члены бурятско-калмыцкого комитета молодых Бадмаевых Николая, Георгия, Владимира Николаевичей.
Тайша аймачного комитета Вамбоцыренов».
(НАРБ. Ф. 905, оп.1, д. 1, л.).
Кстати, последний тайша хоринских бурят-монголов Эрдэни Вамбоцыренов, по моим сведениям, был арестован 13 февраля 1930 года, обвинён по статье 58, пункт 10-11, осужден 22 мая 1930 года, сослан в Туруханский край. Документы о нём должны быть в архивах.
Александр Махачкеев пишет о Зандане Ханхасаеве: «Вернувшись домой, он участвовал в Гражданской войне на стороне белых: «Главарь антиаймачников в Эхирит-Булагатском районе Николай Ханхасаев путём доноса колчаковским чиновникам добился ареста нескольких членов аймачного комитета» (Хаптаев. с. 63). Одновременно сторонники Ханхасаева из числа жителей Курумчинского и Ординского хошунов выступили за создание отдельной Муринской волости. Но в итоге потерпев личное поражение в этой войне, Ханхасаев распродал своё имущество и скрылся на севере. Его супруга бежала во Владивосток и эмигрировала в США. А племянница Татьяна Ханхасаева долго вела партизанскую войну против «красных», но это отдельная история…»
Где закончилась его жизнь неизвестно. Возможно, он ушёл за границу, но более вероятно, что был схвачен в 1937-1938 годах и расстрелян.
Зандан или Николай Алексеевич Ханхасаев – видный представитель бурят-монгольского народа. История бурят-монголов тускнеет и не представляет смысла без таких ярких личностей, как Зандан Ханхасаев и многих других деятелей, которые отсутствуют в энциклопедиях, имена их утеряны в архивах, а сведения теряются во мгле времени.
Современники обязаны восстановить свою историю. Иначе зачем они?

На снимке. Хамбо-лама Даши-Доржи Итигилов и Зандан Ханхасаев