Такая

Глава 1. Нежданная наводка.

В те времена я работала в найме. Мне всегда нравилась разноплановость — рутина скучна. Поэтому предложение друзей, решившихся начать свой бизнес, я восприняла с энтузиазмом.

На стадии стартапа тем для разработки у фирмы было достаточно, а исполнителей — наперечёт, поэтому решение узких задач обычно доверялось мне. Как-то для отправки в одно из ведомств нам понадобился грамотный перевод документов с нотариальным заверением и проставлением апостиля. Это сейчас можно получить такой штамп через МФЦ или «Госуслуги», а тогда задача была не из лёгких. Я вспомнила про приятельницу из дачной тусовки моего, на тот момент ещё не бывшего, но стремительно катящегося к такому статусу, супруга. Она уже тогда знала, как минимум, три языка и училась на лингвиста. Умница каких мало. Наверняка подскажет кого-то, а может, и сама сможет.

— Привет, как дела? Что нового? — я начала со стандартных приветствий.
— Всё хорошо, спасибо, а у вас? Как девочки? — прощебетал знакомый голос.
— Вроде ничего… Старшая в школе, младшая в садике. Работаю.
— Сашка не надумал вернуться?

Вопрос противно царапнул по настроению, отвечать не хотелось. Но вместо того, чтобы постараться прервать неприятную тему, я почему-то внезапно разразилась жаркой тирадой.

— Пытался. Недавно подкараулил меня в подъезде, что-то плёл про то, как ему нас не хватает, как тяжело на съёмной квартире… Рубашки приходится самому гладить и тому подобное. Не знаю… если бы сказал, что любит, наверное, задумалась бы, а так… Снова он — центр вселенной, пожалейте его, как ему трудно? Не нашлось во мне сожаления, мне-то легко! Девчонки верят в суровость папиных будней. Жалеют: как ему, бедному, сложно, — я неприязненно скривила губы. — Конечно… работает, учится и ездит к нам. Возит их на занятия и улучает время на совместные прогулки. Нет, чтобы честно сказать, что на самом деле ушёл от мамы к другой тёте и теперь всегда будет жить отдельно.
Мысль о тёте вонзилась саднящей занозой — словно прорвавшийся чирей, обида гноем выбрызнула на поверхность:
— А мама… Мама — вечно к чему-то придирается и на чём-то настаивает. Всё плохое в дитячьих буднях — от мамы. Я же кремень! Стараюсь не показывать, каково мне. Всё якобы в порядке, как и должно быть. Но бывает, нервы сдают, не выдерживаю несправедливость детских суждений. Начинаю себя жалеть и срываюсь на крик, ругань. Сама зачем-то согласилась, а теперь вот вынуждена подтверждать его славную, в кавычках, версию. Служба, долг. Так надо и всё такое. Вдали от дома работать и учиться. Это временно, надо потерпеть, дождаться, когда закончит академию… Поначалу все верили, знали, где он работает, — ничего необычного. Даже моя бестактная мать не сразу задала вопрос, которого я так опасалась, предвидя её «ахи» и «охи». А может, просто не хотела признавать себя брошенной? Особенно перед ней… Вот и не выдержала, рубанула правду как есть, а теперь она донимает меня дурацкими разговорами, что женщина должна терпеть, прощать. Ради детей задушить свои амбиции и прочую ахинею. В общем, теперь и мать против меня.

Тошнотворная идея о двустороннем предательстве подлила масла в огонь, и поток отчаяния забушевал с новой силой:

— Но бог с ней! Мать, это мать! А ведь и остальные пристают с расспросами. Подъездные бабки не дают прохода. «Где же Саша? Что-то давно его не видно?» Приходится врать и выкручиваться. А за спиной слышать, что так не бывает, есть другая причина. Другая. Тьфу. Противно. Может, конечно, что ему нас не хватает, и были слова любви, не знаю. Но только мне надо, чтобы было не только «вас не хватает», а было «тебя не хватает». Я должна быть нужна! Я, понимаешь???
Слёзы уже подступили к горлу, и я спохватилась. Стоп! Вопрос не по адресу, сейчас говорю не с ним! Выскочившие боль и горечь в намеченном диалоге и так неуместны, не достаёт ещё и разрыдаться в трубку?

— Прости, пожалуйста, грузанула тебя, да? — заизвинялась я.
— Мдааа… Печально. Я с детства его знаю, и, если честно, уж от кого, а от него такого точно не ожидала… Сволочь, конечно, — посочувствовала она. — Ну, время лечит, какие твои годы, выйдешь за…
— Знаешь, как-то сложновато налаживать личную жизнь с двумя детьми. И времени нет, да и кому чужие хвостики нужны?
— Слушай, не болтай ерунды! У меня приятельница с четырьмя недавно замуж вышла, и, между прочим, этот брак третий! От первого у неё только сын и дочка, а во втором близняшек родила. Посмотри на себя! Выглядишь, как конфетка, любая позавидует! Стройная, симпатичная. Блондинка! Мужики за тобой всегда хвостом плелись. Подумаешь, дети, наоборот, дети — это же здорово!
— Да уж, конфетка… Растаявшая только… Ну всё равно, где знакомиться-то? Работа — дом, дом — работа. На родительском собрании???
— Ты меня удивляешь! Есть же сайты знакомств, не в каменном веке живём! Мы с Карлом там и познакомились. И у меня есть ещё две девчонки, которые тоже через этот сайт замуж вышли. И обе за иностранцев. Одна за австралийца, другая за немца. У них совсем другой менталитет. Для них дети не проблема, а скорее преимущество. Договорим, пришлю тебе ссылку. Ну а здоровье как?
— Было очередное обострение. Совсем недавно. Наверняка вся эта ситуация поспособствовала. Стероиды прокапали, почти не хромаю, работаю. Собственно, и набрала тебе как раз по работе, а не на жизнь жаловаться, — и объяснила проблему.

Я до сих пор благодарна Наташке. Она помогла. И с переводом. И с личным. Я переступила порог. Именно этот разговор стал для меня стимулом действовать.

Глава 2. Инопланета.

— Ма-ма-а-а.… — едва я решила погрузиться в изучение нового контента, как детка уже торчала у меня за спиной и тянула за рукав. Окно на экране мгновенно исчезло. Внутри всё захныкало от досады: «Ну почему, почему, как только у меня появляется минутка, её сразу норовят отобрать?»

Я обернулась. Очаровательные серо-голубые глазки смотрели на меня требовательно и непонимающе — стало ясно, что придётся сворачиваться.
— Ну что такое, моя хорошая? Соберём игрушки и пойдём на улицу?

К компьютеру добралась уже ближе к ночи. Энергии почти не оставалось, но что поделаешь — раз уж решилась, надо хотя бы взглянуть, как всё устроено. Регистрация затруднений не вызвала, а вот заполнение анкеты застопорилось. Успех затеи казался всё более сомнительным. Честность боролась с разумом, а формулировка цели скакала, как сайгак. Мерзкое ощущение, будто выставляю себя на витрину, словно товар, вызывало гнетущее отторжение. Всё это обильно сдабривалось страшилками, которые щедро рисовало воображение. Меня не отпускала мысль, что в столь подозрительном месте могу нарваться на извращенцев или — что ещё хуже — на кого-то из знакомых, со всеми вытекающими. После часа мучений в моём профиле красовались лишь имя, возраст и пара нейтральных фото, а я уже зевала во всю.

Поняв, что начала не с того, решила плюнуть на опросник и сначала изучить «поле боя». А может, мне здесь и вовсе нет места? Выставила в фильтрах параметры своего идеала и робко ткнула «поиск».
Писать первой я не собиралась. Стесняясь собственного присутствия в этом, на первый взгляд, не самом привлекательном для себя месте, ошарашенно листала обрушившуюся на меня нескончаемую ленту карточек, просто скользя взглядом по лицам, даже не заглядывая в анкеты.

Это был гипнотизирующий и одновременно удручающий процесс. Листала, листала, листала… Усталость и раздражение нарастали. Все эти люди казались картонными вырезками, такими же ненастоящими, как и моя полупустая анкета. Сплошной поток причёсок, маек, котиков и горных вершин. Я уже начала мысленно составлять каталог мужских фото: «Я в дорогой машине (виден только руль)», «Я на фоне моря», «Я смотрю вдаль, демонстрируя профиль и глубокомыслие», «Я в ресторане (обязательно с бокалом)» и даже «Я — рыбак» (рыба в кадре больше героя) — видимо, в поисках рыбачки. Несмотря на мимолётное веселье, я уже почти физически ощущала, как мозг медленно превращается в мочалку от этого бессмысленного скроллинга и погасив монитор, плюхнулась в кровать.

Каково же было моё удивление, когда утром, включив экран, я обнаружила, что почтовый ящик буквально кишит письмами с кричащими заголовками: «Сергей с Инопланеты хочет с тобой познакомиться!», «Самые привлекательные парни этой недели», «Aleksandr, Aleksandr, Sergey и еще 15+ мужчин на Инопланете!»  И… о чудо! Целых семьдесят пять просмотров моей странички, семь приветственных сообщений и с десяток лайков к моему более чем скромному профилю.

Страхи начали таять, сменяясь щекочущим нервы любопытством, и рука сама потянулась к мышке. Ошеломлённая таким ажиотажем, я принялась листать список заглянувших ко мне гостей. Из всех семидесяти пяти претендентов, оставила сердечки лишь двум улыбчивым незнакомцам с анкетами, похожими на правду, и с чувством выполненного долга отложила дальнейшее развлечение на вечер.

К вечеру интерес к моей персоне возрос в разы, и воодушевленная таким вниманием, я всё же решилась поддержать диалог с несколькими представителями этой «планеты» и даже оставила сердечки у некоторых, первой.

Три недели. Двадцать дней, расколотых надвое: ночи в сети стали навязчивым противовесом дневной реальности. Поток сообщений и одобрения не ослабевал, и каждый вечер я обнаруживала себя перед экраном, едва уложив детей. Проверка сообщений, листание ленты, разглядывание лиц, обмен колкостями — всё это незаметно стало привычным сладким ритуалом. Я отдавала себе отчет, что этот виртуальный флирт всего лишь пустая игра, прожорливо поглощающая драгоценное время, но остановиться не могла. Головокружительная легкость, с которой на меня обрушивалось столь дефицитное восхищение, затягивала, как водоворот.

Резкий толчок в плечо выдернул меня из глубокого сна.

— Поезд дальше не пойдёт, просьба освободить вагоны, — голос проводника звучал устало и буднично.

Еле понимая, где нахожусь, медленно разлепила глаза. За окном была конечная. Сердце упало. Я должна была выйти девять остановок назад! Теперь я точно опоздаю на педсовет, тот самый, что собрали из-за дерзкого поведения старшей. Холодная волна паники накрыла с головой. Осознание, что завуч теперь точно сделает вывод, будто «яблочко от яблоньки недалеко падает», обрушилось, как ушат ледяной воды, и сработало мгновенно и бесповоротно — я регистрировалась не для того, чтобы в полусне коллекционировать лайки, я искала Его — живого, тёплого, настоящего! Пора уже, наконец, превращать сетевые симпатии в реальные встречи.

И пора — о, да! — наконец-то высыпаться!

Глава 3. Пробный шар.

На следующее утро, едва придя на работу и включив компьютер, я решительно открыла свой профиль и погрузилась в изучение чатов в поисках кандидата для первого свидания. И вдруг на экране всплыло новое сообщение: «Привет» — и лайк на моей главной фотографии.

Андрей был хорош собой. Анкета — скупая, но цепляющая. Черный пояс на фотографиях говорил сам за себя и не привычное знание языков интриговало не меньше — не каждый день встретишь россиянина, свободно владеющего шведским. Его профиль был создан не вчера, но в сети он появлялся редко. Мне показалось это хорошим признаком: значит, он точно знает, кого ищет, и просто еще не нашел. В моем представлении люди, занимающиеся боевыми искусствами, живут по особому кодексу чести. Наверное, каратист не позволит себе некорректного отношения к женщине. И я решила: вот с него и начну.

Но как? Современные нравы призывают девушек проявлять инициативу, вот только я в таких вопросах старомодна. Негоже даме самой напрашиваться на свидание, не дождавшись провозглашения «белого танца». Дилемма казалась неразрешимой, и я начала диалог с расспросов: сколько лет занимается, где и можно ли научиться во взрослом возрасте.

Каково же было мое удивление, когда в ответ я получила приглашение. Причем не куда-нибудь, а к нему в группу — чтобы я всё поняла на собственном опыте.

— Я же совсем неподготовленная! — отписала я, щедро разбавив сообщение смеющимися смайликами. — И кимоно у меня нет.
— Не страшно, — последовал мгновенный ответ. — Возьми с собой любые спортивные штаны.

Это позабавило. Сказать, что я растерялась, — ничего не сказать. Он что, на сайте знакомств набирает группу? Очень неожиданно и нестандартно. Или это такой оригинальный способ знакомиться с девушками? Ну что ж, мне не слабо! Вот возьму и приду. А там посмотрим, можно ли будет считать это свиданием.

— Здравствуйте, не подскажете, где здесь проходят занятия карате? — спросила я охранника на входе в «Дом здоровья».
— Идите направо по коридору, там увидите, — кивнул он.

Коридор упирался в открытый проём небольшого зала, увешанного зеркалами и перечеркнутого деревянными жердями. «Наверное, это какая-то ошибка, — мелькнула мысль, — разве каратисты занимаются в зале с хореографическими балетными станками?» Но тут из боковой двери появилась довольно грузная пожилая женщина в застиранном кимоно, подпоясанном жёлтым поясом, потемневшим от пыли. Она подтвердила, что я пришла по адресу, и показала на дверь в раздевалку.

– Переоденетесь и проходите в зал, — добродушно напутствовала она.

Перед самым входом в зал двое мужчин, пересмеиваясь, снимали обувь. Я последовала их примеру и, ступив на татами, смущённо поздоровалась с присутствующими. Андрея среди них не было. «Наверное, появится позже», — подумала я с надеждой.

— Я Ольга, — представилась та самая женщина, — сейчас приедет сэнсэй, и начнём. А вы откуда о нас узнали?
— Меня пригласил Андрей, — выразительно ответила я, мысленно представляя его чёрный пояс.
— У нас их три, – рассмеялась она. — Какой из…?

«Да тот, что с «Инопланеты»!» — прокричало у меня в голове, а вслух я лишь сделала вид, что усиленно вспоминаю фамилию. Ольга деликатно проигнорировала мое замешательства и ласково предложила: «Давайте пока разомнёмся, потянемся».
Группа собралась небольшая и разномастная: несколько мужчин лет от тридцати пяти до пятидесяти, Ольга и ещё одна девушка неопределённого возраста, которая держалась особняком, пока все разминались.
Внезапно раздалось дружное: «Осс!» Все разом встали и склонились в поклоне. В зал вошёл седовласый худощавый мужчина за восемьдесят с густыми белыми бровями, торчащими в разные стороны и сильно потрёпанном временем кимоно. Его почтенный возраст и три золотые нашивки на чёрном поясе с первого взгляда вызвали у меня неподдельный интерес и огромное уважение. Позже я узнала, что изношенное и посеревшее от пота кимоно каратисты не стремятся менять на новое.  Изношенное, выцветшее, с заплатками — символизирует летопись приобретённых знаний, опыта и тяжелой работы.

Сенсей ответил на общий поклон и внимательным, мутноватым взглядом пересчитал присутствующих. Катаракта, похоже, совсем не мешала ему заметить новичка в группе. Сэнсэй медленно подошёл ко мне, приветливо кивнул и спросил, кто я и занималась ли раньше. Его вопросы звучали искренне, и я немного расслабилась, почувствовав отеческое участие. К концу тренировки я уже точно знала, что приду сюда ещё. И дело было не только в надежде познакомиться с Андреем, который в тот день так и не появился.

Глава 4. Андрей №2.

Резюмируя первый опыт, я поняла, что не так уж всё и страшно. Хоть первый блин и вышел комом, но в целом оказался съедобным. Продолжать знакомиться точно стоило — даже если я не найду «того самого». Кто знает, может, в мою однотонную жизнь просто добавится чего-то новенького?

Но жизнь распорядилась по-своему и крутанула колесо в другом направлении. Накопившийся недосып организм не оставил без внимания, и я снова оказалась в больнице. Снова уколы, капельницы и синяки на истощённых венах. Снова бессонные ночи, только природа их изменилась. Непременная спутница кортикостероидов — изматывающая, ноющая мышечная боль — не давала сомкнуть глаз. Депрессивные мысли, будто стая ворон, снова слетелись на плечи, оглушая карканьем о безысходности. Боевой дух, тот самый, что гнал меня вперёд, испарился без следа. И я, обессиленная, снова потянулась к своему цифровому наркотику — единственному способу хоть на немного поднять самооценку в этой безжалостной реальности.

Вынужденная временная изоляция после очередной выписки заперла меня в четырёх стенах. Теперь ночные бдения не требовались — мне хватало и дня. Пока одна дочь в садике, а другая в школе, я могла, не остерегаясь любопытных глаз, с головой погружаться в море знакомств. Я бездумно проверяла сообщения, листала ленту, разглядывала чужие лица, обменивалась остротами и.… ловила мимолётное ощущение себя — интересной, желанной, живой.
Обострение болезни вновь закружило меня в воронке навязчивых мыслей: интерес любого мужчины ко мне испарится в тот же миг, как только он узнает о диагнозе. Я была абсолютно уверена — больные никому не нужны. Заклюют, растерзают, сожрут. Забудут. Я никогда и никому не буду интересна по-настоящему. И в этом отчаянии, сама того не осознавая, я опустила планку, перебирая анкеты мужчин с более простым, понятным социальным статусом — таких, которые, как мне казалось, уже не смогут мной пренебречь.

Водитель-экспедитор. Статус – «в сети». Его «привет» висел в чате с первого дня моей регистрации, но тогда я прошла мимо. «Неплохой вариант, наверное...  симпатичный вроде…», — проскочило в заторможенном сознании, и «лайк» отправился сам собой. Пара невнятных фраз — и он уже обещал приехать через час.

Не понимая, зачем договорилась, я даже не принаряжалась. Лицо в зеркале всё равно напоминало белую маску мема. Свидание назначила на детской площадке под окнами — мне отчаянно не хотелось никуда перемещаться. Нога слушалась ещё не очень, и я совсем не горела желанием привлекать внимание к своей хромоте.

Он появился со свежайшей пурпурной розой. Было приятно, тронул. Обычное серое поло с рынка, не новые, но чистые классические джинсы. В целом — опрятный и обычный мужчина лет сорока. Мы сидели на лавочке и просто говорили. Очень обыденно. Москвич. Возит товар в «Карусель», работа не пыльная, холост, детей нет, был женат — разбежались. Я вторила ровно, безразлично. Работаю менеджером, две дочки. Муж ушел. Как-то странно — в никуда. Разводиться не собирается, по крайней мере, пока. Живу в этом вот доме. Проговорив с полчаса сидя без движения, я стала подмерзать. Он был простой, понятный, на вид безобидный, и я предложила продолжить знакомство в тепле за чашкой чая. Иммунитет был затравлен, только не хватало простудиться.

— Мы готовимся к переезду, не обращай внимания, — извиняясь за бардак, я чувствовала неловкость от присутствия в доме чужого человека. — Осторожнее, не задень коробки, там посуда. Проходи сюда.
Дальше память вырезала, о чём болтали на кухне. Зато тело помнит, как откликнулось и чем всё закончилось. Это было так странно. До мужа у меня не было других мужчин, но ничего нового я не узнала и не получила. Кроме тревоги, что могла подхватить какую-нибудь заразу.

А вот мужечку всё очень даже понравилось. Он просился остаться. Уговаривал, предлагая уехать «совсем-совсем рано» — мол, ему всё равно завтра в рейс, а база тут прям рядышком. Такая непосредственность красноречиво говорила о том, что подобный формат встреч был для него делом привычным, а продолжение с ночлегом — само собой разумеющимся.

Выставляя его за порог, у лифта столкнулась с соседом-генералом, с которым муж частенько курил на лестнице. Тот с нескрываемым любопытством оглядел моего спутника и вопросительно посмотрел на меня. «Наверняка теперь всё доложит…», — скользнуло в сознании. — «Плевать, может, и к лучшему. Пусть знает, что я тоже кому-то нужна». Поздоровавшись, я поскорее захлопнула дверь и медленно сползла по ней. Сидя на корточках, я даже не рыдала, не чувствовала стыда, и сожаления тоже не было. Я ощущала глухую пустоту.

Андрей №2 потом писал, предлагал новые встречи, но был отправлен в бан без сожалений.

Глава 5. Патент.

Выгодно продав стометровую трёшку в престижном районе Москвы, мы смогли подобрать два варианта, один из которых тоже был трёхкомнатной. Это было моим главным условием. «Девочки привыкли к простору, и если уж переезжать, то только в схожие условия», — сказала я твёрдо. Саша, в кое-то веки, согласился без возражений. Может, им двигало чувство вины, а может, он и правда думал так же — не знаю. Но несмотря на то, что выбранный мной вариант оказался дороже запланированного бюджета, он был одобрен, и мы переехали.

После уютного уклада, царившего в генеральских домах на Мосфильмовской, — того самого, что напоминает деревню, где все друг про друга всё знают, — мир новостройки казался чужим и диким. Привычно здороваясь с соседями в подъезде, я раз за разом натыкалась на молчаливые, ничего не выражавшие лица. Казалось, все, кто здесь заселился, пропустили уроки вежливости. Когда я предложила соседке познакомиться, представившись первой, та с минуту просто смотрела на меня, пытаясь сообразить, чего от неё хотят.

Новый район, новая школа, новый садик и новая жизнь. Как её наладить — я не понимала. Где найти время на встречи и знакомства? Какому мужчине нужна женщина, вечно торопящаяся домой? Какому мужчине вообще нужна чужая жена? Даже если нужна, то точно не для серьёзных отношений, а несерьёзные я не рассматривала.

Утомлённые расстановкой мебели и распаковкой вещей, мы стояли на балконе и курили. Не глядя друг на друга. Я не могла заставить себя поднять на него глаза — внутри поселилась стойкая, отталкивающая неприязнь. И стыд? Словно вляпалась в навоз. Но ведь не я всё это затеяла. Это он. Так почему же я чувствую себя обгаженной?
 
— Нам надо поговорить, — сквозь зубы выдавила я, — как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь?
— Как раньше. Только порознь, — небрежная фраза растворилась неопределенностью выдыхаемого дыма.
— Я не могу как раньше! — и вывалила на него все свои сомнения прямым текстом.
— Не переживай. У тебя будет свободное время для налаживания личной жизни. Я буду приезжать и.… отпускать тебя.
— То есть... ты станешь приезжать, чтобы я встречалась с другими мужчинами? — вспыхнула я, — И ты так спокойно об этом говоришь?!

До этого момента мне казалось, что разбитое разбить невозможно. Но нет — я ошиблась, полагая что на этом дне не могло быть ничего глубже.
Это циничное обещание стало той самой лопатой, что оформила мой новый, упорядоченный быт. И время у меня правда появилось. Чётко оговоренное, расписанное по дням: два вечера в неделю — на тренировки по карате и один выходной — на «всё остальное». На то самое «налаживание личной жизни», которое так спокойно предлагал мне когда-то любящий мужчина.

Глава 6. Федот, да не тот.

Вернувшись на сайт знакомств, я твердо решила не тратить время на долгие виртуальные беседы. Мой план был прост: краткий диалог — и сразу встреча. Вдохновленная этой решимостью, я ответила сразу нескольким претендентам из моей локации и составила график свиданий на ближайшие выходные.

Первым откликнулся «Анатолий-тридцать семь-лет-на-фоне-моря». Его профиль украшали два размытых, но многообещающих фото: силуэт высокого рельефного красавца с мячом в руке, за спиной — пляжные волейболисты. В анкете он писал, что ищет девушку/женщину для серьезных отношений. Я назначила встречу у «Европейского» — место людное и метро рядом. Не понравится — просто испарюсь в подземке.

Я стояла под часами, выискивая в толпе хоть кого-то, напоминающего того атлета с фотографии. То и дело отвечая на вопросы приезжих о том, как пройти на Кольцевую или Филёвскую линию, я машинально приготовилась показать направление очередному приближающемуся ко мне мужчине, как вдруг он представился Анатолием.

Я застыла, глядя на живого Новосельцева из «Служебного романа», в полном ступоре. Передо мной стоял мужчина среднего роста, под пятьдесят, облаченный в лоснящийся костюм советского инженера. Неужели это он? Я что, совсем ослепла? Или болезнь ударила ещё и по памяти, раз я уже не помню, с кем переписывалась? Нет, сомнений быть не могло: я не сошла с ума. Даже самое размытое фото не могло исказить реальность до такой степени. То, что стояло передо мной, не имело ничего общего с анкетным образом.

Из вежливости, а может, из жалости, я не развернулась на сто восемьдесят градусов. В голове закрутилось: он использует чужие фото… Значит, не верит, что может понравиться. Но кто из нас идеален? Возможно, его жизнь, как и моя, полна не самых приятных сюрпризов? Вдруг он хороший внутри? — сама не понимая почему, я пыталась оправдать его обман. «Может, пройдёмся?» — предложила я, чтобы просто что-то сказать. Интересовало меня в тот момент лишь одно — как бы мягче закончить эту встречу.

Наша прогулка по Кутузовскому оказалась недолгой. Сущность Толи была столь же серой и невыразительной, как и его костюм. Становилось всё невыносимее, нога начала пошаркивать, и, отказавшись от продолжения, я разочарованно поплелась к торговому центру. «Может, хоть поглазею на красивые витрины?» Меня отпустили на свободу до самого вечера, и неожиданно свалившееся время нужно было как-то пристроить.

Глава 7. Хавьер.

Неделя пролетела в делах и заботах. Предстоящая суббота должна была быть короткой — папа забирал девочек только до обеда. Предложение об утреннем свидании поддержал всего один кандидат из моего списка, которого я про себя окрестила Испанцем. Фото всего два, но чёткие. На одном запечатлён темноволосый мужчина в полный рост, одетый в стиле кэжуал и в оранжевой каске на фоне строящихся башен «Москва-Сити». На другом — портрет, сделанный там же, на набережной: голубоглазый красавец с правильными чертами лица, обрамлённого волной чёрных локонов. В графе «район» значился Арбат. Местность была знакомой, и на этот раз я назначила встречу в Смоленском пассаже.

Уже зная, что по картинке судить не стоит, я была приятно удивлена: вживую оригинал оказался намного привлекательнее. Хавьер запасся изысканным букетом в фантазийном конверте — это была смесь причудливых протей, воздушного эвкалипта и веточек ежевики, упакованных не в плёнку, а в грубый крафт с восковыми печатями. Он протянул его мне, как только я приблизилась.

— Я вас сразу узнал, — его улыбка была искренней и чуть смущённой, — утром пересматривал фото в анкете: в ваших глазах есть какая-то загадка. Можете звать меня Хави.
— Спасибо, — выпалила я, пропустив комплимент мимо ушей. Букет был тяжелым и переключил на себя всё моё внимание. — Они очень красивые!

Он рассмеялся. Настоящим, не виртуальным смехом. И кивком показал на вывеску кофейни:
— По чашечке кофе?

— Может, лучше пройдёмся? — я отклонила вопрос встречным предложением. На улице светило солнце, а мне очень хотелось на воздух — ведь так редко выбиралась дальше метро и детского сада.

Диалог складывался сам собой, хотя я больше слушала, чем говорила. Я не сильно ошиблась — Хави, хоть и оказался турком, но с глубокими испанскими корнями. В Москве он уже третий год. Много лет работает инженером в Ronesans Holding, сначала у себя на родине, а теперь здесь, на проекте Международного делового центра. Женат не был, но семью хочет. Любит музыку, особенно духовую, кино и гонять на мотоцикле по ночному городу. Его русский был с акцентом, но в целом плавным и правильным.

Я слушала и с грустью понимала, что, к сожалению, этому мужчине мне предложить нечего. Меня окружало слишком много «но», переступить через которые я тогда была не в силах, а раздавать пустые надежды — не в моих правилах.
Я просто шла рядом. Рядом с красивым, интересным мужчиной, от которого исходили человеческое тепло и уважение. Я наслаждалась давно забытыми участием, вниманием и начинавшейся весной. И просто отдыхала.

Глава 8. РС.

— Анастасия, здравствуйте! Вас беспокоит Наталья Александрова Толмачёва из НИИ неврологии. Мы приглашаем вас принять участие в научном проекте по исследованию одного лекарственного препарата. Если вам интересно, приезжайте в среду к десяти утра в кабинет двести восемь — пообщаемся. Можете взять с собой мужа для поддержки. Как говорится, одна голова хорошо, а две — лучше! Звонок мгновенно вывел меня из равновесия. Я понимала, о чём может идти речь, и мозг судорожно завибрировал. Вопрос, ехать или игнорировать приглашение, даже не возник — ответ был очевиден. Теперь предстояло срочно решить две задачи: согласовать с руководством отсутствие на работе в среду и определиться с сопровождением. Хочу ли я звать бывшего мужа? Как он отреагирует? Захочет ли и сможет ли отпроситься со службы?

***

До автобусной остановки оставался ещё километр. Я чувствовала, что иду как-то не так, но поняла, что именно, лишь когда в который раз, зацепив мыском за неровность, я чуть не упала.

— Слушай, Шлёп-нога, это уже не шутки! Это ненормально! Надо к врачу, — забеспокоился шагавший рядом супруг.
— Ерунда! Наверняка просто перестаралась с огородом за выходные. Отдохну — и всё пройдет!

Боли не было совсем, и в своих словах я не сомневалась.
Снова споткнувшись на ровном месте, я вспомнила, что уже несколько раз за неделю, поднимаясь в автобус, я оступалась похоже. Ловила себя на мысли, что со стороны наверняка выгляжу пьяной: не могу нормально поднять и поставить ногу. Но стоило войти в дом, как дети и кухня мгновенно переключали зарождавшуюся тревогу на другие заботы.
— Мам, ты помнишь, что обещала дать на тетради? Уже почти весь класс сдал, я обещала завтра принести.

Школьные поборы были делом привычным. Я отложила недомытую посуду и потянулась к кошельку. Но купюры почему-то не вытаскивались — пальцы, словно заледенели. После непривычно долгой возни мне наконец удалось ухватить бумажку нужного номинала. Однако значения случившемуся я снова не придала.

О враче я вспомнила, лишь когда не смогла поднять сковородку. Я пыталась удержать её на весу, но пальцы разжимались сами собой. Я не верила собственным глазам, не понимая, что происходит.

Терапевт, выслушав мои жалобы и подозрительно не вдаваясь в детали, направила меня к неврологу. Сидя в очереди, я чувствовала, как растёт беспокойство. Невролог, она же заведующая отделением, постоянно отвлекалась на забегавших к ней врачей и приглашала пациентов в порядке, понятном только ей. Мне нужно было скорее домой — младшая заболела, — и когда я поняла, что придётся пропустить вперёд ещё одного «пациента по блату», возмущённо влетела в кабинет:
— У вас пациент скорее умрёт, чем дождётся своей очереди!
Анна Васильевна окинула меня изучающим неодобрительным взглядом и кивнула на дверь:
— Подождите, пожалуйста, в коридоре. Я вас скоро вызову.

Наконец, пригласив в кабинет, она по-доброму усмехнулась:
— Ну рассказывайте, с чего вдруг умирать надумали?
Я начала пылко перечислять всё что рассказала терапевту, и одновременно выполнять различные непонятные тесты. Я была уверена: вот-вот мне назначат лечение, и я помчусь домой.
— Что ж, у вас определённо РС. Нужно ложиться в больницу. Приезжайте завтра к восьми утра с вещами, я выдам направление в стационар.
В её словах напрочь отсутствовали эмоции, зато мои салютовали залпом. Как в больницу? У меня же ничего не болит!
— Нет, я не могу! — твёрдо заявила я. — Я буду лечиться дома!
— Почему? — недоумённо подняла брови доктор.
— У меня работа, дети! Я не могу!
— Думаю, Вы не совсем понимаете, что происходит, — её лицо и тон стали серьёзнее. — Поезжайте-ка домой, почитайте интернет, хорошенько подумайте, а завтра жду вас в восемь… С супругом… Обсудим план действий, — добавила она голосом строгой учительницы, намеренно выделяя последние слова.

Непонятные две буквы, произнесённые неврологом, не зацепили мой слух, но настойчивость доктора и неуверенность в собственных движениях не позволили скрыть это требование от мужа. В итоге я оказалась в больнице, не до конца понимая, какая бездна скрывается за загадочным диагнозом.

***

Мои предположения насчёт звонка подтвердились. Мне действительно предложили поучаствовать в тестировании препарата последнего поколения. Исследование его эффективности проводилось на международном уровне — одновременно в нескольких странах Европы, Азии, в Австралии, и Россия входила в этот список. Важным было то, что в исследовании не было группы плацебо, как это часто бывает. Оба варианта лечения были действующими: один — уже проверенный временем препарат, другой — новейший, успешно прошедший две предыдущие фазы испытаний и показавший высокую эффективность. Заранее никто не знал, в какую группу попадёт пациент — это было тайной даже для врачей. У каждого из препаратов имелись свои побочные эффекты и ограничения, но оба давали шанс не просто стабилизировать, но и улучшить качество жизни.

Сашу я всё же позвала. Может, и разлюбил, но чужими мы не были. Однако мнение его принять не смогла. Его подход к здоровью и раньше не вызывал доверия, а на фоне нашего разрыва и вовсе казался фальшивым. Мы всегда по-разному относились к этому вопросу: он — трепетно и внимательно, а я — поверхностно и пренебрежительно. Едва мы сели в такси, покидая госпиталь после первого обострения, он начал внушать, что теперь мне нужно бросить работу, избегать публичных мест и общественного транспорта. Надо по максимуму исключить из жизни все возможные источники заражения и стресса и посвятить себя исключительно дому и детям. Отчасти здравые уговоры «одуматься и взяться за ум» испортил выложенный им козырь: «Детям нужна здоровая мать». Я восприняла его исключительно как манипуляцию. Беспокоился он явно за себя, а не за меня и детей. Ведь вся забота о семье могла полностью лечь на его плечи. Я наотрез отказалась. Если болезнь неизлечима, то я буду жить так, как жила! И будь что будет! Позже он не раз возвращался к этим разговорам, но я оставалась непреклонна даже в периоды обострения.

И решение — участвовать в исследовании или нет — мне предстояло принять одной. С одной стороны появилась реальная надежда на исцеление, а с другой – различная вероятность довольно серьёзных осложнений, в том числе летального исхода. Всю дорогу домой я старалась дышать ровно. За окном мелькали станции, а я мучительно раздумывала над полученным предложением.

Глава 9. Пупсик.

Вернувшись домой, я отложила толстую папку, которую выдала доктор Толмачёва для ознакомления. «Почитаю утром, на свежую голову», — подумала я, уложив детей спать, и включила компьютер. Новых сообщений набралось немного. Пробежавшись по ним, я уже собралась спать, как появилось новое: «Привет!».

Игорь предлагал встретиться завтра после работы. «Пожалуй, успею до закрытия садика. Это же только знакомство. Если понравится, может хоть выходные будут устроены».

Я назначила встречу у входа в ТЦ «Калужский» — неподалёку от работы, но по пути домой. Игорь встретил меня обаятельной улыбкой. Серебристая седина у висков придавала его добродушному голубоглазому лицу привлекательный налёт респектабельности, абсолютно не вязавшийся с общим образом. Не старше сорока, с коротко стриженным ёжиком, в не до конца застёгнутой светлой рубашке, мешковатых штанах свободного кроя и оранжевых кедах — он напоминал залихватскую шпану из подворотни. Развязная речь тоже отдавала улицей, но это почему-то не настораживало, а, скорее, подогревало любопытство.

Я спешила за дочкой и, проболтав несколько минут, спросила про выходные. В ответ он предложил подвезти меня, чтобы ещё пообщаться немного. Мы прошли на парковку. Красивая тёмно-синяя «Астра» благоухала полиролью и сверкала чистотой. «Уход явно недавний — готовился произвести впечатление? Или он просто чистюля?» — мой интерес определенно разрастался. Люблю порядок и уважаю тех, кто его придерживается.

Опель был явно «заряженным», и до серой ветки, несмотря на пробки, мы долетели минут за десять. Раскрывать место своего обитания я не была готова, поэтому нырнула в метро, распрощавшись до выходных.
Общественные места были для меня оазисами безопасности, поэтому наши следующие встречи, как и первая, прошли в стенах торгового центра. Но в ближайшие выходные погода обещала быть по-настоящему тёплой, и я рискнула предложить провести свидание на свежем воздухе.

Выбор пал на Царицыно — пора было осваивать новые локации. Судя по недавним новостям, парк после реконструкции выглядел очень привлекательно: нас ждали фонтаны, необыкновенные клумбы и сказочное ночное освещение.
Прогулка оказалась лёгкой и приятной. Он пришел с розами. Никогда не понимала почему именно эти цветы признаны эталоном, но в его руках они смотрелись уместно.
О чём говорили — не вспомню, весело было точно. В памяти сохранился момент у дамбы между Верхним и Средним прудами.

—  Пупсик, давай в этот раз прокачу тебя на лодочке? — подмигивая, он взял меня за руку и потянул к причалу.

«Пупсик?» — я удивилась. Никто меня так раньше не называл, но отличное настроение не позволило зацепиться за фамильярность.
Игорь ловко и уверенно работал веслом, а я, сидя в позе церемонной барышни с букетом на коленях, чувствовала себя особой из высшего света, которую развлекает галантный кавалер. Вода мягко плескалась о борт, отблески фонарей играли на поверхности, а с берега доносился смех. В тот миг Царицыно было для меня не просто парком, а нашим личным имением, где он — отважный покоритель водной глади, а я — его прекрасная дама.
Свежий воздух и эмоциональный подъём разыграли нешуточный аппетит. Вернувшись на берег, первым делом мы направились к палаткам фудкорта.

— Хочешь посмотреть, как я живу? — поинтересовался мой гусар, пока мы дожевывали свежеиспечённую пиццу.
— А далеко отсюда?—настороженно уточнила я, чувствуя, как неуверенность борется с любопытством. Такое приглашение было классикой жанра, и я не могла понять, готова ли я к киношному продолжению.
Оказалось, Игорь жил совсем рядом, в панельной многоэтажке восьмидесятых. «Нам туда», — махнул он на соседний подъезд. «Здрасьте, тёть Нин», — бросил он старушке на лавочке и открыл передо мной дверь. «Здравствуй, Игорёк, — проскрипела она, — как мама?» — и изучающе просканировала меня цепким взглядом. Мне стало неловко. «И к чему я согласилась?» — но в обшарпанный подъезд шагнула. Стены и лифт были исписаны непристойностями, это выглядело знакомо — до замужества сама жила в похожем доме.

Квартира не сильно отличалась от подъезда. Последний ремонт здесь делали, видимо, при заселении. Пыльный тюль, обрамляющий деревянные оконные рамы с потрескавшейся и местами облупившейся краской.  На стенах — выцветшие советские обои в полоску. Обшарпанный велюровый диван, напротив — сервант, где хрустальные рюмки соседствовали с фарфоровыми статуэтками, блёклыми фотографиями в рамках и коробочками от лекарств. Повсюду лежали груды давно нестиранных вещей. Но главным был воздух. Спёртый, густой амбре немытого тела и лекарств. Словно невидимая кошка, этот старческий запах, въевшийся в самые стены, недвусмысленно метил территорию, подтверждая присутствие пожилой матери, о которой рассказывал Игорь.

— Так, Пупсик, нам не сюда, — оборвал он моё оцепенение, снова уколов меня нелепым обращением. — Эта комната моей старушки, а я обитаю вот здесь. — и показал на соседнюю дверь. — Проходи, не стесняйся!
Его комната действительно выглядела привлекательнее: тот же пыльный тюль и похожий беспорядок, но уже с современным шкафом-купе и компьютерным столом. Дышалось здесь легче — открытая балконная дверь наполняла пространство свежим воздухом.
— Чаю? — предложил радушный хозяин. — Давай поставим цветы сюда? — Он протянул трёхлитровую банку, которую успел наполнить водой, пока я в растерянности разглядывала интерьер.
— Ну что ты такая напряжённая? Расслабься… Я не кусаюсь, — обняв сзади, он принялся целовать мою шею.
— Я на минутку выскочу? Надо переставить машину, — предупредил новоиспечённый бойфренд, влезая в штаны.
— Зачем? Вроде хорошо же припарковал? — вырвалось у меня, и я тут же поймала себя на мысли, что категорически не хочу оставаться одна в этой чужой и бездушной квартире.
— Ну, это не моя машина, а дедули из соседнего подъезда. Я возю его и его бабку на работу и по магазинам. Платит хорошо, а работы — с гулькин нос! — в голосе так и звенело самодовольство. — А чего это мой Пупсик бровки нахмурил? Не скучай, я мигом… Кстати, если хочешь — оставайся, — мечтательно промурлыкал он, — ещё покувыркаемся… Мать в деревне, приедет только послезавтра.

Эта фраза — отвратительная и по форме, и по сути — пронзила меня током и повисла в воздухе ядовитым облаком. Дышать стало нечем — подступающая тошнота и кипящее возмущение сдавливали горло. «Я — не "пупсик"! У меня есть имя! Я знакомилась не для того, чтобы "кувыркаться"!» — бушевало во мне. «И я не приживалка, которой милостиво разрешили переночевать! У меня есть СВОЙ дом!!!».

Мне захотелось исчезнуть, провалиться, немедленно уйти из этой комнаты, подальше от этого человека. Стиснув зубы, я пробормотала что-то о неотложных делах и, не помня себя, вырвалась на улицу.

Глава 10. Решение.

Ключ легко провернулся в замке, не зацепив язычка. «Кто-то уже в офисе в такую рань?»

— Привет! Ты чего так рано? — я просияла. Алексей был для меня скорее другом, чем коллегой — тем, кто всегда выслушает и поддержит. Он воплощал в себе идеал не просто любящего мужа, а настоящего мужчины и отца. В его доме я с тихой завистью наблюдала за царившей там атмосферой. Безграничная любовь, нежность, забота — всё это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде, слышалось в каждом слове. Я мечтала о подобном и испытывала к нему нечто большее, чем просто симпатию.

— У детей каникулы, и пробок сегодня почему-то совсем не было. А ты?
— Так вышло… Утром все дела быстро переделала, вот и получилось пораньше на работу.

Он внимательно на меня посмотрел:

— Как съездила на Волоколамку? Выпьешь кофе?
— В общем, как я и думала. Мне предложили стать «подопытным кроликом», — произнесла я шутливым тоном согревая руки о кружку с только что сваренным кофе, и поведала о своих сомнениях.
— Понимаешь, болячка странная, до конца не изученная… Может затаиться на десятилетия, а может и вовсе больше не проявиться…  как с лечением, так и без… А список возможных осложнений от препарата внушительный и кое-что в нём и правда пугает. Мне нужно дать ответ в ближайшие дни, а я не понимаю стоит ли овчинка выделки.
— Знаешь, для себя я точно понял, что те люди, которые пьют таблеточки всякие, точно живут дольше тех, кто обходит их стороной. Что врачиха то твоя сказала?
— Она считает, что такое исследование — редкость и участие в нем максимально безопасно по сравнению с многими. К тому же я попаду на завершающий этап и это очень обнадеживает.
— Решать конечно тебе. Но, по-моему, лучше сделать и не жалеть, чем не сделать и потом жалеть.

Этот мимолётный разговор с человеком, чьим мнением я бесконечно дорожила, стал для меня камертоном, настроившим на принятие одного из самых сложных решений в жизни.

Глава 11. Кимоно.

Вечерние тренировки по каратэ уже стали для меня разрядкой — и для тела, и для души. Обычно в это время моя старшеклассница забирала сестрёнку из садика. Но в тот день её класс уехал на экскурсию, и мне пришлось нестись галопом с работы, чтобы успеть забросить младшую домой и мчаться на занятие. Теперь я опаздывала.

— Осс! — Склонившись в поклоне, я замерла с вопрошающим взглядом, ожидая разрешения сэнсэя войти в зал.
Он кивком указал на пол: — Десять раз!
Я опоздала впервые, но это наказание видела не раз. Смущённая десятком устремлённых на меня глаз, я опустилась на кулаки и принялась отжиматься. Три раза дались легко — отжимания были частью нашей программы. Четвёртый, пятый... На шестом я с позором опустилась на колени.

— Достаточно. Стань в строй.
— Осс! — выдохнула я, вставая и выражая покорность. Учитель хлопнул в ладони, и мы побежали по кругу. «Ич, ни, сан, щи, го… року… сити, хати, кю, дзю!»
Разминка, кихон, ката… кумите. Тренировки были одинаковыми и разными одновременно. Готовя нас к встрече с противником, учитель не забывал о главном – о внутренней силе. Он учил не нападать, а держать удар. Блокировать атаку. Обращать силу врага против него самого. Его карате было прикладным, а не спортивным. Демонстрируя технику, он всегда подчёркивал: в реальной жизни важно суметь устоять против ночного хулигана. И для этого не нужен чёрный пояс.
— Ты вступила на путь совершенствования. Пора сменить твою одежку на кэйкоги, — разобрала я тихий шёпот старца, который поправлял положение моего предплечья в агэ-укэ.
— Кимоно, — тихо подсказала стоявшая рядом Ольга, поймав мой растерянный взгляд.

Возвращаясь домой, я размышляла об одном: на какой же путь я ступила? Чего жду от этих занятий? Зачем они мне, в сущности?
Безусловно, меня прельстила сама неординарность — в глазах окружающих женщина, занимающаяся боевыми искусствами, всегда смотрится экзотично и привлекает внимание. Вторым плюсом была возрастная группа: на её фоне я, даже с полным отсутствием опыта, не выглядела белой вороной. Третьим — образ чернопоясовца Андрея, который не выходил из головы. Но даже если не он, в группе было достаточно мужчин, а значит, существовал шанс с кем-то сблизиться. Возможно, он окажется Тем Самым.
Следующим «за» была сама физическая подготовка, жизненно необходимая для здоровья, — приятная усталость в мышцах после тренировки говорила сама за себя. И наконец, главное: я всегда считала умение постоять за себя бесценным. Когда-то я даже мечтала научиться чему-то подобному. А сейчас сама судьба подбросила мне такую возможность.

Взвесив все аргументы, я приняла решение: пусть каратэ появилось в моей жизни случайно, но этот вызов я принимаю. И кимоно надену!

Глава 12. Кормилец.

«Привет, классно выглядишь!»

Олег, сорок три, в разводе, есть дочь – это хорошо, живёт почти рядом. Словно оценщик в ломбарде, я мгновенно взвесила все «за»: симпатичный, встречаться удобно, отвечу.
«Шоколадницу» он предложил сам. Кафе оказалось именно таким, как я люблю: не пафосное, а немного богемное, с уютными диванчиками и приглушённым светом. Терпеть не могу опаздывать, но на этот раз намеренно задержалась на десять минут — мне так проще, когда он уже ждёт на месте.

Разговор завязался сам собой. Олег рассказывал о жизни открыто и обстоятельно. Работает водителем в небольшой российско-итальянской фирме, развозит продукцию по дорогим ресторанам. В разводе три года, на сайте — второй, но пока безрезультатно. Дочь — ровесница моей старшей, видятся по выходным. Его откровенность располагала. Но моё внутреннее «я», умудрённое горьким опытом, настойчиво шептало, что дьявол кроется в мелочах. «Время покажет», — сказала я сама себе и, договорившись о следующей встрече, побежала домой.

Место для второго свидания он снова назначил сам — на этот раз в «Якитории». Когда я подошла к столику, он сидел у окна, уткнувшись в телефон. Серо-голубой льняной пиджак поверх белой футболки, светлые джинсы, ботинки. Я вдруг поняла, что совсем не помню, во что он был одет в прошлый раз, но этот образ мне определённо понравился. А ещё — как он поспешно встал, участливо подвинул стул, приглашая садиться. Его глаза не скрывали радости.

— Ты говорила, что у тебя тоже есть дочь. Расскажи о ней, — попросил он.
— Ох, я натянуто усмехнулась. — У меня их две! Младшая на следующий год в школу, а старшая — в седьмом классе. Подросток. Сейчас с ней очень непросто. Дома мне приходится быть за двоих — и за отца, и за мать, — а она бастует. Попробуй сделать замечание — в ответ спор и грубость. Я для неё уже не авторитет. Она свято уверена: раз отец ушёл, значит, во мне корень зла. «С хорошими не разводятся! Замучила папу своими придирками, вот он и сбежал!» — это её излюбленная колкость. Она его боготворит. И жалеет. А на меня злится.
— Знакомо. Моя такая же. Пытаюсь ей объяснять, что надо слушать маму, и она вроде даже соглашается... А потом её мать звонит и выливает на меня ушат помоев. Даже не понимает, что своими словами лишь оскорбляет — будто я специально настраиваю дочь против неё, — с горечью заключил он.

Общая больная тема за столом сблизила нас — казалось, мы понимаем друг друга.
— Знаешь, я принёс тебе небольшой подарок, — он поставил на стол пакет.
Внутри лежал толстенный блин в оранжевой обёртке с синими иностранными надписями.
— Это сыр... — пояснил он, видя недоумение.
— Но в этой головке килограмма два? — я всё ещё не улавливала подвоха.
— Он вкусный. Угости дочек.

Я машинально поблагодарила и, пребывая в полнейшем ступоре, распрощалась до следующего раза. Вот это подарок... Как к нему относиться?

Свидание номер три состоялось снова в кафе. Олег поинтересовался, понравился ли девочкам сыр и протянул мне новый пакет. Буррата, Грано Падана и…. Панчета???

Сказать, что я растерялась, ничего не сказать. Нет. ну первый раз ладно, я проглотила - подумала может хочет выглядеть неординарным или просто не умеет ухаживать. Но сейчас? Я что выгляжу истощенной? Скрыв недоумение за смехом, я поинтересовалась, как можно непринужденнее — ты что всегда на свидание с продуктами приходишь???

— Я же тебе говорил, что наша фирма снабжает рестораны итальянской кухней. Ну вот. Остаются продукты с минимальным сроком годности, продавать их нельзя, но есть их еще можно. Зачем зря им пропадать?

Вот тут я присела. Неужели похожа на бедолагу с улицы, чтобы подкармливать меня просрочкой?!!! И тут меня осенило, почему мы каждый раз встречались в кафе! Он элементарно совмещал свидания с работой!

Глава 13. Развод.

Я продолжала встречаться с мужчинами, сама до конца не понимая, кто я теперь. Кольцо сняла давно, но штамп в паспорте, словно клеймо, тяготел над моей жизнью всё сильнее. Я честно рассказывала о своём положении, но каждый раз с болезненной ясностью ощущала: ни один мужчина не воспринимает меня как «свободную». Я и сама бы, наверное, так рассуждала: нет официального развода — значит, всё можно вернуть назад. Но про себя я твёрдо знала — возврата не будет!

— Я больше не могу! Моё положение угнетает меня! Наш разрыв всё ещё условный! Мне нужна точка! — выдвинула я ультиматум.
— Не вижу смысла торопиться, — ответил Саша безразличным тоном, не допускающим возражений. — Соберёшься замуж, тогда и разведёмся.

Я взорвалась:

— А ты стал бы встречаться с чужой женой? Даже если да — с какими намерениями? Ни один нормальный мужчина не станет строить отношения с замужней женщиной! Для секса — да, но не для семьи! Я хочу развода!
Судья дал два месяца на окончательное решение.

Подписанное мной, информированное согласие пациента тоже оказалось лишь первым шагом. Теперь предстояло главное: врачи должны были убедиться, что мой организм соответствует строгим критериям исследования. Пройдя череду подготовительных процедур — анализы, УЗИ, МРТ, — я замерла в ожидании. Итогового звонка врачей — и новой отметки в паспорте.

Глава 14. Настоящий.

«Здравствуйте. Вижу, вы ищете Того Самого. Кажется, мы с вами из одной вселенной. Мне тоже нужна Та Самая. Есть шанс выяснить наши притязания за чашкой кофе?»

Необычное приветствие привлекло внимание — как, впрочем, и ник отправителя: НАСТОЯЩИЙ. Многообещающе, почти вызывающе. Что скрывалось за этим словом, написанным заглавными буквами? Вызов? Самоуверенность? Или... обещание? Но самое сильное впечатление произвело другое: какое-то время назад у меня на сайте был точно такой же псевдоним. Невероятность совпадения громко заявляла о нашей общности. И я согласилась на встречу, не раздумывая.

Почти сразу до меня дошло, что это он. У входа в кофейню стоял шкафоподобный мужчина под два метра ростом с веткой белой орхидеи в руках и нервно переминался с ноги на ногу, явно кого-то поджидая. Элегантное светло-бежевое пальто, острый как лезвие воротничок рубашки, трикотажный жилет и брюки с идеальными стрелками. Строгая классика в каждой детали красноречиво говорила о серьёзности его намерений.

Второй Олег, вторая похожая история. Снова разведён, есть дочь, в поиске больше года и даже возраст тот же. Но в этом мужчине было что-то неуловимое, чего я понять не могла. Чувствовалось, будто что-то недоговаривает или сознательно приукрашивает. От этого становилось не по себе. Слишком уж идеальный образ он создавал. Впрочем, я, как всегда, решила — время всё расставит по местам. А пока можно предположить, что он просто из тех мужчин, кто предпочитает оставлять за собой право не посвящать женщину в свои «мужские» дела.

В следующий раз он пригласил меня в театр. Снова безупречная элегантность, та же обходительность в манерах. Букет при встрече, шампанское в антракте. Во время спектакля мы молчали. Лишь изредка он брал мою руку в свою и просто держал — словно пытаясь наладить безмолвный диалог на клеточном уровне. После театра он подвёз меня до дома и попрощался сдержанно, без попыток обнять или поцеловать. По современным меркам такое поведение казалось загадочным. С одной стороны, вызывало уважение, с другой — держало в лёгком, почти электрическом напряжении. В глубине души я предполагала более традиционное завершение свидания.

Спустя пару встреч, прошедших в стиле первых, он неожиданно открылся. Истинная причина его недомолвок и уходов от некоторых тем наконец прояснилась: передо мной был «раненый зверь». Жена, которой он безоговорочно доверял, не устояла перед вниманием другого мужчины, пока он пропадал в частых разъездах по работе. Измена выбила из-под его ног твёрдую почву, лишив веры и в себя, и в существование надёжного тыла.

Мы встречались уже третий месяц, но наши отношения всё ещё оставались в подвешенном состоянии, когда он как ни в чём не бывало сообщил: «Я уезжаю на несколько дней в Самару. Будешь скучать?».
Я замялась. Олег был мне симпатичен, но стойкой привязанности я не испытывала и нараспев голосом опытной кокетки, перевела диалог в шутку: — Я поду-у-ума-а-аю…
Его звонок разбудил меня среди ночи.

— Я вернулся и очень соскучился! Спустишься? Я под твоими окнами.
В полудрёме я не сразу поняла, кто звонит и о чём просит. Но, отодвинув штору, мгновенно проснулась. Он встретил меня с огромным букетом роз и на этот раз — с объятиями и долгим-долгим поцелуем.

Глава 15. Сэмпай.

«А мне, пожалуй, идёт», — вертелась я перед зеркалом, разглядывая своё отражение в белоснежном облачении. «Завтра надену» — и, аккуратно сложив выглаженную форму в сумку, отправилась спать.
Ощущение неловкости на татами в новом образе было почти таким же, как и в тот день, когда я впервые переступила порог зала. Вот только теперь его рождала не робость новичка, а ответственность за сделанный выбор.

— Осс, — раздался за моей спиной приятный незнакомый баритон.

Я обернулась, приготовившись склониться в ответном приветствии, и обомлела. Передо мной стоял Он. «Что это? Неужели моё преображение сработало как волшебная палочка?» — и вместо положенного ответа, смущенно произнесла: «Привет!».
«Сегодня тренировку проведёт сэмпай», — объявил сэнсэй, уступая место Андрею.
Почти не сбиваясь я выполняла последовательность кихона. Затем, как обычно, начались ката... Но, когда пришло время спаррингов, сэмпай вежливо велел женщинам сесть в сэйдза в углу зала. Пока мы сидели в почтительной позе, мужчины начали кумитэ.

Стараясь не выдавать особого внимания к объекту своего интереса, я заворожённо наблюдала за отточенными движениями в зале. Лёгкость взлетающих ног, стремительные выпады, резкие хлёсткие движения рук. Мгновенная реакция в блоках, отточенные до автоматизма удары. Андрей показывал приёмы, сам легко встраиваясь в ритм кумите, и каждое его движение было будто отлито из стали и энергии одновременно. «Да, он определённо того стоит», — призналась я себе, снова убеждаясь в правильности когда-то принятого решения познакомиться. — Интересно, что он думает обо мне?»

Что думал Андрей, в тот день мне так и не удалось понять. Зато он стал гораздо чаще появляться на тренировках, и я восприняла это как хороший знак.

Глава 16. Признание.

Неожиданный ночной визит Олега и его страстный поцелуй согрели моё женское самолюбие и усилили симпатию. В памяти всё чаще всплывали детали его ухаживаний: красивые слова, выразительные взгляды, заботливые жесты. И когда он предложил встречу в уединённом месте, я отчетливо поняла: да, мне хочется такого продолжения.

Я и раньше знала о существовании гостиниц с почасовой оплатой, но относилась к ним с предубеждением — как к чему-то пошлому, вульгарному. Но тогда выбор был очевиден: домой я не пригласила бы ни за что, а к себе — не звал он.

Номер был выдержан в строгом минимализме: всё самое необходимое. Санузел, вешалка, огромная кровать, телевизор, минибар и пара тумбочек. Мебель — современная, бельё — свежее, белоснежное, свет — приглушённый. Ни посторонних запахов, ни следов тех анонимных «гостей», чьи образы мне представлялись порочными. Всё было подчёркнуто опрятно и безлично.  От раскалённых батарей в комнате было жарко, но я поёжилась. Не чувствуя ничего кроме холода, я стояла посередине комнаты задавая себе вопрос «И что дальше?».

По моему спутнику было совершенно незаметно, чтобы он испытывал похожий дискомфорт. Возможно, частые командировки приучили его к чужим стенам, а может, в тот момент все его мысли занимало лишь одно — физическое влечение. Он вёл себя абсолютно расслабленно и даже немного по-хозяйски.

Продолжение, которое рисовало моё воображение, совпало с реальностью лишь в общих чертах. Расслабиться мне так и не удалось — моё тело не принимало ласки, а мысли витали где-то далеко. Романтический настрой, с которым я шла сюда, вдруг сменился жёсткой констатацией: цель визита — секс. И секс состоялся. Просто секс. Никакого удовлетворения. Лишь механическое исполнение чужих ожиданий.
Но самыми неожиданными для меня оказался финал.

— Я люблю тебя, — выдохнул Олег, прижавшись губами к моему виску. Он приподнялся на локтях, и его взгляд, напряжённый и ждущий, впился в меня. Он явно ожидал услышать то же самое. Но я… просто улыбнулась, мягко высвобождаясь из его объятий.

---

Всю ночь я проворочалась без сна. Это признание... вертелось в моей голове, не давая заснуть. Мне отчаянно не хватало любви, но в эти слова верить не отважилась. Сказанные в кульминации телесной близости, они больше походили на эмоциональный всплеск, пик страсти — что угодно, только не любовь.

Глава 17. Раскаяние.

И всё-таки… Настоящий... Или?

Чем дольше мы общались, тем тревожнее становилось на душе. Словно нащупывая почву, Олег постоянно задевал невидимые маячки, сигнализировавшие о нестыковках. А может, это во мне говорила подозрительность, и я просто боялась наступить на старые грабли?

Но его ревность к моему бывшему стала проскальзывать всё чаще, отдавая привкусом собственных обид и комплексов. А нежелание показывать свой дом всё отчётливее складывалось в картину: возможно, никакого дома нет, и живёт он не один-одинёшенек в съёмной квартире, а с бывшей. Или, что вероятнее, с настоящей женой.

Собрав воедино крупицы намёков и случайных оговорок, я вышла на его след в сети: адрес, домашний телефон... и имена зарегистрированных жильцов, их было три. Мои сомнения, словно тараканы, мгновенно расползлись во все стороны.
Отказываясь мириться с новой неопределённостью, я решила докопаться до правды и, собравшись с духом, набрала номер.

— Алло, здравствуйте! — Голос в трубке был юным и звонким. Я вспомнила: кажется, Олег говорил, что дочь — моя тёзка.
— Настенька, здравствуй! А мама дома? Можешь позвать? — «произнесла я тоном старой доброй знакомой», стараясь не спугнуть девочку.
«Кто там?» — донёсся из глубины квартиры женский голос.
«Не знаю... Тётя какая-то».
— Я слушаю... — её тон был настороженным и холодным.
Решение позвонить было настолько спонтанным, что я не успела ничего продумать. От растерянности я понесла первое, что пришло в голову: что я коллега её мужа, что его нет на работе несколько дней, не знает ли она, где он... Голова была в тумане, я сама не помнила, что именно говорила.

Отчётливо я запомнила только её ответ: она холодно возразила, что знает всех его коллег, но обо мне не слышала, попросила больше не беспокоить и бросила трубку.
Звонок не принёс ни спокойствия, ни ясности в главном: бывает ли Олег в этом доме и в каком качестве. Зато послужил катализатором театрального завершения нашей связи. Сложив один плюс один, «Настоящий» без труда вычислил, кто потревожил его семью, и устроил мне истеричный разнос.

— Ты звонила моей жене? Ты посмела говорить с моей дочерью?! Она проплакала весь вечер — мать спустила на неё всех собак! — его лицо перекосилось от ярости. — Я предупреждал: я терплю ложь ровно до первого обмана! Всё кончено! Навсегда!
Таким я его ещё не видела: скулы прыгали, глаза налились кровью. И да — я почувствовала сильнейшее раскаяние. Но не из-за разрыва...
Стыд. Он обрушился волной, жгучей и беспощадной.

Мне было ужасно стыдно за собственную глупость. За то, что опустилась до слежки. Появились сомнения? Надо было просто уйти, а не играть в Шерлока Холмса! На самом деле не так уж и важно было, насколько он «настоящий». Стыдно за свой эгоизм — за желание любой ценой избежать участи жертвы. За этот необдуманный, бесстыжий звонок.

Я вдруг мысленно поставила себя на место его жены — и ощутила её боль как свою. Возможно, ей и так было невыносимо, а я лишь подлила масла в огонь, разбередила рану. А их дочь? Я ведь сама видела глаза своей старшей, когда отец сказал, что уходит! Как я могла нарушить покой ещё одного ребёнка? А если в их семье всё было хрупко, но мирно, и мой звонок внёс раздор?

Мне было стыдно тогда. И стыдно теперь.
Не все средства хороши. Эта простая истина прожигает совесть. Погоня за правдой не оправдывает сломанных судеб, вторжения в чужое пространство и боли, которую я, сама того не желая, причинила невинным людям.

Глава 18. Первая инфузия.

— Как дела? — Наталья Александровна, держа моё запястье, не отрывала глаз от секундомера.
— Вроде хорошо…  Только... писать очень хочется, — смущённо призналась я.
— К сожалению, согласно протоколу, мы не имеем права прерывать процесс. Я попрошу принести судно.
«Судно? Но я же не лежачий больной!» — испуганно пронеслось в голове.
— Ой, не надо! Я, наверное, ещё потерплю.

Шёл пятый час капельницы, оставался всего один. С каждой минутой терпеть становилось невыносимее, мне грозило вот-вот оконфузиться, и я сдалась и согласилась на судно. Но оказалось, что заставить себя сделать это при свидетелях — ещё невыносимее.

— Если не получается, можем поставить катетер, — участливо предложила доктор. Я ответила умоляющим взглядом.
— Дочк, давай, я тебя прикрою, — мягко сказала пожилая санитарка, увидев моё смятение и накидывая простыню. — Скажешь, когда всё.

Стыд стал отступать, но мозг всё равно метался в дикой панике. Поза была неудобной, мышцы не слушались. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на расслаблении, и вдруг услышала звук льющейся воды. Нянечка, зная своё дело, открыла кран в раковине. И мой организм тут же среагировал, даровав наконец долгожданное облегчение.

Вскоре меня освободили от капельницы, и я с удивлением отметила: первая инфузия, если не считать тот тягостный эпизод, прошла на удивление легко. Правда, ночью начало ломать мышцы, но это ощущение было знакомым — капельницы с Солу-медролом, которыми снимали обострения, действовали похоже.

Незабываемый опыт с судном заставил меня на следующее утро почти отказаться от воды — лишь пару глотков, чтобы запить таблетки. Вторые шесть часов капельницы отметились першением в горле, температурой и гриппоподобной ломотой во всём теле. Меня обкололи жаропонижающими, и я провела ночь в тяжёлом полусне.

Утром сбросив одеяло, я обомлела. Словно облака на карте погоды, красные пятна самых причудливых форм, покрывали бёдра и живот, местами сливаясь в озёра.
— И сзади тоже? — я задрала рубашку, повернувшись спиной к соседке по палате.

Та испуганно кивнула.

«Боже, зачем я только на это согласилась? А если это не пройдёт? Я так и останусь с телом из розового мрамора? А если у врачей нет антидота?» —  пчелиный рой страхов закружился вихрем в сознании.

Я ждала врача, как никогда.
— Да, это прогнозируемая реакция, у многих такое, — «порадовала» доктор при обходе и обратилась к девушке в белом халате: — поставьте ей дексаметазон, пока 8мг, потом посмотрим.

Стероид помог, часа через два пятна стали таять, а кожа — светлеть. Затем последовала заключительная капельница исследуемого препарата и ещё одна бессонная ночь.

Следующим утром провели инструктаж по дальнейшим действиям и выписали. Мне предстояли строгий карантин и изоляция — минимум на две недели, а в идеале на месяц. По плану — ежемесячные анализы, ежегодное МРТ и ещё одна повторная инфузия препарата через год… или раньше, в случае нового обострения. Такой стала моя реальность на ближайшие девять лет.

Ах да, ещё очень важное! Мне категорически запретили беременеть! Ввиду малой изученности влияния препарата на репродуктивную функцию, вероятность рождения ребёнка с отклонениями была значительной. Ну и, беременность будет означать моё автоматическое исключение из программы.

Глава 19. Мечта.

Отец дочерей по-прежнему участвовал в их содержании, но теперь в ограниченных рамках, так что рассчитывать мне приходилось в основном на собственный доход.
«Да тебе ещё крупно повезло! — успокаивала подруга, рассуждая про бывших, — алименты платит, жильём обеспечил, детей любит. Знаешь, какие бывают? Вон у нас в соседнем подъезде одну мамочку муж выставил на улицу с тремя детьми и дверь перед носом захлопнул!»
Я и сама всегда говорю, что всё познаётся в сравнении. Но, услышав этот довод, меня скривило от внутреннего протеста. Слово «повезло» — пусть и с натяжкой — что-то да отражало, но уж точно не было бонусом или подарком судьбы. Это была не — удача, а просто отсутствие тотального краха.

И хотя над моим здоровьем повис домоклов меч, я продолжала страстно мечтать о машине. Только теперь, помимо некогда важных для меня комфорта и определённого статуса, она стала символом свободы, которую у меня отняла болезнь. Своя машина сулила нечто гораздо большее: мобильность — уже через километр я всё ещё начинала спотыкаться, — возможность самой возить детей, выкроить крупицы личного времени и.… свести к минимуму риск заражений, отказавшись от общественного транспорта. Права я получила ещё два года назад, но машина по-прежнему оставалась несбыточной мечтой. Разобравшись с расходами на переезд и купив самое необходимое, я наконец смогла откладывать.

Собственную способность к жёсткому расставлению приоритетов приходилось постоянно отстаивать. Дети, избалованные отцом, потакавшим всем их желаниям, не принимали этих доводов. Любое «нет», «подождём» или «зачем тебе ещё одна?» встречалось в штыки. Их козырем стала простая, но болезненная манипуляция: «Мама — плохая, папа — хороший!» — что неизменно заставляло экономить на себе.
— Опять в джинсах? Где же новое платье? Каблуки? — частенько встречал меня Алексей на пороге офиса. Он искренне сопереживал моим жизненным передрягам и участие, которое он демонстрировал, очень походило на опеку старшего брата. В его шутках и подтруниваниях было всё: поддержка, вызов и та самая мотивация, что не давала мне опустить руки.
— Мне проще в кроссовках, каблуки сейчас для меня под запретом, — это была правда, но в тот момент я ощущала давление и держала оборону.
— Хорошо, а платье, юбка? Что мешает их надеть? Ты должна нравиться мужчинам! В здании вон их сколько! На каждом углу буквально! Только надо влюбить их в себя!
— Любят не за что-то, а несмотря ни на что! — парировала я, чувствуя, как закипаю. — Кому надо — полюбит и такую!

На самом деле, отказываясь наряжаться, я кривила душой — я обожаю выглядеть привлекательно! Только тогда все мои силы и средства уходили на одну цель — машину. Я неуклонно к ней шла, и обновки могли подождать!

Глава 20. Фикция.

Последний месяц Андрей не пропустил ни одной тренировки, но отдельного интереса ко мне не выказывал. Он общался со мной так же ровно и дружелюбно, как и с остальными. На правах помощника сенсея он показывал, направлял, подбадривал. Его одобрение было без капли заигрывания — сухое и по делу.

Занятия заканчивались. Все, кроме меня, спешили в раздевалки. Уже заметив, что Андрей выходил всегда последним, я надеялась на разговор с глазу на глаз, и каждый раз делала вид, что никуда не тороплюсь. И в тот день мне наконец повезло. Стоя в дверном проеме, он спросил:

— Я тут подумал, нам с тобой давно пора познакомиться. Есть планы на выходные? Я живу за городом, в Рассказовке. Приезжай! Поужинаем на природе!

Несмотря на статусность посёлка, дом Андрея разительно контрастировал с окружавшими его престижными особняками — скорее уютный деревенский домик, нежели загородная резиденция. Мы расположились на застеклённой веранде — нечто среднее между летней кухней и просторной прихожей.

Я ждала обещанного ужина, вкушая густой коктейль из свежего воздуха, лившегося из открытой форточки приправленный сладким ароматом осыпавшихся яблок, и любовалась фигурой хлопотавшего у плиты мужчины.

Еда оказалась максимально простой — душистый бульон с пельменями да огромное блюдо с румяными помидорами. «Похоже — с рынка», — мелькнуло у меня, глядя на сочные, мясистые дольки, щедро разложенные рядом с кольцами фиолетового крымского лука прикрытого шапкой майонеза.

— Хлеб? Хрен, горчица, уксус... — он обвёл стол приглашающим жестом, — чем богаты, как говорится! Как насчёт перца?

На секунду задумавшись я, пожала плечами,  жестом предложив сделать выбор ему. Похоже, он не ждал моих ответов: огромная мельница с чёрными горошинами пришла в движение почти одновременно с его вопросом, щедро посыпая пахучим перцем содержимое наших тарелок.

— Будешь? — предложил хозяин, извлекая из шкафчика бутылку и рюмки.
— А-пчхи! Это перец... Нет, спасибо.

Предложение меня покоробило, но вида не показала. Не то чтобы я была стопроцентной трезвенницей, но начинать свидание с водки, пусть даже и под отличную закуску, сочла моветоном.
«А вообще... может, и к лучшему? — подумала я, алкогольный тест был одним из ключевых в моём списке проверки мужчин. — Что ж… В зале ты хорош, а теперь посмотрим, какой ты под градусом. Может, разговоришься наконец?»

— Расскажи о себе. Ты знаешь шведский, откуда? — я начала с вопроса, который уже давно вертелся у меня на языке.
— Всё просто. Выучил в академии иностранных языков при министерстве обороны. Швеция, на фоне нашего хаоса и невыплат в девяностых, резко контрастировала стабильностью, социальными гарантиями и высокими зарплатами. Я надеялся уехать туда — а точнее, уплыть, став военным моряком. И хотя отец был человеком в погонах, и его немалый пост открывал многие двери, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы поступить на это направление. Моя физическая подготовка была выше похвал, но медкомиссия забраковала бы точно. Понимаешь, я — дальтоник. Чтобы пройти офтальмологов, мне пришлось зазубрить наизусть все полихроматические таблицы Рабкина.

Видя полное непонимание в моих глазах, он пояснил:

— Это такие изображения из кружочков разного цвета и яркости. На их фоне такими же кружочками, но другого цвета, составлены цифры или геометрические фигуры. Человек с нормальным зрением их легко видит. А дальтоник либо не видит скрытое изображение, либо видит другое — то, что и должно выявить ошибку.
— Подожди… если не видишь, цвет на кружочках, то как можно их запомнить?
— Таблицы печатали в типографиях, у каждой свой номер. Я просто запомнил, что и под каким номером изображено.
— Всё равно не понимаю! Ты же водишь! Как же ты различаешь цвета светофора?

Он усмехнулся:

— А что тут сложного? Красный — наверху, а зеленый — внизу.

Меня уже одолевало почти детское любопытство: — А можешь сказать что-нибудь на шведском?
Лучики в уголках серых глаз делали его вечно смеющимся — и было совершенно непонятно, о чём он на самом деле думает. Но в тот момент моя непосредственность действительно его позабавила — лицо озарилось неподдельной улыбкой:

— Легко!  Jag ;lskar fika! (Я эльскар фика!), — он перевёл, — я обожаю Фику!
— Фикус, я правильно поняла? — переспросила я.  Он покачал головой, все еще улыбаясь:
— Нет, что ты. Fika — это не растение. Это... ничегонеделание с пользой. Как посиделки за чашкой кофе, но с чувством. Шведы без этого не могут, — и, уставившись в пустоту, задумчиво протянул: — Слово у них такое есть, а у нас — нет…  Но уже в следующее мгновение встрепенулся и щедро налил себе водки.

С каждой рюмкой, он становился всё словоохотливее.  По окончании учёбы ему выдали диплом с отличием, и он получил распределение в Швецию, о котором он так мечтал. Но проработал там всего два года. Из Москвы пришли удручающие новости — тяжело заболел отец и вскоре умер. Нужно было заботиться о матери и младшем брате, одни они не справились бы. Вскоре женился, родился сын, сейчас он уже взрослый и живет отдельно. С женой разбежались лет семь назад, он оставил ей квартиру, а сам вот живёт на даче. Знакомится с женщинами, с сайта я — третья в группе. Одна убежала после первой тренировки. Вторая ходит до сих пор — та самая Юля, которая держится все время в сторонке. Встречался с ней раз пять, не заладилось.

— А ты, смотрю, кимоно надела. Значит, понравилось? — подытожил он, медленно поднимаясь из-за стола. Неуверенной походкой обошел его вокруг и встал за моей спиной.
— Ну да, решила себя попробовать, — откликнулась я с лёгкой долей гордости, которая тут же угасла, вытесненная тяжелым запахом перегара, от которого начинало сводить скулы. Я замерла.

Его кисти легли мне на плечи.«Так... Мне пора сматываться. Пьяный мужчина — непредсказуем». Я сделала попытку встать. Видимо, Андрей неверно истолковал секунды моего замешательства или просто был уже настолько пьян, что думал лишь о своём, но не позволил мне даже пошевельнуться, а его руки оказались под моей футболкой.

— Д-у-ума-а-ю, нам пора переместиться в комнату, — темп его речи стал тягучим, растянутым. Я не могла определить, хотел ли он добавить голосу томности… или просто начинал засыпать.
Это было слишком, я не выдержала. Резко дёрнувшись, я вывернулась из неловких объятий.
— Нет! Я так не думаю! Мне пора домой! — отрезала я.

Спешно собравшись, я направилась к выходу.

- Что даже чаю не вылллпьешь? — сопроводившие моё бегство, заплетающийся голос и совершенно дурацкий хохот стали последней каплей, окончательно разрушившей образ сильного и собранного мужчины, которого я видела в додзё.

Глава 21. Vasiliy.

Список запретов пополнился, и мне пришлось скорректировать критерии поиска. Отныне я уже сознательно отсеивала мужчин, у которых в графе «дети» значилось «нет» или «хочу ещё».
У Василия была дочь, и он был в разводе. Удивительно, но как началась наша переписка и где состоялась первая встреча, я совершенно не помню. Зато в мельчайших подробностях помню почти все последующие — увлекательные и познавательные. Мы исходили вдоль и поперёк, наверное, весь центр столицы, её парки, усадьбы и пригородные достопримечательности. Он часто меня фотографировал и у меня до сих пор живы папки с этими снимками: башни монастырей, Поклонная гора, Кусково, Коломенское, Сокольники с выставкой ледяных фигур, загадочная пирамида Кайзера, Коломна.

Наш круг интересов совпал. Я жаждала отвлечься от быта и неурядиц, а Вася, в свою очередь, коротал одиночество, открывая для себя новый город. Выходец из Оренбурга, центра газовой промышленности, он переехал в Москву несколькими годами ранее, и работа в этой отрасли позволяла ему снимать квартиру, встречаться с девушками и откладывать на будущее дочери.

Мне нравилось разнообразие и колорит предлагаемых мест, но ещё больше — то, что для этого мужчины я была скорее подругой, чем сексуальным объектом. Мы целовались, но от него не исходило вожделения. Да, он ухаживал и заботился обо мне как о женщине — делал сюрпризы и дарил цветы, — но ни флирта, ни приставаний не было. Я чувствовала в нём романтика, и мне это нравилось.

В тот день мы договорились встретиться в метро. Зная свою тягу к идеалу, я начала собираться на свидание сильно заранее. Но тщетно — «ежовые рукавицы» перфекционизма вновь затянули меня в бесконечную примерку образов, не давая остановиться на чем-то одном. В итоге у зеркала я провела почти час, и времени оставалось в притык.

— Привет! Я почти на месте! — его звонок застал меня на полпути к подземке.
— Да-а? Сильно сомневаюсь! — ответ был наигранно-подозрительным.
— Почему-у-у? — я почти бежала, — вот… уже спустилась в метро… бегу по переходу, — пришлось изворачиваться на ходу — до станции оставалось всего метров триста.
— Остановись уже! — в его голосе странно сочетались почти отцовская нежность и хлёсткое требование. Я замерла:
— Зачем?
— Посмотри назад…
Обернувшись, я увидела, как вдоль тротуара за мной плавно катится серебристый «Тигго». Опустилось стекло, и в проёме, вместо пассажира, возник букет белоснежных хризантем, который с лукавым видом протягивал мой собеседник с другого конца провода:
— Ты великолепна!
Сюрприз оказался двойным — до этого наличие машины мы не обсуждали, но о том, что у меня есть права, он знал.— Я впишу тебя в страховку. Поедешь со мной в Питер? — идея была о-о-очень заманчива:  сулила новые впечатления и страстно желанную возможность управлять машиной. Я серьёзно задумалась.

Воплотить это предложение в жизнь оказалось сложнее, чем его принять.

Глава 22. Неожиданность.

Вася достаточно быстро стал другом семьи. Девочкам я представила его как старого знакомого — якобы моего одноклассника, которого случайно встретила на выставке, — и наша дружба возобновилась на фоне общего детства.
«Одноклассник» стал вхож в дом — не как гость, а почти как свой. Дети не чувствовали в нём угрозы, скорее приняли его за «другана». Он общался с ними на равных: не поучал и не читал моралей, а играл и превращал любую неприятность в шутку. Он стал тем самым «мужчиной в доме» — чинил сломанные вещи, предлагал решения, помогал.
Моя признательность день ото дня незаметно перерастала в глубокую привязанность. А потом я поймала себя на мысли, что начинаю влюбляться. Поначалу я сама не верила этому ощущению. Его сдержанность в вопросах физического контакта будто бросала вызов моей женственности и разжигала азарт. Она будоражила не только любопытство, но и задевала что-то глубже — пробуждала во мне охотницу, которую я в себе не знала. Впервые за долгое время мне захотелось не просто принять чужое желание, а самой инициировать близость.

Теперь, когда появилась машина, мы стали свободнее в перемещениях, а наши поездки — ещё насыщеннее и разнообразнее: в них добавились визиты к друзьям. Я познакомила Васю со своим кругом общения, а он, в свою очередь, представил меня своему двоюродному (или троюродному?) брату, осевшему в Москве уже очень давно. Тот владел собственной аквафермой по разведению моллюсков и неплохо на этом деле поднялся: приобрёл огромную двухуровневую квартиру в недавно возведённом элитном районе где-то в Митино, окончательно став москвичом.

В те выходные мы должны были заехать к нему, чтобы что-то передать, и встреча состоялась прямо на производстве. Я приготовилась увидеть большие аквариумы, как в магазинах, где продают живую рыбу, но оказалось, что бассейны с морскими деликатесами были вовсе не из стекла, а из нержавейки и на вид напоминали обыкновенные ящики с крышкой.

Нас провели по цеху, сопровождая экскурсию комментариями, словно мы были школьниками. Это было забавно и интересно. До этой поездки я даже не предполагала о существовании такого бизнеса, тем более в границах столь далёкой от побережья Москвы. Васин брат закупал устричную молодь где-то на Дальнем Востоке, в специализированных питомниках, затем доращивал мальков до товарного размера в тех самых ящиках-установках замкнутого водоснабжения и продавал в рестораны. В завершение экскурсии нам подарили коробку с устрицами и замороженные клешни сахалинского краба.

Обстоятельства складывались удачно. Дома меня никто не ждал: отец забрал дочерей на оба выходных. Наконец-то у нас появилась возможность провести время вместе не только днём, но и ночью. Экзотический презент не подлежал длительному хранению, опробовать его надлежало в кратчайшие сроки, и мы размышляли, где удобнее заняться дегустацией. Я собралась с духом и предложила поехать в квартиру Васи. Сначала он попытался возразить, сославшись на не самые привлекательные условия съёмного жилья, но потом, видимо, рассудил, что всё равно придётся когда-нибудь показать мне, где он обосновался, и согласился:

— Хорошо, но сначала за шампанским! Оно лучше всего подходит к устрицам!
По иронии судьбы, квартира располагалась в соседнем подъезде дома, где жили мои родители! И всего на этаж выше квартиры моей школьной подруги! Я ужасно боялась, что нас заметят, и от машины к подъезду мы почти бежали.
Глава 23. Афродизиаки.

— Смотри, что сейчас будет! — Вася выжал несколько капель лимона на только что вскрытую раковину. Устрица содрогнулась, совершив непроизвольное микро-сокращение.

— Открой рот, — он поднёс её к моим губам. — Давай, скорее!
Упругая, маслянистая субстанция соскользнула на язык, наполнив рот свежестью и сладковато-ореховым привкусом, а затем — более сложной гаммой: прохладой огурца, сочностью дыни, ярким йодистым оттенком и лёгкой металлической нотой.
Убедившись, что я проглотила, он продолжил:
— Если ты видишь, что устрица слегка подрагивает — это верный признак абсолютной свежести. Если реакции нет — устрица мертва, и её есть нельзя.
Он уже едва удерживал кулаком непослушное горлышко «Брюта». Раздался сдавленный хлопок, и оба бокала заполнились игристым напитком.
— Шампанское — это не просто напиток, а активный участник трапезы, — продолжил он моё просвещение. — Игристость шампанского — перляж — выполняет важную функцию: мириады мелких пузырьков очищают и массируют рецепторы, смывая солёность после каждого глотка. Это создаёт ощущение невероятной свежести и позволяет заново ощущать тонкий вкус каждой следующей устрицы.
Может, магия ритуала, который устроил Вася, а может, шампанское с устрицами — я уже ощущала лёгкую эйфорию. Моё либидо запустило карусель, в которой все мысли кружились вокруг одного-единственного желания. И, отбросив последние сомнения, я сделала шаг первой.
Глава 24. Машина.

Физически смена статуса с друга на возлюбленного состоялась, но на этом всё и закончилось. Больше Вася не стремился к телесной близости, и наши отношения по-прежнему оставались скорее дружескими. Такая отстранённость была мне непонятна: «Если я не интересна ему как женщина, то зачем всё это? Зачем он продолжает беспокоиться о моей семье?»
Но мужчина рядом был мне очень нужен, а этот мне нравился и ничего не требовал взамен. Я решила не ломать голову и оставить всё как есть — жизнь сама расставит всё по своим местам.
Вскоре Вася, как и обещал, помог с перевозкой старых вещей на дачу. Пришлось представить его и родителям, которые каждое лето жили в деревне: скрыть наш приезд в их присутствии было бы невозможно. Версия с одноклассником снова «прокатила». Поначалу мать, знавшая весь мой класс, удивилась, что не может его вспомнить. Однако, присмотревшись к тому, как он легко нашёл общий язык с внучками, она не только поверила в нашу легенду и собственную забывчивость, но и с лёгким сердцем согласилась присмотреть за девочками, пока мы съездим в Петербург.

Через неделю наша машина уже неслась по М-10 на северо-запад. Уик-энд был наполнен впечатлениями, но отнюдь не красотами второй столицы. В Питере я была не впервые, однако на сей раз его величественная архитектура осталась лишь размытым фоном за окном. Мой мир сузился до ширины проезжей части. Всё внимание поглощали приборная панель, зеркала и упругое ощущение руля в ладонях. Ни барельефы старинных особняков, ни каменные львы не могли соперничать со строгой геометрией разметки, угадывающейся в мокром блеске асфальта. Эта поездка стала для меня не экскурсией, а долгожданной свободой, что измерялась показаниями спидометра и километрами пробега.
И, вернувшись в Москву, я почти сразу принялась шерстить рынок подержанных авто.

— Фокус — классная машина, то, что нужно! — советовал Вася, — смотри, вот этот, трехлетка, пробег всего пятьдесят пять, и один владелец… Или вот ещё — голубой, шестьдесят семь, всего в двадцати минутах от нас. Ну, поехали, поглядим?
— Нет, мне не нравятся седаны! Мне нужен хэтчбек! — упорно отвергала я все предлагаемые варианты. — Хочу «Мериву»! Она вместительная: можно и с девчонками на дачу, и в поездки всякие. Да и выглядит достойно. Мои глаза нашли на сайте нужную модель. «Вот эта идеальна!..» — но тут же потухла, открыв цену.

Непонятно, на что надеясь, я в пятый раз пересчитывала свои накопления. Купюр не становилось ни больше, ни меньше, но я чувствовала, как непреодолимое желание завладеть автомобилем формирует в голове план действий. До покупки мне не хватало каких-то ста тысяч. Я понимала, что они точно появятся в течение четырех-пяти месяцев, не больше, но мне они нужны были прямо сейчас. И я решилась на неприятный звонок.
— Привет! У меня к тебе просьба-вопрос... Можешь дать вперёд мне денежку в счёт алиментов за пять месяцев? — затаив дыхание, я ждала ответа.
— Зачем? — услышала я ледяной голос.
— Я планирую купить машину, а мне не хватает.
— Нет, не могу. Я даю тебе деньги на содержание детей, а не на личные нужды, — отрезал Саша.
«Какая, в сущности, разница? Что пять месяцев — по месяцу, что за раз — сумма одна! А машина — это не прихоть, а необходимость! И для девочек в том числе!» — внутренне отстаивала я своё, но спорить сочла ниже своего достоинства и разочарованно положила трубку. Надежда была призрачной, но теперь не стало и её.

Однако упрямое нежелание ждать вновь заставило мозг лихорадочно перебирать варианты, как добыть недостающие средства. Я снова подняла трубку.
На этот раз я звонила крёстной девочек. Для неё «стольник» был вполне подъёмным, но я снова получила отказ. На сей раз под предлогом заботы обо мне: она была против того, чтобы я вообще покупала машину. «Вождение и особенно в Москве — это постоянный стресс, а тебе, как мне известно, стрессовать категорически противопоказано» — резюмировала она.
Я не подала виду, что обиделась, но не смирилась. Очередной звонок — сестре. Я точно знала, что сумма для неё была существенной, но к кому ещё обратиться, не понимала. Рассудив, что «за спрос денег не берут, а попытка — не пытка», сделала последний, как мне казалось, звонок. Неожиданно сестра, практически без лишних обсуждений, согласилась помочь, и я таки стала счастливой обладательницей «Опеля».

Глава 25. Самозванка.

— Думаю, пришло время провести аттестацию, — объявил учитель.

Он обвел глазами зал, ненадолго задерживая взгляд на каждом из нас.

— Антон, Николай, — его голос прозвучал твёрдо, — ваши зелёные пояса давно пора менять на коричневые. Алексей, твой коричневый уже почти чёрный! Ольга, ты уже лет десять ходишь в жёлтом. Настя, и твой жёлтый пора менять... Андрей — третий год в синем… Сэмпаю — следующая полоса. Ну и твой... — он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула улыбка, — по хорошему счёту, уже давно не белый.

От неожиданности я округлила глаза. С одной стороны, я ведь и правда уже отжималась не на кулаках, а на пальцах, и не несколько раз, а добрых пару десятков. Вызубрила кихон до автоматизма и выполняла ката почти без ошибок. Но при одной только мысли об экзамене меня бросило в дрожь, и я снова почувствовала себя первоклашкой перед первой в жизни контрольной.
Как всегда, успокоила Ольга:
— Не переживай, для девочек пока речь только о внутреннем экзамене — на сборы поедут одни старшие пояса.
И всё же жёлтый пояс показался мне незаслуженным, почти бутафорским. Может, потому что судили меня лишь сэнсэй и сэмпай. А может, во всём виноват комплекс «я недостойна», который бывший супруг когда-то вколотил в мой мозг намертво. Он и по сей день иногда прорывается, нашептывая свои гадости. Или же просто моя дурацкая, непреодолимая тяга к идеалу не давала признать этот успех своим.
Меня до сих пор не покидает ощущение, что и экзамен, и оценка были не более чем формальностью — то ли для галочки, чтобы удовлетворить ожидания учителя, то ли как педагогическая хитрость, призванная подтолкнуть к росту, сыграв на моих амбициях. Но в любом случае мне всё ещё кажется, будто я просто отыграла чужую роль, не имея на это настоящего права.

Глава 26. Разочарование.

После долгих и мучительных размышлений о злополучном свидании я шла на занятие, решив, что просто стану делать вид, будто ничего не было, а если он заговорит — продолжу общение исключительно в рамках занятий.
Но общаться не пришлось. Андрей пропал.

Недели через три, уже подходя к залу, я случайно поймала обрывки оживлённого разговора, кто-то с досадой выдал:
— Точно говорю! Наверняка, снова не просыхает!

Увидев меня, ребята тут же разошлись по сторонам, сделав вид, что заняты разминкой. Но мне уже не нужны были объяснения — я и так поняла, о ком речь.
В этот раз сенсей доверил кихон Антону. Разговорчивый и всегда улыбчивый, он ходил на тренировки с женой — её тоже звали Настя. Эта пара часто подвозила сенсея на занятия, и, как я узнала позже, помогала учителю и с бытовыми заботами: вместе ездили за покупками, помогали с уборкой в доме.

Мне это казалось странным. Я точно знала, что у сенсея есть взрослый сын, невестка, внуки... Но почему-то помощь приходила от этих, в сущности, чужих людей.

После занятий Антон призывно подозвал всех и, снизив голос до доверительного тона, объявил важную новость: через пару недель в Россию прилетает какой-то трёхкратный чемпион мира по карате, Адемир-что-то-там… Антон, конечно, произнёс полное имя чемпиона, и по лицам мужчин было очевидно, что имя бразильского виртуоза им хорошо знакомо... но мне это имя ничего не говорило. Лишь позже, прочитав о нём в интернете, я узнала, что Адемир да Коста и вправду — очень важная шишка.

Но в тот момент для меня важно было другое: в рамках визита он лично вручит награды лучшим из лучших. И главное — в знак глубокого уважения к заслугам нашего сенсея в развитии российского Кёкусинкая его наградят новым поясом с четвёртой золотой полосой. Событие — о-о-очень знаковое! И для истории нашей федерации, и для самого сенсея!И Антон призвал всех нас прийти на церемонию, чтобы поддержать учителя.

В следующий раз я увидела Андрея уже на самой процедуре вручения. Важнейшее событие в его жизни он не имел права пропустить. Вернее, ему не позволили: ребята из группы каким-то чудом вытащили его из водочного капкана и привели в человеческий вид. Бледный, с синяками под глазами, он стоял рядом с учителем в позе воина. Но я с тоской отметила, что пояс в его руках мелко подрагивает, а до выправки настоящего сэмпая ему бесконечно далеко.

Глава 27. Машуня.

Словно по волшебству, сразу после покупки машины, Вася исчез почти на неделю. Я не знала, что думать. На звонки он не отвечал, но в сети появлялся. Я терялась в догадках, не понимая, что могло послужить причиной такого внезапного игнора.

— Привет. Нам надо поговорить, сможешь выйти на минутку? — звонок, которого я так ждала, вызвал не прилив радости, а инстинктивную тревогу.
— Что случилось? Куда ты подевался? — поинтересовалась я с холодной вежливостью.
— Я должен тебе в кое-чём признаться, — промолвил Вася и замолчал. «Ну не томи уже, давай выкладывай что там у тебя!» — мысленно я была уже готова на любое развитие событий, но не сказала ни слова.
— До встречи с тобой я познакомился с девушкой Машей… На том же сайте… Мы встречались почти год. В ней сочеталась хрупкость, полная неприспособленность к жизни и вместе с тем какая-то бешеная экспрессия. Та страсть, те эмоции… — он задумался, — я не представлял, что мне это может понравиться... Мы стали жить вместе…. Но потом… Потом Машуня ушла к другому. А около месяца назад она внезапно объявилась и стала забрасывать меня сообщениями о том, как меня любит и жить без меня не может. Я не отвечал. А на прошлой неделе, пришёл домой, а она под дверью... сидит прям на холодном полу… совсем потерянная, кинулась обнимать колени, рыдала, умоляла простить, говорила, что пропадёт… ну ты понимаешь,  мне ничего не оставалось, как впустить…

— Всё! Я всё поняла! — резко прервала я поток откровений.
«Довольно!... Не желаю ничего знать о другой! Наслушалась! Господи, какая же я идиотка! Напридумывала себе, какой он мужчина — МУЖЧИНА, как вписался в семью… Фантазёрка! Конечно, с чего бы ему выбирать меня? Вот она — молоденькая истеричка, свободная от "допов" в виде детей и "опций" в виде болезни. О ней так хочется заботиться! Оберегать! А может, она его просто за яйца прихватила?»
Я вспомнила нашу близость, и меня осенило: а могла ли я сравниться с той страстью, которую он так ярко описал? Но тут же отогнала её: «Не стоит опускаться до сравнений…».
— Прости, но я не могу её сейчас бросить, — его голос вернул меня к реальности. — Она угрожала вены вскрыть…
«Наверняка этот «козырь», по её замыслу, должен был перекрыть все его возражения. Но зачем дублировать его мне? Моих возражений не последует!».

Я уже шла к дому. Не оборачиваясь.

Глава 28. Такая.

Вскоре после расставания с Васей меня накрыло новое обострение. Видимо, он всё же стал для меня ближе, чем я себе рисовала. Думаю, его уход прокатился по моим нервишкам тяжелой артиллерией, и организм отозвался жестокой реакцией.

Только в этот раз пострадало нечто иное. Раньше это были слабость в ноге и в руке — вроде уже привычное. А теперь... Накануне вечером, ложась спать, я почувствовала что-то странно-знакомое.
Ещё в институте, на одной из вечеринок, я перебрала с алкоголем и познакомилась с состоянием, которое все называли «вертолётами». Именно его я и ощутила, когда ложилась спать. Но всё же снова не придала значения, списав на усталость. А на следующее утро меня начало укачивать от каждого движения — вот тогда я запаниковала и побежала к врачу.

— Следите за моим пальцем, — велела Наталья Александровна. — Теперь наверх… Так, нистагм, — констатировала доктор.
До плановой инфузии оставалось меньше трёх недель, и было решено прокапать меня раньше. Всё повторилось: горло, температура, пятна и бессонные ночи. Но к этому разу я была уже «опытной» и не психовала.
Отступать от старого сценария я не стала и в личном. Оказавшись запертой в стенах квартиры, я снова вернулась на сайт. Обновила анкету: новый ник, другие фото, добавила «есть автомобиль» и убрала «замужем, живём порознь». Теперь меня звали «ТАКАЯ».

«Ну ладно, я — понятно, я всё время "в сети", у меня обстоятельства. Но все остальные-то что тут делают в три часа дня? Неужели у нас в стране столько безработных? И ведь не просто висят в сети — активно переписываются! То есть точно не работают!» — и, открывая чат с каждым очередным «интересным собеседником» стала набирать: — Тема дня: что вы делаете в рабочее время на сайте знакомств? Варианты: а) я босс, б) я в отпуске, в) я как раз сейчас усердно работаю, г) свой вариант. Отвечайте честно!»

Ответы были разные... Но почти все казались правдой, и, как ни странно, вариант «В» встречался чаще всех. Однако первое место с большим отрывом заняло: «Отмокаю в ванной».
«Оригинально, — подумала я и ткнула в анкету, — чем удивишь?»

«Саша. — Не «Алекс», не «Александр», не «Великий» и не «Эдакий» — просто Саша.
45/178/75. Холост. Дети: есть. Живёт: Москва»

«А что? Достаточно точная локация», — съязвила я про себя.

«Собственная квартира. Автомобиль: есть. Домашних животных: нет. Доход: на всё хватает и остаётся. Не курю. Выпиваю: только по праздникам. Работаю: юрист».
«Вот это уже любопытно». Я вступила в диалог:

— А как же техника безопасности?
— Какая? Ты про что? – не понял собеседник.
— Ну как же? Компьютер в ванной? Вероятность КЗ – 99,9%
— А… так у меня ноут, он на специальной подставочке.
— Ладно. А с чего вдруг отмокаешь посреди дня? — продолжила я допрос.
— Да как-то замусолилась неделя, нужно смыть негатив.
Разговор не клеился. Я не знала, что лучше — уйти в молчанку в ожидании реакции или вежливо распрощаться. Но выкручиваться не пришлось:

— А ты что же, подрабатываешь соцопросами?

«И-и-и-и…Вот теперь точно пауза!» — тактика сработала: рыбка заглотила крючок! Я свернула чат.

На колокольчике всплыла цифра, показывая два новых сообщения. Открывать не стала чтобы статус не сменился на «прочитано». Довольно щёлкнув языком — «Отвечу позже», я переключилась на домашние дела.

Глава 29. Чиновник.

«А такая — это какая?», «Может, представишься?» — время отправки зависших без ответа сообщений и время его статуса «последний раз на сайте» совпадали. Саша свернулся вслед за мной почти сразу.

До его появления прошло три дня. Я уже даже начала слегка беспокоиться — а вдруг и в самом деле утонул?

«Встретимся?» — вместо приветствия повис его вопрос. — Мой телефон +7(901) — — —. Звони, если надумаешь!

К тому моменту я усиленно готовилась к отпуску, и всё свободное время было расписано. Не до конца уверенная, что сейчас стоит ввязываться в новые отношения, я всё-таки позвонила и предложила встретиться после работы в «Ереван Плаза» в середине недели.

Я хотела «убить двух зайцев» и предложила совместить предстоящее знакомство с шопингом.

— Сначала пробегусь по отделам, а потом сможем поболтать.
Саша идею поддержал:
— Отлично! Там наверху есть «Гудман», сможем поужинать и поговорить. Любишь стейки?
Припарковав машину, я перешла дорогу и нырнула в светящийся ТЦ. Пробежавшись по заблаговременно намеченному маршруту, я поднялась к обозначенному времени:
— Добрый вечер. Вы будете одна? — любезным тоном встретила девушка в униформе ресторана.
— Нет, меня ждут…

Саша выглядел на все одиннадцать из десяти. Ни до, ни после, вот так рядом, я не видела мужчин, чья бы внешность так ярко заявляла о безупречном вкусе и деньгах. Это не был крик. Каждая вещь беззвучно, но весомо называла свою цену.

Всё было выверено: идеальная стрижка, от которой, казалось, отсвечивал каждый волосок; бархатный шлейф парфюма; безукоризненно сидящий костюм-двойка; рубашка из нежнейшего египетского хлопка; шёлковый галстук; туфли цвета оксфордского бордо. Сдержанный блеск часов из белого золота без слов говорил о цене, превышающей чью-то годовую зарплату. Даже воздух вокруг этого мужчины казался особенным.

Я могла судить только по фильмам — в моем окружении так не одевались: Элитный адвокат? Депутат? Чиновник? А может, передо мной мафиози? Меня разобрала весёлая оторопь. «Ладно. Буду оставаться собой. Посмотрим, что из этого получится», — и сделала вид, что не замечаю ничего необычного.

— Что ты тут ищешь? — поинтересовался он, после того как мы сделали заказ.

— Мне нужен купальник, — ответила, как есть, хотя понимала, что в таком ответе мужчина может уловить некую двусмысленность и воспринять его как намёк.
— Купальник? Осень на дворе! Зачем?
— Я скоро улетаю отдыхать, здесь должен был быть выбор. Но, как ни странно, его не оказалось — лишь скромный ассортимент. Придётся поискать в другом месте.
— Бокал вина?
— Нет, я за рулём, — сдержанно, но не без гордости заявила я.
— Летишь одна? Куда?
— В Турцию. С дочерьми. Первый раз с ними за границу собралась. Ещё и одна. Страшновато немного, — поделилась я.
— Вот это зря. Не бойся. Турция для поездки с детьми – идеальное место. Всё будет хорошо. Кстати, там и купальник купишь.
Вскоре нам принесли заказ. Официант, демонстративно разрезав стейк и отодвинув срез в сторону, поинтересовался:
— Как вам прожарка?
— Всё замечательно, — вежливо, отпустил его Саша.
Его спокойный, уверенный тон голоса завораживал и разжигал любопытство. «Кто же ты?» — и я решила перейти в наступление:
— А ты какой юрист? Адвокат или прокурор?
Он засмеялся и ловко перевёл стрелки:
— У меня широкий профиль. Лучше расскажи, как оказалась на сайте?

Я вкратце обрисовала свою ситуацию, не вдаваясь в детали. Он, в свою очередь, поделился своей: бывший военный, в браке прожил восемнадцать лет. Разошлись с женой около десяти лет назад — мирно, сохранив дружеские отношения. Объяснил это просто: его работа требует постоянного присутствия в светской жизни, участия в публичных мероприятиях, да и тянет его ко всему новому. А она — затворница по натуре, для которой дом — вся вселенная. Вот интересы и разошлись. Сын взрослый, давно живёт своей семьёй.

Ещё несколько раз за вечер я пробовала вывести юриста на чистую воду, чтобы понять его настоящий профессиональный статус — задавала, как мне казалось, весьма изящные и завуалированные вопросы. А он вроде бы и отвечал, но по сути — уходил от ответа.

 «Точно комитетчик или аппаратчик! Или вообще из администрации президента? — внутренне смеялась я, не веря ни в один из вариантов, — стал бы он торчать на сайте знакомств... Но мастер какой! Явно опытный... Словно уж, так и ускользает».
— Ты когда возвращаешься? – при прощании уточнил Саша.

«Наверное, его не смущает, что у меня дети, раз хочет встретиться снова», — не без радости подумала я, садясь в машину. Мне тоже определённо хотелось увидеть его ещё раз.

Глава 30. Турция.

Внимание! Объявляется посадка на рейс SU-2351 Москва (Домодедово) — Анталья. Просьба пассажирам пройти к выходу №17.

«Наконец-то!» — с облегчением подумала я. Эти бесконечные детские «когда же уже?»  уже сводили меня с ума. — «Не дай бог эта дергатня продлится весь отдых».

Мои опасения отчасти сбылись. Отдыхом это можно было назвать с натяжкой: девочек море не заинтересовало, им хватало бассейна. Но и оттуда их приходилось выгонять — то угрозами, то заманушками.

Я ощущала себя кудахтающей курицей и не сомневалась, что ни один мужчина не проявит ко мне интереса и потому не искала новых знакомств. Но зато турки не оставляли меня без минуты внимания — ни на пляже, ни в баре, ни даже на детской дискотеке.

В ответ я шарахалась от них как могла, но дети, с которыми они так мило заигрывали, тащили меня то к одному, то к другому. Девочки были слишком юны, чтобы понимать, чего эти дяди на самом деле хотят от их мамы.
Уже на второй день у меня появился постоянный поклонник, норовивший стать «другом». Сначала он настойчиво зазывал на вечеринки — «Уложишь детей и выходи!». Когда это не сработало, сменил тактику, начав изображать серьёзность намерений: позвал в свою деревню якобы в свой выходной, предварительно осыпая подарками. От своего браслетика, как и от деревни, мне удалось отказаться, а вот колечки девочки мгновенно натянули на пальчики, и снять их уже не представлялось возможным.

Наверняка против меня работала моя же вежливость. А может, дурная слава некоторых русских мамаш, отдыхающих без мужей, подкрепляла его надежду. Но его назойливое внимание мало чем отличалось от детской суеты — и утомляло даже сильнее.

Но всё же это знакомство неожиданно оказалось полезным. За два дня до окончания отдыха мои красавицы так нанырялись в бассейне, что у младшей напрочь заложило уши и поднялась температура. Она рыдала навзрыд от давящей боли, а я, как ужаленная, металась, не понимая, как ей помочь.

Вспомнив о медицинской страховке, я позвонила в компанию. Меня проинструктировали как действовать в чужой стране и соединили с местным медпунктом. Врач говорил только по-турецки, и, конечно, я ничего не понимала. Вот тут-то и пригодился Абдула. Детке удалили серные пробки, выдали капли и отослали долечиваться на родине.

Прямо перед отъездом он пришёл проводить и печально вручил мне бумажку со своим номером.

Глава 31. Monteville.

«… и обратный перелёт в Москву стал испытанием для нервов всех пассажиров. Я как-то летела с жутко заложенным носом — даже врагу не пожелаю! Но всё это меркло по сравнению с мучениями дочери. Несколько часов изматывающей, распирающей боли в салоне, а потом, уже на земле, — ещё почти три дня, и её отчаянные рыдания, от которых у меня разрывалось сердце от бессилия. Я ничего не могла поделать, чтобы облегчить её страдания», — закончила я своё повествование о незабываемом отдыхе при встрече с юристом Сашей.
— Хорошо, что хорошо кончается, — заключил он.
В этот раз он попросил меня приехать без машины и, подхватив у выхода с «Полянки», отвёз в «Жеральдин». В шикарном салоне «G-Class» меня ждал совсем небольшой, почти свадебный букет: нежные фрезии с воздушной гипсофилой и веточками салала. Вся эта светлая композиция была упакована в дымчато-серый конверт, подчеркивавший её изысканность. Эмоции взлетели до небес.
Мой неразгаданный мужчина мудро решил для начала дать мне возможность выплеснуть впечатления от поездки за бокалом вина.  Когда наконец я выговорилась, он сделал заказ и мы погрузились в неторопливое наслаждение трапезой.

— Как же ты выпиваешь, если ты на машине? — не удержалась я от очередного допроса.
— Разве это выпиваю? — рассмеялся он. — Это же всего лишь вино. В Европе бокал вина за обедом — почти норма, это только у нас штрафуют за ноль-ноль промилле.
Это объяснение меня напрягло. Я свято уверена, что даже после глотка не стоит садиться за руль.

Окончив ужин, мы направились к машине. Учтиво открыв дверцу, он помог мне подняться в салон и пристегнуться. Пока он обнимал мою талию ремнём, его губы будто случайно коснулись моих, и мы оба на мгновение замерли, застигнутые этой внезапной близостью. Я почувствовала горячее, прерывистое дыхание, смешанное с нотами сандала его парфюма. Ощутив абсолютно чёткое, физическое желание я закрыла глаза. До тех пор меня никто не целовал настолько проникновенно и искусно.

— Ну что? Ко мне? —  вопрос прозвучал будто мы заранее обсуждали варианты.
— Куда? — вырвалось у меня и повисло в воздухе. Я отчаянно тянула время, чувствуя, как предательски горит лицо. Мысли о поездке «на ночь глядя» заметались, как мышь в лабиринте: «Уже десять. Домой, мне пора домой…». Но это была лишь удобная правда — ширма, за которой пряталась настоящая паника. Я отчаянно хотела продолжения и до ужаса его боялась.
— В Одинцово. У меня дом в Монтевиле. Минут 40 — и будем на месте. — Он повернул ключ зажигания.

«Поехать к нему — в гости, ночью, к мужчине из другого измерения?» — мысль казалась безумием и противоречила всем неписаным правилам моего мира. Я вдруг остро ощутила пропасть, зиявшую между нами. Этот мир шика и роскоши — «Монтевиль», «Гелик», «Жеральдин» — был мне так же чужд, как жизнь на другой планете. Я представила его образцовый дом, и мне стало не по себе: роль простолюдинки на приёме у короля точно не для меня, и попросила отвезти меня домой.
Ни возражений, ни уговоров не последовало. Он лишь уточнил адрес и развернул машину.

«И вообще, может, он псих ряженый, а дома у него камера пыток? Второй раз вижу, и всё — за столом! И сразу домой?» — успокаивала я себя страшилками, стараясь утвердиться в своём решении.
Несмотря на два бокала вина, рулил он мастерски и доставил меня целёхонькой и очень быстро. Хотя я всю дорогу сильно переживала — и из-за вероятного ДТП, и из-за разборок с ГИБДД, если бы нас остановили. Но нам или повезло, или «красивый» номер мерседеса подсказывал гаишникам его не замечать.

Это свидание оказалось последним, больше Саша не искал встреч со мной. И я догадывалась почему.

Глава 32. Казанова.

— 34, 26, 55, 71, 2, 10, 16… — повторите числа сначала в прямом порядке, а затем — в обратном.

Ежемесячный осмотр включал не только анализы, но и кучу тестов. Хуже всего были анкеты и опросные листы: я вечно терялась, выбирая, какой вариант точнее описывает моё состояние. Возможно, перевод на русский искажает суть, но я до сих пор так и не научилась понимать разницу между: «Редко» и «Иногда».
«Результаты последних анализов сомнительные, надо бы пересдать» — звонок доктора саднил мозг занозой: «Вот что значит сомнительные? Я теперь должна переживать и мучаться догадками — и отпрашиваться с работы второй раз за месяц?»  Конечно, меня ни разу не упрекнули за эти поездки, но каждый раз, отпрашиваясь, я всё равно ощущала себя почти преступницей, виня себя в том, что обворовываю своё начальство, используя в личных целях столь драгоценное рабочее время.

С появлением машины время моих отлучек сократилось. Вдобавок я научилась извлекать из них двойную пользу: по пути в НИИ находился офис нашего партнёра, и я стала заскакивать туда — то обсудить срочный вопрос, то подписать документы.

— Анастасия, рад видеть! Что-то давно вы к нам не заскакивали? Отпуск…?
— Ну, в некотором роде, — я зарделась. Мне нравился этот «дамский угодник». Я знала, что он проявляет симпатию почти к каждой юбке в офисе, но искренность, с которой он это делал, меня забавляла и располагала.
— Можно я приглашу вас в кино? Со мной никто не ходит в кино, а я так люблю ходить в кино...
— Конечно! С удовольствием! Со мной тоже никто не ходит в кино, — отшутилась в тон ему, на самом деле, подразумевая правду, — звоните, как соберётесь!

Это было странное лето. Школа закончилась, девочки уехали на дачу под надзор моих родителей. Каждые выходные я навещала их, привозила продукты, помогала по огороду и хозяйству и… выслушивала, какая я мать. Что я всё делаю не так. Что думаю не о детях, а о «каких-то мужчинах». Что не воспитываю — «девочек давно пора к хозяйству приучать, а у них одни побрякушки в голове». И что за руль я села в «таком» возрасте (в каком таком??) — ничего хорошего из этого не выйдет, и что вообще я не мать, а кукушка - подбросила своих кукушат и бежать. Но, несмотря на это, лето осталось в памяти лёгким и беззаботным. Я ощущала себя почти полностью свободной.
И когда наконец раздался его звонок, я согласилась на встречу не раздумывая.

Глава 33. Что ты будешь делать с этим, я не знаю.

Общение с Казанова почти сразу началось с признаний. Его подкупающая открытость перед новым человеком — мной — была непривычной и одновременно шокировала, и вызывала доверие. Он не скрывал, что женат, не раздавал обещаний, выражая готовность просто встречаться, просто ради приятной компании. В последнее, конечно, верилось с трудом. Но в то же время я ощущала некий вызов: смогу ли я заставить его изменить свои намерения? Мы почти всё время флиртовали, и я не рассматривала это знакомство как продолжительное или тем более судьбоносное.

Каждая наша встреча напоминала встречу двух давно знакомых и близких людей. Он заботливо интересовался здоровьем моих родителей, делами девчонок — словно сто лет был вхож в семью и знал каждого лично. Это бесконечно удивляло: я даже с родными не всегда так общаюсь.

О своих он рассказывал в том же духе. Первая жена, сын, вторая и её дочь, их быт, проблемы — всё, до мельчайших деталей, без единой недомолвки. Показывал фотографии прямо при мне, не стесняясь, разговаривал с ними по телефону без всяких «извини, мне надо ответить».

«Ещё привет от меня передай!» — мысленно завершала я эти разговоры.

Каждый раз он непременно уточнял, голодна ли я, хочу ли пить и чего вообще желаю, — и делал это абсолютно естественно. И хотя он частенько в шутку провозглашал: «Женщина всегда права. Если не права — смотри пункт первый», — в этих словах не было и тени услужливости, желания угодить. Голос звучал так, словно он ни капли не сомневается в том, о чем говорит.

Со временем этот же голос я начала слышать в ещё одной повторяющейся фразе: «Я хочу тебя! И я не знаю, что ты будешь с этим делать!». Всякий раз оставляя выбор за мной, он погружал меня в смуту. Не знаю почему, но в этих отношениях ощущать себя объектом сексуального желания было лестно и щекотно. Я запуталась: чего я хочу? Как? И хочу ли вообще? Но опытный сердцеед никогда не подгонял меня, методично настраивая на единственно желанный для него — добровольный — исход.

Да, изначально я поддержала это знакомство исключительно ради приятного времяпровождения. Мне нравится флирт, словесная перепалка, взгляды, улыбки, намёки. Нравится чувствовать себя желанной — и нравится хотеть самой.

Но секс для меня всегда был связан с чувствами — и именно чувств я боялась больше всего, точнее их появления. Разбивать семью я точно не стану. Даже если его второй брак — вроде бы не совсем настоящий, всего лишь гражданский, — разрыв всё равно станет чьей-то болью, а причиной я быть не хотела.

К тому же закоренелый донжуан — не лучшая партия для серьёзных отношений. Наша связь предполагала банальный адюльтер, и, как я поняла, далеко не первый в его жизни. С совестью я сторговалась, но вот тело реагировало странно — искры выстреливали и тут же гасли, костёр никак не разгорался.

В промежутках между нашими встречами (свиданиями это назвать было сложно) он звонил. Часто, но кратко. Эти звонки не были назойливы и не вызывали раздражения. Послесловием каждого оставалась интрига.

Я начинала чувствовать зависимость от нашей игры. Похожую на ту, что испытывала в самом начале своего погружения в виртуальное пространство «Инопланеты». Волнующая эйфория и никаких обязательств.

Глава 34. Кто кого?

— Я сегодня уже очень хочу в кино! — заявила я, добавив голосу заметную капризную ноту.

Та готовность, с которой было принято моё повеление, в очередной раз подтвердила его фирменный лозунг: «Женщина всегда права».

— Выбирай! Что ты хочешь смотреть?
— Это! — я ткнула пальцем в огромный билборд над входом. С афиши на нас смотрели Хабенский в фуражке и погонах и кучерявая Боярская на фоне корабля и волн. «Адмиралъ» только что вышел в прокат, и я уже наслушалась восторженных отзывов.

Признаться, меня больше интересовала не историческая правда, а красивейшая история любви Колчака. Фильм не подвел, оставив неизгладимое впечатление. Однако почти весь просмотр сопровождала ещё одна тема, не менее будоражущая. Мой обольститель настойчиво взялся за мое физическое соблазнение. Было абсолютно очевидно, что в этом у него огромный опыт. Хотя разум шептал, что сейчас его ласки совершенно не уместны, плоть отказывалась им противиться.

Усаживая меня в машину, ухажёр тщетно ждал реакции на свои кресельные притязания. Никакой «обратной связи» не последовало — я старательно обсуждала лишь фильм, давая понять, что история на экране была для меня куда важнее, чем его домогательства.

На самом деле ласки в полумраке зала не оставили меня равнодушной. Всю ночь я ворочалась в постели, а в голове всплывали его шаловливые пальчики, требовательные губы, нежные укусы.

Поднявшись с утра с, больной от недосыпа головой, я наконец поняла: всё же стоит узнать, от чего отказываюсь.
Мы не виделись три дня. Звонков тоже не было. Эта пауза совсем не тревожила — скорее забавляла. Я ждала следующего шага с интересом.

Он позвонил ближе к ночи и приехал. Уставший и — наконец-то — обыкновенный. Мы сидели в салоне его скромного «B 200» и говорили «за жизнь». В этой новой, лишённой кокетства и флирта, обыкновенности было что-то особенное. Что-то подкупающе человеческое, проникающее в самую душу. Наконец, я не противилась объятиям и поцелуям, перестав видеть в нём только ловеласа. Вспышки потихоньку перерождались в огонь.

Лето закончилось. Как и моя связь с Дон Жуаном. Расставание было дружеским, с налётом лёгкой грусти. По ощущениям очень схожее с окончанием смены в пионерском лагере. Расставаясь на прощальной линейке с вновь обретённым друзьями, обещаешь писать, звонить и встречаться, но вернувшись домой с легкостью забываешь о них.

Глава 35. Герой-любовник.

Лето закончилось, началась школа.

— Мама, а что это за тётя вела меня за руку в школу, — воскликнула моя первоклашка, выходя из класса. Я мысленно рассмеялась: «Знала бы ты, что это девочка, девушка в лучшем случае, но совсем не тётя», а вслух объяснила:
— Это десятиклассница, малыш. По традиции первоклашек в первый путь провожают будущие выпускники, ты и сама скоро станешь такой же взрослой.

Забот прибавилось. Продлёнка не стала полноценной заменой садику, заканчиваясь намного раньше. Приходилось после работы пулей лететь домой. Проверка уроков и бесконечные творческие задания без стеснения крали моё время. На новые знакомства и флирт у меня не оставалось ни сил, ни времени. На сайт я заглядывала всё реже, и в основном на работе, окончательно вступив в ряды «усердно работающих», ведущих свой поиск днём.

Забавно — «Мы с Тамарой ходим парой»? Сначала два Андрея, потом два Олега, теперь второй Игорь? И второй Казанова!

Только этот Казанова оказался ещё откровеннее, прямолинейнее и убедительнее. Выглядел он проще Чиновника, но всё в том же стиле «дорого-богато». Очень ухоженный, однако его строгость не кричала об астрономической далёке и потому не отталкивала. На первом же свидании он, не стесняясь, признался, что женат. Что на сайте он ищет встреч, чтобы наполнить свою опостылевшую сексуальную жизнь. Жену любит и расставаться не собирается. Их темперамент всегда был разным, а теперь и подавно — возраст. Он всё ещё хочет, а ей уже секс не нужен. Вот и нашел для себя такой выход.Более того, он намекнул, что жена не просто догадывается о его похождениях, а молчаливо их одобряет. При этом у них есть взрослая дочь, и в целом он считает себя хорошим семьянином.

«У тебя свои сложности, — проповедовал он. — Где гарантия, что ты встретишь того, кого ищешь? А ждать у моря погоды и хоронить себя заживо — какой смысл? Пока в соку, надо брать от жизни по-максимуму». И вообще можно заниматься и тем, и этим параллельно, одно другому не помешает.

Я слушала и ловила себя на том, что в его циничной арифметике была своя правда. Эти мысли у меня и самой уже проскальзывали. А он излагал их как готовую, проверенную философию. К тому же мой последний опыт «отношений без отношений» подсказывал, что, может, и действительно не стоит зацикливаться на чувствах, а прислушаться к естеству.

И я согласилась попробовать новую для себя роль, договорившись о следующей встрече.

Глава 36. Чужеродное.

— Я всё равно не могу так сразу! Мне нужно хоть что-то почувствовать, настроиться! — выпалила я, хлопнув дверью машины.

— Согласен, быть на одной волне важно. Здесь рядом Воронцовский парк, поехали туда, прогуляемся для начала.
Припарковавшись, он взял меня за руку и повёл по центральной аллее. Делился разной мелочовкой из своей жизни — дурацкими ситуациями, почти анекдотичными, из разряда «специально не придумаешь». Юмор, с которым он это делал, был очень естественным, не пошлым, не злым и по-настоящему смешным. Я начинала расслабляться, и он, почувствовав это, перешёл к делу.

— Знаешь, ты была права, мне и самому понравилось так начинать, — он прижал меня к себе и начал целовать. — Поехали, я знаю одно местечко. Продолжим то, что задумали.

Эта гостиница уже явно была предназначена для любовных утех. Номер обставили с особым, откровенно эротичным антуражем в чёрно-красных тонах: огромная круглая кровать, стены, украшенные изображениями жарких красоток и паутинами — вероятно, намекающими на оковы страсти. Приглушенное рассредоточенное освещение и ряд «девайсов» на всякий вкус. Для любителей фотосессий – несколько небольших софитов, огромный экран для просмотра «особых» фильмов и даже очки виртуальной реальности для полного погружения в тему.

Я разглядывала этот «технокомплекс таинственности» с почти музейным любопытством, абсолютно не ощущая даже намека на подобие желания.

Надо отдать должное Игорю. Он очень стремился доставить удовольствие. Был предупредителен и нежен. Интересовался, где и как мне нравится больше. Не торопил меня и не торопился сам. Моему телу было приятно, местами даже очень, но не более. Казалось, вот-вот, ещё чуть-чуть… но каждая следующая капля никак не становилась последней. Во мне начинало разворачиваться разочарование.
— Ничего, это первый раз ведь. Я уверен, второй – всё получится, вот увидишь! Я — в душ. Не хочешь со мной?

Отказавшись, я завернулась в простыню. Выйдя из ванной, он направился к своей сумке и начал что-то из неё извлекать.
— Я прихватил с собой видеокамеру. Если ты не против, я хотел бы записать нас.
— Против, конечно.
— Почему? Не понравится — сотрём, — естественный, будто само собой разумеющийся, тон говорил об абсолютно искреннем удивлении.

Но для меня наша договорённость о взаимном использовании вдруг обрела совсем другой смысл. Роль не соответствовала первоначальному сценарию. Только ещё не хватало стать объектом хоум-видео чьей-то коллекции или, не дай бог, достоянием порно-каналов!

Не понимая моего оцепенения его пальцы уже заскользили по простыне, мягко и неумолимо стягивая её с меня. Но второй раз, суливший что «всё получится» не состоялся. Я отказалась. И от продолжения в этот раз и от продолжения когда-либо.

Глава 37. Пауза.

Я ехала на работу и буквально на каждом шаге, словно в Валентинов день, мне попадались исключительно парочки, излучающие любовь и счастье. Как в хорошей мелодраме с хеппи-эндом, они обнимались, целовались, смеялись. Вот же оно. Совсем рядом. Бывает. Я смотрела на них и ощущала бесконечную дистанцию, отделяющую меня от него.
У самого офиса меня поймал Алексей:
— Как там у тебя с Васей? Продвигается? Приезжайте к нам в выходные, мы планируем «Бразильян-пати». Станцуем ламбаду? — шутка, но караоке, как всегда!
Пришлось признаваться: — Мы расстались.
— Ну может и к лучшему. Я сразу понял, что это не твой вариант. — Алексей сделал паузу, а потом с прежней лёгкостью спросил: — Ну, а твой каратист?

— Он не мой, — резко рыкнув, я тут же осеклась, — прости, настроение нулевое.
— Ладно, сам виноват, забыли... Приезжай с девчонками, — ты же знаешь, — мы вам всегда рады!

Я сидела на диване и тихонько подпевала, пока хозяин дома вместе с дочкой виртуозно исполняли дуэт трубадура и трубадурочки. Лирический по-детски чистый голос девочки переливался с шаловливым голосом главы семейства, довольно точно имитирующим оригинальное исполнение. Глаза отца игриво двигались по залу от одного зрителя к другому, но при обращении к своей принцессе излучали исключительную нежность и любовь. Их дуэт звенел в воздухе, такой цельный и светлый, а я с щемящей тоской думала о том, что мои дочери никогда не споют так с отцом, им никогда не ответят этим взглядом — где лукавство вмиг тонет в море обожания. И мне… мне тоже не ответят.

Вскоре гости подустали от пения, и Алексей включил заводные, томные ритмы ламбады. И что-то в груди оборвалось и сжалось в тугой, болезненный комок. В центр вышли хозяева. Алексей — воплощение бразильского шика в обтягивающих штанах, рубахе с буфами и шляпе с небрежным заломом. Его жена — праздничный карнавал в складках разноцветной юбки, оборках блузы и пурпурной розе, вплетённой в тёмные волосы. Они обменялись взглядом — тем самым, знакомым, полным тайного договора и предвкушения, — и началось. Эта пара танцевала ламбаду так, будто их тела разговаривали на одном языке — раскрепощенные, синхронные скольжения, доверчивое притяжение и отпускание. Раньше это зрелище завораживало. Теперь же каждый их идеально слаженный поворот, каждый страстный взгляд, в котором отчетливо читалась история любви, отдавался во мне, не понятно откуда взявшейся ревностью. Я восхищалась их танцем и в то же время ненавидела его за ту совершенную гармонию, которой у меня не было и, казалось, уже не будет никогда.

«Никогда, никогда, никогда…» — поселилось во мне почти на полгода. Я плыла по течению, абсолютно ему не противясь.

Глава 38. Саша, Паша и Аркаша.

На работе дела пошли в гору, и я смогла поменять опель на новехонький кроссовер. Только что выпущенный на рынок рестайлинговый Спортаж третьего поколения в полном фарше казался космическим кораблем.

Смирившись с бесперспективностью перспектив, я почти перестала заглядывать на сайт. Но, оглядываясь назад, понимаю, что мужчины вокруг меня так или иначе всё равно всё время крутились, просто я их даже не рассматривала.

Наш офис теперь располагался на территории таксомоторного парка, и необходимый автомобилисту минимум услуг оказался буквально под боком. Можно было в рабочее время спокойно оставить машину на мойке или переобуться, не тратя время в очередях. Но примечательно, что мне даже не приходилось это делать самой. У меня появился приятель Аркадий из смежного офиса, который охотно предлагал свою дружескую помощь: забирал ключи, отгонял, пригонял. Теперь я понимаю, что, вероятно, это была особая форма ухаживания — просто он не решался на большее. Тогда же я не придавала этому значения. Его помощь казалась мне чем-то обыденным, не составлявшим ему труда, да и справиться я бы могла сама. Поэтому всё это выглядело в моих глазах незначительным. А сам он хоть и был холост, но моложе и без детей, поэтому у меня даже мысль не проскальзывала о возможности отношений.

Мой подопечный, ещё один Саша, — этого когда-то я сама приняла на работу в свой отдел, — воспринимался мной как младший товарищ. Буквально на моих глазах он успел жениться и обзавестись детишками. Как его начальник, я советовала и направляла, учила. Я делилась не только профессиональным, но и некоторым личным. Постепенно мы подружились, я часто по дороге домой подкидывала его до станции, и мы болтали о всяком. Работа, схожий быт и родительство объединяли наши интересы. Этот мужчина был ещё моложе Аркаши и, как мне казалось, в крепком браке. Но однажды он решился обозначить совсем другие притязания. Это было очень неожиданно. Да, наверняка, я сама спровоцировала то, что произошло — частенько заигрываю с мужчинами, которые мне просто симпатичны, но он истолковал моё кокетство по-своему. В моем понимании, с ним я вела себя ровно так же, как с любым другим мужчиной, ни больше, ни меньше. Годами он был свидетелем моих многочисленных «стрельб», однако до этого никогда не подавал вида, что испытывает ко мне что-то большее.

Общение с этими «мальчиками» было продиктовано течением жизни, обстоятельствами. Но тогда же возник кто-то совсем из другой оперы. Павел. Мы познакомились на международной конференции в «Крокус-Экспо». Совершенно случайно. Нас с Сашей отправили туда «на разведку» — искать новых партнёров. Когда официальная часть закончилась, для участников устроили роскошный фуршет. Сашка тут же смылся, боясь пропустить электричку, и я осталась в огромном зале одна.

— Хм… Вы не против компании?  — словно слегка откашлявшись, кто-то хмыкнул за моим ухом, а на столик опустилась тарелка с канапе. Хорошо знакомый аромат Bleu de Chanel приятно порадовал мой носик.

Я невольно вдохнула и подняла глаза. Передо мной стоял симпатичный мужчина лет сорока пяти- семи, в добротном светло-сером костюме, подчеркивавшем неплохую физическую форму, и белоснежной рубашке. «Кого же он напоминает? — мозг стремительно перебирал фото в памяти. — Точно! Это же Рассел Кроу, только сорокалетний — ещё без бороды и вполне стройный. Та же причёска, те же черты лица и добродушные глаза, и даже та же улыбка! Любопытный персонаж. Пожалуй, стоит потесниться».
— Пожалуйста, — я ответила ровно, стараясь не выдавать интерес.

Это знакомство для меня до сих пор остаётся загадкой. Мы встречались с ним, наверное, раз семь. С разной периодичностью — от месяца до года. Каждый раз это были цветы и ресторан, но всё происходило так, будто у нас деловая встреча или мы просто приятные знакомые. Обсуждали работу, семьи, планы. Ужинали, иногда с вином. За его плечами стояли эмбиэй, топ-менеджеровство и собственный бизнес. Жена, дети, достаток. Думаю, вряд ли он общался со мной исключительно из альтруизма, да и собеседник из меня не такой уж интересный. Скорее всего, он подумывал о романе, но то ли ему не хватало опыта или смелости, то ли я слишком умело держала дистанцию — совсем не помню, чтобы с ним я флиртовала. Возможно поэтому он так ни разу и не заговорил об истинных причинах этих встреч, оставшись красивой, но неразгаданной декорацией в тот период, когда я перестала верить, что счастье — это про меня.

Глава 39. о.Кос.

Собираясь в очередной отпуск с детьми, в этот раз я подготовилась основательнее. Моя аптечка заняла почти половину чемодана. Я позаботилась и о компании — с нами полетела моя школьная подруга с дочкой, ровесницей моей младшенькой.

Греция встретила нас ласковым октябрьским теплом, прозрачным эгейским морем и бездонным небом. Солнце уже не палило, а нежно грело, и мы проводили целые дни, растянувшись на шезлонгах. Девчонки без устали резвились в бассейне, их смех и брызги разлетались во все стороны. Вечерами, отправив детей с дискотеки в номер, мы с подругой уходили в бар обсуждать всё на свете за бокалом вина или бродить по набережной, вдыхая тёплый солёный воздух.

В целом, отдых был наполнен той самой беззаботностью, ради которой всё и затевалось. Не хватало лишь культурной программы. Но нас было пятеро, и экскурсии на всех выходили золотыми, и мы нашли компромисс. Купили только одну — на Нисирос, соседний остров с живым вулканом, куда самостоятельно добраться было нереально. А вот до парка павлинов, который находился на самом Косе, решили добраться самостоятельно, арендовав машину.
Благо, здесь с этим было всё просто. Банковскую карту в качестве залога не требовали — греки понимали, что угнать машину с острова у обычного туриста не получится, да и российские водительские права у них котировались.

Управлять машиной предстояло мне, и я надеялась, что справлюсь. Заранее закачав карту острова в GPS-навигатор и выслушав инструктаж об особенностях местных правил, парковок и заправок, я получила ключи от старенького «Фольксваген Поло».

Это был мой первый опыт вождения в чужой стране, но запомнился он не только этим. Первой неожиданностью, стало насколько у разных машин отличается ход педали тормоза и отзывчивость руля. Чтобы начать торможение на этом «Фольксвагене», приходилось вдавливать педаль в пол всей стопой и руль крутить обеими руками. Это ни шло ни в какое сравнение с моим Спортажем, где педаль поддавалась легчайшему прикосновению мыска ноги, а руль можно было вращать мизинчиком. Вторым сюрпризом стал всего один светофор на всем острове, и тот установили лишь год назад. После Москвы это абсолютно не укладывалось в голове. Дорожные знаки были знакомыми, а вот с указателями — беда. Надписи на них, не из-за греческого языка, алфавит похож, а из-за скорости - я просто не успевала прочитать, а уж тем более осмыслить.

Добравшись до центра, мы вынырнули на большую двухполосную ротонду и стали кружить по ней, не понимая в какой же из шести съездов нам надо. На четвертом кругу я приняла волевое решение и, нарушив все правила, осмелилась остановиться прямо на кольце и к тому же непосредственно под носом у полицейских. На ломаном английском я попросила их показать рукой, в какой всё-таки съезд нужно повернуть, чтобы наконец вырваться к нашему парку. Улыбчивый страж закона даже не заикнулся о штрафе, лишь любезно указал светловолосой туристке с детьми правильное направление. От парка все остались в восторге. Дети кормили с руки павлинов, которые стаями разгуливали среди деревьев, прямо как куры в наших деревнях.

Настоящим праздником становились моменты, когда самцы наконец распускали свои красочные веера – мы ждали этого шоу по многу минут, параллельно гладя шелковистых кошек. Их было не меньше, чем павлинов. Население Коса считает мяукающих созданий священными животными и на острове они встречались повсюду. Девчонок, которые отказывались уезжать из этого райского местечка, пришлось долго уговаривать и мы тронулись в обратный путь лишь когда начало смеркаться.

Эта часть поездки сохранилась в памяти отдельной зарубкой. Обратная дорога почти целиком шла через перевал. Стемнело практически мгновенно. Я вела чужую не очень послушную машину по незнакомой неосвещенной местности, по крутому и узкому однополосному серпантину. Местами стены из гор и деревьев наглухо перекрывали едва заметный отсвет луны, и тогда приходилось ехать в кромешной тьме, где моими глазами были лишь два луча фар. В ушах пульсировал стук собственного сердца. Страх сорваться, приходилось загонять внутрь, чтобы со стороны казаться абсолютно уверенной и не пугать остальных. Груз огромной ответственности — я отвечала за жизни детей и подруги. Вжавшись в кресло, я вцепилась в руль и превратилась в одно сплошное зрение, слух и реакцию. Такого тотального, физического сосредоточения я не ощущала никогда раньше и никогда после.

По возвращении, лишь запустив детей в номер, я рухнула в кровать, почти не раздеваясь, а наутро встала обновленной. Я справилась! Это была, пусть маленькая, но ещё одна победа!

Глава 40. Сергей.

Разглядывая фотки с отдыха и любуясь собой на фоне гор и моря, я почувствовала стойкое желание поделиться этой красотой с миром. В соцсетях я не сидела, и, видимо, поэтому не нашла ничего лучше, чем добавить несколько самых красивых снимков в свой профиль на «Инопланете». Нахлынувшая волна новых лайков, вернула меня на путь поисков.

«Привет, давай знакомиться?» — сообщение всплыло почти мгновенно вслед за его семью сердечками, вспыхнувшими под каждым моим снимком. Профиль Сергея был не многословен, но человек на фотографиях выглядел серьёзным, и я согласилась на встречу. Свидание назначила в уже проверенной Плазе на Тульской.

Встретивший меня мужчина производил приятное впечатление и полностью соответствовал фото. Цветов и ресторана не было — мы даже не зашли в кафе. Наш разговор состоялся после работы прямо в коридоре торгового центра — если это просторное, залитое светом пространство между бутиками можно так назвать. Мы присели на лавочку.

Знакомство заняло от силы минут сорок, но мне их хватило, чтобы согласиться на следующее свидание, тем более что оно предстояло быть очень необычным. Я, как всегда, спешила домой, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, стоит ли продолжать знакомство.

Сережа любезно предложил подвезти. Я приехала на метро, так что отказываться не стала. На паркинге нас ждал чёрный квадрат «Дискавери», который тут же упал в копилку образа «образцового мужчины».

— Я знаю только, что родом из Перми, живёт где-то в Сколково и номер телефона, запишешь? — диктовала я данные своей родной тётке, которая после развода уже стала моей «жилеткой». Я регулярно вываливала на неё все свои проблемы, страхи, обиды на бывшего, родителей и прочие беды. А сейчас она должна была стать моим доверенным лицом — сообщить родителям или полиции, если со мной что-то вдруг случится. Ведь я собиралась в поездку с почти незнакомым мужчиной, и бог знает, чем это могло обернуться. Кроме меня самой, только она знала, куда и с кем я еду.

Глава 41. Гремячий.

Конечно, мои опасения насчёт маньяка были, скорее, из разряда «и на старуху бывает проруха». В глубине души я ждала от поездки приключения, а не триллера. На первой встрече Сергей поделился, что верит в бога, совершает омовения в святых источниках, и пригласил меня на один из них, куда он сам как раз собирался в ближайшие выходные.

- Но сейчас же зима? -  тема меня явно зацепила.

Он заверил, что зимой как раз проще входить в ледяную воду, на морозе она кажется теплее, чем летом. Во мне проснулся азарт и очередной вызов, и я согласилась, практически не раздумывая.

Но чем ближе был день поездки, тем меньше хотелось участвовать в этой авантюре. Ноябрь выдался снежным, а к выходным обещали очередной снегопад и хороший минус. В двадцатиградусный мороз раздеваться и окунаться без какой-либо подготовки, пусть и в святую воду, стало страшновато.

А ещё оказалось, что от места, где можно было бросить машину, до купелей нужно было идти километра три по сугробам. Туда-то ладно, но обратно – с мокрыми волосами рискованно. В голове и так всё время висели наставления врачей: про стресс и болезни, и про то, как опасны и перегрев, и переохлаждение.

Несмотря на все сомнения, я всё-таки поехала. Почему-то отступать у меня выходит не очень – баран, живущий во мне, всегда упрямо прёт туда, куда наметил.

Да и мужчина этот меня тоже заинтересовал. Он был сильно старше меня, высокий, в отличной физической форме. Его голубые глаза, черты лица и даже запах пота напоминали мне отца.

Несколько часов в дороге успели рассказать мне, что у него есть взрослые сын и дочь. С женой развёлся ещё в Перми, откуда уехал лет семь назад. Купил в Москве трёшку — сначала жил в ней с дочерью, теперь она живёт отдельно, а сын остался с матерью. Работает на себя, владеет маленькой фирмой по ремонту квартир. Любит попариться. Пару раз в неделю ходит в качалку, иногда ездит с приятелями погонять футбол и старается не пропускать спортивные трансляции наших биатлонистов, футболистов и хоккеистов. В общем, на первый взгляд, ничего настораживающего, хотя болельщиков я никогда не понимала.

Когда, еле пробившись сквозь узкий проезд последней деревни, мы наконец остановились на расчищенном от сугробов пятачке, тут же к нам подкатили два стареньких УАЗа. Из них высыпали мужики в телогрейках и валенках. Размахивая руками и показывая в сторону родника через заснеженное поле, они горячо убеждали, что дальше мы на своём Ленд Ровере не проедем. Зато их машины — самые что ни на есть вездеходы, и за определённую плату они готовы доставить нас непосредственно к купальням.

Мой спутник оценивающе оглядел накатанную заснеженную колею, по которой вдалеке уже продирался какой-то смельчак на «Рапторе». То ли он действительно решил, что сам справится, то ли азарт перевесил — но мы сели обратно в машину.

Как бы то ни было, я была признательна — хотя страх не отпускал: казалось, мы вот-вот забуксуем и застрянем в снежной пустыне до прихода трактора. К счастью, наш джип-сафари завершился без вынужденных остановок.
— Может, всё-таки не стоит? — я разглядывала мутноватую тёмную густоту воды, заполнявшей рубленую купель. Словно запотевшее зеркало, эта вода завораживала неземным спокойствием и какой-то таинственностью.

И всё же трёхразовое погружение я преодолела. Вода и вправду оказалась не такой уж ледяной. Но, на воздухе меня пробила такая дрожь, что тело колотило, а зубы выстукивали дробь. Домики, служившие раздевалками, были сколочены на скорую руку из обычных досок, так что температура в них была вряд ли выше уличной.

Хотелось одеться, закутаться во что угодно, накрыться с головой — сделать всё, лишь бы согреться. Но, как назло, окаменевшие пальцы не могли натянуть джинсы, руки не засовывались в рукава, а шнурки отказывались завязываться. Кое-как справившись, вышла к машине. Сережа тут же завернул меня в одеяло и помог забраться в прогретую машину. Сам он выглядел совершенно обычным, будто только что вышел на прогулку.
— А ты большая молодчина... не думал, что всё-таки решишься, — с уважением произнёс он, протягивая мне крышку от термоса с горячим чаем. — Я добавил немного коньяка.
По телу разлилось жгучее покалывание, постепенно перешедшее в пульсацию, я начала «оттаивать», и сама не заметила, как заснула.

Глаза открылись уже на МКАДе.

— Где мы едем? — спросонья я не сразу сообразила, где нахожусь.
— Мы движемся в сторону моего дома. Если ты против, могу изменить маршрут.

Я замолчала. Эти выходные были тем редким случаем, когда папа забрал дочерей с ночёвкой, и мне некуда было спешить. Но ехать домой к мужчине, которого вижу, можно сказать, впервые в жизни, казалось совсем уж неразумным. И если уж я так рассуждаю, то какой вывод сделает он — человек верующий и, судя по всему, старомодных взглядов?

— Пока ты думаешь, мы уже приехали! Пойдём, я тебя накормлю, наверняка проголодалась? – с иронией в голосе, он уже глушил машину.

Глава 42. Новый год.

Эти отношения развивались стремительно. Моё предположение о его пуританских взглядах Сергей развеял раньше, чем я успела почувствовать неловкость. Сейчас я думаю, он просто очень старался выглядеть современным, но тогда ему удалось преподнести всё так, что я приняла это за чистую монету.

Мы встречались каждые выходные. Моя симпатия росла, и когда он пригласил меня встретить Новый год у него дома, я снова оказалась перед выбором. Моё материнство отчаянно спорило с женщиной, разум — с желаниями.

Все сомнения развеялись в канун праздника. Поводом стал эффектный сюрприз: Сергей неожиданно явился на мой корпоратив и, словно настоящий барин, с огромной охапкой бордовых роз на глазах оторопевших коллег усадил меня в свою «упряжку» и умчал в неведомую даль.

Я успокаивала себя, что дети ещё маленькие и всё равно лягут спать до боя курантов, что из-за нескольких часов не стоит откладывать собственную жизнь. Но чувство вины перед дочерями довлело надо мной всю новогоднюю ночь, и сказка так и не случилась.

Видя, что меня что-то гложет, Сергей засыпал меня расспросами. И утром мы поехали к моим родителям, у которых девочки проводили праздники.

Перед выездом он подкинул мне новую головоломку:
— Знаешь, мне в Москве так не хватает солнца. Поехали после праздников на море?

Январь на работе был самым тихим, и в это время я обычно брала один из отпусков. Так что предложение «мужчины мечты» оказалось весьма кстати.

Так быстро я ещё ни разу не знакомила родителей с кем-либо. Ещё в юности отец заявил нам с сестрой: «Не приводите домой дружков или приятелей. Я приму в доме только того, за кого замуж пойдёте». И несмотря на то, что моя ситуация теперь изменилась, я ломала голову, как правильнее представить Сергея.

Опасения оказались преувеличенными. Распростёртых объятий не было, но родители вели себя вполне гостеприимно. Мать задавала обычные житейские вопросы, а отец присматривался к новому «самцу в стае» — лицо его не отражало эмоций, но я ясно считывала ревнивую настороженность. В какой-то момент моя младшенькая с детской непосредственностью вскарабкалась Сереже на колени и обняла за шею. Сердца родителей начали оттаивать, и к концу вечера всё говорило об их молчаливом принятии права дочери на личную жизнь.

Глава 43. Египет.

В самолёте мы неожиданно встретили друзей моей сестры — семейную пару, которую я хорошо знала, но не видела со времён десятого класса. Они дружили с сестрой ещё с училища и иногда приезжали к нам в деревню погостить. Но это еще не всё, их отель оказался через забор от нашего!  Я в очередной раз убедилась, что мир действительно тесен. Ну это так, из удивительного. За отдых мы лишь один раз заглянули к ним, ограничившись болтовней на пляже.
Отдых, в отличие от нового года, удался. Я насладилась теплом, красивейшим подводным миром и смогла разгрузить голову. Сережа носил меня на руках. И в переносном, и в буквальном. В ночь на Крещение нашей купелью стало красное море.

Завернувшись в полотенца от колючего январского ветра, мы стояли на понтоне и словно удары курантов отсчитывали последние секунды, чтобы прыгнуть в воду ровно в полночь. Это было невероятно красиво и по-настоящему романтично.

Половину времени мы проводили на пляже, а вторую – в номере. Секса было столько, словно у нас медовый месяц. Пожалуй, это была самая насыщенная неделя в моей жизни, что само по себе оказалось неожиданностью.

Для мужчины за пятьдесят подобный темперамент был выше всяких похвал. Вот только порой мне казалось, что, демонстрируя свое усердие, Сергей будто испытывает меня на совместимость.
— Что-о-о? — жеманно протянула я, пока Серёжа смахивал мокрые локоны с моего лица. В его глазах читалась нежность, но какая-то странная — он буквально исследовал моё лицо. Невольно ощутив себя под микроскопом, я так же пристально всмотрелась в него: «Обычный комплимент или на самом деле?». Но склонившийся над шезлонгом силуэт на миг приоткрыл слепящее солнце, и я, зажмурившись, повернулась на бок. Он присел рядом на корточки.
— Так. Любуюсь тобой, — его палец медленно поплыл, по моему лицу, повторяя контуры легкими прикосновениями, — такой носик у тебя красивый, аккуратненький. У меня до тебя была армянка. Краси-и-ивая. Только нос с горбинкой её портил, а твой ровненький.

Этот неуклюжий комплимент, всплыл в памяти много позже, но тогда я и его пропустила.
— И фигурка точёная, словно и не рожала вовсе. Дурак твой бывший. Такую женщину потерял. Хотя... мать моих детей тоже до сих пор стройняшка, — и вдруг, резко встав и отвернувшись, бросил сквозь зубы: — вот и не устояла перед молодчиком своим.

Презрение, которое я услышала, откликнулось во мне знакомой болью и отбросили сомнения на задний план.  Я тут же нашла оправдание всем его тестам и проверкам. Ведь порой и сама вела себя похоже с мужчинами.

Сергей много рассказывал о прошлом. Он боготворил мать и безумно гордился дочерью. О жене — редко хорошее, чаще прорывалось ущемлённое самолюбие. С сыном тоже было не всё гладко. Тот, решив распоряжаться жизнью по-своему, бросил и хоккей, в котором отец видел его будущее, и платный институт, за обучение в котором, платил отец. Со спортом не сложилось, и мальчик решил восстановиться в ВУЗе, но Сергей считавший, что настоящий мужик должен отвечать за свои поступки, на этот раз отказался помогать ему. В итоге помощь пришла от сестры, и парень сейчас доучивается. А любимая дочь в глазах отца засияла ещё ярче.

Многое в его историях было знакомо — в моём детстве царил тот же патриархальный уклад. Но кое-что казалось чудным.

Я слышала, что, если хочешь понять, как мужчина будет относиться к жене, посмотри, как он ведёт себя с матерью. И поэтому Серёжино трепетное отношение к матери, с одной стороны, радовало, а с другой — всё равно настораживало. Они созванивались каждый день, даже отсюда — из другой страны. Он с радостью рассказывал ей про нас, делился подробностями, отправлял фото и иначе, как «мамуля», не обращался. Возможно, потому что у меня самой никогда не было настолько близких отношений с матерью, но было очень чудно слышать великовозрастного мужчину, обсуждающего личное настолько детально. Но тот факт, что он не скрывает от меня эти диалоги, говорил о том, что для него это естественно. «Ты уже не знаешь к чему придраться» – сказала я себе и отложила это наблюдение в сторону.

Вернувшись в Москву, мы уже не могли ограничиться только выходными, и Сергей стал заглядывать к нам после работы.

Глава 44. Хоккей.

— Дорогая, я купил нам билеты на хоккей! — лицо Сергея излучало почти детский восторг, и он взахлёб продолжал: — Ты когда-нибудь смотрела живой матч? Тебе обязательно понравится! Рёв стадиона похож на стихию. Свист болельщиков — почти оперное пение. Там такая мощная энергетика! Общее ликование, общее разочарование — аж дух захватывает! 

До этого я совершенно не интересовалась спортивными состязаниями — разве что школьными, в которых участвовала сама. Листая телеканалы, максимум могла задержаться на фигурном катании или танцах, ну, может, ещё на синхронном плавании. Хоть какая-то эстетика. А на стадионе я была лишь однажды, да и то на каком-то концерте.

Однако Серёжин азарт был настолько заразителен, что моё любопытство разыгралось не на шутку и я ждала этого дня с нетерпением.

Матч проходил в Воскресенске, и мы выехали сильно заранее. На Носовихе, как и предполагалось, мы встали в пробку. Протолкавшись в ней почти два часа, Сергей уже начал вскипать, но неожиданно мы покатились без единой задержки и прибыли всё же вовремя.

Местный ледяной дворец с трудом тянул на «дворец». Простейший, спартанский интерьер. Минимум сервиса. И никакого намёка на масштаб. Я чуть не прыснула со смеха, когда увидела на табло названия команд: «Химик» и «Нефтяник». «Надо же, — подумала я. — Какое курьёзное сочетание. Интересно, будет ли и в самом деле весело».

И тут динамики взорвались оглушающим ритмом, девушки у табло закружились с флажками, а голос стадиона провозгласил начало матча. Представление началось.
— Наши синие или белые? — уточнила я, чтобы не оказаться на чужой стороне.
—Ты что?! Конечно же, синие! — пояснил Серёжа, не отрывая глаз ото льда.

Правил я не знала от слова «совсем» и судить о происходящем могла только по эмоциям Сергея. Но кое-что я всё же смогла оценить самостоятельно.
Абсолютным откровением для меня стала невероятная силовая составляющая этого спорта. Оказалось, что в борьбе за шайбу соперника можно толкать. И игроки пользовались этим правом на полную катушку!

Со стороны их стычки выглядели как откровенная драка. Вытесняя и сшибая друг друга, они впечатывали противников в борт с такой силой, что от ударов содрогалась вся конструкция. Мне стало не по себе.

Трибуны ревели. Волна ликования сменялась волной разочарования, негодование — счастьем. Казалось, здесь собралась вся страсть мира. Энергия зашкаливала со всех сторон. Но меня она почему-то не захватывала. Я наблюдала за происходящим, словно изнутри бронированного прозрачного кокона. Никого не смущала та жестокость на льду. А я не понимала ни её, ни её одобрения болельщиками и всматривалась в лицо Сергея, пытаясь понять, точно ли это нормально.

В перерыве Серёжа охотно отвечал на мои вопросы. Я видела, что происходящее его очень волнует, и задавала их скорее из вежливости. А он увлечённо рассказывал про цветные карточки, которые судья то и дело раздавал командам, про всякие буллиты, пробросы, овертайм и прочее, и прочее, и прочее.

Но я уяснила для себя главное: беспредел, который меня так взволновал, оказался легальным. Играя в детстве в настольный хоккей, я и представить не могла, что эта игра лишь отдалённо напоминает настоящую. Моему разочарованию не было предела.

— Не, ну какой красавец, Ладыгин! Ай, да молодец! Ты видела?! Ни одной не пропустил! Вот это мастер!

Всю дорогу домой я слушала Серёжины восторженные комментарии фоном. «Химик» разгромил противника всухую, и комплименты в адрес вратаря и всей команды сыпались неиссякаемым потоком.

А я рассуждала про себя: «Что ж, наверное, это не самое страшное увлечение. Может, и привыкну. Рыбалка, охота или баня с дружками вряд ли были бы лучше».

Глава 45. Приближение.

Дальше меня ждали несколько чудесных месяцев. Я чувствовала, что на пути к настоящему семейному счастью.

Я перестала таскать сумки — Сергей, даже не спрашивая, почти сразу взял на себя заботу о холодильнике, полностью оплачивая продукты из своего кармана. Это вроде было и удобно, и логично: он ведь ел с нами. А мне всё равно было немного неловко. В конце концов, он был всего лишь моим «другом» и не должен был нас ни кормить, ни содержать. Однако оспаривать мужское право быть добытчиком я не решалась.

Его забота проявлялась и в других, более приятных мелочах. На столике рядом с кроватью не увядали свежесрезанные цветы, а утро встречало меня свежесваренным кофе и жаркими объятьями. 

Девочки отнеслись к новому члену семьи по-разному. 
Младшая, со свойственной её возрасту непосредственностью и ненасытным любопытством, тут же потянулась к нему. Новый мужчина в доме, большой, сильный и щедрый на похвалу, ей сразу пришёлся по нраву. Она искала его взгляд, забиралась на колени и была счастлива получить то, чего, возможно, ей так не хватало — одобрения и ласки.

Старшая, одной ногой уже ступившая на порог подросткового возраста, транслировала нейтралитет, который, мягко говоря, больше походил на откровенный пофигизм. Весь её внешний мир был зациклен на своих взрослых проблемах, а мамина связь с мужчиной, который годился ей чуть ли не в деды, в этой картине была сравнима разве что с брачным танцем мамонта и динозавра.Один выходной день по-прежнему принадлежал их отцу. Второй мы старались сделать для детей не менее интересным. Каток полюбился всем первым. Сережа когда-то сам играл в хоккей и скользил по льду мастерски. Он показал несколько элементов старшей, а младшую научил уверенно стоять на коньках и правильно падать. Обе девочки сияли от счастья, когда наконец у них выходило как надо.

— Аккуратней, подуй сначала, — заботился Сергей, осторожно наполняя горячим чаем из термоса кружки девочек. Пар исходил и от нас, взмокших, раскрасневшихся и при этом продрогших. Уставшие, но счастливые, мы наконец согревались в раздевалке.

Я получала своё удовольствие, наблюдая за процессом. Сергей в эти моменты напоминал мне Алексея с его дочкой. А радостные мордашки моих детей вселяли надежду, что и на моей улице тоже возможен праздник.
— Дядя Серёжа, я хочу приезжать сюда каждый день! Ну пожалуйста!!! — молила младшая, бросаясь на шею и заглядывая прямо в лицо Сергею, глаза которого излучали теплоту и умиление.

— Милая, каждый день, к сожалению, не получится… но приедем ещё, непременно приедем. — В его голосе я слышала отцовские нотки, и сердце плавилось, словно олово.

Когда зимние месяцы закончились, мы стали кататься на роликах — на Поклонке и в Царицыно. Организовывали мини-походы, пикники с шашлыками. Пока Сергей занимался мясом, девчонки крутились у костра. Подбрасывали в огонь ветки, поджаривали кусочки хлеба, которыми потом аппетитно хрустели. Даже моя «Несмеяна» временами выглядела умиротворённой.

Ездили на Тверскую смотреть парад в честь Дня Победы. С самого детства я наблюдала его исключительно по телевизору, и живое мероприятие впечатлило меня не меньше, чем детей.

Вечером решили посмотреть салют вживую и поехали к самому зрелищному месту в столице, но опоздали — все подъезды к Воробьёвым уже были перекрыты, и подъехать поближе к Смотровой не получилось. Место нашлось лишь у Дворца пионеров.

Я расстроилась не сильно: ведь, когда жила на Мосфильмовской, мы каждое 9 мая ходили сюда. А девчонкам понравилось наблюдать за происходящим, сидя на плечах у Серёжи. Даже не знаю, что поразило их сильнее — сам салют или эта высота и крепкие плечи.

Мир всё чаще представлялся мне идеальным – наконец-то я увидела горизонт.

Глава 46. Предложение.

— Как тебе мюзикл, понравился? Беляева — хороша, правда? — мы делились впечатлениями от только что увиденной «Анны Карениной» возвращаясь из Театра Оперетты. Спектакль и правда произвёл впечатление. Беляева в этой роли — действительно нечто. Её Анна — не просто жертва обстоятельств, а вулкан, который решил извергнуться, зная, что это его погубит. Я даже завидовала Анне — как бы мне хотелось полюбить с той же страстью!

— Только вот её героиня всё-таки… — Голос Сергея оборвал мои мысли. — Все ей восхищаются, но по мне — не достойна она восхищения. Как можно унизить своего мужа, достойного человека, на глазах у всего общества, бросить ребёнка… Разве это жена? Мать? Знаешь, я бы, наверное, тоже запретил детям с ней видеться.

Мы уже почти подъехали к дому, когда он неожиданно остановил машину и повернулся ко мне. Его лицо было напряжённым, словно он колебался перед важным выбором.
— А вот ты... ты не такая, — проговорил он, глядя мне прямо в глаза. — Ты бы никогда не ушла от мужа и не бросила детей. И именно за это я тебя... — он запнулся, перевел дух. — Знаешь, мне вообще кажется, что ты моя. Мы так хорошо понимаем друг друга, так много общего. И спорт тебе нравится, и поездки, и темперамент у нас схожий - ты мне ни разу не отказала.  И я люблю тебя. Выходи за меня?

И не давая мне опомниться, он спешно продолжил:
— Выйдешь? Смотри, я уже всё продумал.  Мы распишемся. Я перееду к тебе, а мою трёшку мы сдадим, и вырученные деньги станем откладывать и путешествовать. Девочки тоже поедут с нами. Съездим в Пермь, мамуля будет рада, она к тебе очень хорошо относится. К морю сможем ездить четыре раза в году, каждый сезон по разу! Здорово ведь? Да?

Моему изумлению не было предела. Но удивило меня не само предложение и даже не то, как оно прозвучало. Я прислушивалась к себе и себя не понимала. Казалось — вот оно! Наконец-то у меня будет полноценная семья! Это то, к чему я так долго шла. Но где же радость??? Точнее, радость была, но какая-то… бытовая, что ли.

Законный брак — это уже настоящее. И претендент — достойный. Но на его «Я люблю тебя» у меня далеко не всегда находились ответные слова. Вернее, я, конечно, их произносила, но чаще — под гнётом его давящего, вопросительного ожидания. Когда он уже несколько раз повторил своё «люблю» и отмалчиваться было бы уже просто неприлично.  А моё отношение к словам любви всегда было очень щепетильным: они должны быть потребностью, изъявлением чувств, а не просто фразой, и я ощущала громадную ответственность. На протяжении всех наших отношений во мне не умолкал диалог: «люблю — не люблю?».

Но счастье, забрезжившее так рядом, всё же заставило меня отбросить сомнения и согласиться на лестное предложение. Правда, с одной оговоркой. Я попросила не торопиться с датой, чтобы дать детям время прежде свыкнуться с мыслью о Серёжином новом статусе.

Глава 47. Побег из курятника.

— Наведи уже порядок у себя! — в сердцах воскликнула я, не в силах больше смотреть на бардак в комнате старшей. Мы ругались с самого утра.
— Это моя территория! Я сама решаю, что и когда здесь делать! — огрызнулась дочь. Её тон был вызывающим.
— Нет, своей территорией она станет, когда ты будешь жить отдельно. А сейчас ты не одна и, как старшая, должна показывать пример сестре!
Сергей, до того молча наблюдавший за нашей перебранкой, не выдержал и попытался вступиться, но тут же нарвался на грубый отпор:
— Это наше с мамой дело! Не лезь!
— Как тебе не стыдно? — моя попытка воззвать к её совести была тщетной.
— Он мне вообще никто! С какой стати я должна его слушать?!!

Нападки старшей на Серёжу и меня учащались с каждым днём. Выслушивать замечания она отказывалась наотрез, заняв глухую оборону. Её мир и так был надломлен уходом отца, а теперь она видела, как мать, до того — вечно занятая и уставшая, — стала уделять всё больше внимания этому чужому человеку. А к ней и сестре — только цепляется. В её глазах «мамин друг» неожиданно превратился в посягателя — на личное пространство, на остатки материнского внимания и, самое главное, на священное место отца, который, хоть и жил отдельно, всё ещё оставался её папой. А теперь эта парочка ещё и поженится, и в их с сестрой жизни появится какой-то непонятный и абсолютно ненужный «отчим».

Но хуже всего было то, что я оказалась меж двух огней. Сергей, не привыкший к такому неуважению, всё чаще пытался урезонить неразумную девочку, а её откровенное хамство в ответ выливалось в неприкрытую, ожесточённую вражду. Она ловко манипулировала моим чувством вины, противопоставляя его непогрешимости отца — ведь неспроста же он меня бросил. С другой стороны, она отчаянно сопротивлялась любым попыткам Сергея её воспитывать и старательно проходилась катком по его мужскому самолюбию, в грош не ставя ни его возраст, ни всю предыдущую заботу о нашей семье, ни когда-то совместно проведённые счастливые часы. А в те дни, когда папа приезжал забирать девочек, она нарочито демонстрировала нам свою радость, всеми способами затягивая их встречу при входе в квартиру.

Культ отца стал её беспроигрышным козырем, а Серёжина ревность, клокотавшая всё сильнее, стала пробиваться наружу.
— Если бы мои дети так себя вели, я бы точно нашёл на них управу! Нельзя же быть такими избалованными! И мне не нравится, что твой бывший всё время здесь показывается! Пусть ждёт внизу или встречает у подъезда! Абсолютно незачем ему сюда шастать!

Саша же отстаивал позицию дочери и с негодованием отвергал все претензии Сергея, а меня поливал откровенным презрением.
Ситуация стала патовой. Я не понимала, как из неё вырулить, как вразумить и примирить эту троицу? И тут я вспомнила, что в самый тяжёлый период перед разводом, по настоянию друзей, я посещала психолога. Тогда эти встречи казались бесполезными: я ждала готовых решений, а наши беседы выглядели так, будто ей просто не с кем больше поговорить. Она задавала, как мне казалось, самые обычные вопросы, а я на них отвечала, просто рассказывая о своей жизни. Но спустя время в памяти раз от разу всплывали эти её — якобы простые — вопросы, и я ловила себя на том, что отвечаю на них себе совсем не так, как тогда на сеансах.
Теперь мне был нужен арбитр. Я разрывалась: продолжать ли держать сторону Сергея или наступить на горло собственному счастью. И предложила встречу у семейного психолога.

Неожиданно для меня, и Сергей, и Саша, вдруг приняли вызов и, словно два самца, застывшие в стойке, согласились на эту своего рода дуэль.
Поговорив с моими мужчинами по очереди и со всеми сразу, психолог предложила в следующий раз привести на беседу ключевого участника конфликта, а меня в этот раз попросила задержаться.

— То, что я сейчас скажу, — это, возможно, не профессионально, но я верю, что некоторые советы хороши только тогда, когда они сказаны вовремя. Есть хорошая поговорка: «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят». Мне кажется, она прямо про вашу ситуацию. Сергей появился в вашей семье и пытается навести свой новый домострой. И ясно, что такой порядок — не самый лучший подход ни для подростка, ни для вас. Подумайте об этом.

Вторая встреча состоялась, но беседы по душам не вышло. Дочь решила, что к «судьям» (от которых она хоть примерно знала, чего ждать) присоединилась ещё и чужая тётка. И пусть вид у неё был доброжелательный — моя девочка ждала только осуждения и сыграла в партизана.

По дороге домой, никто из нас не проронил ни слова.

Войдя в квартиру, Сергей сразу прошёл в спальню и, спешно побросав свои вещи в сумку, сдался:

— Прости, но, наверное, у нас вряд ли что-то получится.

Я продолжила молчать.

Глава 48. Перезагрузка.

Мнение психолога я не просто услышала — она озвучила мои мысли. Да, Серёжины попытки наладить свои радикальные правила, меня и саму беспокоили. Просто я, выросшая в похожем укладе, не видела в нём большой беды. А вот его дезертирство всё расставило по местам. Стало ясно, что любовь была самообманом. Мы оба отчаянно искали счастья и, встретившись, приняли страстно желаемое за настоящее.

Кроме боли, этот разрыв породил во мне нечто другое. Я ощущала злость. Яростную упрямую злость: на очередного слабого мужчину, на эгоистичность и непонятливость детей, на несправедливость этого мира и на дуру — себя. И, как ни парадоксально, прилив свежих сил. Неожиданно разбушевавшийся гнев стал моим новым топливом — я снова открыла свой профиль на «Инопланете» — на этот раз в его новой редакции не стало ни слова о детях.

Глава 49. MAХ.

МАХ искал женщину для создания семьи, но при этом рассматривал и женщин с ребёнком. В кашемировом жилете и классических брюках на встречу он пришёл с тонким комплиментом — веткой цимбидиума. Бледно-зелёные соцветия орхидеи с коричневатыми вкраплениями идеально гармонировали с шоколадным цветом конверта. Его облик и необычный выбор букета подсказывали мне, что передо мной — интеллигент.

В разговоре первое впечатление только подтвердилось. Новый знакомый оказался прекрасным собеседником. Манера общения — плавная, наполненная смыслом, с тонким юмором — говорила о внутренней культуре, глубине мысли и эрудиции. Речь была наполнена образами и деталями. Я наслаждалась деликатностью и отточенностью его выражений.

А вот дикция мужчины оставляла желать лучшего. Рассказывая что-то, он порой так увлекался, что начинал жевать слова, выдавая невнятное бубнение.
Но я чувствовала, что этот претендент однозначно заслуживает второй встречи, и договорилась о прогулке в парке Горького в ближайшие выходные.

В этот раз он встретил меня букетом хрупких нежнейших эустом – моих самых любимых цветов, чем мгновенно расположил к себе ещё больше.

Я оставила машину у Центрального дома художника, и мы вошли в парк со стороны «Музеона», тут же оказавшись на набережной, встретившей нас слепящим утренним солнцеми влажным дыханием реки.
Макс работал реаниматологом в Сеченовке. Таких знакомых у меня никогда не было, и я расспрашивала о его профессии с неподдельным интересом.

— Это же колоссальная ответственность. Каково это — каждый день смотреть в глаза смерти? Как ты вообще выдерживаешь эти часы, пока человек находится в небытие?
На его лице появилась грустная улыбка:
— Да, это самое тяжёлое. За двадцать два года так и не привык. Самое ужасное — ожидание. Ожидание, когда станет ясно, кто окажется сильнее: жизнь или смерть. Зато ты не представляешь, что я испытываю, когда вижу приоткрывающиеся веки и счастливые лица родных, слышу первый самостоятельный вздох.

Несколько минут мы шли молча, но потом он сам переключился на другие темы.

Оказалось, он любил природу и всё что с ней связано. У него было много друзей-врачей со времён ординатуры, о которых он отзывался с особой теплотой. Когда он рассказал об одном из их совместных походов, перед моими глазами отчётливо всплыла сцена пикника из фильма «Москва слезам не верит», где друзья Гоши как бы невзначай раскрывают детали его жизни.

По-настоящему удивил меня своим увлечением горными лыжами. Его фигура напоминала паука: длинные жилистые конечности и выпуклое, круглое профессорское брюшко. При первой встрече я и подумать не могла, что этот человек может быть хоть как-то причастен к спорту, но он так живо и подробно делился впечатлениями от поездок в Болгарию и Красную поляну, что я не сомневалась в истинности сказанного.

Обожал театр, особенно оперу, много цитировал классиков. Но почти во всё, что он произносил, мне приходилось вслушиваться, и это утомляло. Сначала я переспрашивала, но вскоре мне стало неловко без конца изображать глухую, и к концу встречи я уже просто кивала в такт его неразборчивому повествованию.

Однако одну тему я разобрала совершенно отчётливо — он хотел детей. Но признаться в своей несостоятельности в этом вопросе мой язык почему-то так и не повернулся.

После прогулки мы пошли к машине, и я подвезла его до дома у Фрунзенской. Оказалось, что у Максима нет машины и он даже никогда не садился за руль. Вот тут я расстроилась больше — всю жизнь возить своего мужчину я не хотела, и его неумение управлять машиной я восприняла как личную ущербность — почти что изъян.

Прощание было сдержанным, вроде формального – «Созвонимся как-нибудь». Но больше мы не созванивались и не встречались. Наверняка он просто почувствовал, что не заинтересовал меня по-настоящему.

На самом деле так и было. На весах моих приоритетов редкая природная интеллигентность, благородство и доброта не выдержали конкуренции с пустяками: невнятной речью, неспортивной фигурой и отсутствием водительских прав. Лишь много позже я осознала, что дело было вовсе не в этом наборе дурацких недостатков и даже не во врачебном запрете, которым я себя успокаивала. Мной руководили мои комплексы — я не соответствовала его уровню, его интеллекту.

Глава 50. Dmitriy.

— Ну и чего за компом сидим? — наш диалог начался с середины. Приветственная часть отсутствовала, словно мы уже познакомились.
— Да так… А что? Есть предложения? — отозвалась я, ткнув в анкету собеседника. В ней было всего одно фото — селфи в бейсболке за рулём, рост, возраст и Москва. «Да, как-то негусто, — недовольно протянула я, но, вспомнив других, тут же передумала. — А может, так и надо? К чему буквы, если при встрече они говорят на другом языке? Да и права у него есть».
— Давно пора в лес на шашлыки!

«Вот это поворот. Прям в яблочко! Неожиданно. Лес я люблю. Шашлыки тоже. А если рассматривать всё вместе как приглашение на свидание, так и того больше. Заинтриговал, что ж, давай знакомиться!»

— Ну так сразу и в лес? А вдруг ты маньяк? — и, трижды кликнув по смеющемуся смайлику, выдвинула своё предложение:
— Давай для начала увидимся в городе. В субботу собираюсь в «Мегу» на Тёплом Стане, буду там до обеда. Приезжай, если не передумаешь.
— Разумно. Идёт. Увидимся в субботу!

Звонок раздался, когда я влезала в джинсы в примерочной «H&M».

— Привет. Сейчас буду — уже закругляюсь.

Через пять минут я уже шла к сердцу «Меги», в центре которой мы условились встретиться. У фонтана стоял всего один человек. Мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять, почему фото было единственным — вес мужчины явно перевалил далеко за сотню.

Я продолжала идти в его сторону, не понимая одного: он совсем не вызывал во мне той неприязни и отторжения, которые я обычно испытываю при встрече с вызывающе полными людьми. Возможно, потому что его излишки распределялись по телу равномерно и даже как-то основательно; не было дряблости, свисающих складок и противных «перевязочек», как у младенца. Хотя я допускала, что весь этот объём просто скрывали умело подобранные пиджак горчичного цвета, надетый поверх шерстяной водолазки, и свободные джинсы. Но дружелюбное лицо вызывало симпатию. Рыжеватая эспаньолка с проседью и лысина добавляли лоска, а очки — респектабельности. И запах… Он буквально меня околдовал — едва уловимый аромат чего-то цитрусового и немного перчёного.

— Дмитрий. Как насчёт кофе? — представился толстяк, показывая на кофейню на втором ярусе. Голос звучал уверенно и приятно — низкий, густой, спокойный, хрипловатый баритон, без малейшей одышки.

Поднимаясь по лестнице, я снова удивилась: ни тяжёлой поступи, ни пыхтения, ни капель пота на лбу. Он шагал, как медведь-хозяин, уверенно и неторопливо. Пока мы ждали кофе, Дмитрий чуть откинулся на спинку кресла, и пиджак мягко лег по форме его тела, подтверждая моё первое впечатление — это было не бесформенное желе, а скорее жёсткий, высокоплотный ППУ, внушающий ощущение надёжности.

Рассказывая о себе, он «играл в открытую» — раскрывал подноготную без прикрас. Был свой бизнес — прогорел. Сейчас в поисках работы, пока «бомбит». Живёт с матерью в двушке, женат никогда не был, и детей тоже нет. Вероятно, эту не самую привлекательную комбинацию фактов он выложил сразу, чтобы сэкономить моё и своё время. Сорокалетний «сынок», живущий с пожилой матерью и ни разу не бывший в браке, — такой портрет вряд ли у кого-то вызовет симпатию. И я не была исключением: у меня мгновенно проскочило — понятно же, почему не женился. Но Димина прямота и честность подкупили настолько, что бежать не хотелось. А умиротворяющая хрипотца в его голосе и добродушный раскатистый смех, исходящий из самых недр огромной грудной клетки, были настолько очаровательны, что мне захотелось слушать его и дальше. Я предложила продолжить общение на воздухе. Мы разошлись по машинам и переместились в Коньково.

Пока мы бродили по дорожкам Тропарёвского парка, я в основном, слушала. И всё больше поражалась контрасту: его грузная, «медвежья» фигура никак не вязалась с тем, что и как он говорил. То, что я услышала, однозначно говорило: человек, шагающий рядом, ценит многое из того, что близко и мне. Любовь и дружба, доброта и сострадание, верность и надёжность, уважение и ответственность, смелость и патриотизм, справедливость и гуманизм — казалось бы, обычные, общепринятые человеческие ценности, но он рассуждал о них с какой-то особой трепетностью и даже, мне показалось, почти пионерской наивностью и рыцарской доблестью. Это было трогательно. Я давно не слышала ничего подобного.

На третьем часу прогулки предательница — нога снова стала норовить споткнуться, и я предложила присесть на лавочку.
— Устала?

Сама не понимая, что именно меня подтолкнуло — по-отечески заботливый тон Димы или его искренность и открытость, — я неожиданно вскрыла и свои «козыри», честно выложив и про детей, и про болячку.

Теперь нам обоим было что осмыслить.

Глава 51. Дети.

Мы встречались уже четыре месяца. Гуляли, ходили в кино и… ездили на птичий рынок.

У нас у каждого был аквариум, и мы катались туда по субботам под предлогом купить мотыля или что-нибудь новенькое и полезное для ухода. Но чаще — просто поглазеть на красоты подводного мира и диковинных рыбок. Дима увлекался аквариумистикой давно, а мне аквариум достался в наследство от бывшего мужа, и я только начинала осваивать тонкости этого занятия.

С воодушевлением выбирала декор, растения и обитателей. Дима делился знаниями без наставлений, само собой: «Это хромисы, они хищники, будут делить территорию и драконить других.  Барбусы — живчики, лучше стайку держать, и траву могут косить. А неоны... Красивые, но нежные, вода им нужна идеальная, с нашим водопроводом — лотерея». Как бы предоставляя мне самой принимать, или нет, эту информацию в расчёт при выборе.

Отдельным удовольствием было разместить, высадить и заселить закупленное — воссоздать композицию, упорядочить и обустроить свой идеальный подводный мир. Сначала мы ехали ко мне, и я отрывалась по полной. Дима наблюдал, подавал, подсказывал, но инициативу не перехватывал, не отбирал — в эти моменты я чувствовала, что меня очень хорошо понимают, понимают момент творчества и признают мое право на собственные находки и промахи.

— Мама, мы дома! — из дверей донеслись хитрющие голоса девчонок, почти сразу, вслед за звякнувшим домофоном. Мы переглянулись и, не сговариваясь, замолчали — обычно они предупреждали звонком, что папа везет их домой, и Дима успевал уехать до их возвращения.

Любопытные глаза младшей и скептический изучающий взгляд старшей упёрлись в силуэт горы, заслонившей им вход в комнату. Их разведка увенчалась успехом. Наконец они увидели таинственного незнакомца, чьи цветы появлялись в вазе, а голос всё чаще звучал из маминого телефона. Но неожиданное появление девочек сыграло и нам на руку — знакомство, которого я так боялась, состоялось вполне мирно, и наши встречи перестали быть тайной.

Глава 52. Лаборатория отношений.

Два года на одной территории дались и просто, и не просто. За это время у меня ни разу не возникло желания поссориться с мужчиной рядом или на него обидеться. Быт снова стал проще, я успевала посвящать время своим собственным «хотелкам».  Дима, после непродолжительных поисков работы, уже вышел на полный день. Но, как ни странно, это не изменило главного: он без какого-либо напряжения перехватывал большинство семейных забот, и самое главное — я чувствовала, что первоочередной его заботой была всё-таки я сама. Я была любима.

А вот дочери, то сообща, то по очереди, проверяя на прочность, то и дело норовили прокатиться танками по очередному претенденту в отчимы, постоянно оттачивая мастерство моральных измывательств. Дима вставал из-под гусениц, тоже по-разному. Но вставал. В такие моменты меня всякий раз поражали его мудрость и стойкость, граничившие с покорностью христианина. В силу характера или в силу убеждений, — не важно, но я была бесконечно благодарна за это.

Я в зеркальной ситуации, наверное, давно бы сбежала или взбунтовалась, а он ни разу не подал вида, что дитячья обработка «ядохимикатами» оставляет хоть какой-то след. Ни разу не заикнулся мне об ужасном воспитании и незаслуженном отношении.

Но и в своей — я возмущалась. Регулярно вставая на Димину сторону, как мне казалось, защищая его от несправедливых нападок, но на самом деле порой обостряя всё ещё больше, зачастую доводя до полнейшего абсурда.

Два раза в неделю Дима навещал мать. Несмотря на то, что в эти дни он оставался у неё с ночёвкой, в его сыновней заботе меня ничто не настораживало. И хоть он, как и Серёжа, в открытую заявлял, что любит и ценит мать, но личное с ней он точно не обсуждал и не советовался. И я отпускала его со спокойной душой, а уж тем более после «вражеских» атак. Понимала, что ему надо побыть одному, переварить, отдышаться… захотеть вернуться.

И он возвращался. С тем самым спокойствием в глазах, которое стоило всех его отъездов.

Глава 53. Прозрение.

Дима оказался трудоголиком, и мне предстояло провести очередной январский отпуск без него. У девчонок каникулы закончились, и теперь им был нужен минимальный присмотр: собрать и проводить в школу, вечером накормить ужином и помочь с уроками. Я предложила им на выбор: пригласить бабушку или попробовать справиться самим при Димином участии. Они единогласно выбрали второй вариант. Хоть девочки иногда и были несносны, но в целом притирка их характеров с новым членом семьи уже состоялась. И, наверное, многим покажется странным, но я оставила детей под его присмотр: присмотр по сути чужого для них человека. И оставила с абсолютно спокойной душой. Знала — он и накормит, и поможет, и развлечёт, если понадобится.

В этот раз я ехала и отдохнуть, и подлечиться — и снова не одна. На этот раз с институтской подругой. Мы выбрали санаторий с бассейном в Марианске-Лазне. Нас ждал релакс — жемчужные ванны, обертывания, массажи и минеральные источники.

Чехия встретила нас заснеженными красотами и непривычной тишиной. Время на курорте текло очень размеренно и ровно.

Из-за горного рельефа мы по три раза в день были вынуждены спускаться, чтобы испить полезной водички и подниматься обратно иногда почти по сугробам. Местные коммунальные службы, в духе разумной, до скупости, экономии, почти не занимались расчисткой снега и реагентами тротуары не посыпали. Вспоминая, как москвичи распекают мэра и дворников после снегопадов, я сделала вывод, что жалуются они, по европейским меркам, на непозволительную роскошь.

После процедур и между ними, мы зачастую расслаблялись в номере, беззаботно болтая. Почти так же, как во времена института, когда мы перемывали смехом косточки всех наших одногруппников, часами занимая телефонную линию.

Вечерами плавали или гуляли по городу.

Я много рисовала. Зима за окном завораживала красивейшими пейзажами соснового бора. На третий день отдыха я, прямо, физически ощутила желание запечатлеть эти красоты и купила в магазине неподалёку альбом и коробку карандашей.

С Москвой я созванивалась ежедневно. Дима делился подробностями их сосуществования и докладывал о выполнении, оставленных мной поручений, а щебетанье девчачьих голосов в трубке подсказывало мне, что дома и на самом деле всё в порядке. Но я всё равно почти непрерывно размышляла о нас с Димой.

Особенно в минуты творчества. Грифель сам собой скользил по бумаге, а мне вспоминались какие-то мелочи. Вот он просто прикоснулся к моей руке, подал кофе… успокоил после ссоры с детьми, поведение которых он всё время оправдывал разводом и призывал меня быть с ними мягче. Нет, он не вмешивался и не осуждал мои методы, скорее — подсказывал, делился своим видением, но при этом, подчёркивая исключительное право матери и отца решать, как воспитывать детей.

Я не могла разобраться в мотивах этой его мягкости. Вдруг в нём говорит обычная неуверенность в себе и боязнь ответственности? Или, что ещё хуже, — неуверенность во мне и в наших отношениях?

Пыталась понять свои чувства. Может, мне снова только кажется, что я влюблена? Не принимаю ли я снова желаемое за действительное?
В поисках истины я целыми днями делилась сомнениями с подругой и замучила её ими до такой степени, что она не выдержала:

— Настёна, хорош уже! Люблю — не люблю! Конечно, любишь! Посмотри на себя — ты же вся светишься, когда рассказываешь о нём!

Глава 54. Семья!

— Мы приземлились! — сообщила я, включив трубку, как только мы сели.
— Привет, я на паркинге, звони, как получите багаж.

При звуке любимого голоса, моё сердце подпрыгнуло и застучало быстрее.

Рейс был ночной, и хоть накануне Москву накрыл сильнейший снегопад и дороги не успели нормально почистить, до дома мы добрались неожиданно быстро.
Едва скинув пальто и ботинки, я бросилась в Димины объятия.

— Я соскучилась!  Очень! Я очень соскучилась! — тихо зашептала я.

И уткнувшись лицом ему в грудь, спросила: — И знаешь, что я там поняла?

— Не знаю, — засмеялся он, — и что же?
— Я поняла, что не просто люблю тебя! Я хочу быть твоей женой! Очень-очень хочу!

Он привлёк меня ещё ближе и крепко прижал к себя. Но буквально через несколько секунд, взяв за плечи, поставил меня ровно напротив и глядя прямо в глаза, очень серьёзно сказал:
— Решено, утром едем в ЗАГС!

Ближайшая свободная дата была только через полтора месяца, но это уже не было так важно. Наше решение было окончательным и бесповоротным — хоть через месяц, хоть через год, не горит. Свадьбу решили не играть, удовлетворившись скромной регистрацией посередине недели, но с фотосессией. Вся подготовка вылилась в покупку колец и праздничных нарядов: серо-голубого костюма для жениха, шёлкового галстука цвета шампань с вензелями и темно-фиолетовых атласных платьев для подружек, которыми стали девочки. Всё вместе безупречно подходило друг к другу и идеально дополняло моё облегающее фигуру молочно-белое платье.

Фотограф договорился, и, в виде исключения, для нас открыли главный зал и провели церемонию как полагается, а не в офисной комнатушке с письменным столом. Были и марш Мендельсона, и колечки на бархатной подушечке, которую торжественно подали наши юные свидетельницы.

Глава 55. Противостояние.

Семья не падает с неба. Её выстраивают. Иногда — из обломков. Иногда — вопреки. А иногда — с упрямством надломленной пружины, которая, кажется, вот-вот лопнет, но всё ещё пытается распрямиться.

На протяжении нескольких лет процесс поиска «единственного и неповторимого» то прерывался, то возобновлялся, но почти не останавливался. Нет, я не была неразборчива. Я была настойчива. Мне был нужен результат.

Да, я встречалась. Знакомилась. Иногда — даже продолжительно. А потом брала паузу, меняла анкету: добавляла и удаляла подробности, цели, фото, ники. За это время я стала не просто завсегдатаем «Инопланеты», а её почти профессиональным психологом, с первого взгляда на профиль понимая, чего можно ждать от его владельца в реальной жизни.

Сегодня я с трудом узнаю в той женщине себя. Та была — и я, и не я. До чего же надо было потерять себя, чтобы так легко сближаться с незнакомцами? Что это было? Голод по мужской ласке? Кровавая месть? А может стремление максимально быстро добиться искомого в условиях жестко ограниченных сроков?
Нет.

Это было слепое отчаяние, в котором паника, посеянная неизлечимой болезнью и бегством мужа,
переплеталась со стойким чувством обречённости на одиночество.

Мною двигала одна всепоглощающая идея — доказать. Доказать сбежавшему мужу, родителям с их пророчествами об участи «советской разведёнки», и в конечном счёте — самой себе и всему миру, что я не сломаюсь, что я ещё чего-то стою и что я ещё буду счастлива.

И я доказывала...

То упрямство, с которым я шла к цели, могло сравниться разве что с тупой, слепой силой барана, бьющегося рогами в стену. Но, пожалуй, без этой самой «твердолобости» — одной из самых ненавидимых бывшим супругом черт моего характера — я вряд ли добилась бы того, о чём так страстно мечтала.

***

Если бы мне когда-то сказали, что я влюблюсь в толстого, лысого и в очках, я рассмеялась бы совершенно искренне.