Дуэйн Римел - Тайна Атлантиды

Duane W. Rimel: Secret of Atlantis

     — Ты слишком много работаешь, Чет. Тебе нужен отдых.
     — Рода, два дня назад я наткнулся на великую тайну. И не могу сейчас остановиться. Если все сложится хорошо, я стану знаменитым...
     — Что же это? — спросила она. Под проницательным взглядом ее карих глаз я почувствовал себя несколько неловко.
     — Я пока не могу тебе рассказать, дорогая, — ответил я. — Это слишком фантастично, слишком невероятно. Мне нужно еще немного поэкспериментировать... и во всем убедиться. Если у меня получится, ты узнаешь первой.
     — Ты просто упрямишься, — вспыхнула она, и ее теплая улыбка исчезла. — Разве не помнишь, какая сейчас неделя? Мы же планировали отпуск... вместе. Наша свадьба... наш медовый месяц... — Слезы навернулись ей на глаза.
     — Ну, дорогая, — прошептал я, беря ее руку. Затем поцеловал. Она вздрогнула и улыбнулась. — Еще одна неделя, обещаю. Этого будет достаточно. Я тоже хочу… ты ведь знаешь, но работа сейчас важнее удовольствия.
     Она кивнула, сжав губы.

     Два дня спустя — 18 июля — пришла телеграмма из Портленда. Рода находилась там; она улетела навестить свою тетю и должна была вернуться обратно до конца недели. Потом наша свадьба.
     Тем временем я посвящал каждую свободную минуту своему открытию. Это был набор диаграмм, но не из тех, что регистрируют в патентном бюро.
     Должно быть, я был безумен, веря в невозможное. Но меня переполняли стремления и мечтания; и я не заглядывал далеко вперед. Сейчас я тоже полон энергии, но никто в это не поверит. Я жертва своих собственных глупых желаний и амбиций — и странного поворота судьбы. Если бы у меня был научный ум, я не отличался бы сейчас от других людей. И сжег бы ту запретную мудрость, забытую со времен Атлантиды. А осознание того, что даже древние люди знали о ней, пугает меня ради всего человечества. Такие секреты времени, пространства и бесконечности лучше оставить навсегда погребенными в море.
     Я сделал открытие 14 июля 1943 года, за два дня до мелкой ссоры с Родой. Рассматривая увеличенные фотографии монолитов с острова Пасхи, я случайно заметил у основания одной гротескной статуи необычный узор, глубоко вырезанный в сером камне. Он меня заинтриговал, и я перерисовал его на листок бумаги, гадая, какие чужеродные тайны скрывает этот рисунок. Он смутно напоминал свастику с многочисленными поперечными линиями. Я поработал над ним несколько минут, добавил мелких штрихов и вдруг обнаружил, что вижу не лист белой бумаги, а стол под ним.
     Сначала я решил, что это что-то с глазами. И даже придумал множество объяснений этому явлению, но факт оставался фактом: поглядев на узор секунду или две, я мог увидеть сквозь него объекты, расположенные за ним. Пораженный и испуганный, я попробовал снова. На этот раз стол и стена исчезли, и моим глазам предстала часть лужайки перед домом!
     Масштаб этого явления поразил мое воображение. Мне следовало испугаться того, что произошло, но страха не было. Лишь яростное желание разгадать его тайны. Естественные законы, неизвестные человеку? Черная магия? Тайна, оставленная жителями Атлантиды для будущих поколений? В конце концов, у диковинных статуй была своя цель...
     Я недолго размышлял о причинах. Меня интересовали результаты. Новое увлечение. Передо мной открывались удивительные возможности. Я бы посмеялся над наукой — над ее жесткими законами и ограничениями.
     Взяв еще один лист, я нарисовал второй рисунок. Можно ли его повторить? Я старался. У меня всегда был талант к рисованию, и в этот день он хорошо мне помог. Вернувшись к стене, выходящей на улицу, я приложил второй рисунок к штукатурке, примерно на уровне головы. Пока я смотрела на него, темные линии и белый фон словно размылись и исчезли в серой пустоте. А потом медленно передо мной начали появляться определенные объекты. Стала видна улица. Долгое время я смотрел на нее сквозь это таинственное окно. И видел людей на тротуаре; мой любимый табачный магазинчик. Так случилось, что у меня закончились сигареты, и я вдруг вспомнил, что не курил уже несколько часов. И все это время я смотрел сквозь этот причудливый рисунок. Полагаю, тяга к никотину сыграла свою роль в произошедшем, потому что через несколько секунд я с ужасом и изумлением заметил, что табачный магазин начал приближаться! Мгновение спустя я понял, что и сам двигаюсь в его сторону! Шок от этого открытия разрушил мое видение, и лист бумаги закружился у меня перед глазами. Подрагивая, я рухнул на стул.
     Неужели я пролетел сквозь волшебное окно? Я не двигался — это было ясно; не пошевелил ни единым мускулом, но все же приблизился. Неужели мой дух — мое «я» — вышел за стену, оставив мое тело позади? Эта проблема сводила меня с ума. Галлюцинация? Вряд ли. Все было слишком ярким и потрясающим до глубины души, отличающимся от суровой реальности. Да я так близко оказался у магазина, что увидел доброе выражение на усатом лице старого Ривза! А видел ли кто-нибудь меня?
     На этом мои размышления закончились. Я должен попробовать снова и все выяснить. Это было единственное разумное решение. После небольшого отдыха я приложил рисунок к стене на том же месте и взглянул на него… Мгновенно бумага и дерево растворились. Я вновь увидел улицу, пешеходов. Мне сильно захотелось той долгожданной сигареты. И я двинулся — устремился к табачному магазину.  Оглянулся. И увидел свой дом. Осознал, что парю в воздухе, невесомый, как тень. Я чувствовал себя полностью оторванным от всех физических связей. Обогнув угол дома, я заглянул в окно своего кабинета. Там обнаружил свое тело, все так же стоящее у стены и держащее в руках лист бумаги. Оно было напряженным и неподвижным. Я не смог разглядеть выражение на своем лице.
     Спустившись к тротуару, скользнул мимо нескольких знакомых. Они меня не увидели. Никто меня не видел. Дикая, славная свобода! Я переплыл улицу и заглянул в дверь дома Ривза. И что-то сказал — или мне это лишь показалось. Однако старик повернулся и замер с растерянным выражением на лице. Он выглянул в окно, взглянув в сторону моего дома, пожал плечами и вернулся к своей газете. Я устремился обратно в свой кабинет и к своему телу, очень довольный. Это сработало!
     Два дня я лихорадочно экспериментировал. А 16-го числа произошла ссора с Родой. Когда утром 18-го пришла ее телеграмма, меня осенила ослепительная идея. Как далеко я смогу отправиться? Вокруг света, в космос? Я решил попробовать. Меня переполняли амбиции. Сначала я отправлюсь в Портленд и увижу Роду! Рано днем я поместил символ на стену своей комнаты, обращенную на запад. Мои часы показывали 13:04. Я пристально посмотрел на диаграмму... Земля казалось начала вращаться подо мной. Я прекрасно знал, где живет тетя Роды. Это будет самым захватывающим событием!
     Внезапно я оказался в знакомой комнате — в гостиной квартиры в Саффолке. И замер у окна, выходящего в закрытый сад, где мы с Родой впервые обручились. Рода стояла у двери, как всегда прекрасная в своем простом черном платье, облегающем ее стройную фигуру. Она была одна. Накидка лежала на спинке дивана. Наверное, она собиралась на дневной спектакль. Но где же ее тетя София? Мне хотелось подойти к Роде и что-нибудь прошептать ей на ухо, но я подумал, что это может ее напугать. Она подошла к двери, как будто кто-то постучал. Я ничего не слышал, ничего не чувствовал, но все хорошо видел.
     В комнату вошел высокий и хорошо сложенный мужчина. Он был красив. Я никогда раньше его не видел. Рода закрыла дверь, приветливо улыбнулась ему. В их поведении чувствовалась какая-то интимность, что мне совсем не понравилось. Мгновение они о чем-то говорили и взялись за руки. Внезапно он обнял ее, их губы встретились. Она ответила на его поцелуи и ласки... проклятое черное маленькое сердечко! Боже! Как же я хотел назад в свое тело! Грязная ненависть поглотила меня. В моей голове возник дьявольский план. Я был силен и решил испробовать невозможное. Они как раз расположились на диване очень близко друг к другу.
     Я замер рядом с этим красавцем, прямо перед его глазами. Долго и пристально смотрел в них. Подернутый пеленой от возбуждения взгляд в его серых глазах померк, изменился. Зрачки расширились, глаза выпучились от ужаса. Рода от удивления даже приоткрыла рот. Я проникала все глубже и глубже в его душу, и меня поглотила непроглядная тьма. Когда зрение вернулось, я оказалась внутри тела — его тела, Победа! Его разум подчинился мне.
     И тут же я схватил Роду за горло. Впился пальцами в ее мягкую плоть. Она не кричала. В ее глазах пылал дикий, необузданный страх. Я стискивал пальцы все сильнее, пока ее лицо не посинело, а грудь не перестала дрожать. Она обмякла, а я еще мгновение держал ее за тонкую шею. Затем уронил это прекрасное тело на пол и в гневе пнул его. Проклятье...
     Кто-то постучал в дверь. Тетя Роды. Я быстро покинул тело мужчины и завис у окна, выходящего в закрытый сад. Мужчина вскочил на ноги с выражением ужаса и изумления на лице. Я рассмеялся, если тень вообще способна смеяться. И закружился, обезумев от радости. Будь он проклят; получил по заслугам! И больше никогда не сорвет чужих помолвок. Комнату наполнила безумная суматоха — появились полицейские и взволнованные зеваки. Я вылетел в окно, свободный... но на моей душе пылала огромная незаживающая рана.
     Быть может, я сам толкнула Роду в его объятья. В самый канун нашей свадьбы... нет, это было слишком. Судя по всему, она знала его давно. Я поступил правильно...
     Очутившись в своем кабинете, я с трудом мог поверить, что увиденное мной было реальностью, а не искаженным сном. Но я знал, что это не так. Взглянула на часы. 13:46. Тот же день? Должно быть. Мои усы не отросли, я не чувствовал усталости. В Портленде я пробыл не более получаса. Почти тысяча миль за несколько секунд... Путешествие во времени? Неужели у этого проекта нет границ?
     Уснуть этой ночью было невозможно, но эта оргия одиночества и отчаяния натолкнула меня на смелую идею. Бегство. Избавление, которого так страстно ищет мечтатель. Я мог убежать от мира, от реальности, от всего земного безумия и непостоянных человеческих эмоций. От чужих замыслов. Мог отправиться в потрясающую пустоту космоса. Увидеть так много нового и ужасного, что мое отвратительное прошлое будет забыто.

     На следующее утро — 19 июля — у меня сложился план. Я отправлюсь на далекую планету, буду мчаться сквозь космос, пока моя душа не превратится в мертвое, безжизненное существо. И умру за миллионы миль от Земли, оставив позади ее холодную, бесчеловечную жизнь и жесткие ограничения. Это будет моим побегом.
     Лежа в постели, я поднял над головой рисунок, смотрел на него и мечтал отправиться куда-нибудь очень далеко — куда угодно. Линии размылись, комната померкла, и все поглотила великая тьма. Невероятные силы подхватили меня. Казалось, я пребывал без сознания целую вечность. Наконец зрение вернулось, и я увидел вдали крошечную планету. Приблизился, и она увеличилась в размерах. Подо мной раскинулись бескрайние моря и леса, джунгли и пустыни. Зрелище, способное поразить воображение! Бестелесный дух впервые в известной истории исследовал неведомую планету. Видели ли это чудо люди Атлантиды? Возможно...
     Облетая вокруг планеты, я заметил город и устремился к нему. Каменные башни и минареты поднимались под странными углами над широкими, обсаженными деревьями проспектами. Все здесь было удивительным, чужим и уродливым. Существа, движущиеся по этим широким улицам, потрясли меня. Они были плоскими, волосатыми и шестиногими, с длинными клювами. Они выглядели невероятно большими, но я мог судить об их размерах только по окружающей обстановке и мысленному представлению. Некоторые носили подвески на своих длинных, кривых шеях, что, несомненно, указывало на их социальное положение. Я не заметил никаких механических средств передвижения, кроме огромных телег, запряженных уродливыми существами, похожими на аллигаторов. Длинноклювые чудовища не заметили меня, и я был этому рад.
     А после произошло самое необычное событие из всех. Я медленно двигался вдоль широкой аллеи, наблюдая за повозками, когда увидел телегу, которую тащили два аллигатора, а управлял ею местный житель. На телеге стояла клетка. Любопытство взяло верх, и я приблизился к повозке. Внутри клетки находился человек.
     Я не могу передать весь тот шок, что испытал от этого открытия. Увидеть человека, или почти человека, в такой обстановке было вершиной безумия. И все же, вот оно — чудо моей экспедиции. Присмотревшись, я понял, что это женщина — прекрасная женщина. На ней была рваная туника и полоска темной ткани, обернутая вокруг бедер. Бедняжка сидела на грубом полу своей тюрьмы, уставившись на свои кожаные сандалии, ничего не видя вокруг. Внезапно она подняла голову. Прекрасное лицо, светлые волосы, струящиеся на плечи. Голубые глаза сверкали так яростно, что ее взгляд пронзил мою душу. Она смотрела прямо на меня, — но я знал, что невидим. На ее лице проступило изумление. Изогнутые губы слегка приоткрылись, а взгляд стал напряженным. Видела ли она меня? В ее очах вспыхнула дикая радость; она встала, стиснув сильными загорелыми пальцами толстые металлические прутья с такой силой, что кожа на них побелела.
     И в этот момент мне показалось, что я слышу голос. Ее губы не шевелились, а у меня не было ушей... Но вопрос словно проник в мое сознание: «Кто ты?»
     Телепатия? Что же еще? Я приблизился и обдумал ответ.
     «Я Честер Стенхэм, с Земли».
     Она улыбнулась и нетерпеливо кивнула. Жестом пригласила меня войти в клетку, и я проплыл сквозь прутья, — ее глаза неотступно следили за мной. Она засыпала меня вопросами так быстро, что я едва мог сформулировать ответы.
     «Как ты сюда попал?»
     Я рассказал ей об узоре, где обнаружил его.
     «Это, должно быть, знак моего народа, — беззвучно воскликнула она. — Они не приходили так, как ты, вот уже на протяжении многих веков. Давным-давно мои предки колонизировали этот мир, прибыв сюда во плоти. У них были корабли, способные путешествовать в космосе. Но потом появились эти чудовища и покорили их благодаря большому численному превосходству. Мой народ был обращен в рабство, они терпят плен на протяжении многих веков. Мои великие предки умели говорить так же как мы сейчас задолго до того, как покинули Зело — твою Землю. Когда моих предков насильно обратили в рабство, их братья на Зело опасались возвращаться сюда. Прошли столетия, и однажды мои прародители услышали голоса своего народа, но не могли их увидеть. Они поняли, что их двоюродные братья на Земле нашли способ отправлять в космос свои души без тел. Время от времени они приносили вести с Зело. Но в таком действии таилась большая опасность. Когда их души отправлялись сюда, их тела на Зело жили недолго. Знание об этом было скрыто, и многие путешественники, прибывшие сюда в виде духов, не смогли вернуться — они погибли.
     Но мы узнали, что наш народ готовит великую экспедицию на космических кораблях. Они собирались спасти тех, кто жил в рабстве на протяжении многих поколений. Но однажды странствующий дух пересек пролив и сказал нам, что Зело изменился, что огромные воды поглотили их землю. Насколько нам известно, все, кроме одного, погибли. Как этот одинокий дух дожил до того, чтобы рассказать нам об этом, никто не знает. Больше мы не слышали добрых голосов. Тайна была утеряна. Мы не знали о ней, потому что правители Зело тщательно хранили ее, и лишь немногие, кому она была известна, могли прийти сюда в виде духов. Но те же правители не одобряли путешествия в духовном мире. Они никогда не позволили бы нашему народу использовать их тайну для посещения Зело. Когда же Зело погибло, погибла и наша единственная надежда на спасение.
     Как ты пришел... ты разгадал тайну той печати, при помощи которой мои далекие предки прилетали к нам. Ты первый за многие-многие циклы. Мы уже потеряли надежду. И как рабы живем в своем собственном городе, где хранятся старинные записи. Вот откуда я знаю все, что тебе рассказала. Эти звери не умеют читать на нашем языке — они не слышат нашего безмолвного разговора. Они не знают, как долго мы надеялись и мечтали...»
     «Мой народ еще не покорил космос, — ответил я. — Если бы я вернулся сейчас обратно, то все равно бы ничем не смог вам помочь. Ваши предки на Земле были гораздо цивилизованнее моих сегодня — или будут лишь через тысячи лет».
     «Я вижу, что ты принадлежишь к расе, чей общий интеллект невысок». Она сказала это просто, без насмешки. Констатировала факт. «Когда воды поглотили мой народ, ваш мир, должно быть, погрузился в варварство».
     Я признал, что это правда. У нее был сильный разум. Многие мысли, исходящие из ее проницательного мозга, совершенно ускользали от меня. Я был поражен присутствием такой умственной силы; и при том она была очень красива. Я вдруг вспомнил о своем решении забыть все земное, и это воспоминание больно ударило меня.
     Она, казалось, читала мои мысли, и мне стало не по себе. Между нами словно опустился плотный занавес.
     «Я бы хотел остаться здесь навсегда, — сказал я. — Если бы у меня было тело...»
     Опыт в Портленде...
     Она смотрела сквозь прутья подрагивающей повозки. Мне показалось, что я увидел в ее голубых глазах далекий, тоскливый блеск. Она выглядела такой одинокой и беспомощной, что у меня возникло дикое желание обнять ее... но ведь у меня не было рук! Она улыбнулась и покраснела.
     «Тебе лучше уйти сейчас, — сказала она. — Повозка остановилась… мне нужно идти на работу. Приходи сегодня вечером в город рабов. Я покажу тебе, где живу. Мне нужно кое-что тебе рассказать — очень важное...»
     В ту ночь, когда я летел к городу рабов, большая красная луна быстро плыла по небу. И снова странность окружающего мира захватила меня. Здесь была свобода, и, возможно, чужая спутница...
     Я нашел ее комнату в высокой башне недалеко от центра обнесенного стеной города. Вокруг возвышались причудливые сооружения, чей вид вызывал у меня восхищение, и я с изумлением смотрел на тени, лежащие под ними. Свет мерцал за решетками на ее окнах. Одно из них было открыто, и я проплыл сквозь него. Она поднялась с низкого дивана; с ее изогнутых губ сорвался тихий радостный вскрик. Мысли текли медленно. Девушка была заметно встревожена.
     «Должна открыть тебе правду, — сказала она, — я тоже хочу, чтобы ты остался, больше всего на свете. Но тогда мы оба оказались бы здесь пленниками...»
     «Я мог бы остаться, если бы у меня было тело... Я вошел в одно на Земле. И тогда нам не нужно было бы оставаться здесь навсегда. Оказавшись в теле, я снова нарисовал бы рисунок, даже два. Тогда мы могли бы сбежать, отправиться на мирную планету и вселиться в другие тела!»
     В ее глазах блеснули слезы.
     «Я... я надеялась, ты скажешь это...»
     Она все продумала, опередив меня!
     «Ты этого хочешь?» — воскликнул я.
     Она кивнула, ее губы дрожали.
     «Мы должны поторопиться, и пусть мне тяжело покидать свой народ, но... Пойдем со мной. Я знаю человека, который сделает для меня все, что угодно. Он уже стар, но ты сможешь прожить в нем достаточно долго — это ему не повредит. Твое тело на земле, оно ждет тебя. Уже сейчас оно может пребывать близко к смерти. Когда твое тело умрет, умрешь и ты...»
   Она подбежала к двери, выглянула в коридор и кого-то тихо позвала. Внезапно мои мысли начали ослабевать. Она повернулась, подошла ко мне, в ее голубых глазах появился страх. Я едва слышал ее. Уловил только несколько слов.
     «...ждали так долго... вернись... поздно... быстрее, моя любовь...»
     Сознание померкло. Этот страх, превосходящий все другие страхи, погнал меня прочь от окна. Я зарыдал, как только может рыдать потерянная душа, и подо мной раскинулась бездна тьмы.

     Волны агонии захлестнули меня, когда ко мне вернулось сознание. Я понял, что мой дух находится в моем теле, но я боролся с подчинением плоти. Мне были ненавистны все мысли о земной жизни… с чудесной мечтой и грандиозными амбициями, оставшимися позади, чтобы мучить меня.
     Наконец я открыл глаза. Я лежал в постели в своей комнате. Несколько человек стояли рядом, глядя на меня, на их лицах читалась смесь эмоций. Я видел ужас, страх и смятение. Попытался сесть, но доктор Элдридж мягко воспрепятствовал этому.
     — Успокойся, Чет. Ты пережил тяжкое испытание...
     — Какой сегодня день? — спросил я. Мой голос был хриплым и надломленным, а на лице — длинные усы.
     Доктор ответил: «Сегодня восьмое августа».
     Боже мой! Прошло три недели. Или, может быть, год и три недели. Я боялся спросить об этом... Никто из мужчин не казался старше. Ривз с его добрым, печальным и растерянным лицом, выглядел как обычно. Затем мой взгляд упал на календарь. 1943 год. Двадцать дней пролетели как несколько часов.
     Доктор жестом попросил людей выйти из комнаты и внимательно посмотрел на меня.
     — Чет, ты в коме с 20 июля, когда Ривз тебя нашел. Тебе становилось все хуже и хуже с каждым днем. Сегодня утром я опасался, что ты умрешь, поэтому позвал одного очень близкого тебе человека.
     Я услышал шум за дверью спальни. Кто-то вошел в комнату. Быстрые шаги остановились. Я повернулся, взглянул на вошедшего. Девушка. Я выругался про себя. Это была Рода. Значит, я не убил ее...
     Она увидела меня, и страх наполнил ее взгляд. Она резко отступила назад, прикрыв рот рукой. Громко вскрикнула и потеряла сознание. Врач подхватил ее, отнес на ближайший диван. Медсестра принесла воду.
     — Боже мой! — слабо воскликнул я. — Что со мной не так?
     — Успокойся, Чет. Ты пережил ужасное время. Здесь побывало много врачей — они не могут объяснить или понять, почему ты так быстро постарел...
     — Постарел! — закричал я. — Дайте мне зеркало!
     Я провел руками по лицу. Длинные усы. Бугристые складки под скулами; впалые глаза... Элдридж принес мне зеркало. И в нем я увидел ужас.

     Прошло три недели с момента моего возвращения на землю. Я могу передвигаться по дому лишь с тростью. Я слаб и истощен, уже старик. За один месяц я прожил половину жизни. Путешествие в неведомые дали истощило мою молодость, мою жизнь. Как долго я пробыл на той планете? Не знаю. Время относительно. Невозможно обмануть ни его, ни стихии. Неудивительно, что это ужасное знание было скрыто. Как и то, что в древней Атлантиде было так мало подобных исследователей...
     Мне суждено умереть через несколько лет. Жизнь больше ничего для меня не значит. Побег в космос — это за гранью всякой надежды. Моих ослабевающих сил хватит всего на несколько часов; я никогда уже не смогу достичь той далекой планеты, где она ждет меня...
     Рода оправилась от первого шока и снова навестила меня. Я усмехнулся и сказал, что устал от нее. Она даже призналась в своей любви к незнакомцу в Портленде — мужчине, который, как она думала, чуть не убил ее. Это, сказала она, многому ее научило. Я же велел ей убираться. Мне не нужна жалость.
     Смерть мне не страшна. Только в могиле я обрету покой полного забвения, освободившись от мучительных воспоминаний о неземной любви, — и свободу огромной, таинственной вселенной.