Дюма не Пушкин. ДНК 32

Глава 32. Академик. Аневризма. Замена личности

Прости меня и ты, милый мой, вечнопамятный Александр Сергеевич! Ты бы не совершил, даже не предпринял неблагодарного труда Ломоносова, не достало бы твоего терпения; но ведь и то молвить: ты белоручка, столбовой дворянин, а он был рыбачий сын, тертый калач. Скажи, свет мой! Как ты думаешь, равен ли был твой гений гению старика Державина, от которого ты куда-то спрятался на лицейском собрании? Пусть потомство поставит вас в меру.
Во всяком случае, благодари судьбу; ты родился в лучшее время; учился, положим, «чему-нибудь и как-нибудь», да выучился многому: умному помогает бог.
Твои стихотворения не жмутся в тесном кругу России наших дедов; грамотные русские люди читают их всласть; прочтут и чужие, лишь бы выучиться им по-нашему; а не учатся покуда оттого, что таких, как ты, не много у нас. Будут ли? Господь весть!
П.А. Катенин «Воспоминания о Пушкине», 9 апреля 1852 г.

Не создал ли Бог зло лишь затем, чтобы научить нас ценить добро?
Жильбер пытался добиться процветания общества посредством всеобщей нищеты.
Клянусь честью, если просишь чего-то важного, самое простое – обращаться сразу к Господу Богу, а не к его святым.
На свете есть две слепые, безрассудные силы: сила цифр и сила надежд.
А. Дюма «Анж Питу»

Академик

Всю жизнь я собирал книги о Пушкине и его сочинения. В первых главах расследования было сказано об однотомнике Пушкина - полном собрании сочинений, изданным к 100-летию со дня гибели поэта. В советское время охотно выпускалась литература о Пушкине, считавшегося противником самодержавия. Я покупал все – монографии, книгу с рисунками Пушкина, стихи друзей Пушкина и прочее. Кстати, вчера нашел две кандидатских диссертации на тему Дюма – теперь все есть в Интернете.

Так вот. Одна из книг в моей библиотеке – «Размышления и разборы» Павла Александровича Катенина (Москва, «Искусство», 1981), старшего товарища Пушкина по литературе. Катенин родился в 1792 году, участвовал в войне 1812 года, офицер, критик и поэт, знал несколько европейских языков. Его фамилию не нужно путать с Кавериным, полковником-гусаром, другом молодого Пушкина по пьянкам-гулянкам в Петербурге, от которого Пушкин заимел привычку всех вызывать на дуэль и не бояться драк.
В книге Катенина есть глава «Воспоминания о Пушкине». Единственное слово, которое коробит меня в этой главе, как он периодически называет Пушкина покойником. Мы всегда говорим о нем, как живом человеке.
Две вещи меня заинтересовали: первое, что в июле 1832 года они с Пушкиным встретились в Петербурге – мне нужно было установить, где был Пушкин в 1832 году, когда Дюма совершал путешествие по Швейцарии; второе, что они были приняты вместе в академики.

«Генваря 7-го 1833-го года мы оба были приняты в члены тогда существовавшей Российской Академии, куда и явились в первый раз вместе; сначала довольно усердно посещал он ее собрания по субботам, но вскоре исключительные толки о Словаре ему наскучили, и он показывался только в необыкновенные дни, когда приступали к выбору новых членов взамен убылых».
Здесь Катенин назвал «Капитанскую дочку» родной сестрой «Евгению Онегину»: «одного отца дети, и во многом сходны между собой».

Для нас важен факт: 7 января 1833 года Пушкин был в Петербурге, следовательно, как вывод: высока вероятность, что в России его не было в ноябре-декабре 1832 года (по письмам – был пробел).
Теперь мы знаем наверняка: Пушкин избран академиком, посещал заседания Академии – из уст надежного свидетеля.


Александр Дюма-отец мечтал стать членом Французской академии, но академики каждый раз дружно «проваливали» скандального и шумного писателя .
Академиком стал его сын, автор «Дамы с камелиями». Однако, когда после избрания его спросили, кому он наследует место в академии, он ответил: «Отцу».
У меня есть версия, шуточная, почему Дюма отказали в Академии наук. Дело в том, что с 1845 года Президентом Академии был химик по фамилии Дюма, звали его, кажется, Жан. Два Дюма это много. А когда сын захотел, Президента переизбрали.

Пушкин и не мечтал, а сделали академиком; Дюма мечтал, не пустили в Академию; а мы мечтать не будем –
просто поставим улику-ген: Академик.

Аневризма

Из перечня заболеваний А.С. Пушкина:
«До конца дней страдал варикозным расширением вен нижних конечностей, больше правой ноги. Сам А.С. Пушкин называл эту болезнь «аневризмом» и даже собирался оперироваться.
Имеется заключение врача псковской медицинской управы В. Всеволодова: «У А.С. Пушкина имеется на нижних конечностях, а в особенности на правой голени повсеместное расширение кровевозвратных жил (Varicositas toticus cruris dextri)».

Однажды Пушкин собирался отправиться в Дерпт к известному врачу – профессору Мойеру -  с этим диагнозом. Пока договаривался, Жуковский этого врача решил отправить в Михайловское, где Пушкин был в ссылке. Кое-как Пушкин отговорился, чтобы врач не приезжал. А ведь задача была в другом: Дерпт – граница, через него проще сбежать во Францию.

 В. А. ЖУКОВСКОМУ.
20-е числа апреля (не позднее 25) 1825 г.
Из Михайловского в Петербург.
«Вот тебе человеческий ответ: мой аневризм носил я 10 лет в с божией помощию могу проносить еще года три. Следственно, дело не к спеху, но Михайловское душно для меня. Если бы царь меня до излечения отпустил за границу, то это было бы благодеяние, за которое я бы вечно был ему и друзьям моим благодарен. Вяземский пишет мне, что друзья мои в отношении властей изверились во мне: напрасно. Я обещал Николаю Михайловичу два года ничего не писать противу правительства н не писал.
«Кинжал» не против правительства писан, и хоть стихи и не совсем чисты в отношении слога, но намерение в них безгрешно. Теперь же всё это мне надоело; если меня оставят в покое, то верно я буду думать об одних пятистопных без рифм. Смело полагаясь на решение твое, посылаю тебе черновое к самому Белому, кажется, подлости с моей стороны ни в поступке, ни в выражении нет. Пишу по-французски, потому что язык этот деловой и мне более по перу.
Впрочем, да будет воля твоя: если покажется это непристойным, то можно перевести, а брат перепишет и подпишет за меня».

Если бы царь (император Александр) отпустил Пушкина, то Пушкин, возможно, вернулся бы в Россию, дав слово дворянина. Ему нужно было пожить некоторое время в Париже – душа требовала. Там бы он мог печататься и под своим именем. Вполне вероятно, Дюма выглядел бы иначе. Как мы видим в письме, Пушкину проще было писать на французском языке, это видно в разных письмах, как он переходит с одного языка на другой.


Что же на тему «аневризмы» можно найти у Дюма?

Роман «Таинственный доктор», глава 45:
«В ту пору врачи не имели истинного представления о крови, ибо химики стали исследовать ее состав лишь в 19-м веке, поэтому болезнь, поразившая г-жу Дантон, была известна не столько под своим подлинным названием «анемия», сколько под именем «аневризмы», с которой ее нередко путали».

Совершенно правильное замечание Дюма: аневризмой называли любое сердечно-сосудистое заболевание. Так было и с Пушкиным. Вначале он думал, что расширение вен связано с работой сердца, поэтому в письмах друзьям (1832-35 годы) говорил, что может умереть неожиданно. Письма искать не буду, просто запомнил его мысль. Писем его и ему об аневризме много в 1824-26 годах, тогда говорилось о ногах. Затем он прекратил об этом говорить, вероятно, получил правильную консультацию. Надо понимать, что Россия тогда отставала от Европы не только в технике, но и в медицине. Только через 20-30 лет наша хирургия будет лучшей.

Мы видим, что Дюма прекрасно разбирается в данной области медицины. Медицинского образования у него не было. Обычно человек, переболевший некой болезнью, становится знатоком, почти как врач.

Болел аневризмой (в легкой форме) Пушкин, Дюма описал болезнь.

Ставим улику-ген: Аневризма.

Замена личности

Мне задали вопрос: «Возможна ли замена личности, как такое возможно?», имея в виду переход, к примеру, Пушкина в Дюма. Для нас, обычных обывателей – подчеркиваю эту тавтологию – для людей, живущих обычной жизнью, имеющих семью, детей, друзей, работу, привыкших к такому образу жизни – с праздниками, похоронами, свадьбами, болезнями, путешествиями, походами в баню и театры, для таких людей ответ один: нет, невозможен. Он невозможен психологически, так как мы привыкли к своей личности, вокруг которой существует мир. Даже если предложат полететь в рай – на другую планету, полную блаженств, каждый из нас откажется. Для нас чужой рай окажется адом, так как будет лишен привычного нам мира.

Однако есть люди, отличающиеся от нас, от всего человечества, их единицы, их объединяет общая страсть – творчество. Творчеством занимается множество людей, но у них это занятие не превращается в страсть. Что это означает? Если лишить их этой страсти, они умрут. Это – то же самое, как увлечение азартной игрой, игромания, но для творчества не придумали такого названия. Творчество и жизнь для них – равноценные понятия: нет жизни – нет творчества; нет творчества – нет жизни. Имя свое, бесценное для каждого человека, им не важно. Вот почему они часто пишут под чужими именами, под псевдонимами или ставят одну букву.
У них одно имя – Гений!

Из истории человечества я возьму два примера.

Уильям Шекспир (статья из Сети, кратко)

«Литературный критик Кэлвин Хоффман в своей работе «Человек, который был Шекспиром» еще в 1965 году на страницах британского издания Spectator предложил гипотезу, что под именем Уильяма Шекспира на самом деле скрывался один из выдающихся драматургов елизаветинского периода Кристофер Марло (1564–1593). Автор трагедий «Тамерлан Великий» и «Трагическая история доктора Фауста». Однажды Кристофер Марло был заподозрен в участии в заговоре против королевы Елизаветы. Ему угрожала смертная казнь, но, по версии Хоффмана, он сумел опередить судьбу и перехитрить палачей, устроив свою собственную внезапную кончину.

Как пишет Хоффман, «в одной из таверн Дептфорда в присутствии трех свидетелей Марло затеял драку, в ходе которой якобы неосторожно обошелся с ножом и якобы воткнул его себе в глаз. После чего упал на пол, некоторое время подергался в луже крови и затих. Свидетели-подельники унесли тело на кладбище и предали земле… труп кого-то другого. Марло тайно покинул Англию и уже из-за границы связался со своим знакомым Уильямом Шекспиром (1564–1616), которому стал передавать свои работы и которые тот должен был подписывать своим именем.

Версия вполне правдоподобная, считает Хоффман, обнаруживший, что первые известные плоды творчества Шекспира появились только после официальной смерти Марло. Хоффман, разбирая творчество Шекспира, находит у него большое количество вкраплений стихотворных блоков, написанных Кристофером Марло, «непонятным образом перекочевавших в труды другого автора». Обращает исследователь внимание и на пристрастие Шекспира к белому стиху, введенному в литературный обиход в Англии Кристофером Марло».

Версия из Сети, доказательства косвенные, но прямыми они и не могут быть. Кто будет открывать свое инкогнито при жизни? А после смерти – только догадки и поиск совпадений в творчестве двух авторов. Версия, что Шекспир состоит из двух авторов, была известна нам еще в советское время. Марло прожил официально 29 лет; сколько он творил для Шекспира, неизвестно, а ведь он – первый автор литературного героя «Доктор Фауст».

Теперь расскажем о творческой личности иного рода. Глава государства, особенно диктатор, тоже является творцом: от его слова зависят границы государства, от его замыслов происходят или прекращаются войны, от него зависит, благоденствует ли народ или прозябает в нищете. Управлять государством – это огромный труд, за который нельзя ждать благодарности. Вспомните любого правителя России – обязательно были недовольства, восстания, революционеры, диссиденты.

Первый император России в 19-м веке – Александр. Он – победитель в Отечественной войне 1812 года, дошел до Парижа, занимался переустройством Европы. Но в самой России постоянно создавались революционные кружки, происходили восстания крестьян, солдат, которые приходилось подавлять или приезжать к недовольным и усмирять словом. Да, в стране существовал крепостной строй, но такую он страну принял от своего отца, императора Павла. В смерти императора Павла Пушкин обвинял именно Александра: мол, знал об этом и промолчал, не стал противиться заговорщикам.
У императора, как человека, создался психологический комплекс вины. Не надо думать, что цари – железные, ведь народ так и думает; а они, как говорил Дюма, тоже люди, ходят дома в халатах.

Портал «Православие.ру», статья «Загадка Федора Кузьмича» (выдержки).

«В  Томской губернии скончался благочестивый старец Федор Кузьмич. По народной легенде, под этим именем провел свои последние годы российский император Александр I. Поговаривали, что будто бы царь не умер, а странствовал с посохом по России. Потом долго жил в Сибири под именем Федора Кузьмича.

Как-то раз Вяземский обронил об Александре I: "Сфинкс, не разгаданный до гроба".
Всю жизнь над Александром I тяготел укор совести за участие в заговоре против собственного отца – Павла I. В свое царствование император осуществил в России немало реформ, выиграл войну с Наполеоном, за что и был прозван Благословенным.
Однако грех цареубийства не отпускал даже и четверть века спустя.
Александра тяготила и незавершенность реформ по облегчению участи народа, сама невозможность их завершить.
В последние годы жизни он отличался смиренной жизнью. Его все чаще видели стоящим на коленях. Царь подолгу молился. И стоит ли удивляться легенде, что однажды душа его и вся судьба перевернулись – император стал нищим странником?

…Александр I неожиданно скончался в Таганроге 19 ноября 1825 года от страшной и неизвестной болезни. Спустя несколько дней прошло погребение императора в закрытом гробу в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. На престол вступил его младший брат Николай I.
В царствование внучатого племянника Александра Благословенного – Александра III – могила была вскрыта, но саркофаг обрели пустым. А в 1919 году подвергавшие все и вся ревизии большевики также вскрывали гроб в поисках сокровищ царской семьи, после чего пустили слух, что тела самодержца нет.
Есть версия, что после своей мнимой смерти государь отправился в Саровскую пустынь, где окормлялся преподобным Серафимом под именем послушника Федора. Сохранился рассказ, как император Николай I не поленился однажды проскакать сотни верст до Сарова, чтобы повидаться с Федором Кузьмичем.

В пользу этой версии можно сказать лишь то, что первые упоминания о Федоре Кузьмиче появляются через какое-то время после смерти святого Серафима. Некоторые изречения старца выдавали его знакомство с преподобным. Обратимся к официальным документам.
Первое свидетельство о Федоре Кузьмиче датируется 4 сентября 1836 года. Старец ехал на лошади, запряженной в телегу через Кленовскую волость Красноуфимского уезда Пермской губернии. Ехал в неизвестном направлении.
Документов при нем не нашли, зато на спине обнаружены были следы ударов кнутом или плетью. 10 сентября дело бродяги было разобрано в суде.

Старик имел величественную наружность, приятное обхождение и манеры. Это очень расположило к нему судей, однако все просьбы открыться, сообщить, какого он звания, были тщетны. В результате бродяга был присужден к 20 ударам плетей. Хотели отдать его в солдаты, но по возрасту он был к этому непригоден. Тогда решено было выслать старика в Сибирь.
Старец приговором остался доволен, но, сославшись на неграмотность, доверил расписаться за себя мещанину Григорию Шпыневу. Между тем нам доподлинно известно, что Федор Кузьмич был не просто грамотен, но хорошо образован. И всю жизнь опасался, что образец его почерка попадет к властям. Он был единственным человеком во всей партии заключенных, отправленных в Сибирь, кто не был закован в кандалы.
На ночлегах ему отводили особое помещение. Офицеры, солдаты и сотни каторжников полюбили старика, как отца. Он заботился о слабых и больных, для всякого находил теплое слово. Здесь важно подчеркнуть, что почитание старца началось задолго до появления легенды о его царственном происхождении.

В Томск арестанты прибыли 26 марта 1837 года.
Первые пять лет своей ссылки Федор Кузьмич прожил в селе Зерцалы близ Томска. Заметив желание старца удалиться от людей, казак Семен Сидоров построил ему келью-избушку в станице Белоярской.
На праздники его заваливали дарами – пирогами, шаньгами. Он охотно принимал их, а потом раздавал нищим и странникам. Денег никогда не принимал и не имел.
Никто не видел, как он молился, но после смерти обнаружилось, что колени старца представляют собой сплошные мозоли. Он строго постился, но не требовал, чтобы и другие следовали его примеру.
Ходил по селениям и учил детей грамоте, но поучать, лезть с советами ни к детям, ни ко взрослым не пытался. Быть может, поэтому к нему шли за советами отовсюду, шли тысячами. Огромного роста, большой силы, голубоглазый старик в белой полотняной рубахе не воспринимался как юродивый и не вызывал жалости. Поднимал на вилы целую копну сена и легко ворочал бревнами. Это был добрый и умный богатырь, искупающий старые грехи.

Все понимали, что он птица высокого полета, спрашивали, не тяготит ли его нынешняя жизнь, полная лишений. Старец улыбался в ответ и говорил примерно следующее:
"Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа".

Императора Александра опознал в старце местный священник отец Иоанн Александровский. Он за какую-то провинность был выслан в Белоярскую из Петербурга. Священник неоднократно и открыто заявлял, что не мог ошибиться, так как видел императора много раз. Все это заставило Федора Кузьмича жить в своей келье почти безвылазно. Наконец он решился покинуть станицу Белоярскую.
Многие зажиточные крестьяне стали его звать к себе, но старец выбрал избушку беднейшего крестьянина Ивана Малых. Тот только что окончил срок каторжных работ, жил с большой семьей, в кругу которой старец провел зиму. Затем ему из старого овечьего хлева крестьяне соорудили новую келью. Здесь Федор Кузьмич прожил десять лет.

В 1849 году старец перебрался в келью, построенную для него крестьянином Иваном Латышевым близ села Краснореченского, рядом с пасекой. Об этом периоде сохранилось воспоминание, как Федора Кузьмича навещал архиерей – Афанасий Иркутский.
Что поразило местных жителей: разговаривали они на иностранном языке – скорее всего, на французском. На этом языке старец общался и с другими знатными посетителями.
Удивительны были рассказы Федора Кузьмича о последних десятилетиях русской истории, которую он знал едва ли не досконально.
Рассказывая о войне 1812 года, он сообщал такие подробности, что его знакомые из образованных ссыльных, священники, казаки, солдаты не переставали удивляться.
Вспоминал об Аракчееве, Суворове, Кутузове.
О Кутузове старец обронил, что царь Александр этому полководцу завидовал. И рассказал, как вышло, что Кутузов был назначен главнокомандующим в Отечественную войну:
"Когда французы подходили к Москве, император Александр припал к мощам Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику.
В это время он услышал, как внутренний голос сказал ему: "Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов".

Когда пришло известие о смерти Николая Первого, Федор Кузьмич отслужил панихиду и долго, истово, со слезами молился.
Однажды в присутствии старца рабочие запели песню "Ездил Белый русский Царь", в которой рассказывалось о победоносном шествии Александра Благословенного на Париж. Федор Кузьмич слушал, слушал, потом заплакал и сказал:
"Друзья, прошу вас больше не петь этой песни".

Перед смертью Федор Кузьмич немного погостил у своего первого благодетеля казака Семена Сидорова. На обратном пути до самого Томска перед повозкой двигались два ослепительно белых столба. Старец не глядел на дорогу, но когда дочка Хромова Аня обратила на столбы внимание Федора Кузьмича, тот промолвил тихо:
"О, Пречистый Боже, благодарю!"
Когда прибыл его исповедовать отец Рафаил из Алексиевского монастыря, то и на смертном одре Федор Кузьмич наотрез отказался раскрыть свою тайну.
"Это Бог знает, – тихо проговорил Федор Кузьмич в ответ на предложение назвать имя своего ангела, для помина души. Имена родителей он также назвать отказался, сказав лишь, что Святая Церковь за них молится.

Симеон Хромов рассказывал, что ему больше посчастливилось. Упав на колени, он спросил у старца, не Александр ли Благословенный тот? Федор Кузьмич будто бы ответил:
"Чудны дела твои, Господи... нет тайны, которая не откроется".
Было ли то на самом деле, или Хромов себя в этом убедил, остается неясным.
Умер Федор Кузьмич, сложив пальцы для крестного знамения. В момент его кончины многие увидели, как из дома Семена Хромова трижды поднялись громадные языки пламени. Пожарные, увидев зарево, долго искали место пожара, но так и не нашли.

Похоронили старца, как он и завещал, в томском Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест, выкрашенный белой краской, с надписью: "Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича". Слова: "Великого Благословенного" власти велели скрыть. Но со временем белая краска слиняла, и надпись вновь себя обнаружила.
Вскоре после кончины Федора Кузьмича пошли разговоры о том, кем был на самом деле старец-подвижник. Лев Толстой написал об этом повесть, а историк-архивист Иван Василич – документальную книгу, в которой поместил портрет во весь рост старца Федора Кузьмича, написанный неопытной кистью местного сибирского живописца».

Думаю, вполне достаточно половины статьи, полностью все могут прочесть в Сети. Разница с другими версиями в том, что тело умершего в Таганроге императора на самом деле было телом умершего солдата, похожего на него ростом и лицом. Но в этой статье гроб был пуст. Возможно, посчитали недостойным хоронить солдата среди царских мощей.
В документах о кончине Царя была допущена странная путаница, дававшая основания подозревать, что составлялись эти документы задним числом. Так же очевидцы были поражены реакцией вдовствующей Императрицы Марии Федоровны, которая увидев лежащее в гробу тело с темным «как у мавра» лицом, воскликнула: «Это не мой сын!».

Супруга Императора Николая I, Императрица Александра Федоровна, за неделю до коронации 15 августа 1826 года оставила интересную запись в своем дневнике: «Наверное, при виде народа я буду думать о том, как покойный Император Александр, говоря нам однажды о своем отречении, прибавил: «Как я буду радоваться, когда я увижу вас проезжающими мимо меня, и я в толпе буду кричать вам «Ура!», размахивая своей шапкой».

Исследователь жизни Александра I доктор исторических наук Андрей Рачинский отметил, что Елизавета Алексеевна - супруга Александра I - не провожала усопшего после смерти в Таганроге, а поехала в Петербург, но не доехала до столицы и умерла в городе Белев. Он напомнил версию, согласно которой считается, что она инсценировала смерть, как и Император, а затем жила в монастыре под именем Веры Молчальницы. «То есть это косвенное доказательство того, что между супругами был договор», - заметил ученый.

Итак, мы видим два примера, когда люди меняют все: имя, звание, окружение для другой жизни. Один – для творчества, другой – для искупления грехов.
Судьбу императора Александра знал Пушкин, работавший в архивах, общавшийся со знающими людьми. Масоны могут между собой обмениваться секретами, для толпы они - немы. Наверняка он беседовал на эту тему с императором Николаем, когда договаривался о переходе в другую жизнь. Мы говорим о версии "оптимистов".

Список улик-генов за 32 главы:

А. «Анжель». Андре Шенье. Апеллес. Анахорет. Атеизм. Аглая-Адель. Альбом. Айвенго. Аи. Аббат.  Альфред де Мюссе. Академик. Аневризма.   13
Б. Боже, царя храни. Бильярд. Бестужев-Марлинский. Бокс. Бородино.   5
В. Вольтер. Вергилий. Воспитанность. Великан. Валаам. Витт. Воронцов. Волшебный сон. Вяземский. Вязёмы.      10
Г. Ганнибал. Гримо. Газеты. 3
Д. Дева из Тавриды. Дуэль-шутка. Дон-Жуан и Командор. Двойная дуэль. Делавинь. 5
Е. Ермолов.   1
Ж. Жанна  д'Арк.   1
З. Золотые рудники. Занд. Заяц. Зизи.    4
К. Костюшко. Картошка. 0,5 «Каратыгины». Кулинария. Калмычка. Казнить нельзя помиловать.   5,5
Л. Лермонтов. Лестница. Лукулл. Лимонад.  4   
М. Морошка. Магнетизм. Молчание.   3
Н. «Нельская башня». Ножка. Наполеон.  Нарышкин.   4   
П. Полина. Письмо военному министру.  Пороки. Подпись-перстень. Письма Пушкина и Дюма. Пальма. Пленные французы. Помпеи. Поэт.   9   
Р. Русалочка. Руссо.  2
С. Суворов. Сталь. Сан-Доминго. Снежная пустыня. Скопцы.  Сказочник. Стул.    7
Т. Трость. Тучков. Троица.     3
Ф. Фон-Фок. Фехтование.     2
Х. Ходьба голышом.  1
Ц. Цыганы.  1
Ч. Черный человек.  1
Ш. Шахматы. Шашлык.  Шекспир.   3
Я. Язык цветов.  1

Формула ДНКФ: (13)А(5)Б(10)В(3)Г(5)Д(1)Е(1) Ж(4)З(5,5)К(4)Л + (3)М(4)Н(9)П(2)Р(7)С(3)Т + (2)Ф(1)Х(1)Ц(1)Ч(3)Ш(1)Я = 88,5

(О ДНКФ см. главы 4, 15 и 30)
Оглавление (см. глава 30)

Анти-улики:
1. «Деятельность Дюма до 1837 года»: ДП1
2. «Рост»: ДП2
3. «Письмо Жуковского»: ДП3
4. «Каратыгины»: ДП4 (0,5).

Вероятность события:  88,5+3,5=92; 88,5 делим на 92, умножаем на 100 = 96,19%.

Для заключения достоверности ДНКФ необходимо иметь 99%, поэтому продолжаем искать новые гены «днкф».

Продолжение глава 33: http://proza.ru/2026/02/12/767