Ы

   - Трогай родимый! - коснулся я извозчика рукой в белой перчатке.
   - Энто мы с радостью! - ответил кучер. - Да куда едем-то, не сказали господин подпоручик.
   - В Камброд милейший, в Камброд, - откинулся я на спинку повозки. Пыль провинциального Луганска окончательно добила мой парадный мундир, пропитанный потом Южной Пальмиры.
   - Пошла родная! - кучер слегка ударил поводьями по крупу старой кобылы. Скрипя рессорами и покачиваясь на ухабах, ветхая повозка повезла меня к первому месту службы…
   - Товарищ, товарищ! Камброд - следующая, - коснулась моего плеча кондуктор луганского трамвая. Под стук колёс и мерное покачивание вагона, я вернулся в реальность.
   - Вещи в общагу и бегом на склад! - ответил командир полка на уставное: «Лейтенант такой-то представляется для дальнейшего прохождения службы».
   - Получай полевую форму, через десять минут жду на КПП. - Твоя батарея на учениях, переодевайся, представишься комбату на месте, - сказал он.
   Два часа командирский УАЗ вёз меня в неизвестность. За это время успел прицепить маленькие зелёные звёздочки на погоны и кокарду на кепку.
   - Видишь палатки на горизонте? - спросил комполка.
   - Так точно!
   - Иди туда – там твой комбат Овчинников, представишься ему.
   Добравшись до горизонта я без труда нашёл палатку комбата - её борта были задраны вверх для сквозняка. На армейской кровати лежало тело. Тело было без формы. Рядом стоял боец, отгоняя назойливых мух самодельным опахалом.
   - Ммм…, - майор Овчинников? - спросил я солдата.
   - Он самый! - ответил боец.
   - Буди!
   - Может не надо? - спросил солдат, борясь с мухами.
   - Надо. Буди.
   - Ыыы... - замычал майор через минуту тряски.
   - Лейтенант такой - то прибыл для дальнейшего прохождения… - завёл я уставную волынку.
   - Что? Опять бля! Не могу больше! - прохрипело тело и повернулось на бок закрыв глаза.
    - Вчера два новых лейтенанта проставлялись, он до сих пор отойти не может, - сказал воин с опахалом. «Проставлялись!?» - подумал я. «Как это? Почему в училище не предупредили?» - и пошёл искать вчерашних лейтенантов.
    Бледных, нашёл их в соседней палатке. Познакомились. Они подсказали адрес ближайшего сельмага. У меня был один вопрос: «Сколько?». «Мы десять вчера купили. За двоих», - ответили бледные. Через пару часов я вернулся в палаточный лагерь, позвякивая бутылками. Мне повезло. Этим вечером лейтенант, пришедший в полк двумя годами ранее, проставлялся по поводу получения очередного воинского звания. Мой взнос был ему очень кстати.
    Оставив пакет с горячей водкой в штабной палатке я, не снимая сапог, прилёг на койку. День был насыщен событиями, но обещал продолжение…
   Когда спала жара, офицеры потянулись в штабную палатку. Длинный ряд столов был накрыт праздничными яствами. Жаренная картошка, варёная картошка в мундире, картошка с тушёнкой, что-то ещё. Запомнились мидии (или устрицы), добытые бойцами из реки Северский Донец и арбузы, украденные ими же из соседней бахчи. Все чинно расселись. Новенькому старлею бросили звёздочки в армейскую железную кружку (почти пол литра). Залив всё это дело тёплой водкой сказали: «Представляйся!». Парень пил мелкими глотками. Его кадык судорожно дёргался, противясь пытке. «Старший лейтенант такой-то представляется по поводу получения очередного воинского звания!» - выдохнул он, достав изо рта звёздочки. Сел на стул и отключился, уронив голову рядом с тарелкой устриц (или мидий?). Внимание общества переключилось на меня. Офицеры полка подходили и знакомились, чокаясь армейскими кружками. Что было дальше не помню. Прописался вроде.
   Жить в палатке было не впервой. Потихоньку вливался в коллектив, знакомился с офицерами и личным составом. Через неделю заболел зуб. «Пройдёт», - подумал, выпив анальгин. Не прошло.  Отпрашиваться было стыдно. На четвёртый день боль стала невыносимой. Анальгин не помогал.
   - Можно в санчасть? - не выдержав спросил у комбата Овчинникова.
   - Можно Машку за ляжку. И козу на возу! Сутки разрешаю, - сказал он, посмотрев на мою опухшую щёку.
   Командирский УАЗик мотался между частью и полигоном несколько раз в день. Он и доставил меня в расположение.
   -Санчасть там, - вытянул руку водитель.
   - Ыыы! - замычал я. Боль молнией пронзила с головы до пяток. Спина выгнулась дугой. Пальцы впились в ручки кресла.
   - Ой, какие мы нежные! - сказал мясник в белом халате. - Я просто по зубу постучал, - зазвенел он стерильными (или нет?) инструментами в эмалированной посудине. - Удалять однозначно!
   «Да кто ты такой, чтобы лишать меня части организма! Впервые тебя вижу!» - хотел сказать, но разжав пальцы промычал «Ыыы» уже тише.
   - Вижу не веришь, - посмотрел на меня с укоризной мясник – старший лейтенант медицинской службы нашего военного городка. - Спорим на бутылку, что не ошибся! - сказал хозяин пыточной. - Можешь поехать в любую платную клинику, я подожду, - подмигнул он змее на своей красной петлице.
   - Ыыы, - кивнул я головой.
   Ближайшая платная клиника после рентгена, подтвердила желание мясника лишить меня части организма. Предложила свои услуги, но за деньги. Я выбрал почти бесплатный вариант.
   - Проспорил, удаляй! - поставил мяснику бутылку водки рядом с эмалированным тазиком.
   - Чего и следовало ожидать! - махнул он рукавом белого халата, и бутылка куда-то исчезла. - Да не бойся ты! - сказал старлей набирая в шприц жидкость из ампулы. - Сейчас пару уколов сделаю, раз ты нежный такой, - подмигнул он опять змее на петлице. - Рот открой пошире, - сказал он через пять минут, выбирая орудие пытки.
   «Ыыы!» - я привычно хотел замычать, но не успел. Без боли, но с противным хрустом, он лишил меня части молодого организма.
   - Свободен, - сказал спаситель, засунув в мой рот ватный тампон. - Два часа ничего не есть!..
   - Трогай родимый! - коснулся я извозчика рукой в белой перчатке.
   - Энто мы с радостью! - ответил кучер. - Да куда едем-то, не сказали, господин подпоручик!
   - В кабак милейший, в кабак – к цыганам! - откинулся я на сиденье старой повозки…
   - Не понял! - повернулся ко мне водитель командира полка.
   - Тьфу ты! - вытащил я из рта ватный тампон. - На полигон конечно! - прошепелявил не отошедшими от анестезии губами.
    Командирский УАЗик тронулся в путь по пыльной дороге, скрипя старыми рессорами. Я успел меньше чем за сутки…
Луганск. 1992-й год.