КН. Глава 2. Вверх по лестнице на тот свет

Глава 2. Вверх по лестнице на тот свет.
После школы толковый и от природы амбициозный парень Ивайлик Полубояров поступил работать в литейный цех крупного станкостроительного объединения, славящегося своими довольно весомыми заработками. Через год добрался к должности мастера смены вагранок и заливки, после чего практически сразу упёрся в неопределённость дальнейшего продвижения, соответствующего его внутренним ожиданиям. Взятыми темпами к тому, к чему ему по-прежнему хотелось, он не добрался бы и к концу жизни. А форточка настоящей, не выморочной удачи так и не открывалась. Пейзаж вокруг не изменялся из месяца в месяц. Лишь хвосты впереди чужие и задницы. Ни серьёзного материального достатка не появилось, ни спокойствия духа человека добившегося хоть чего-то своего. Лишь горькое осознание обступившего со всех сторон тупика, обещающего лишь кусочки да крошки от того, что могло бы статься. Как и куда можно было теперь прорываться, когда всё вокруг давно другими схвачено, практически закаменело и не своих никуда не пускает?!
 
Ещё не битый и потому неунывающий Ивайлик предпринял решительный штурм непроходимой цитадели жизни. Взялся за во многом обречённое, но всё-таки собственное дело. Организовал небольшое предприятие. Давний приятель и сосед по двору Владик Хлебников иногда расспрашивал про успехи в бизнесе, которых на самом деле в отличие от навалившихся трудностей практически не имелось. Проблемы давили по всему периметру, да так порою, что и не вздохнуть. Многочисленные столкновения с неприятностями, возникающими буквально из ниоткуда, подталкивали к решению больше никогда с ними не бороться. Даже когда они как будто отступали, всё же старался ни в коем случае их не преследовать. Иначе дороже выйдет.

Однажды один из довольно значительных местных столоначальников, в управлении которого Ивайлику приходилось покупать лицензии и сертификаты на вновь заявленные формы деятельности, вдруг проявил что-то вроде остаточной, а может быть просто недобитой человеческой совести. Добродушно шепнул в коридоре возле своего роскошного кабинета примерно так: успокойся, парень, с твоими способностями не так и не в том начинаешь. У нас единственно эффективный бизнес это сама власть, притом неважно какая, лишь бы удалось заполучить управу на остальных людей. Только во власти над ними всё у нашего человека может стронуться с места. Однако для этого как воздух нужна протекция действительно большого руководства. Лишь она в состоянии зажечь перед тобою зелёный свет. Иди туда, в приёмные власти, дари шоколадки глянцевым секретаршам, улыбайся, заискивай, подставляй стулья нужным большим людям, оказывай всевозможные услуги полезным чиновникам, куда надо переводи им деньги, желательно не слишком мало. Без протекции какого-либо начальства ты в этой жизни никто и звать тебя, прости, но никак.

«Столь замечательное явление у нас существует всегда, можно сказать, испокон веку, - негромко продолжал, глядя прямо в глаза пронизывающим взглядом, председатель лицензионно-разрешительного комитета Иван Харитоньев. - Поскольку живём в цивилизации не какой-нибудь, а предельно властецентричной, где с отдельным маленьким человеком никто никогда не считался и считаться не будет. В основе такого для чего-то терпимого богом мира имеется только она, изначально бесчеловечная власть абсолютно алчных и немилосердных правителей. Вне её ни одного человека и в самом деле попросту не существует. В принципе сам человек и есть лишь то, чем эта страшная и немилосердная власть всегда манипулирует и управляет, он её объект. А если же маленькое человеческое существо какими-то немыслимыми путями вдруг стало преуспевать вне заранее ему предписанного или разрешённого, то чиновники всегда найдут способ этот его бизнес отнять и себе присвоить. Поэтому один на один с настолько жестоким миром власти, без серьёзной крыши над головой или хотя бы ощутимого стартового капитала что-либо предпринимать на свой страх и риск даже пытаться не стоит! Лучше всего сам иди во власть, не просто лучший из бизнесов, а в единственный. Ибо поклонение злу более всех народов в мире присуще именно нашему. Впрочем и остальные не намного отстают».

Словно бы сам доброжелательный дьявол в облике того снизошедшего к нему лицензионного начальника искушал Ивайлика столь неотразимым соблазном. Выдавал сей искус за единственный выход из тупика его загнанной молодости, впрочем давным давно отражённый и в евангелиях и в посланиях апостолов. Чтобы по-настоящему чего-либо добиться, нужно всего лишь поклониться всесильному злу, царящему в мире и действовать исключительно по его законам и повелениям. Только после этого всё вокруг как в сказке преобразится и сразу окажется доступным. Как, например, было у самого Харитоньева, сейчас просто подбирающего для себя верных и способных человечков на новые великие и важные дела.
Последующие столкновения Ивайлика с по-прежнему непрошибаемой действительностью всё более отчётливо подтверждали верность слов того снизошедшего к нему начальства. Для полного согласия с ними Ивайлику оставалось бросить холодный взгляд на сверкающие символы подлинно успешной жизни – неимоверной роскоши автомобили, припаркованные возле многочисленных судов, прокуратуры, городских и областных администраций, департаментов и управлений - чтобы полностью осознать самую главную фишку не им установленного мира. Оно же и вправду именно так устроено! Хочешь более-менее достойно жить, прорывайся лишь туда, в зияющие высоты власти. Другого пути попросту не существует! Только в таком случае может начаться настоящее везение. Это когда стремглав - и под облака. Иначе не стоило и впутываться в эту тягомотную жизнь.

Владик Хлебников во многом опережал приятеля в последовательно безысходном понимании роковым образом даденной ему жизни. Ему не нужны были вразумляющие советы искушённых чиновников, якобы просто так, бесплатно снисходящих к бедным юношам внизу. Он сам был с усам. Прочитал немало соответствующей литературы от философов и преуспевших великих предпринимателей до вполне умственно продвинутых коучей. В том числе и на тему того, как в принципе следовало бы сейчас преуспевать. Необыкновенно заразительные, а то и откровенно провокационные советы и рекомендации от порой конкурирующих между собой учителей жизни до такой степени въелись ему под кожу, что со временем исподволь рулили им изнутри, на каждый случай подкидывая массу лайфхаков: как быть дальше и что всё-таки можно сделать в немоте и глухоте свирепо окружающего мира. Но даже продвинутый Владик почти не осознавал, насколько страшные вирусы, каких практически неодолимых соблазнов в него исподволь с теми коварными наставлениями подселялись. Они постепенно заполняли его сущность изнутри, осваивались, после чего всё чаще начинали распоряжаться ею по собственному усмотрению. Ещё немного и Владик бы полностью перестал сам собою управлять. До такой степени порой уходила вразнос и начинала зашкаливать, а потом и расклеиваться его собственная личность. С этим ему тоже надо было что-то делать, пока не стало поздно. Как-то спасаться и от мира вокруг, и от самого себя, слишком быстро изменяющегося в непонятную сторону. К примеру, полностью забыть себя в служебной карьере. Тут-то они с Ивайликом Полубояровым во многом сходились. Иначе далее игра в жизнь для них не стоила бы свеч. Служить - так королю! А спать так с королевой. На все остальные проблемы начихать и забыть! Больше никому в этой стране удача не подчиняется.
Так обоих парней кто-то постепенно завербовал по самую макушку. Они и не заметили, как ощутили себя на дистанции, с которой никому сойти теперь было нельзя без риска вдребезги расшибиться.


Ивайлик проявлял себя более неспешным и обстоятельным в последовательном приспособлении к складывающейся вокруг житейской обстановке. Может быть потому что он пока что не до конца доверял предписанной ему единственной возможности мега-рывка вперёд. Но возможно и потому что подобно приятелю не был настолько же начитан. Поэтому некоторое время Ивайлик ещё продолжал из последних сил и средств биться с обстоятельствами, удерживать на плаву своё потом и кровью созданное предприятие, соответственно по инерции пребывая в состоянии всеразрушающего стресса, который конечно не мог быть бесконечным. Рано или поздно добил бы.

Полностью выдохся парень лишь после долгих двух лет попыток по-честному выбиться в люди, смешно сказать, но только своим упорным трудом. Выплачивая все налоги, не выгадывая шальных копеек, не давая взяток, не пресмыкаясь перед многочисленными бюрократами, не унижаясь на каждом шагу перед чиновниками и другими должностными лицами. Как с самого начала накинулись они на него всей своей волчьей стаей, так и продолжали обдирать и высасывать с неослабевающей силой и кровожадностью. Имя им было - Легион! От Андрея Кострикова, участкового негодяя в майорских погонах, регулярно вымогающего то деньги, то ящики с пивом, до губернатора Валерия Маевского, жёстко потребовавшего раз в месяц накрывать ему поляны в загородном ресторане «Лесная поляна» (в народе - «Вдали от жён») в километре за Кольцевой. И плевать было всем тем шакалам и гиенам, что несчастный предприниматель никак не может раскрутиться, что должен почти всем своим поставщикам, что бьётся буквально как рыба об лёд. Остаточно совестливый лицензионный начальник Иван Иванович Харитоньев, и без того сболтнув лишнего, теперь помалкивал, во всяком случае помочь ничем не мог и совесть его, раз проснувшись, теперь молчала словно убитая. Правда, потом выяснилось, что он и сам владел солидным бизнесом. Имея рыльце в пушку, периодически ещё чувствовал некую вину перед обдираемыми им меньшими братьями своими. Только поэтому иногда изображал сердечную опеку, авось когда-нибудь кем-то да и зачтётся. Но потом и та опека благополучно рассосалась. Вероятно последним из составляющих компонентов его исчезающей души.

Из месяца в месяц буквально на корню рубили власть предержащие быстро угасающее дело Ивайлика. А по сути самые настоящие демоны, по другому их назвать никак нельзя было - все те, кто имел хоть малейшую власть над предпринимателем, ступившим на смертную дорожку собственного бизнеса в этой стране. Кто, добивая, делал вид, что в этом нет ничего личного! Мол, так положено, а кем положено - в принципе теперь и неважно. Подобным образом чиновники поступали практически со всеми, пытающимися выжить самостоятельно и не кланяясь никому. Преуспевали только аффилированные, то есть, слитые с такой властью фирмачи и прочие ловкачи, фактически относящиеся к ней самой.
«Друзьям - всё, врагам - закон!». Основатель фашизма Бенито Муссолини, которым в 1922 году так восторгался Ленин, ставя его своим коммунистам в пример, лучше всех сформулировал именно этот, основной закон действующей власти в любой стране не только современного мира. Какой угодно работающий закон по определению всегда был направлен против людей! Других законов в природе попросту не бывает. Друзья же правителей, издающих для себя такие законы, всегда для своего развития получают обходные, подзаконные пути и потому также процветают. Сплошь и рядом именно так дела и обстоят. Практически в любом земном сообществе.
«Друзьям - всё, врагам - закон!». Спасибо дедушке Муссолини, великому предтече Ивана Харитоньева - вот кто первым прояснил ситуацию в правильной работе с кадровым подспорьем любой власти на Земле.


Ивайло вместе со своим другом Владимиром Хлебниковым после мучительных испытаний заведомо обречённым в этой стране индивидуальным бизнесом поначалу сформулировали было для себя и принципиально другое, теперь как бы и для них несомненное видение мира. Задолго до них оно было известно отечественным народовольцам и последующим ниспровергателям основ издревле существующего порядка идей и вещей. В этой стране одиночным силовым сопротивлением настолько неправедную, бесчеловечную власть не сломить ни в коем случае. Ивайлик Полубояров, к примеру, никогда не сможет отомстить ей за своего старшего брата Василия, который также всегда был немилосердно гоним за своё предприятие, а затем попросту разорён чиновниками всех мастей, впоследствии он умер полностью разорившимся и в самой отчаянной нищете. Равнодушная власть не выделила его и без того бедствующей семье даже ничтожного пособия на погребение, хотя бы вернула что-то из его же собственных пенсионных отчислений. Но и напоследок - полный ноль! Как и не было такого человека на Земле! То есть, на захоронение в скотомогильниках павших животных начальство деньги худо-бедно давало и даёт, а вот чтобы по-человечески похоронить человека, много лет выплачивавшего ей самой разнообразные налоги, в том числе и на предполагаемую когда-нибудь пенсию, на это денег у него не оказалось. Да оно и забыла про это всё, связанное с честностью, добропорядочностью, с законностью, человечностью, наконец.

Имеющаяся власть не просто по природе беззаконна, бесчеловечна и кровожадна, она сама не имеет ни малейшего права на дальнейшее существование. Если действовать по справедливости, то есть, по-человечески, то её, как бешеного зверя, следует объявить вне закона и всегда изничтожать любым доступным способом, притом во что бы то ни стало. При холодном размышлении иного пути честным и совестливым людям попросту не остаётся. Так мятущиеся друзья Ивайлик и Владик произвели радикальную переоценку былых своих жизненных ценностей и ориентиров. С этого момента оба по-иному ощущали реальные возможности своих дальнейших действий в этом «лучшем из миров».
Однако, некоторое время спустя, подостыв, а затем и устав от совершенно непродуктивного возмущения по поводу царящей повсюду несправедливости и невменяемо жестокого произвола властей, а также от своих инфантильно-радикальных намерений, парни решили уйти в иного рода подполье, в «свои среди чужих». Запрятав глубоко свои обиды, формально всё-таки сдаться на милость победителей сверху. А там, со временем, видно станет. Главное прямо сейчас хоть что-то изменить в своей собственной жизни, хоть в чём-то сдвинуться с места. К примеру, вооружиться простейшей методологией врага! Пока только так! Жить же по-честному, изо всех сил карабкаться наверх в эту бесконечно осыпающуюся гору - хватит, испробовали этот бессмысленный и тупой, ни к чему не приводящий сизифов труд.

После всего произошедшего с его бизнесом сцепивший зубы Ивайлик заставил себя вернуться на свой оборонный завод. Вручил дорогую японскую авторучку и улыбнулся заведующему отдела кадров, подарил шоколадку секретарше начальника литейного цеха. Теперь почему-то вдруг повезло - взяли сразу начальником смены. Затем изловчился, вскочив на следующую подножку проходящего мимо всё того же состава, поступил на юридический факультет. Пока заочно, то есть, без отрыва от производства. После чего вновь целеустремлённо ускорился, бросив всё, завязав окончательно не только с бизнесом, но и с заводом, перешёл на очное обучение. Выполнение как вирус подхваченного диаметрально иного жизненного плана постепенно набирало обороты. С дальнейшим, всё убыстряющимся течением зацепившейся за него вереницы совсем других событий невидимые силы словно бы перехватывали его друг у друга всё сильнее, сноровистее и неотвратимее. Поток есть поток, со стороны попасть в него всегда выглядит несколько стрёмно, лезть туда, куда и все, но так ведь можно же и зажмуриться. Или сделать вид, что ничего не поделаешь, деньги не пахнут, тем более, когда они клятвенно обещают стать действительно большими. Всё более оформляющееся в этом направлении неожиданное будущее втягивало его, как морская звезда свою очередную жертву. И вскоре наступил момент, когда ходу назад не оказалось никакого. Теперь оставалось только движение вверх и там будь что будет.

Чуть позже на внезапно обнаруженном необычном пути стали понемногу проясняться, затем приобрели конкретные очертания - те самые антропоморфные силы, которые волею резко изменённой линии судьбы должны были включить Ивайлику Полубоярову настоящий зелёный свет - внимательные дяденьки из первого отдела, по выправке отставники из органов. Такие подразделения и дяденьки в них всегда имеются на каждом большом предприятии. Как отслужившему в спецвойсках и теперь получившему высшее юридическое образование, они же выдали Ивайло Полубоярову рекомендацию с прежнего места работы на дальнейшую учёбу в очередной, теперь спецназовской вышке. Только после этого полноценный зелёный свет перед ним наконец зажёгся. Движуха вверх пошла во все свои внезапно обозначившиеся мегаватты. Посеянное лукавым чинушей Харитоньевым чёртово семечко таки дало по-настоящему бурный всход. Выданная им главная лицензия на успех так или иначе но сработала, постепенно пробила брешь в стене неудач. Впрочем, вполне возможно, что и рикошетом она это сделала. Целила в одного, а попала в этого.


На последнем курсе юрфака перед защитой красного диплома, по представлению всё того же начальника первого отдела оставленного позади оборонного холдинга, Ивайлика Полубоярова взяли на заметку и сразу же повели дальше заботливые кураторы в погонах из областной, а затем и столичной госбезопасности. С этого момента парень ничего не должен был прежнему так называемому обществу. Поскольку любой долг перед ним - это всегда его право на тебя. А теперь оно само ему сразу же и крупно задолжало, как будущему своему всевластному охранителю, которому теперь сам чёрт был не брат. Ивайлик именно так и счёл, поскольку у него стало получаться буквально всё, что вновь задумывалось, причём в точности так, как ему и предрекали новые коучи из пирамиды власти.
Вместе со своим приятелем Владиком Ивайлик Полубояров без особых последствий переболел ветрянкой максимализма и коклюшем правдоискательства юности. Теперь, как для таких и положено, наставало самое время подаваться в отъявленные мракобесы и реакционеры. В худо бедно правящие и подсобные страты, где словно на конвейерах совсем иных литейных цехов и оборонных заводов, планово и почти всегда крайне результативно разряжали человеческие тела от того чем их заряжала безоглядная глупая юность - от чистых душ и благородных помыслов. Мудрые дяденьки из реальной власти производили традиционно беспощадную, но совершенно необходимую обвалку и переформатирование множества мятущихся молодых людей на пороге той самой их экстремальной юности и взрослой упорядоченной жизни. Такое государственной важности перелопачивание вновь поступающих масс молодняка не однажды и повсюду бывало. Продолжится оно конечно же и впредь. Иначе ни одному обществу не бывати в целости и сохранности. Широко распространено высказывание о важнейшей закономерности взросления, формально принадлежащее Уинстону Черчиллю, но и без него конечно известное с незапамятных времён: «Кто в молодости не сражался за справедливость, не был ниспровергателем устоев - у того нет сердца. Кто к старости не стал консерватором и реакционером - у того нет ума». И, разумеется, примеров тому в истории не счесть.

Генерал Яков Иванович Ростовцев с юности числился членом «Северного тайного общества» декабристов и мечтал об искоренении векового рабства в своей стране, об установлении царства всеобщей справедливости. Как и остальные дворянские революционеры ненавидел царское самодержавие, но затем, незадолго до восстания, вдруг перешёл на его сторону и даже принимал участие в репрессиях последующих волн протеста, поднятых выступлением декабристов. Соответственно быстро стал генералом. Однако со временем идеалы юности в нём постепенно но всё же забирали верх. «Человек человеку принадлежать не должен» - этому нравственному императиву царский генерал изменять не собирался. Сердце в союзе с остепенившимся умом хоть и окольными путями, но всё-таки добивалось своего. Тем самым Ростовцев опять обращался к необходимости искоренения несправедливостей существующего строя, только совсем другим, не кровавым путём восстания. В результате к концу жизни бывший революционный экстремист, а теперь деятельный охранитель державных устоев генерал Ростовцев стал автором знаменитого «Положения о крестьянах», основного документа по готовящейся отмене крепостного рабства в стране. Его идеалы юности под занавес жизни всё-таки восторжествовали, найдя иной способ осуществления. После издания Манифеста об отмене крепостного права по распоряжению императора на гробницу генерала Ростовцева была возложена золотая медаль «За труды по освобождению крестьян». А если бы Яков Иванович на стороне друзей декабристов всё-таки вышёл на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 года, выступил против произвола самодержавия, а потом вместе с единомышленниками ушёл на каторгу в Сибирь, кто бы тогда освобождал крестьян?!

Генерал Ростовцев, конечно же, не был одинок в столь резком, но вполне закономерном размене повелений бунтующего молодого сердца на долгосрочный прагматизм разумного становления. Примерно таков же был путь и другого перемётного царского «сатрапа» генерала Михаила Николаевича Муравьёва, получившего от Александра Герцена прозвище Вешатель. Слуга царю, отец солдатам, Муравьёв был ранен при Бородино, участвовал в заграничных походах на Европу. Принимал деятельное участие в репрессиях против декабристов, среди которых был Сергей Муравьёв. Беспощадными методами подавлял и восстания поляков. При этом обмолвился в одном из своих писем: «Я не из тех Муравьёвых, которыХ вешают. Я из тех Муравьёвых, которыЕ вешают!». А иноагент Герцен, узнав об этом высказывании, самым подлым образом его раздул. Между тем генерал Муравьёв смог создать полноценную страну Белоруссию, став гродненским, минским и виленским генерал-губернатором. Кто, если не Вешатель, смог бы такое сделать?! Вот в чём вопрос.


Подобно множеству разного рода матёрых исторических персонажей, вовремя променявших экстремальные установки молодости на устойчивое положение в обществе, поступил и очередной вначале придавленный властью молодой предприниматель эпохи развитого путинизма по фамилии Полубояров. Тяжело перенесший порывы юношеского экстремизма против вопиющих несправедливостей общества, не один и не два раза получив от власти и её сатрапов по голове и потому изрядно опустошённый, он всё же не сдался. Не пошёл в мракобесы, в глубине души почти не изменился, в основном оставался при прежних своих убеждениях. Человек всё равно не должен принадлежать никому, кроме бога, тем более вот этой власти, неизменно самодержавной, убогой и свирепой хищнице.
Затем, как и его далёкий предшественник генерал Яков Ростовцев, будущий герой России и мира Ивайлик Полубояров до поры до времени припрятал юности честное зерцало куда поглубже, пока его полностью не разбили или не заплевали. В общем и целом, но наконец принял условия всё-таки не им же установленной жизни. Стал придерживаться внешне всё более традиционных, а затем и отчётливо ортодоксальных убеждений, двигаясь в точности по тропе многих других бывших ниспровергателей основ существующего строя - из отчаянных революционеров прямиком в сторожевые консерваторы. А в действительности оставался с глубоко запрятанной совестью и незатихающей обидой на этот бесконечно злобный мир, столь беспощадно исковеркавший его юность. А также с отложенной, рессентиментной местью ему когда-нибудь потом.

Бывшему предпринимателю Ивайлику Полубоярову на самом деле не суждено было стать ни генералом, ни прокурором, ни судьёй, ни даже адвокатом, ни кем-либо ещё из начальства мелкого, среднего или высокого звена. Даже губернатор из него не получился. Кто-то по-настоящему большой там наверху решительно по-другому собрался распорядиться его судьбой. Действующим хозяином мира скорее всего было задумано нечто из ряда вон. По всему чувствовалось. Вполне возможно, что Ивайлика решили прогнать по маршруту куда более грандиозному, чем он помышлял даже в мечтательном детстве, да плюс по резко укороченной программе. Видимо он и вправду должен был оказаться в числе наиболее эффективных охранительных или карательных сил пусть неправедных, реакционных но всё-таки порядков, без которых, как известно, никакой стране не выжить. Но разве другие, особенно справедливые правила и нормы могут, хотя бы в принципе, существовать сами по себе сколько-нибудь продолжительное время?! Они такие, какие есть и будут в строго определённом контексте конкретных условий конкретного народа и его страны, в действительности не очень почитающих справедливость. И ничего с этим не поделать, хоть лбом разбейся об эту стену. Были и останутся неправедными. Всем не угодишь. «Порядок превыше справедливости», как сказал  великий Гёте.

Кому-то в верхах внутренне ершистый Ивайлик показался на пять с плюсом. Не исключено, что и его редкостное имя в этом помогло. Имя зачастую и есть судьба неисповедимая! Никогда и никому не узнать, что же в действительности движет большими людьми, принимающими действительно большие решения. Не исключено, что и просто некий кураж у всевластного правителя в одночасье проскочил: мол, а я вот этого хочу продвинуть! Своя же рука всегда владыка! Хочу - возвеличу его, сделаю губернатором, вассальным президентом или создателем доселе небывалой республики, а захочу - вон того, кудрявенького! Кто мне и что поперёк скажет?!

Как бы то ни было, но чрезвычайно переменчивая гетера фортуна повела себя как обычно в таких случаях. Получив вводную задачу на форсаж очередного фаворита, глазом не моргнув, не раздумывая, сорвала последние ограничительные пломбы на его заводских настройках и немедленно воткнула на предельную мощность разгонный блок ускорителя, перед которым сразу побледнели все известные гиперзвуки того времени. Одновременно передвинув все закрылки на вертикальный взлёт, встрепенувшаяся судьба погнала своего нового избранника к зияющим высотам пребывания истинных хозяев миров, давно и прочно окопавшимся там. Видимо именно ими для чего-то всё это и замышлялось. Кому-то вдруг очень нужным стало столь хлопотное мероприятие! Полезть в невообразимый человеческий хлам, в это «дивное узорочье» и вырыть из унылой пересортицы человеческих дел и судеб что-то более-менее стоящее. Разве может существовать иное, более обременительное занятие?! Гегель не случайно же считал, что рыться в разнообразии человеческих личностей и их судеб, куда более утомительное и неблагодарное занятие, чем копаться в бесконечном видовом многообразии насекомых. Кадровая работа повсюду всегда самая главная и самая тяжёлая. Тем не менее, кто-то вот так именно себя и обременил и утомил. Видимо потому что кадры и вправду решают всё, а чего-то совершенно небывалого достичь с помощью новой, мало кому известной «серой лошадки» кому-то понадобилось буквально позарез и безотлагательно.

Обстановка всё более обострялась и нагнеталась. Большинству даже из власть пониже предержащих по-прежнему оставалось невдомёк, для каких таких интересных дел сложился сей пока что непонятный пазл у их Верховного, чего он захотел добиться на этот раз, какой новый стратегический план разработал и вскоре по обыкновению подпишет на него всех своих сатрапов. Все предыдущие планы у него как правило сбывались с точностью до запятой. Не исключено, что и на этот раз состоится нечто действительно невероятное, может быть вновь, прости господи, эпохальное.
Не исключено, что такое развитие наверняка общезначимых событий и вправду неизвестно где, когда и кем было заранее предначертано?! Не исключено, что как раз на тех самых скрижалях сбывания каких угодно судеб, на какие по мнению творца каждому человеку всегда нужно помещать конечное видение своей жизненной цели. Поскольку оно, даже если и отложится на какое-то время, но всё равно сбудется. На скрижалях обычно сбывается всё что угодно, на то они и скрижали. Знать бы ещё где они на самом деле находятся, куда класть-то кому есть что положить?! Но кто именно в данном случае, в масштабах всей империи новый план Верховного туда на скрижали положил, не тот ли, у кого давно на всех положено?! Не Хозяин ли того света?!


Ивайлик с этих самых пор своего крутого разворота стремительно соскальзывал вверх, словно в захватывающую дух вышнюю наволочку. Всё сразу же к нему привлеклось, а потом совместно с ним и понеслось в зенит небывало нарастающей удачи. Да с каким действительно утрамбовывающим, нечеловеческим ускорением! Даже не свободного падения в тот самый верх, а почти мгновенного пропадания из виду на скорости махом числом минимум в сотню. Ни о каком дополнительном просиживании штанов в каких-либо служебных кабинетах для нового избранника судьбы, новой «серой лошадки» фортуны теперь не могло быть и речи! Кто-то из самых верхних небожителей в самом деле положил на ту лошадку взгляд и сделал таки ставку. Тумблер за кулисами щёлкнул как положено в таких случаях - штатно, тихо и внятно. Сему бывать! Ивайла Полубоярова немедленно перенаправили в высшую разведшколу при ФСБ, ту самую свыше предречённую «вышку», которую он и закончил через два с половиной года опять же с отличием. Вдобавок с преддипломной стажировкой на самой Лубянке. После чего довольно скоро дослужился до самого секретного из гэбэшных подразделений, куда его попросту подхватили, без промедления и всяких формальностей должностного лимита, связанного с прохождением стажа работы. Вошёл, что называется, вратами узкими, а на самом деле оказавшимися для него широкими. Что-то же потащило его вот так, всё более не по-человечески?! Но что именно?! Как было эту силу увидеть и опознать, хотя бы для собственного понимания происходящего?! Не сам же по себе он вот этого всего настолько быстро добился - простой, заурядный парень из провинции, хотя и с амбициями, естественно растущими теперь словно на дрожжах. Неужели в них-то всё и дело по этой жизни?! Неужто человеку самому по себе, без мохнатой лапы, за шиворот волокущей наверх, никогда и ничего не достичь?!

Получив второй, на этот раз конкретно специальный диплом с отличием, Ивайлик Полубояров теперь и сам услышал отчётливо приближающийся сладостный победный рёв медных вувузел действительно невероятного жизненного успеха. Скорее всего, те трубы так гудели и манили лишь предварительно, авансом славя приближающиеся его куда более грандиозные успехи, потому что на самом деле никто пока не спешил выводить новоявленный спецобъект особой важности куда-то туда, поближе к финишной прямой основного задействования. Видимо время пока не настало. Руководство запредельно секретных спецслужб, страшно осознать каких, внезапно и явно до поры до времени законсервировало необычайно резко подросший ценный кадр, словно припасло его для чего-то особо важного, просто пока не наступившего. Между делом, для разминки командование послало Ивайлика в зарубежную резидентуру набираться опыта работы с разнообразными объектами и субъектами. Только после этого оно подписало ему куда более дальнюю дорожку с иссиня-красной вишенкой на самом конце - в легендарный подземный мегаполис с настоящими демонами и привидениями, гарпиями, фуриями и суккубами неизвестного характера, свойства, устройства и предназначения. Хотя пока и в общих чертах, но невероятная фантастика, с его, Ивайлика, помощью внезапно становилась новой ошеломительной явью! Словно бы неведомый фотограф постепенно вытягивал все её черты из колышущихся красных вод проявителя исподволь существующего невидимого мира. Поспешно бросал в ванночку с действующим закрепителем и, помешивая, поджидал явления нечистой силы во всей её красе.

Между тем на параллельном курсе спецназовской «вышки», буквально по стопам Ивайлика, по всё тем же самым обваливающимся непонятно куда синклиналям и лекалам остающегося далеко позади прежнего земного мира взмывал и бывший его дворовый приятель, который до того разделял с Ивайликом многие злоключения ранней юности. Новая «серая лошадка» для стратегического плана Верховного готовилась явно в качестве напарника для первой забойной фигуры. Владик Хлебников фактически продублировал позаимствованный у друга потрясающий фарт непостижимого прорыва в неизвестное.

Тот прорыв обязательно должен быть совершён по всем правилам спецназа, то есть, в составе передовой группы из двух оперативников. И видимо курировали его не только владыка мира живого, существующего, но и хозяин прямо противоположного ему царства Тьмы. Потому что уж больно резко и там и тут, притом одновременно, вдруг понадобились именно эти спецназовцы, а не какие-нибудь другие. Не исключено, лишь потому, что они оба одни такие оказались. Но всё же почему настолько совпали ключевые кадровые потребности именно в этих парнях со стороны диаметрально не совпадающих миров?! Что внутри них самих должно было произойти или созреть, чтобы такое оказалось возможным?! Чтобы в результате и там и тут остановились на одних и тех же кандидатурах, заказали в качестве посредников только этих двух рейнджеров и больше никого другого?!
И наконец - для чего само это непостижимое мероприятие под них замутили?! Явно же неспроста и исключительно для чего-то исключительно основополагающего, со всех сторон как никогда упорно замалчиваемого. Скорее всего, так оно и было. Просто цель как всегда безапелляционно продиктовала средства. И не как-нибудь, а строго под себя. Потому что только с теми спецназовцами и при таком их использовании втёмную можно было никому ни о чём не проговариваться и что-то действительно очень важное скрывать. Исключительно поэтому до поры до времени так никто ничего и не узнал.