Православное Слово 58

ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО.

ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
БРАТСТВА ПРЕПОДОБНОГО ГЕРМАНА АЛЯСКИНСКОГО, ВЫХОДЯЩЕЕ РАЗ В ДВА МЕСЯЦА.

 

Учрежден по благословению приснопамятного Высокопреосвященнейшего Иоанна (Максимовича), архиепископа Западно-Американского и Сан-Францисского, Русской Православной Церкви Заграницей.
ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076

[Русский текст Вячеслава Марченко.]

1974, т. 10, № 5 (58)
Сентябрь – октябрь.

СОДЕРЖАНИЕ:
1. Ангел-Хранитель.
2. Житие преподобного Диодора Юрьегорского.
3. Святые Отцы Православия. Введение.
4. Богослужебный Типикон Православной Церкви. Глава пятая. Праздничные и «обычные» дни.
5. Материалы о жизни и чудесах архиепископа Иоанна (Максимовича). [«Архиерейская Нина».]
6. Житие и подвиги старца Паисия (Величковского). Часть десятая: Монастырь Секул.
7. Православная библиография [Пятьдесят духовых бесед преподобного Макария Великого, перевод на англ. А. Дж. Мейсона, с предисловием И. М. Концевича.].

ОБЛОЖКА: Вид с высоты птичьего полета на дикие просторы Соловецкого острова, где подвизались аскеты XVII века, снятый с башни Голгофского скита преподобного Иисуса (†1720). Икона Ангела-Хранителя предоставлена Свято-Преображенским монастырем, Бостон, Массачусетс.

МИКРОФИЛЬМЫ всех предыдущих выпусков и отдельных статей можно приобрести в компании Микрофильмы университета Ксерокс по адресу: 300 Нортон Зееб Роуд, Энн-Арбор, Мэриленд, 48106.

Авторское право 1974 г. принадлежит Братству преподобного Германа Аляскинского. Издается раз в два месяца Братством преподобного Германа Аляскинского.

Оплата почтового отправления второго класса в Платине, Калифорния.

Годовая подписка — 5 долларов США, двухгодичная — 9 долларов США. трехгодичная — 12 долларов.

Издательский адрес: Бигам Гордж Роуд, Платина, Калифорния.

Все запросы следует направлять по адресу:
ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО, ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076


1. АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ.

 

Ангеле Христов святый, хранителю мой святый, приданный мне на соблюдение души и телу моему грешному от Святаго Крещения, молюся ти припадая, умилосердися на мя грешнаго и недостойнаго раба твоего (имя), буди ми помощник и заступник на злаго моего сопротивника, святыми твоими молитвами, и Царствия Божия причастника мя сотвори со всеми святыми, всегда, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва из канона Ангелу-Хранителю.


2. ЖИТИЕ
преподобного Диодора Юрьегорского  И ПУСТЫННИКИ КРАЙНЕГО СЕВЕРА.1

___
1 Из «Жития преподобного Диодора Юрьегорского», в Житиях святых, Доп. т. I, М., 1908, стр. 423 и далее, с добавлением подробностей из Соловецкого патерика, СПб., 1873, стр. 74 и далее.

Память 27 ноября.

 
ПРЕПОДОБНЫЙ ДИОДОР ЮРЬЕГОРСКИЙ.


ТРОПАРЬ, ГЛАС 2.

Желанием духа распалився,/ мятеж мирский отринув,/ ко Единому Богу любовию прилепися/ и Того вседушне взыскуя,/ во внутреннюю пустыню отыде,/ при водах вселися,/ идеже в слезах и трудех пребывая многолетное время,/ в терпении мнозе житие Ангельское проходил еси/ в наставлении Божественнаго разума,/ стадо инок собра мудре,/ ихже посещая, не остави, Диодоре преподобне, отче наш,/ Пресвятей Троице моляся/ от зол всяческих избавити и спасти души наша.


Территория РЕКИ ОНЕГИ с ее мириадами гладких озер, лазурно отражающих прекрасный северный пейзаж, давала широту и свободу Богоискателям Святой Руси. Этот край Северной Фиваиды, центром которого является город Каргополь, украсил Православную Церковь великими святыми. Среди предшественников преподобного Диодора в этом крае в XIV-XVI веках были: преподобный Лазарь Муромский, грек, беседовавший с Пресвятой Богородицей; преподобный Корнилий Палеостровский, монах Валаамский; преподобный Иона Клименецкий, богатый купец, в одночасье принявший монашество; преподобные Кирилл Челмогорский, Иоанн Власатый, Александр Ошевенский и многие другие.

Преподобный отец наш Диодор родился в конце XVI столетия в селе Турчасове Каргопольского уезда на реке Онеге, близ Белого моря. Отца его звали Иерофей, мать Мария. Во святом крещении он получил имя Диомид. Когда Диомиду было 15 лет, приняв благословение родителей, он отправился помолиться в Соловецкий монастырь и не возвратился оттуда в родительский дом. Он полюбил монастырскую жизнь и трудился в славной обители три года, проходя разные службы с полным послушанием, без всякого прекословия и ропота, за что и любим был всеми. Со страхом Божиим и смирением стоял Диомид в храме, слушая священное пение и чтение. Более всего хранил он чистоту телесную и уклонялся от тех братий, которые небрегли этой добродетелью. Всей душой юный подвижник стремился к ангельскому образу, и, когда ему минуло 19 лет, он слезно молил игумена Антония (1603—1612) сподобить его иноческого пострижения. Видя смирение и слезы юноши, игумен дал повеление постричь его и наречь в монашестве Диодором. Затем передал новопостриженного инока под руководство старца, опытного в иноческом житии, священноинока Иосифа, родом из Великого Новгорода.

СВЯЩЕННОИНОК ИОСИФ был великим почитателем пустынного, отшельнического монашества и нередко рассказывал своему юному послушнику, как в лесных дебрях спасаются святые пустынники.

НЕИЗВЕСТНЫЙ ОТШЕЛЬНИК.

Были отшельники, коих имена ведомы одному Богу. Соловецкий инок, по нуждам обители ходя по острову, от усталости хотел отдохнуть подле одной крутой горы. Собираясь прилечь на землю, он перекрестился и вслух произнес Иисусову молитву. Вдруг с высоты горы из расселины он слышит: «Аминь». Не веря своему слуху, он в другой и в третий раз произносит молитву и опять слышит то же: «Аминь».
– Кто ты, – в изумлении спрашивает инок, – человек или дух?
– Я грешный человек, – отвечает невидимый, – и плачу о грехах.
– Как имя твое и как ты пришел сюда?
– Имя мое, и как я пришел сюда, знает один Бог.
– Один ли ты здесь?
– Подле меня живут два старца; был и третий, но отошел к Господу, и мы похоронили его.
– Чем же вы питаетесь?
– Вспомни, брат, слова Господа: не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих, он питает и греет внутреннего человека. Вспомни, как в прежнее время преподобные мужи и жены обитали в горах, вертепах и пропастях земных. Создатель Бог питал их, и ныне, не един ли и тот же Бог? Если хочешь узнать, чем Владыка питает бренное мое тело, возьми это. С этими словами он сбросил кусок чего-то, инок взял и ел. Это был белый мох, стертый с брусникой. «Вот чем питает меня Владыка мой», – сказал отшельник. Инок начал молить его, чтобы он сказал, сколько лет на этом месте и как проводил время. «Я здесь десять или более лет, – отвечал отшельник. – В первый год пребывания много и тяжко я страдал от страхования бесовского. Бесы, являясь в виде разбойников, устрашали меня: били нещадно, тащили из кельи, требовали, чтобы я удалился с острова, или ушел в обитель. Измучив меня, оставляли едва живым. Тогда приходили ко мне два святолепных мужа, имея просфору в руках. Они говорили: «Встань, брат, и, осенив себя крестным знамением, сотвори молитву Иисусову; не бойся козней вражьих, мужайся и крепись, и Бог поможет тебе: вкуси этой просфоры, мы будем тебя посещать». Лишь только вкушал я просфору, тотчас чувствовал себя здоровым и радостным. В первый год, когда особенно нападали на меня демоны, старцы часто посещали меня, вносили меня в хижину и укрепляли. На другой год нападения демонов стали слабее, а теперь, благодатью Христовой, я безопасен от всех наветов вражьих. Но старцы иногда посещают меня и приносят просфору и хлеб».

Когда инок прощался, пустынник просил его принести в назначенный день ладана. Инок обещал, но не успел исполнить в определенное время, а потом уже не нашел пустынника. На другой год инок опять пришел на то место, где беседовал с пустынником, и, утрудившись, лег отдохнуть. В сонном видении явился ему отшельник и, сказав: «Теперь ты напрасно пришел», дал ему просфору.

В это же время, когда молодой отец Дамиан слушал подобные рассказы в келье своего старца, к его духовному отцу, старцу Иосифу, пришел некий Василий Кенозерец, любивший уединяться в пустынные места острова; этот Василий рассказал о встрече с чудным пустынником Андреем:

БЛАЖЕННЫЙ АНДРЕЙ.

«Случилось мне однажды, – говорил Он, – зайти далеко от монастыря, так что я, потеряв дорогу, блуждал без пищи и пития. Вдруг вдали показалась мне как бы тень человека. Я устремился за нею, – тень скрылась в дебри; я продолжал бежать и, увидев малую тропинку, по ней дошел до густой чащи, в которой был узкий проход для одного человека. Проникнув этим проходом, я увидел гору и на ней следы босого человека. В горе виделось малое отверстие. Сотворив молитву, я вошел в темную пещеру. Перекрестившись, я простер руки и осязал человека, в испуге сотворил молитву, на которую житель пещеры ответил: «Аминь». Я пал к его ногам. «Зачем ты пришел сюда и чего тебе нужно?» – спросил незнакомец. «Прости меня, отец святой; я заблудился и пришел сюда; молю тебя, сжалься надо мною и укажи мне путь к обители». Отшельник провел меня в другую пещеру, в которой с южной стороны было окно, освещавшее внутреннее помещение. Тогда я рассмотрел незнакомца: он был наг, с малой бородой, тело его было черно.

В пещере поставлены четыре сошки; на них положены две доски и два корытца, в одном вода, в другом моченая трава. Пустынник дал мне отведать травы и напоил водой. Вкусив предложенную пищу, я ощутил в себе бодрость и крепость сил. Тогда я спросил старца поведать мне житие его. «Я был трудником Соловецкого монастыря; имя мне Андрей, – так начал свою повесть пустынник, – пришедши в Соловецкую обитель, я трудился в Сосновой, вываривая соль. Игуменом в то время был Варлаам (1571–1581), впоследствии ростовский митрополит. Вскоре мысль о грехах пробудилась во мне; породилось желание, оставить все, подвизаться для Бога. Ни мало не отлагая, я пошел в пустыню, нашел это место, выкопал пещеру и поселился в ней. Томился я голодом и жаждой; питался ягодами и грибами, много раз терпел наваждения бесовские, биения, ругательства, болезни; боролся с помыслами, как с лютыми зверями. Не раз раскаивался, что ушел в пустыню, считая бесплодным свое отшельничество. Неоднократно даже оставлял пещеру, чтобы идти в мир. Но раздавался гром небесный, проливался дождь, и я принужден был возвратиться в пещеру. Здесь тихая прохлада успокаивала меня. Иногда поднимался я из пещеры зимою; но страшный мороз, от которого сокрушались мои кости, не давал мне возможности отойти на пять шагов. Три года продолжалась эта тяжелая борьба. После трехлетних искушений для меня настало спокойствие, и прекратились все неприязненные нападения. Тогда явился ко мне некто святообразный и сказал: «Мужайся; не оставляй пути к Богу, указанного тебе». Он дал мне эту траву, говоря: «Питайся ею, и пей воду из этого озера». И вот я 38 лет питаюсь этой травой». Выслушав этот рассказ, я упал к ногам старца, прося его молитв. Пустынник Андрей вывел меня из пещеры, указав путь к обители и, благословив, сказал: «Иди с миром и никому не говори слышанного от меня, пока я жив». Я пошел, и мне показалось, что до монастыря было не более полуверсты.

Так Василий завершил свое чудесное повествование.

Рассказ Василия глубоко запал в душу Дамиана. Спустя некоторое время Василий отправился отыскивать пещеру Андрея; но, проходив целую неделю, они не нашли ни дебри, ни горы, ни пещеры.

РАССКАЗЫ ЭТИ возбуждали в молодом иноке горячее желание самому поселиться в лесу с пустынножителями и подражать многотрудному, вышеестественному житию их, преподобный Диодор непрестанно помышлял теперь только об этом, хотя усердно исполнял и возлагаемые на него трудные монастырские службы в хлебне и поварне. Один раз, трудясь с братиями в хлебне, Преподобный смотрел на озеро и вдруг сказал им: «Смотрите, братия: по воде, как по суху, ходит пустынножитель». Но братия посмотрели и ничего не увидали. После того подвижник служил в квасоварне, труждаясь без лености, усердно молясь Господу в храме и в келии.

Много лет подвизался так преподобный Диодор в Соловецком монастыре. Сюда пришел к нему старый его отец Иерофей; к радости Преподобного, принял монашеское пострижение и прожил в монастыре до смерти. Подвижник похоронил родителя своими руками.

По смерти отца у преподобного Диодора снова возникло настойчивое желание оставить многолюдный монастырь, уйти в пустыню, чтобы в безмолвии проводить там многоскорбное житие отшельника. Он выходит из Соловецкой обители на остров, чтобы разыскать тамошних отшельников, беседовать с ними и даже сожительствовать им. Сорок дней ходил по острову, питался только травой и росой. Он изнемог от голода и, еле дыша, лег под деревом. Здесь нашли его братия Соловецкого монастыря, пришедшие сюда собирать растения и ягоды. Они сочли подвижника умершим и на носилках принесли к монастырскому подворью. Когда же братия заметили в нем признаки жизни и поняли, что он изнемогает от голода, тотчас же дали ему хлеба с квасом. Так был спасен ревнитель пустынного подвига от голодной смерти.

Этот несчастный случай не удержал, однако, преподобного Диодора от исполнения заветного желания. Вскоре он снова отправляется на Соловецкий остров и поселяется на нем. На первое время Преподобный занял одну да пустую келлию, оставленную неизвестным пустынником. Потом, когда Преподобному удалось встретить двух отшельников и беседовать с ними о пустынном житии, он еще более возлюбил подвиг отшельничества, сам поставил себе в лесу хижину и пребывал в ней, трудясь днями и проводя ночи в молитве.

Но Преподобного не оставляла прежняя мысль посетить всех отшельников острова, безвестных тружеников и рабов Божиих, скрывавшихся от человеческих взоров в лесных дебрях. Помолясь Господу и Соловецким чудотворцам об исполнении своего заветного желания, преподобный Диодор начал обходить пустыню. И не презрел Господь молитвы угодника Своего, сподобил его видеть многочисленных отшельников иноков и мирян, которые тогда спасались на Анзерском и Соловецких островах. Желая облегчить их подвиг, Преподобный начал часто приходить в монастырь и приносить им оттуда пропитание. Погребал скончавшихся.

БЛАЖЕННЫЙ НИКИФОР.

Однажды зимою пошел он в пустыню и встретился с отшельником Никифором, мирянином который был родом из Новгорода. Отшельник был совершенно нагой. Обратившись к Преподобному, он сказал: «Посещай, посещай, Диодор, чтобы и самого тебя посетил Бог». И побежал. Преподобному хотелось побеседовать с пустынником, но он не мог догнать его.

Никифор, великий святой, сын новгородского иерея, пришел в обитель еще в молодых годах. Он молил настоятеля постричь его, но юность и красота его заставили отклонить такое желание. Отказ только усилил в юноше рвение к иноческой жизни. С приезжими из Новгорода он получил от своих родителей письмо, в котором звали его скорее воротиться домой. «Скажите родителям, – отвечал он подателям письма, – что они более не увидят меня в этой жизни: мы свидимся там, за гробом». Никифор продолжал трудиться для монастыря с другими, соблюдая строгий пост; для сна он никогда не ложился, но сидя отдыхал немного. В часы досуга он любил читать житие Марка Фраческого1: образ этого пустынножителя глубоко впечатлился в нем и влек его к отшельнической жизни. Однажды, при всех, Никифор вскочил со стула, осенил себя крестным знамением, снял пояс, сандалии, в одной серой свитке побежал в лес и пробыл в пустыне на Соловецком острове 12 лет в посте, молитве и коленопреклонениях. Тогда один пустынник постриг его в иночество. Проведя три года в иноческих подвигах, он скончался в 1605 году в неделю цветоносную.

___
1 О житии см. «Православное Слово», 1966, № 1.


БЛАЖЕННЫЙ ТИМОФЕЙ.

В другой раз преподобный Диодор посетил еще более совершенного отшельника, удостоился беседы с ним и узнал, кто он такой. Его имя было Тимофей, родом из города Алексина, из-под Тулы. Он ушел в пустыню в Смутное время, в царствование Расстриги (так называли первого Лжедмитрия), видя мятеж и расстройство в Московском государстве. В малой ладье из Архангельска по Ледовитому морю прибыл Тимофей к острову, достиг пустыни и, построив себе хижину, водворился в ней. Пустынник три года терпел тяжкие искушения и голод, пока явившийся светообразный старец не указал ему траву, которой он должен питаться, и воду, которую должен пить. Одушевленный рассказом пустынножителя, преподобный Диодор решил окончательно поселиться в пустыне в сожитии с Никифором и Тимофеем.

«Раб Христов, – сказал Преподобный Тимофею, – моли Бога, чтобы и меня сподобил Он сожительства с вами, чтобы укрепил наше сожительство, помог нести мне этот труднейший подвиг для спасения моей души».

Теперь Преподобный стал часто ходить к обоим отшельникам, приносил им все необходимое, молил и увещевал продолжать высокий подвиг их, утешал в скорбях, сам обещался до смерти хранить обет иночества и неисходно пребывать в пустыне. Его пример нашел подражателей.

БЛАЖЕННЫЙ ЕФРЕМ И ДРУГИЕ.

В Житии преподобного Диодора упоминаются и следующие отшельники, с которыми он встречался. Это были: старец Ефрем черный, потом Алексий калужанин, Иосиф и Тихон москвитянин, Феодул рязанец, Порфирий, Трифон, Иосиф младый, Севастиан и многие другие. Сердечной любовью прилепился к ним Дамиан, начал часто посещать их.

Кроме этих пустынников, которых преподобный Диодор знал в диком лесу Соловецкого острова, предание называет многих других подвижников, искавших спасения в самом строгом безмолвии. Таков был Адриан, живший близ озера в самой середине острова, в двух верстах от кельи, выстроенной игуменом Иринархом, и проводивший строгую подвижническую жизнь; здесь он скончался и погребен в пустыне.
Мирянин Савва, бывший в числе труждающихся в обители, удалился в леса на Соловецком острове и подвизался одиннадцать лет, ведомый только единому Богу. По смерти же, в игуменство Рафаила, он был погребен близ Дамианской кельи (1633—1636). Подле Саввинской кельи отшельничал монах Нестор, день и ночь подвизаясь в молитве и посте. По смерти он также погребен близ Дамиановой пустыни.1

___
1 Существует целый Соловецкий патерик этого периода, изданный в XVII веке, переизданный в XIX, но он оказался недоступен редакции.


НО БРАТИЯ Соловецкого монастыря начали роптать на преподобного Дамиана, который около этого времени принял схиму с именем Диодор, и говорили: «Он разоряет монастырь, а пустыни устраивает монастырским добром. Пустыни наполняет братиями, которых уводит из монастыря. Проживая в пустыне, они уже не трудятся для обители. Прельщаются и другие. Если теперь будем мы послаблять ему, то он соблазнит многих и немалый вред принесет монастырю».

В это время в пустыню преподобного Диодора ушел из монастыря больничный келарь Кирик. Оскорбились этим больничные братия и слезно просили своего игумена, преподобного Иринарха, чтобы он велел отыскать Кирика в пустыне у отшельника Диодора. «Кирик опечалил нас своим отшествием, говорили они игумену, потому что никто не умел так покоить нас, как он. Скорбим мы теперь».

Слыша их жалобу, игумен и вся братия Соловецкая сильно разгневались на преподобного Диодора. Послали на остров некоторых из братий, стрельцов и монастырских работников, чтобы разыскать Преподобного и других отшельников. Их нашли, схватили и привели в монастырь как преступников; келлии их разорили. Преподобного же Диодора, как виновника всему, как главного злодея, привели связанного. Всем пустынникам было приказано жить в монастыре, а Преподобного заковали в железо и бросили в больницу. Здесь он пробыл пять с половиной месяцев в строгом заключении, не имея возможности выйти ни в церковь, ни к братии. Освободившись по Божией милости от уз, Преподобный тайно покинул монастырь уже навсегда и ушел в прежнюю свою пустыню. Все келлии и жилища пустынников были разорены; видя это, Преподобный скорбел и молился со слезами: «Милостивый Господи, Владыко Человеколюбче! Если угодно Тебе это, да будет воля Твоя!»

Долго и усердно искали преподобного Диодора братия Соловецкого монастыря, но не нашли, так как Господь покрыл раба Своего. Шесть месяцев прожил Преподобный в пустыни и непрестанно молил Господа и Соловецких угодников, чтобы найти ему более удобное и безопасное место для безмолвия. Один только, кажется, человек из Соловецкой братии знал место пустынного уединения преподобного Диодора – родной брат его, который иногда и посещал пустынника. Раз пришел он к келии брата-отшельника; не получив ответа на свое молитвенное приветствие, он вошел внутрь келлии и увидел Преподобного без чувств лежащим на земле, сильно распухшим. Подвижник объяснил брату, что избит бесами.

После того преподобный Диодор решил уйти для подвигов на другое место. Он переехал на лодке море и, выйдя на берег в устье реки Онеги, возблагодарил Господа, помогшего ему безопасно переплыть морскую пучину. Оттуда он поплыл вверх по реке, ища места для поселения. Преподобному понравилось пустынное место по речке Кене не доходя Кенозера, и он решил там поселиться: сотворив молитву, поставил крест, срубил келлию и предался обычным подвигам, прилагая труды к трудам, принося Господу благовонное кадило молитв своих. Но ревностного отшельника и здесь ждали испытания. Около того места крестьяне ловили зверей. Встретив Преподобного, они избили его, сожгли келлию и лодку; надругаясь над старцем, таскали его за ноги и оставили еле живым. При этом они кричали подвижнику: «Зачем поселился ты здесь? Уж не хочешь ли поставить монастырь? Не задумал ли отнять насильно наши угодья и рыбную ловлю? Если не уйдешь отсюда, убьем тебя».

Преподобный ушел оттуда, молясь Господу за своих обидчиков. Придя к реке Онеге, подвижник стал под берегом на обычную молитву, а в это время ехал к реке богатый московский купец Надея Светечников. Увидев старца, он поклонился ему и спросил, откуда и кто он. «Нищий я и скитаюсь», – смиренно отвечал подвижник.

На настойчивые расспросы купца преподобный Диодор рассказал ему о своих злоключениях. Купец разгневался на крестьян, пожалел невинно обиженного подвижника и сказал ему: «Я донесу обо всем Царю, и он отмстит твоим обидчикам». Но Старец не желал этого и молил своего защитника: «Нет, господин мой, не делай этого, не доноси Царю». Купец обещал исполнить волю кроткого старца, но, придя в Кенозерское село, рассказал местному судье о поселянах, избивших Святого, и грозил донести на них. Виновные испугались; они разыскали подвижника и, припадая к его ногам, умоляли вернуться на прежнее место, соглашаясь устроить ему келлию и всячески покоить его.

Но преподобный Диодор удалился от них к Заводлому озеру и нашел там пустынное место – гору Юрьеву при Юрьевом озере. Место это отличалось красотой и показалось Преподобному удобным для отшельничества. И возрадовался пустынник, возблагодарил Господа, водрузил крест, построил келлию и предался подвигам пустыни: трудам и молитве. Семь лет подвизался здесь преподобный Диодор совершенно один. После того пришел к нему некий инок Прохор. Он увидел труды Преподобного, удивился его вышеественному житию и остался его сожителем.

Много раз пустынники слышали звон на месте том, слышали его и приходившие сюда мирские люди и рассказывали об этом святому Старцу, Преподобный же прославлял Господа. И вот однажды явился ему светолепный муж и сказал: «Богу угодно, чтобы на месте этом был храм во имя Живоначальной Троицы, другой во имя Пречистой Богородицы, честного и славного Ее Введения, третий во имя преподобных Зосимы и Савватия, Соловецких чудотворцев; соберутся сюда братия, и общежитие умножится».

Но пустынник не помышлял о создании монастыря, поэтому не придал видению особенного значения. Когда видение повторилось и повторилось вместе с тем небесное повеление, преподобный Диодор стал советоваться с Прохором и говорил своему сожителю: «Я недоумеваю, как могу устроить общежительный монастырь с тремя храмами, когда не имею ни одной медницы». Когда так смущался и размышлял пустынник, в следующую ночь явился ему в третий раз светолепный муж и сказал: «Что ты помышляешь в сердце своем и недоумеваешь? Ты беспокоишься, что ничего не имеешь? Но пойми, что судьбы Божии неиспытанны и вся возможна суть у Бога (Мк. 10, 27; Мф. 19, 26); не думай теперь ни о чем».

Далее явившийся посылает Преподобного в Москву, к келарю Троицкой лавры, велит рассказать ему все происшедшее и обещает, что келарь будет строить это место, что найдутся и другие строители монастыря. «Ты же не преслушайся, говорил явившийся муж Преподобному, и не наводи на себя гнева Божия». И стал невидим. Тою же ночью Преподобный решил идти на Москву. Он сказал Прохору о своем решении, просил его потерпеть на этом месте его возвращения и с молитвой отправился в дальний путь.

Пришел преподобный Диодор в Троице-Сергиеву лавру, помолился у мощей Сергия и Никона, Радонежских чудотворцев, но келаря Александра Булатникова в лавре он не застал: в то время келарь был в Москве, Преподобный поспешил в Москву, молился перед ее святынями и разыскал келаря Александра. Келарь рассказал о пришедшем из Поморского края пустыннике благочестивой матери Царя Михаила Феодоровича инокине Марфе. Она призвала Преподобного к себе, расспрашивала его о пустынной жизни, о месте подвигов, о видении, которого удостоился, дала ему церковные сосуды, образа, книги, ризы, колокола и двести рублей денег на устройство церквей и монастыря. Обещалась жертвовать и на будущее время, приказала Старцу приходить к ней и напоминать о разных нуждах пустынной его обители. Она повелела Преподобному с усердием устроить монастырь свой и сказала о пустыннике своему сыну, Царю Михаилу Феодоровичу. Царь дал ему грамоту. Келарь Александр также снабдил Преподобного книгами, ризами, колоколами и деньгами. Купец Надея Светечников пожертвовал ему два колокола и книги. Жертвовали и другие христолюбцы и надавали подвижнику 300 рублей.

Из Москвы преподобный Диодор пошел в Великий Новгород, к митрополиту Киприану, своему епархиальному владыке, чтобы просить его дозволения на устроение монастыря. Келарь Александр дал Преподобному письмо к митрополиту с просьбой оказать покровительство подвижнику. И Новгородский владыка принял его очень ласково, поместил у себя, расспрашивал и полюбил святого Старца. С радостью дал митрополит Киприан благословенную грамоту на построение монастыря, антиминс на освящение церкви, денег, разных припасов на путь, дал ему жалованную грамоту, которой освобождал монастырь от податей, и священника, который был должен совершать Богослужение в новоустроенной обители. Отпуская подвижника, митрополит обещал ему покровительство и помощь и на будущее время.

Радостно шел преподобный Диодор в свою желанную пустыню, размышляя и удивляясь тому, как это, ранее ничего не имея, он получил все нужное для устройства храмов и монастыря. Еще более возрадовался, увидев своими глазами дорогую пустыню, убогую келлию и сожителя своего Прохора, который дождался здесь возвращения подвижника.

Преподобный начал трудиться над созданием обители. Прежде всего он обратился к Господу с усердной молитвой показать ему то место, где должен быть устроен главный храм монастыря, и удостоился видения. Он видел, что с неба сошел превеликий крест и стал на горе; около креста вилось множество воронов, которые спустились потом на гору и разошлись по деревам. И услышал он голос, говорящий: «На сем месте да воздвигнется храм Пресвятой Троицы. А сколько видишь здесь птиц, столько сойдется сюда иноков, и на сем месте прославится имя Божие».

Преподобный поведал Прохору о видении, и они прославили Бога. Потом подрядили плотников и работников рубить лес на церковное здание. Когда лес был готов, приступили к постройке деревянного храма во имя Живоначальной Троицы. В прежнее время на Юрьевой горе было языческое кладбище, ложным богам приносились там жертвы, и место это было нечисто. Когда начали строить храм, гора тряслась, слышны были в ней крики. Плотники испугались и хотели оставить работу. Тогда Святой совершил на горе молебное пение, окропил место святою водою, и бесы с шумом и криками бежали в Юрьево озеро, потом исчезли в лесу. Поставив храм во имя Живоначальной Троицы, приступили к постройке Введенского храма и придела во имя Соловецких чудотворцев. Устроили келлии, монастырь обнесли оградой. Иерей, приведенный преподобным Диодором из Новгорода, совершал Богослужение в главном храме. Все это произошло около 1626 года.

Братии в новоустроенной обители первое время было всего трое: преподобный Диодор, его сожитель Прохор и священник, пришедший из Новгорода. Но потом один по одному начали сходиться к ним миряне, постригались в иноческий образ и трудились в пустынной обители со смирением и послушанием. Сам Преподобный прилежно и с любовью трудился для братии в хлебне и в поварне, мыл братские свиты и заботился о братии, как отец о детях. Новоначальных братий он утешал и поучал трудиться, подвизаться и избегать празднословия, которым враг часто прельщает иноков.

Раз, стоя на молитве, Преподобный видел как бы медный столб от земли до неба; у столба того висели крючья и по ним поднимаются многие иноки: одни по крючьям и столбу восходят до небес, небеса отверзаются, великий свет обвивает пришедших, и небеса затворяются снова; другие поднимаются лишь до половины столба и падают на землю, чтобы снова начать восхождение. Видение означало трудность и высоту иноческого подвига.

Когда в монастырь Живоначальной Троицы собралось много братии, почувствовался недостаток в хлебе и других предметах пропитания. И неоткуда было получить их обители: место ее далеко отстояло от мирских сел, а в летнее время по причине окружающих болот к ней не было и дороги; только с большим трудом и по крайней нужде проходил кто-нибудь до обители. Настал голод, и братия начали роптать на преподобного Диодора. «Неразумно истратил ты все средства на постройки: в одно время выстроил три храма, поставил келлии, оградил монастырь. А теперь нам нечем питаться. Лучше бы ты поставил сначала один храм, а другой после. Не можем переносить мы голода и завтра же утром все разойдемся, кто куда хочет». Старец утешал их и говорил: «Потерпите, братия. Бог нас не оставит, ибо может пропитать нас».

Но братия не переставали роптать. Святой стал на молитву и просил Господа не оставить уповающих на Него. Тогда явился ему светолепный муж и сказал: «Не малодушествуй, укрепляй братию и вспомни, сколько душ пропитал Господь в пустыне: неужели же вас немногих не может Он пропитать? Трудитесь и благодарите Бога, ловите на озерах рыбу».

Явление это повторилось два раза. Но Преподобный не верил своим видениям и считал их бесовским наваждением. Увидев светолепного старца в третий раз, он испытывал его, заставляя читать молитву. Явившийся прочел Достойно есть, и лицо его озарилось неземным светом, Преподобный упал к ногам чудного Старца и вопрошал его: «Кто ты, господин мой, и почему имеешь такое попечение о месте этом и о братии о нас, грешных? Сладкий свет осиял сердце мое в твоем присутствии».

«Я постриженик Кириллова монастыря, игумен Ошевенского монастыря. Имя мое Александр (память 20 апреля/3 мая). Не скорби, Диодор, укрепляй братию. Возложите упование на Бога, работайте Ему со страхом и пропитает вас».

Затем чудотворец напомнил свои слова, сказанные в прежние явления, предсказал умножение братии в обители и стал невидим; преподобный Диодор прославил Бога и угодника Его, преподобного Александра, и умолил братию идти на озеро и ловить рыбу. Братия пошли на ловлю и поймали множество рыб. Потом продали их за 60 рублей и купили хлеба и всего потребного.

В другой раз во время голода сподвижник Преподобного Прохор услышал глас от образа Пресвятой Богородицы, перед которым молился: «Не скорбите, но имейте любовь между собою и трудитесь. Бог не оставит вас, но пропитает на месте сем. Идите на озеро и ловите рыбу». И снова братия наловили множество рыбы.

Случилось и еще раз голодать Юрьегорской братии. Иноки роптали на Преподобного, а он, кроткий душой, утешал братию, призывал надеяться только на Бога, Который не заставит терпеть выше сил и будет милостив. Братия успокоились и, вышедши после за монастырь по делу, они увидели лежащей черную лисицу, взяли ее и, продав за восемь рублей, купили пищи.

До этого времени у монастыря не было своей пахотной земли и своего хлеба, потому часто и приходилось братии голодать. Теперь, когда монастырь увеличился, братия умножились, Преподобный и сподвижники решили завести свои пашни. Они рубили лес и распахивали землю.

Но Преподобному готовились новые тяжкие испытания. В то время прислан был патриархом Всероссийским Филаретом (1619—1633) в Юрьегорский монастырь опальный старец Феодосий. Пожив недолго в обители, он замыслил зло на преподобного Диодора – решил убить его. Улучив время, злодей зазвал подвижника в лес и там исполнил свой замысел: повалил Старца на землю, бил его без милости и давил за горло. Потом потащил бесчувственного подвижника под лежачее дерево и накрыл им, думая, что он умер. Но благодать Божия помогла Преподобному: он пришел в себя и с великим трудом добрел до своей келлии. Увидел его Феодосий и обмер от страха, потом пришел в келлию подвижника, пал ему в ноги и со слезами просил у него прощения, умоляя не сказывать о происшедшем. Кроткий подвижник простил преступника, не разгневался даже на него и только заметил: «Бог да простит тебе, чадо, ибо не твое это дело, но бесовское». Он обещал Феодосию от всех скрыть его преступление и стал любить его более прежнего. Но злодея нисколько не тронуло незлобие Святого и ничуть не исправило.

Прошло немного времени, и Феодосий начал возмущать против преподобного Диодора новоначальных иноков, уговаривал их уйти из монастыря. Один раз братия рубили лес. Был с ними и Феодосий. Он вырезал топором на дереве подобие лица преподобного Диодора, подписал его имя и начал бить изображение плетью. Все смеялись на это. Феодосий продолжал возмущать новоначальную братию и прельстил 17 человек бежать из монастыря. Сговорившись, они ограбили монастырскую казну, взяли из имущества обители столько, сколько могли унести с собою, и, оскорбив Преподобного, ушли. Но святой старец не огорчился лишением монастырских достатков, он даже радовался уходу недостойных братий, которые соблазняли своим неповиновением других. Уповая на одного Бога, он благодарил Его за все скорби. Много обид принял преподобный Диодор и от других неразумных людей и всегда терпел безропотно, молясь за своих оскорбителей, направляя их ко спасению и приводя в любовь тайными обличениями и уговорами. Часто он уединялся от братии и безмолвствовал, молясь Господу день и ночь.

Однажды подвижник ездил в Великий Новгород для сбора подаяний на обитель и, возвращаясь оттуда, остановился в деревне Андомской (близ Онежского озера) у одного христолюбца Иоанна, имевшего дочь девицу, которая перед тем была просватана. Беседуя с Преподобным, Иоанн сказал: «Отче святый! Я хочу дочь свою отдать замуж». Помолчав немного, подвижник заметил: «Раб Божий! Подожди недолго и, как будет угодно Богу о ней, так и поступи». На следующий день Преподобный отправился в свою обитель, а дочь Иоанна через сорок дней после этого умерла девицей.

НО ПРИБЛИЖАЛАСЬ УЖЕ БЛАЖЕННАЯ КОНЧИНА угодника Божия. По монастырским делам нужно было Преподобному ехать в город Каргополь. Перед отъездом позвал он к себе священноинока Иоасафа и старца Прохора, первого сожителя своего, и поручил им управление обителью, убеждая с радением и без послаблений держать монастырь; Прохору он открыл о своей скорой смерти. «Уже не увидимся мы с тобою, говорил Преподобный своему пустынному сподвижнику. Если Богу угодно, встретимся в будущем мире».

Приехав в Каргополь, преподобный Диодор скоро заболел и после непродолжительной болезни, напутствуемый приобщением Святых Таин, с миром преставился в 27-й день ноября 1633 года. Тело его было погребено при приходской церкви того священника, который его напутствовал перед смертью.

Но недолго трудолюбному телу подвижника пришлось лежать вдали от его обители. Через два месяца после кончины Преподобного пришел в Каргополь Прохор и взял его нетленное тело. Привезя мощи угодника Божия в Юрьегорский монастырь, Прохор похоронил его близ церкви Живоначальной Троицы на южной стороне.

Преподобный Диодор оставил своей обители письменное завещание через того каргопольского священника, который напутствовал Святого в загробную жизнь. Подвижник заповедает братии и заклинает ее: «Чтобы и не слышно было о хмельном питии в монастыре у братии, но трезво веселитесь в духовном житии. Если же кто, одержимый бесстрашием и презрев сию мою заповедь и писание, начнет носить в монастырь вино и предаваться пьянству, тот будет судиться со мною перед грозным и нелицеприятным Судиею, Господом нашим Иисусом Христом».

Господь прославил преподобного Диодора дарами благодати Своей – прозорливости и чудес.

Другое чудо случилось после кончины преподобного Диодора. Юноша Андрей, живший в Юрьегорской обители, был невоздержен в пище и питии и согрешал блудом. Не хотя смерти грешника, Господь наказал Андрея слепотою. Он искал у людей себе помощи, но не находил. Тогда пришел ко гробу Преподобного, горячо молился об исцелении, утирал свои слепые глаза покровом с гроба и клобуком Преподобного, и тотчас прозрел. Это произошло в 1656 году. Но скоро забыл Андрей милость угодника Божия и предался мыслию своею прежнему греху; тогда явился ему во сне Преподобный и с запрещением говорил: «Не согрешай, не согрешай, чтобы не захворать тебе прежнею болезнью». Немного времени помнил Андрей предостережение угодника Божия, потом опять предался своему греху и даже впал в блуд. Напала тогда на него болезнь и страдал он ею, пока не покаялся настоятелю и не исправил своей жизни.

Раз у Андрея возникло желание уйти из обители. Но преподобный Диодор еще раз явился ему во сне и сказал: «Терпи на месте сем – и хорошо тебе будет». Вспомнил Андрей милости, явленные ему угодником Божиим, убоялся оставить обитель, с радостью обещался терпеть в ней, сколько будет угодно Господу, и принял монашеское пострижение.

МОЩИ преподобного Диодора оставались в земле с ковчегом над ними у церкви Живоначальной Троицы, имевшей два придела, один из которых был посвящен Введению во храм Пресвятой Богородицы, а другой – его любимым преподобным Савватию и Зосиме, основателям монастыря на Соловках. Нет сведений об официальной канонизации святого, и, скорее всего, его имя было внесено в православный календарь на основании местного почитания, как это происходило с большинством других православных святых. В период гонений на монашество, в 1764 году, монастырь был закрыт и превращен в приходскую церковь, а в период нового расцвета русского монашества в XIX веке он, похоже, уже не возрождался как монашеское поселение. Нет никаких упоминаний и о его нынешнем существовании при бездушной коммунистической власти.

Память о преподобном Диодоре сегодня как никогда благоухает для тех, кто по-прежнему жаждет истинной православной духовной жизни. Из любви к Святым Божиим, живущим в пустыне, он сам стал одним из них и завещал нам огненную свободу монашеского духа, достигаемую через самоотречение и неутолимую жажду общения с Богом, которая дается тем, кто отрекается от мира, берет свой крест и следует за Христом, Спасителем нашим. Аминь.

 
Село Турчасово, родина преподобного Диодора.

 
Две прекрасные церкви XVII века в Турчасово: слева — Благовещенская; справа — Преображенская.

 
Вид на пустынные Соловецкие острова – пристанище суровых подвижников Северной Фиваиды – с холма Голгофского скита, на горизонте – Белое море, Северный Ледовитый океан.

 
Типичная хижина пустынножителя, сделанная из травы и веток, в летний период.

 
Голгофоский скит в Соловецком лесу зимой.

 
СВЯТОЙ МОНАСТЫРЬ СОЛОВЕЦКИЙ.
Иллюстрированный титульный лист XVII века к Житию святых Савватия и Зосимы, выполненный в каллиграфической мастерской на Соловках. Подобные издания были очень популярны в юности преподобного Диодора и распространяли монашеский идеал.

 
Инокиня Марфа (Романова) беседует со своим сыном, Царем Михаилом, о преподобном Диодоре. (из «Русскаго Паломника», 1913).

 
Село на реке Кена, у которого собирался поселиться преподобный Диодор, пока его не прогнали местные жители.

 
ГОРОД КАРГОПОЛЬ.
Точно так, как он, должно быть, выглядел во времена преподобного Диодора, когда он в последний раз перед своей кончиной переправился через широкую реку Онегу.

 
Соборный храм Каргополя, возвышающийся над тихой рекой Онегой.

 
Занесенные снегом старые каргопольские церкви на берегу замерзшей реки: унылая картина современной России.


3. СВЯТЫЕ ОТЦЫ ПРАВОСЛАВИЯ.

"Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам Слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их… Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь".
Евр. 13, 7 и 9

  Святители Григорий Палама, Фотий Великий, Марк Эфесский, преподобный Никодим Афонский.


ВВЕДЕНИЕ.

I. ВДОХНОВИТЕЛИ И ВЕРНЫЕ ПРОВОДНИКИ К ИСТИННОМУ ХРИСТИАНСТВУ В НАШИ ДНИ.

НИКОГДА ПРЕЖДЕ не было столько лжеучителей, как в нашем злосчастном XX веке, богатом материалистическими искушениями и бедном разумом и душой. Самые нелепые, бредовые взгляды, ранее безоговорочно и повсеместно отринутые культурными людьми, сейчас находят "теоретическое обоснование" и непременного "учителя". Кое-кто из них даже являет (или сулит) "духовную силу" или ложные чудеса, как оккультисты или "целители". Но чаще современные учителя способны предложить лишь неудобоваримую смесь разных идей, полученных якобы из "космоса" или от современных самозванных "мудрецов", познавших "более", чем все светлые головы прошлого только потому, что живут в наш "просвещенный" век. В итоге философия раздробилась на тысячу школ, а "христианство" – на тысячу сект. Где же в этом безбрежном океане отыскать Истину, если ее вообще возможно отыскать в наш вконец заблудший век?

Исток истинного учения, исходящий от Самого Господа, не умаленный в течение веков и присносущный, один и тот же у всех, кто правильно его исповедует, направляющий тех, кто ему верен, к вечному спасению, можно найти только в одном-единственном месте. Место это – Православная Церковь Христова, исток – благодать Духа Святого, а истинные учителя Божественного учения, берущего начало от этого истока – святые Отцы Православной Церкви.

Увы! Сколь мало православных христиан осознают это, и сколь мало у них понимания, чтобы черпать из этого истока! Как много современных иерархов ведут паству свою не к истинным пастырям душ – святым Отцам, а к современным мудрецам, обещающим нечто "новое" и стремящимся только к тому, чтобы принудить христиан забыть подлинное учение святых Отцов, учение, которое – это воистину так! – совершенно и не совпадает с ложными идеями, царствующими в наше время.

Учение святых Отцов Православия не относится к какому-то одному веку, будь он "древним" или "современным". Оно неразрывной цепочкой проходит от времени Христа и Его апостолов до наших дней, и никогда не случалось так, что необходимо было вновь открывать "забытое" учение Отцов. Даже когда многие православные пренебрегали этим учением (как часто бывает и в наши дни), верные его последователи все же передавали его тем, кто жаждал обрести его. Бывали времена расцвета этого учения, например, в IV веке, и бывали периоды, когда православные меньше знали писания святых Отцов; но никогда – с самого начала существования Церкви Христовой на земле – не прекращала Церковь руководствоваться традициями Отцов, в каждом веке были свои святые Отцы. Преподобный Никита Стифат, ученик и составитель жития преподобного Симеона Нового Богослова, писал: "Господом установлено было, что от поколения к поколению не прекратится установление Духом Святым Его пророков и друзей для устроения Его Церкви".

Для нас, христиан последних времен, самым душеполезным является вдохновительное руководство примерами и научениями тех святых Отцов, которые жили в наше время и в недавнем прошлом, в условиях, схожих с теми, в которых живем мы, и все же сполна сохранившим то самое вечное учение, предназначенное не для какого-то времени или какого-то народа, а для всех времен до скончания веков, для православных христиан всех рас и народов.

Но прежде чем поговорить о двух из недавно живших святых Отцах, давайте скажем, что для нас, православных христиан, изучение святых Отцов – это не просто учебное занятие. Многое из того, что в наши дни считается "возрождением святоотеческого учения," – это не более, чем игрушка ученых-еретиков и их "православных" последователей, ни один из которых никогда не обнаруживал ту истину, ради которой готов был пожертвовать своей жизнью. Их "изучение Отцов" – просто умственные упражнения, случайной темой которых стали тексты святых Отцов, и полное отсутствие понимания того, что тексты эти содержат истины, от которых зависит духовная жизнь или духовная смерть. Такие псевдотолкователи учения Отцов тратят свое время на доказательство, что "псевдо-Макарий" был еретиком из Мессалины, не понимая и не используя для души чистого православного учения настоящего преподобного Макария Великого; что "псевдо-Дионисий" был уличен как подделыватель книг, духовные, неотмирные глубины которых совершенно недоступны пониманию его обвинителей; что христианская и монашеская жизнь преподобных Варлаама и Иоасафа, поведанная потомкам преподобным Иоанном Дамаскиным, – это ничто иное, как "пересказ истории Будды"; и на сотню подобных басен, сочиненных "экспертами" для доверчивой публики, которая и понятия не имеет, в какой лженаучной атмосфере были сделаны эти "открытия". Там, где возникают серьезные научные вопросы, касающиеся каких-либо текстов святых Отцов (такое, разумеется, встречается), там конечно же, нельзя доверять решение таким "экспертам", абсолютно чуждым истинных святоотеческих традиций, лишь зарабатывающим деньги своими изысками.

Когда "православные" ученые используют труды этих псевдотолкователей Отечника или проводят свои исследования в таком же рационалистическом духе, результат бывает трагическим, так как многие принимают таких ученых за "рупоров православия", а их рационалистические толкования за часть "истинного святоотеческого" мировоззрения и, таким образом, вводят в заблуждение многих православных христиан. Например, отец Александр Шмеман, притязая якобы на освобождение от "западного влияния", которое, как ему, невежественному в отношении истинных святоотеческих традиций (обрести которые можно в монастыре, а не в академии), представляется, полностью подчинило себе в наше время православное Богословие, сам подпал под влияние протестантских рационалистических идей, касающихся литургического Богословия, как было подмечено протопресвитером Михаилом Помазанским, подлинным современным Богословом.1 Предстоит еще, к сожалению, снять маску с такого псевдоученого, изучавшего русских святых, святых Отцов, как Г.П. Федотов, который воображает, что преподобный Сергий "был первым русским святым, которого можно назвать мистиком" (игнорируя, таким образом, четыре столетия таких же "мистических" русских Отцов, которые предшествовали ему), бессмысленно ищет "оригинальности" в "литературной работе" преподобного Нила Сорского (показывая, таким образом, что он даже не понимает значение традиции в Православии), злословит на великого православного святого – святителя Тихона Задонского – говоря о нем, как о "сыне скорее западного барокко, чем наследнике восточной духовности"2 и множеством искусственных доводов пытается превратить преподобного Серафима (который действительно столь традиционен, что его едва можно отличить от великих Отцов египетской пустыни) в некий "уникально русский" феномен, который был "первым известным представителем этого класса духовных старцев в России", чье "отношение к миру беспрецедентно в восточной традиции" и кто был "предтечей этой новой формы духовности, которой предстояло превзойти просто аскетическое монашество".3

___
1 «Литургическое Богословие отца А. Шмемана», в «Православном Слове», 1970, с. 6, с. 260-280.
2 Тезис, полностью опровергнутый Надеждой Городецкой в книге «Святой Тихон Задонский, вдохновитель Достоевского», СПЦК, Лондон, 1951.
3 См. предисловия Федотова к трудам этих святых в книге «Сокровищница русской духовности», издательство Sheed & Ward, Нью-Йорк, 1948.


Весьма печально, но последствия таких псевдоучений часто проявляются в реальной жизни; доверчивые души, которые эти фальшивые выводы принимают за истинные, начинают "работать над литургическим возрождением" на основе протестантизма, превращают преподобного Серафима (игнорируя его "неудобные" учения, касающиеся еретиков, которые полностью соответствуют традициям Отцов) в какого-то индуистского йогу или "целителя" и вообще относятся к святым Отцам, как и большинство современных ученых, без почтения и благоговейного страха, как будто находятся с ними на одном уровне, словно они занимались какими-то упражнениями в эзотеризме или какой-то интеллектуальной игрой, а не были проводниками к истинной жизни и спасению.

НЕ ТАКОВЫ подлинные православные ученые, не такова подлинная традиция Отцов, в которой истинное, незамутненное учение Православного Христианства непрерывно передается и в устной, и в письменной форме, и в печатном слове от духовного отца к духовному сыну, от учителя к ученику.

В XX веке своей верностью святым Отцам особенно выделялся один православный иерарх – архиепископ Феофан Полтавский († 1940, 6/19 февраля). В двадцатые годы он был широко известен как самый верный последователь святоотеческого учения из всех русских Богословов за границей. В тридцатые годы он ушел в затвор, чтобы стать новым Феофаном Затворником, и с тех пор, к сожалению, он почти полностью был забыт. Но, к счастью, ученики его и последователи свято хранили память о нем, и в недавнее время один из его учеников, архиепископ Аверкий из Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле, Нью-Йорк, опубликовал его краткое жизнеописание вместе с некоторыми его проповедями.1 В этих проповедях можно ясно видеть благоговейное и почтительное отношение иерарха к святым Отцам, отношение ученика к учителям, и великое его смирение, все возрастающее, достигшее высшей степени, когда он уже ничего не говорит от себя, а только передает мысли и сами слова святых Отцов. Так, в "Слове в день Пятидесятницы," он говорит: "Учение о Св. Троице есть вершина Христианского Богословия. Посему не дерзаю я излагать сие учение своими собственными словами, а изложу его словами святых и Богоносных Богословов и Отцов Церкви: Афанасия Великого, Григория Богослова и Василия Великого. Мои только уста, а их слова и мысли. Они предлагают Божественную трапезу, а я только служитель их Божественного пиршества".

___
1 Краткая биография на английском языке опубликована в журнале «Православное Слово», 1969, № 5.


В другой проповеди архиепископ Феофан объясняет, почему он отступает в тень перед святыми Отцами – это верная черта великих толкователей учения Отцов, таких выдающихся Богословов как архиепископ Феофан, но мирские ученые делают грубейшую ошибку, когда называют ее "отсутствием оригинального мышления". В "Слове на память святых Отцов 6-го Вселенского Собора", сказанном в болгарском городе Варна в 1928 году, он говорит "о значении св. Отцов и учителей Церкви для нас, христиан. В чем заключается их величие и чем обуславливается их особое значение для нас? Вот вопрос, на который предлежит дать нам ответ.

Церковь, братия, есть Дом “Бога жива, столп и утверждение истины” (1 Тим. 3, 15). Истина Христианства хранится в ней во Св. Писании и Св. Предании; но она нуждается в правильном истолковании. Значение св. Отцов и заключается в том, что они являются наиболее правоспособными хранителями и истолкователями сей истины по святости своей жизни, по глубокому знанию слова Божия и по обилию обитавшей в них благодати Св. Духа". Вся эта проповедь состоит из цитат из самих святых Отцов (святых Афанасия Великого, Василия Великого, Симеона Нового Богослова, Никиты Стифата), подтверждающих сказанное.

Святой Отец, цитаты из которого обильно приводит в своей проповеди архиепископ Феофан, близок к нему по времени, это его предшественник по передаче истинной святоотеческой традиции в России – епископ Игнатий (Брянчанинов). Для нас сегодня он имеет двойное значение: он не только святой Отец, живший в близкие нам времена, но его поиски Истины очень схожи с поисками Истины искренних искателей Правды наших дней, и он, таким образом, показывает нам, как "просвещенный современный человек" может избежать тотального порабощения современными идеями и образом мыслей и снова войти в чистую атмосферу святоотеческих, то есть истинно православных, идей и образа мышления. Особенно вдохновительно для нас чтение рассказа самого епископа Игнатия о том, как военный инженер разорвал путы "современного знания" и присоединился к святоотеческой традиции, которую познал, помимо книг, непосредственно от ученика преподобного Паисия (Величковского) и передал дальше, нашим современникам.

"Еще когда я учился, – цитирует архиепископ Феофан епископа Игнатия,1 – не до веселий, не до развлечений было мне! Мир не представлял мне ничего приманчивого. Мой ум был весь погружен в науки, и вместе горел желанием узнать, где кроется истинная вера, где кроется истинное учение о ней, чуждое заблуждений и догматических, и нравственных.

___
1 Из первого тома собрания сочинений епископа Игнатия на русском языке, стр. 396-401.


Между тем предстали взорам моим уже грани знаний человеческих в высших, окончательных науках. Пришедши к граням этим, я спрашивал у наук: “что вы даете в собственность человеку? Человек вечен и собственность его должна быть вечна. Покажите мне эту вечную собственность, это богатство вечное, которое я мог бы взять с собою за пределы гроба! Доселе я вижу только знание, оканчивающееся землею, не могущее существовать по разлучении души с телом!"

Ищущий молодой человек поочередно искал ответы в математике, физике, химии, философии, получил глубокие познания в этих науках; потом в географии, геодезии, языках, литературе, но обнаружил, что все они лишь земные. В ответ на все свои вопросы он получил такой же ответ, какой получают другие, подобные ему, искатели и в нашем, еще более "просвещенном" XX столетии: " Науки молчали".

"За удовлетворительным ответом, за ответом существенно нужным, жизненным, обращаюсь к вере. Но где ты скрываешься, вера истинная и святая? Я не мог признать тебя в фанатизме (папизме – о.С.), который не был запечатлен Евангельской кротостью; он дышал разгорячением и превозношением! Я не мог признать тебя в учении своевольном (протестантизме – о.С.), отделяющемся от Церкви, составляющем свою новую систему, суетно и кичливо провозглашающую обретение новой, истинной веры христианской через осмнадцать столетий по воплощении Бога Слова! О, в каком тяжком недоумении пребывала душа моя! Как она томилась ужасно! Какие на нее восставали волны сомнений, рождавшиеся от недоверчивости к себе, от недоверчивости ко всему, что шумело, вопияло вокруг меня от незнания, неведения истины.

И начал я часто, со слезами умолять Бога, чтобы Он не предал меня в жертву заблуждения, чтобы указал мне правый путь, по которому я мог бы направить к Нему невидимое шествие умом и сердцем. И се чудо! Внезапно предстает мне мысль: сердце к ней, как в объятия друга. Эта мысль внушала изучать веру в источниках – в писаниях св. Отцев! “Их святость, – говорила она мне, – ручается за их верность: их избери себе в руководители”. Повинуюсь. Нахожу способ получить сочинения св. угодников Божиих, с жаждою начинаю читать их, глубоко исследовать. Прочитав одних, берусь за других, читаю, перечитываю, изучаю. Что прежде всего поразило меня в писаниях Отцов Православной Церкви? – Это их согласие чудное, величественное. Осмнадцать веков в устах их свидетельствуют единогласно “единое” учение Божественное!

Когда в осеннюю ясную ночь гляжу я на чистое небо, усеянное бесчисленными звездами, столь различных размеров, испускающими единый свет, тогда говорю себе: таковы писания Отцов! Когда в летний день гляжу на обширное море, покрытое множеством различных судов с их распущенными парусами, подобными белым лебединым крыльям, судов, бегущих под одним ветром, к одной цели, к одной пристани, тогда говорю себе: таковы писания Отцов! Когда слышу стройный многочисленный хор, в котором различные голоса в созвучной гармонии поют единую Божественную песнь, тогда говорю себе: таковы писания Отцов!

Какое, между прочим, учение нахожу в них? Нахожу учение, повторенное всеми Отцами, учение, что единственный путь ко спасению – последование неуклонное наставлениям святых Отцов. “Видел ли ты, – говорят они, – кого прельщенного лжеучением, погибшего от неправильного избрания подвигов, – знай: он последовал себе, своему разуму, своим мнениям, а не учению Отцов, из которого составляется догматическое и нравственное Предание Церкви. Им она, как бесценным имуществом, препитывает чад своих”.

Мысль эта послана Богом, от Которого всякое даяние благо, от Которого и мысль благая – начало всякого блага. Мысль эта была для меня первым пристанищем в стране истины. Здесь душа моя нашла отдохновение от волнения и ветров. Мысль благая и спасительная! Эта мысль соделалась краеугольным камнем для созидания души моей! Мысль – дар бесценный всеблагого Бога, хотящего всем человекам спастись и прийти в сознание Истины! Эта мысль соделалась моею звездою-путеводительницею! Она начала постоянно освещать для меня многотрудный и многоскорбный, тесный, невидимый путь ума и сердца к Богу. Взглянул на религиозный мир из этой мысли, и увидел: причина всех заблуждений состоит в неведении, в забвении, в отсутствии этой мысли.

Чтение Отцов с полною ясностию убедило меня, что спасение в недрах Российской Церкви несомненно, чего лишены религии западной Европы, как не сохранившие в целости ни догматического, ни нравственного учения первенствующей Церкви Христовой. Оно открыло мне, что сделал Христос для человечества; в чем состоит падение человека, почему необходим Искупитель. Оно твердило мне: должно развить, ощутить, увидеть в себе спасение, без чего вера во Христа – мертва, а Христианство – слово и наименование без осуществления его! Оно научило меня смотреть на вечность как на вечность, пред которой ничтожна и тысячелетняя земная жизнь, не только наша, измеряемая каким-нибудь полустолетием. Оно научило меня, что жизнь земную должно проводить в приготовлении к вечности... Оно показало мне, что все земные занятия, наслаждения, почести, преимущества – пустые игрушки, которыми играют и в которые проигрывают блаженство вечности взрослые дети... Это с полной ясностью излагают святые Отцы в своих священнолепных писаниях".

Архиепископ Феофан заканчивает свою проповедь по писаниям святых Отцов следующим призывом: "Да будет, братия, эта благая мысль (взять в наставники святых Отцов – о.С.) путеводною и вашею звездою во дни вашего земного странствования по волнам житейского моря!"

Правда этого призыва, как и вдохновенных слов епископа Игнатия, не потускнела за те десятилетия, что прошли с того времени, когда они были произнесены. За это время мир еще дальше прошел по дороге отступничества от Христианской Истины, и становится все более очевидным, что нет другого выхода, кроме как следовать по бескомпромиссному пути Истины, указанному нам святыми Отцами.

И при том мы должны обращаться к святым Отцам не только затем, чтобы "узнать о них"; если мы будем делать только так, то окажемся не в лучшем положении, чем праздные участники диспутов мертвых академий этой погибающей современной цивилизации, даже когда эти академии "православные", и ученые Богословы в них старательно объясняют все о "святости" и "духовности" и "феозиса", они не обладают ни опытом, необходимым, чтобы обращаться прямо к страждущим душам и зажигать желанием вступить на путь духовной брани, ни знанием, необходимым, чтобы обличить фундаментальные заблуждения академических "Богословов", которые говорят о Боге с сигаретой во рту или бокалом вина в руке, ни смелостью, чтобы обличить "канонических" иерархов-отступников в предательстве ими Христа. Мы должны обращаться к святым Отцам – главное – для того, чтобы стать их учениками, воспринять от них учение об истинной жизни, о спасении души, даже если мы и знаем, что, сделав это, потеряем блага мира сего и станем его изгоями. Если мы сделаем это, то найдем выход из запутанных дебрей современного мышления, основанного как раз на неприятии священного учения Отцов. Мы обнаружим, что святые Отцы вполне современны в том плане, что они прямо говорят о брани православных христиан сегодня, давая ответы на важнейшие вопросы жизни и смерти, которые академические ученые обычно боятся даже задавать, а когда все-таки ставят их, то дают безопасные ответы, "объясняющие" эти вопросы тем, кто просто любопытствует, а не жаждет Истины. Мы станем настоящими учениками Отцов, научившись смирению и недоверию к нашей собственной тщеславной мирской мудрости, которую впитали в себя с воздухом этих пагубных времен, научившись доверять тем, кто служит Богу, а не миру. В них мы найдем истинных Отцов, которых так не хватает в наше время, когда у многих иссякла любовь (Мф. 24, 12), – Отцов, единственная цель которых – это вести нас, чад своих, к Богу и Его Небесному Царствию, где мы будем пребывать и собеседовать с ангелами и наслаждаться невыразимой радостью.

В наше сложное время нет ни одного вопроса, который нельзя разрешить, если внимательно и почтительно читать святых Отцов, будь то вопросы сект и ересей, которых расплодилось нынче во множестве, или схизм и "юрисдикций", будь то претензии на духовность, выдвигаемые "харизхматическим возрождением", или тонкие искушения современным комфортом и удобствами, или же сложные философские вопросы, такие как "эволюция", или откровенные нравственные вопросы об абортах, эвтаназии и "контролем над рождаемостью"; вопросы ли об утонченном отступничестве "сергианства", предлагающем церковную организацию вместо Тела Христова или грубом "обновленчестве", которое начинается "пересмотром календаря" и заканчивается "протестантизмом с восточным обрядом". О всех этих вопросах святые Отцы и наши, ныне здравствующие, отцы, следующие по их стопам, – наши верные наставники и пастыри.

Епископ Игнатий и иные недавно жившие Отцы указали нам, последним христианам, каких святых Отцов нам читать наиболее важно и в каком порядке их читать. Да вдохновит это нас на то, чтобы сделать чтение святоотеческой литературы фундаментом для строительства душ наших и наследования жизни вечной! Аминь.

Далее: Введение, II: Как читать Святых Отцов.


4. Богослужебный ТИПИКОН Православной Церкви.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

ПРАЗДНИЧНЫЕ И «ОБЫЧНЫЕ» ДНИ.

В СОВРЕМЕННОЙ ПРАКТИКЕ Православной Церкви большинство православных христиан редко посещают Богослужения, за исключением праздничных дней: воскресений, Пасхи, Двунадесятых праздников, праздников великих святых. Немногие приходы совершают службы в иные дни, кроме этих, за исключением Великого поста, когда службы имеют особый характер, требующий отдельного описания. Таким образом, немногие православные христиане действительно понимают, что составляет «праздничный день» в Богослужении: то есть, чем он отличается от ежедневных служб, которые когда-то совершались во всех или большинстве православных храмов и до сих пор совершаются в православных монастырях. Базовое знание этого различия не только даст человеку лучшее осознание и оценку того, что происходит на Богослужении и в чем его смысл, но также — что более важно — даст важный ключ к тому, как человек должен чувствовать себя в праздничные дни, в каком состоянии должна быть его душа, как следует настроить себя на этот конкретный момент жизни Церкви Христовой на земле, чье сердцебиение можно почувствовать в Богослужениях. Это различие относится в равной степени как к иррациональной (пение, ладан, свет), так и к рациональной (количество и содержание стихир или песнопений) стороне церковных служб.

47-я глава Типикона кратко дает отличительные характеристики шести видов Богослужений, разделенных на три типа. Для «не-схоластической» природы Православия в целом характерно то, что эти виды служб не только не классифицированы систематически, как праздники в римо-католицизме («Первого класса, Второго класса» и т. д.), но даже не имеют собственных названий. Скорее, различие типов обозначается в Типиконе знаками, которые изображаются довольно просто.

Великие праздники: ;  (Красный) Крест окружен.

Средние праздники: ;  (Красный) Крест с полукружием.

Другие же: ;  (Красный) Крест один только.

Малые праздники:
 ;  (Красные) Три точки, не совершенно окружены.
; (Черные) Три точки, не совершенно окружены.
Без знака.

Основные различия в Богослужениях между праздничными и «обычными» днями (которые, собственно, являются «малыми праздниками», потому что Типикон на самом деле не признает ничего, кроме «праздничных дней»; каждый день — это праздник, празднование памяти мученика или другого святого, или священного события), имеются в Вечерне и Утрене; в то время как Повечерие, Полунощница, Часы и Божественная литургия очень мало отличаются от одного дня к другому. В Вечерне и Утрене различия обнаруживаются как в неизменяемых частях служб (некоторые из которых поются вместо чтения в праздничные дни, с добавлением других певческих частей), так и в изменяемых частях (причем в великие праздники стихир и других песнопений больше, чем в малые праздники).; То, что следует далее, является лишь кратким изложением этих различий, некоторые из которых будут обсуждены более подробно, с нотами, в последующих главах.

___
1 Отличный и ясный план как праздничной, так и «обычной» Вечерни и Утрени (и других служб) с указанием изменяемых частей заглавными буквами можно найти в The Festal Menaion (Mother Mary and Archimandrite Kallistos Ware), Faber and Faber, 1969, pp. 68-80.


А. В «обычные» дни, в службах, которые либо не имеют знака в Типиконе, либо имеют черные «три точки, не совершенно окруженные», почти все неизменяемые части службы читаются, а не поются, и в изменяемых частях доминирует Октоих, а не Минея;; то есть обычно поются только три или шесть стихир (на «Господи, воззвах» на Вечерне) в честь святого, в дополнение к тропарю и кондаку, и один канон читается в его честь на Утрене; остальные изменяемые части (два канона, разные стихиры и т. д.) посвящены поминовению дня в одном из Восьми Гласов. Многие стихиры в Октоихе и несколько канонов предназначены для того, чтобы вызвать покаяние и сокрушение, и в целом об «обычных» днях можно сказать, что тон службы очень сдержанный и даже печальный. Правило поста строго в эти дни, если они приходятся на среду или пятницу (без рыбы и масла), а «поклоны» в различных частях служб являются полными земными поклонами.

___
1 Минея: Собрание из 12 томов (по одному на каждый месяц), содержащее службы неподвижных праздников (главным образом праздников святых). Октоих: книга Восьми Гласов (или основных мелодий), содержащая изменяемые части служб на каждый день недели в восьминедельном цикле; в понедельник — службы Святым Ангелам, во вторник — Св. Иоанну Предтече, в среду и пятницу — Честному Кресту и Пресвятой Богородице, в четверг — Святым Апостолам и Св. Николаю, а в субботу — Всем Святым и поминовение усопших.

Б. Службы с тремя точками, не совершенно окруженные (красные), — это те, в которых совершается «Великое славословие»: то есть славословие в конце Утрени («Слава в вышних Богу») поется, а не читается (и текст немного отличается); также имеются дополнительные стихиры в честь святого в конце Вечерни и Утрени. Октоих в этих службах используется мало, в церкви нет земных поклонов, а пост на масло ослабляется по средам и пятницам.

В. Праздничные дни, отмеченные красным крестом, имеют Полиелей. В эти дни Октоих не используется вовсе, и в дополнение к особенностям, отличающим службу с «Великим славословием», добавляются следующие части: вместо обычного чтения Псалтири на Вечерне поется «Блажен муж» (то есть первая часть первой кафизмы Псалтири); совершаются три чтения из Ветхого Завета (или Посланий Нового Завета), «Паремии» праздника; на Утрене поется Полиелей (Псалмы 135 и 136) вместе с «Величанием» праздника или святого (в русской практике), за которым следует чтение Евангелия; Канону праздника или святого обычно предшествует Канон Пресвятой Богородице.

Г. Красный крест с полукружием — знак Бдения, когда Утреня соединяется с Вечерней и празднуется ночью (в некоторых монастырях фактически длится всю ночь).; В дополнение к отличительным характеристикам полиелейной службы, Бдение включает Литию на Вечерне с дополнительными стихирами в честь святого и благословение пшеницы, вина, елея и хлебов (освященный хлеб, политый вином, вкушается верующими во время службы); а предначинательный псалом на Вечерне (Пс. 103) поется, а не читается, вместе с припевами.

___
1 В современной русской практике Вечерня и Утреня почти всегда служатся вместе вечером, независимо от того, является ли служба Бдением; в современной греческой практике они очень редко служатся вместе, даже в субботу вечером. Архиепископ Иоанн (Максимович), пламенный любитель Типикона, служил Всенощное бдение только накануне воскресений и великих праздников (Бдений), в остальные дни совершая Вечерню вместе с Повечерием вечером, а Утреню утром перед Литургией — практика, которая ближе к Типикону, чем обычная русская или греческая практика.


Д. Красный крест в полном круге — знак «Великих праздников» — Двунадесятых праздников, воскресений и четырех других праздников: Апостолов Петра и Павла (29 июня), Рождества и Усекновения главы Св. Иоанна Предтечи (24 июня и 29 августа) и престольного праздника прихода или монастыря. Службы этих праздников по существу такие же, как и у «средних» Бдений, но они совершаются с максимально возможным великолепием, торжеством и триумфом; в эти дни разрешается вкушение рыбы даже в постные дни (за исключением Воздвижения Честного Креста и Усекновения главы Предтечи).

В очень немногих местах все «правила» Типикона относительно праздничных дней соблюдаются полностью и строго; но мы снова должны напомнить себе, что Типикон предназначен не для того, чтобы быть «смирительной рубашкой» для православных христиан, а скорее вдохновением для благочестия. Мы поймем предписания Типикона для праздничных служб не тогда, когда будем гордиться тем, что «соблюдаем их полностью», и уж точно не тогда, когда будем довольствоваться лишь осуждением других за невыполнение правил; но скорее тогда, когда начнем понимать и чувствовать истинный дух православных праздников, этих духовных «таинств» (используя название, которое дает им святитель Григорий Богослов), когда события и святые Небесного мира приближаются к земле. В нашем мире небывалой холодности, неприязни и бездушной мирской суеты уже само по себе чудо, что праздники Церкви Божией все еще празднуются на земле; и поэтому, когда даже «двое или трое» истинных православных христиан собираются вместе, чтобы отпраздновать эти таинства как можно лучше, они участвуют в подлинной жизни Церкви Христовой на земле и едины со всеми верными, которые празднуют эти праздники по всему миру.

В ряде мест Типикона предлагается выбор местному приходу или монастырю в праздновании праздничных дней. В некоторые праздники рубрика гласит: «Аще изволит настоятель, творим бдение» (а если нет, то полиелей); и в русской Минее во многие дни года, помимо службы «главному» святому дня, есть одна или несколько дополнительных служб местным русским святым. В месте и во время (как в России XIX века), когда каждый праздничный день, большой и малый, праздновался во многих тысячах церквей, большинство епископов и священников были «консервативны» в праздновании этих «дополнительных» праздников, особенно зная, что службы русским святым обязательно будут совершены там, где находятся мощи этих святых. Однако в нашем столетии, когда число православных церквей и духовенства резко сократилось, а некогда обычная практика ежедневных служб почти вымерла, кажется, требуется более «радикальное» отношение к праздничным дням.

Православные «реформаторы», конечно, думают, что православное Богослужение «затоплено месячным календарем дней святых»;, и проповедуют «упрощение» служб. Те, кто обладает протестантским менталитетом и «угнетен» «весом» православной традиции, включая «сложные службы», находят такой аргумент привлекательным; и действительно, мы видим, что в сегодняшней России секта баптистов обращает многих из тех, чьи предки были православными, а в Америке «харизматическое» движение превращает православные церкви в протестантские секты, используя протестантские гимны и «алтарный призыв». Действительно ли православные службы «слишком сложны» для современных людей?

___
1 Слова о. Александра Шмемана. См. прекрасную критику его «литургического Богословия» протопресвитером Михаилом Помазанским в «Православном Слове», 1970, № 6.


Нет, они вовсе не слишком сложны, как покажут следующие главы; это скорее мы стали слишком сложными и ленивыми, чтобы понять трогательную простоту и глубину православных служб; слишком долго мы были праздными зрителями, а не активными участниками в них. Если только православные христиане еще способны проснуться и войти в свое бесценное наследие, они могли бы увидеть перед собой вдохновляющий пример истинного православного отношения к Богослужениям в эти времена злые. Вопреки «духу времени» и теплохладности самих православных христиан, «Апостол православного рассеяния» архиепископ Иоанн (Максимович) не только совершал Богослужения каждый день, где бы он ни находился, но даже умножал праздничные дни и без того богатого православного календаря: он совершал полное Бдение вместе с Литией и благословением хлебов для русских  святителей и преподобных, чьи службы уже были в Минее; разыскивал, собирал и совершал службы другим святым (как русским, так и нерусским), которых нет в Минее; и поручал написание еще иных служб святым, которые иначе едва ли вспоминались бы вообще, кроме как имена в календаре. Более того, он сравнивал греческие и русские служебные книги и сам переводил и вставлял в русские книги тропари святых, которых не было в последних. Во всей этой деятельности (которая в наши дни не считалась бы «важной» большинством епископов) у него была одна цель: прославить святых Божиих, в которых прославлен Бог; и тем самым он также входил в их славу и вдохновлял других любовью и рвением к ним. Если сердце человека наполнено любовью к Богу, оно не может не наполниться также любовью к святым Божиим и к праздникам Его Церкви в традиции, переданной святыми Отцами, и желанием прославлять Его в эти праздничные дни.

В Типиконе нет необходимости говорить об этом, поскольку любому, кто понимает цель православных Богослужений, очевидно, что если у человека нет Типикона, Богослужебных книг и даже священника, то если его преследуют и он находится в катакомбах (вполне реальные возможности в нашем столетии для всех православных христиан), то он должен соблюдать церковные праздники так хорошо, как может. Любой человек, имеющий небольшой опыт церковного чтения и пения, может восстановить даже в самых катакомбных условиях хотя бы немного того великолепия и радости, которые так изобилуют в православных праздничных Богослужениях.

В последующих главах мы начнем рассматривать некоторые аспекты праздничных песнопений Православной Церкви, приводя музыкальные описания для некоторых простых песнопений, способных возвысить православное сердце и научить его чувствовать в православном духе. Православный христианин, который знает и поет такие песнопения, не будет легко привлечен мирскими протестантскими гимнами. Православные песнопения на самом деле проще для пения и часто чисто библейские по содержанию. Пришло время православным христианам стать более полно осознающими свое великое наследие и, таким образом, знать и использовать эти песнопения как оружие в великой духовной битве нашего времени: сохранении истинного Православия в отступническом мире.

В следующем выпуске: Православные праздничные песнопения: I. «Блажен муж».


5. МАТЕРИАЛЫ О ЖИЗНИ И ЧУДЕСАХ АРХИЕПИСКОПА ИОАННА (МАКСИМОВИЧА).

«Архиерейская Нина».

ЕСТЬ ЛЮДИ, которых хотя чуть ли ни каждый день видишь, но ничего о них не знаешь, и когда они уходят в другой мир, то скоро забываются, и память о них изглаживается. Такой незаметной была Нина Хмелева, или «Архиерейская Нина», как ее многие знали по Шанхаю, так как она была всегда в соборе и очень чтила владыку Иоанна. О ней мало что известно. Была она совсем одинокой, решительно никого из родных или близких у нее не было, замуж она так и не вышла, снимала меблированную комнату в плохом районе города и последние годы очень болела. Еще с Китая помнят, что она ежедневно бывала за всеми Богослужениями, никогда не пропускала ни одного. Этот же подвиг несла она и в Сан-Франциско: сначала ходила в старый, а потом в новый собор. Ее часто можно было видеть при входе в собор с билетиками, собирающей на постройку нового собора, и говорят, что не одну тысячу она так собрала. По четвергам, уже будучи больной, она продолжала ходить даром заниматься с недоразвитыми детьми, да и вообще жизненный путь ее был внешне безотраден. Считали ее немного дурковатой, блаженненькой что ли. За год до кончины она начала быстро терять вес и потом сказала, что у нее рак и затем слегла в больницу.

Приближалась третья годовщина смерти владыки Иоанна в 1969 году. За неделю до своей смерти Нина сказала: «Владыка придет за мной», но значения словам ее мы не придавали. Она много страдала. Но за три дня до смерти ей стало лучше, и она говорила, что какой-то Старец стоит за ней в углу комнаты, весь в белом. Три раза его видела и спрашивала его, за ней ли он пришел, но он, казалось, отрицательно качал головой.

Между тем наступило утро дня памяти смерти владыки Иоанна. В усыпальнице уже было много движения, началась заупокойная Литургия архиерейским служением. И в это время в больнице испустила последний вздох «Архиерейская Нина». Когда после Литургии, получив сообщение о ее кончине, запели по Владыке и по ней панихиду, получилось, что и первая панихида по ней была архиерейской. Действительно, Владыка взял ее с собой. И с тех пор она ежегодно поминается в усыпальнице вместе с архиепископом Иоанном каждый год в годовщину ее смерти.

Сообщено Т. Блиновой.


6. Житие и аскетические труды отца нашего, старца Паисия, архимандрита святых молдавских монастырей Нямец и Секул. Часть десятая.

МОНАСТЫРЬ СЕКУЛ.

55. ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА. 56. ПОСТУПЛЕНИЕ ЧАСТИ МОЛДАВИИ С МОНАСТЫРЕМ ДРАГОМИРНОЮ ПОД РИМСКОЕ ВЛАДЕНИЕ.

ТАКО НАМ пребывающим в монастыре Драгомирне и в мире глубоце наслаждающимся душевного спасения, се воста страшная буря и страх смертный. Две империи Российская и Турецкая воздвигошася друг на друга ярящеся (1768). Сему же бывающу, Божиим попущением найде и ина пагуба и страх смерти: мор, купно же и гладь (1771).

Молдавия и Валахия сделались театром военных действий. Жители искали спасения в бегстве. Горы, леса и монастыри наполнились перепуганными беглецами, спасавшимися от ярости турок и татар. Драгомирнский монастырь, расположенный в огромном лесу, в неприступном месте, привлек к себе множество людей, искавших убежища. В первые седмицы Рождественского поста монастырь до такой степени переполнился народом, что невозможно было пройти по монастырю. Весь окружающий лес был заполнен беглецами.

Была суровая снежная зима. Старец, видя страшную нужду людей, из которых многие были босы и полураздеты, старался всеми мерами облегчить их положение. Он предоставил нуждающимся половину монастыря, переведя всю братию в другую половину и поместив ее по три, по четыре, и по пяти человек в одной келье. Трапезу большую и теплую отдал простому народу, особенно несчастным измученным женщинам. Келарю, пекарю и повару было приказано давать пищу всем приходящим и требующим. Некоторые брали сырые припасы и сами готовили себе пищу, другие получали, как и братия, готовое кушание и хлеб. Хлеб пекли и кушание готовили непрерывно, желая удовлетворить всех нуждающихся.1

___
1 Эти два абзаца взяты из: Четвериков, т. I, стр. 109-110.


Таже горьким сим бедам, милосердия ради Христова вскоре протекши, и шестилетней брани прешедшей, бысть между Россией и Оттоманскую Портою мир (1774). Русская армия перешла границу и вступила в пределы Молдавии. Турки обратились в бегство. Беженцы стали возвращаться в покинутые жилища.1

___
1 Последние три предложения добавлены из: Четвериков, I, стр. 110.


И егда убо изыде российское воинство из Молдавии во отечество свое, абие Римская Императрица начать требовати от Царя Турецкого обещанные ей части земли Молдавския, и взяша Немцы монастырь Драгомирну под свою власть. Тогда Отец наш многи слезы излия: плакаше бо горько о разорении душевнем братии, и паки сокрушашеся, яко под владением папистов монастырь остася, с ними же мир духовный Восточней Церкви никогда же быти может. Такожде и братия зело скорбяху и горько плакаху.

Молдавский подвижник, схимонах Иоанн, знавший блаженного Паисия позже в Нямеце, рассказывает следующее касательно этого времени и отношения блаженного Паисия к латинянам.1

___
1 Переведено из: Инок Парфений, «Сказание о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой Земле», Москва, 1856.


«Ересей и расколов столько опасался, что всех обращающихся, как от раскола, так и от западных латинских ересей, крестил, что и до ныне содержит молдавская Церковь. Явную он показал ревность по благочестию тем, что когда он жил с братиею в монастыре Драгомирне, и после военных времен отошел его монастырь вместе с Буковиною под австрийское владение, то он оставил монастырь свой со всеми богатствами, движимыми и недвижимыми, и перешел в Молдавию, и сказал своей братии: «Отцы и братия, кто хощет послушать и последовать своему старцу, грешному Паисию, тот да грядет со мною, а оставаться в Драгомирне благословения никому не даю: ибо в еретическом дворе жить, ересей убежать не возможно. Папа Римский яко лев рыщет и по другим царствам, и ищет кого, поглотити; не даст покою и в турецком царстве, и всегда смущает и оскорбляет Святую Восточную Церковь, а кольми паче в австрийском владении он живых поглотит». И тако со всем своим стадом ушел в Молдавию. Молдавский Господарь, видя его ревность по благочестию, дал ему вместо одного два монастыря: 1-й – Секул во имя Иоанна Предтечи, а потом и Нямец во имя Вознесения Господня. Старец Паисий всегда поучал братию блюстися ересей и расколов, во всем повиноваться святейшим Восточным Вселенским Патриархам, и почитать ревнителей по благочестию: святейшего Фотия Патриарха Константинопольского и блаженного Марка митрополита Ефесского, подвизавшихся против папы Римского».

57. ОБЩЕЕ СЕТОВАНИЕ И ПРИЗВАНИЕ ПАИСИЯ В СЕКУЛ. 58. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ В МОНАСТЫРЬ СЕКУЛ.

И ЯКО мало преста отец наш от плача и печали, утешаше же и братию надеждою на Бога: се прииде к нему от Секульского игумена писание, и любовное к себе всего собора звание: возрадовася убо старец и прослави Бога, и возложив всю печаль на Вышняго, написа к благочестивому Господарю Григорию Гике и к Митрополиту писания, жалуяся, яко под папистами не может пребывати, и прося милости, еже бы дан был ему монастырь Усекновения Честныя Главы Святого Иоанна Предтечи, именуемый Секул; приложи и писание оно от игумена Секульского. Они же зело сожалея о старце и о соборе братии, даша монастырь, егоже просяше, и утвердиша то грамотою.

Прием убо отец наш грамоту, начат пещися о преходе, и повеле братиям уготовлятися и исходити до млинов [мельниц] монастырских, стоящих на пути: бе же тогда всех братий в соборе триста и пятьдесят, с послушниками еще не постриженными. Остави же тамо часть не малую братии, и два духовника, дондеже сдадут монастырь из рук, яко же подобает: а сам иде в церковь, и ту плача и рыдая помолися Господеви с горькими слезами, яко уже разлучается вечно от обители: даде же всем остающимся братиям плачущим мир и благословение, утешая их скорым к нему пришествием, и исшед из церкве и монастыря, яся пути, и прииде тамо, идеже братия собирахуся.
Собравшимся же братиям, воздвигошася оттуду, и приидоша в монастырь Секул, благодаряще со слезами Бога, и вселишася тамо 1773 года.

Монастырь же Секул стояше в месте тесне, по обою страны горы высоки, исполнены лесом, на малом раздоле, близ потока водного зело малого, иже бе внизу горы тоя: темже и приезд к монастырю зело каменист бяше и притруден, потока ради, часть под едину и другую страну всем стремлением текуща, паче же егда наводняшеся от дождей. Но место бе тихо и безмолвно, монахом ревнителем по Боге прелюбезнейшее: старец убо и братия зело о нем возрадовашася, и от печали, яже о Драгомирне утешишася, и со слезами благодаряху Бога, вся прочия нужды и неудобства произволяще претерпевати любимого ради безмолвия и тишины. И устави отец наш в Секуль вся чины общаго жития по чину, якоже бе в монастыре Драгомирне. И всякую зиму всех в трапезу созывая, поучаше от Божественных и Отеческих писаний о делании заповедей Божиих, о послушании и смирении и страсе Божии и о всех Богоугодных делех и подвизех.

Тако старцу о нас трудящуся, начата братия паки по малу во устроение Драгомирнское наставлением его приходити, подвизающеся и предуспевающе Благодатию Христовою и молитвами Отца: радованшеся же и той и со слезами благодаряше Бога, яко по желанию его дарова ему тихое и безмолвное место, и ниже единого помысла им искати иныя обители отраднейшая и пространнейшая, но паче радовашеся о тишине и тесноте, юже Христа ради от юности своея возлюби и ейже навыче. Темже и нас о сих поучаше и увещаваше вся скорбная любве ради Божия мужественне и благодарне претерпевати.

Однако монастырь Секул был слишком тесен для их многолюдного братства. Всех келий в монастыре оказалось 14. Жили по три, по четыре и по пяти человек в одной келье и не могли поместиться. С наступлением весны стали приходить из Драгомирны новые братия. Стало еще теснее. Принялись за постройку новых келий. Все были завалены работой. Одни строили кельи внутри монастыря, другие прилепляли их к стенам наподобие ласточкиных гнезд, как бывало делали когда-то на Афоне, иные строили себе помещение вне монастыря в лесу. В таких заботах и трудах провели три года. За это время построили около 100 келий; и, наконец, все перешедшие из Драгомирны братья нашли себе приют.

Желая утвердить свой общежительный устав на новом месте, старец Паисий в 1778 году снова обратился к молдавскому митрополиту с просьбой разрешить пользоваться ранее утвержденным уставом в Секуле. Он просил, чтобы после его смерти новый настоятель избирался собором братий из среды самих же братий. Новый настоятель должен быть избираем из тех, которые долгое время провели под самым совершенным послушанием без всякого порока и через послушание и отсечение воли приобрели глубокое смирение, а через смирение удостоились дара здравого рассуждения и приобрели любовь Христову одинаково ко всем братиям и глубочайший мир, претерпевая продолжительное время искушения и поношения и укоряя всегда самих себя, освободились навсегда от раздражительности и гнева и приобрели кротость и простоту.
Избираемый должен уметь руководить братией и врачевать души их.

Книжные занятия старца не прерывались и в Секуле. Здесь особенно стала развиваться его переводческая деятельность. Предполагалось устройство школы для обучения молодых иноков греческому языку с целью привлечения их к делу перевода и исправления отеческих книг, а пока старец посылал наиболее способных учеников в Бухарест для обучения их там греческому языку.1

___
1 Эти три абзаца взяты из: Четвериков, т. I, стр. 111-112.


Двум из этих учеников, Дорофею и Геронтию, блаженный Паисий написал письмо, раскрывающее его заботу об их духовном благополучии посреди мира. В Бухаресте предпринимались попытки, с одобрения некоторых епископов, убедить этих учеников, поскольку они находились вне своего монастыря, есть мясо. Старец писал им:

«Мне же кажется, что по правому смыслу и установлению всей Святой Православной Церкви и самому ангелу не следует в этом подчиняться… После потопа Бог всеведущий предвидел и предузнал, что люди (человечество) дойдут до такой слабости, что если им не дать свободы через благословение, они и без благословения начнут есть, поэтому Всещедрый и Всеблагой Бог, зная слабость человеческого естества, оказал снисхождение и благословил. Но порядок монашеской жизни во всем, насколько возможно, изображает пребывание в Раю… Тогда не было мясоядения… В начале монашеской жизни, в то время, когда она не была еще во всем утверждена преданиями и уставами святых Отцов и вообще всей Православной Церкви, имели обычай есть мясо в некоторых монастырях, особенно в тех, которые находились в больших городах… Но после того как преподобный и Богоносный отец наш Савва Освященный установил, чтобы монахи отнюдь не ели мяса… его как непоколебимый и ненарушимый церковный закон и порядок все истинные монахи повсюду с великой ревностью приняли. Поэтому нельзя сказать, что невкушение мяса — это лишь местный обычай; и это не может быть оставлено на свободный выбор каждого, и неправда, что воздержание от мяса вредит здоровью. Не следует быть принуждаемыми теми, кто ест мясо, но должно угождать Богу более, чем людям; и те, кто искушает вас, когда увидят вашу твердость, сами похвалят вас». Старец указал своим ученикам на труд старца Василия Поляномерульского1 о монашеской традиции не вкушать мясо и напомнил им, что братия монастыря и пустынножители соблазнятся и опечалятся, если узнают, что эти братья начали есть мясо.2

___
1 Славянский текст этого труда в Оптинском Житии блаженного Паисия, стр. 134-157.
2 Этот абзац взят из: Четвериков, т. II, стр. 45-46.

Следующий выпуск: Нямецкий монастырь.


 
ВХОД В МОНАСТЫРЬ СЕКУЛ.

 
Блаженный Иоанн Молдавский.

 
Вид изнутри главной церкви во дворе монастыря Секул.


7. ПРАВОСЛАВНАЯ БИБЛИОГРАФИЯ.

ПЯТЬДЕСЯТ ДУХОВНЫХ БЕСЕД преподобного Макария Великого, перевод А. Дж. Мейсона, с предисловием И. М. Концевича, Eastern Orthodox Books, P. O. Box 302, Willits, California, 95490. 1974, 316 стр., 6,50 долларов.

ЗА РЕДКИМ ИСКЛЮЧЕНИЕМ, переводы святых Отцов на английский язык до сих пор выходили в так называемых «инославных изданиях»: даже если сам перевод вполне удовлетворительный, он представляется англоязычному миру с предисловием и примечаниями в соответствии с католическим, протестантским или «научным» вкусом, и приходится делать множество оговорок относительно этой инославной «мудрости» или просто избегать чтения предисловий, прежде чем приступить к чтению самих трудов святых Отцов. Православные христиане, серьезно интересующиеся святоотеческими трудами, давно привыкли к такому подходу, но в таких условиях слишком легко поддаться определенным заблуждениям относительно святых Отцов и их трудов, и, таким образом, подойти к ним с неправильным отношением и даже читать их совершенно бесплодно.

Настоящая книга представляет собой, наконец, превосходное издание православного святоотеческого текста в православном издании. Сам перевод, сделанный более пятидесяти лет назад, вполне удовлетворительный, принадлежащий к той более серьезной эпохе науки, когда ученые больше интересовались самими текстами, чем доказательством своих фантастических «теорий» о них, как это часто бывает сегодня; в частности, переводчик «Духовных бесед» отверг надуманную гипотезу о «мессалианском происхождении» этого текста и признал преподобного Макария его автором, поэтому он стремился лишь к точному переводу. Но, переиздавая этот текст, издатель оказал еще одну неоценимую услугу православным читателям, опубликовав к нему предисловие: Житие преподобного Макария и Богословское изложение учения «Бесед» И. М. Концевича (†1965), православного святоотеческого ученого высочайшего уровня. Профессор Концевич прежде всего питал пламенную любовь к святым Отцам, и ни одного Отца он не знал и не любил больше, чем преподобного Макария. В частности, его Богословское изложение представляет собой превосходное и лаконичное описание пути ко спасению, столь замечательно изложенное преподобным Макарием, начиная с грехопадения человека, продолжая его борьбой за спасение и заканчивая обожением подвижника. После прочтения такого введения ум возвышается, а сердце воспламеняется желанием учиться от Богодухновенных слов такого великого святого. В этом и заключается истинная функция патристической науки, а не в праздной рационалистической критике, которая обычно скрывается под этим названием.

Можно только приветствовать это новое издание от издательства, которое за последний год выпустило впечатляющий и разнообразный выбор православных книг, включая «Лествицу» преподобного Иоанна Лествичника (переиздание последнего издания Faber & Faber), «Руководство иконописца» (с текстом на английском языке), «Письма старца Макария Оптинского», «Жития сербских святых» и «Православное учение» митрополита Платона Московского.

ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРАВЕ СОБСТВЕННОСТИ. УПРАВЛЕНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ.

(Акт от 12 августа 1970 г.; Отдел 3685, Раздел 39, Свод законов США.)

1. Название издания «Православное Слово».

2. Дата подачи: 4 октября 1974 г.

3. Периодичность: раз в два месяца.

4. Местонахождение известного офиса издания: Бигам Гордж Роуд, Платина, Калифорния 96076

5. Местонахождение штаб-квартиры или основных офисов издательства: то же, что указано выше.

6. Имена и адреса издателя, редактора и ответственного редактора: Издатель: Братство преподобного Германа Аляскинского, Платина, Калифорния. Редакторы: отец Герман и отец Серафим, оба из Платины, Калифорния. Ответственный редактор: отец Серафим, Платина, Калифорния.

7. Владелец: Братство преподобного Германа Аляскинского, Платина, Калифорния. Отец Герман (Глеб Подмошенский) и отец Серафим (Евгений Роуз), Платина, Калифорния. 96076

8. Известные держатели облигаций, ипотечные кредиторы и другие держатели ценных бумаг: Нет

9, 10. Для заполнения по желанию. Не применимо.

11. Объем и характер обращения.

Средн. кол-во каждого выпуска за последние 12 мес. Фактич. кол-во последнего выпуска.
A Общее кол-во Напечатанные копии (чистый тираж).


2211


2220
B Платный тираж.
1. Продажи через дилеров и курьеров, уличных торговцев и прилавочные продажи.
2. Почтовая подписка.






164

1483






164

1529
C Общий платный тираж.
1647
1693
D Бесплатное распространение по почте, курьером или другими способами.
1. Образцы, бесплатные и другие бесплатные материалы.
2. Распространяется через информационных агентов, но не продаётся.









119





—









126





—
E Общий тираж (сумма C и D).
1766
1819
F Офисное использование, остатки, неучтенные, испорченные после печати.




445




401
G Общий тираж (сумма E и F).
2211
2220

Подтверждаю, что приведенные мной выше данные верны и полны (подпись) Отец Серафим.