Петр Брильман- первая труба Львова

Пётр Брильман — первая труба Львова

Музыкант школы, меры и профессиональной чести

(1932 — дата смерти неизвестна)

«Я им хотел доказать. Я буду лучшим трубачом в городе».

Имя Петра Лазаревича Брильмана во Львове долгие годы не требовало пояснений. Достаточно было сказать: первая труба. Это означало уровень, надёжность и безусловную профессиональную репутацию.

Он принадлежал к поколению музыкантов, для которых звук был формой ответственности. Его авторитет складывался не из внешней эффектности, а из устойчивости, точности и внутренней дисциплины.

Начало пути было непростым. В военном оркестре, где он начинал службу, однажды прозвучала унизительная реплика — сомнение в его способности играть на трубе. Вместо того чтобы отступить, он принял это как вызов.

С тех пор он стал вставать на час раньше подъёма и играть в подушку, чтобы не мешать другим. Работал над дыханием, над звуком, над собой — ежедневно и без лишних слов.

Позже он вспоминал об этом спокойно:
«Я им хотел доказать. Я буду лучшим трубачом в городе».

Это было не эмоциональное обещание, а решение, подтверждённое всей дальнейшей жизнью.

Окончив Львовскую консерваторию (класс В. А. Швеца), Брильман сформировался в традиции львовской трубной школы — школы интонационной чистоты, ансамблевой ответственности и строгой звуковой культуры. Эти принципы стали основой его оркестрового мышления.

До службы в военных коллективах он играл первую трубу в симфоническом оркестре Львовской филармонии, затем — в оркестре Львовского театра оперы и балета. Академическая среда придала его игре особую форму и масштабность.

Значительная часть его биографии связана с военными коллективами. Три года он работал в ансамбле песни и пляски Прикарпатского военного округа, затем — в оркестре штаба округа, где был концертмейстером группы труб. Именно в этих коллективах его профессиональные качества проявились особенно отчётливо.

Мне довелось играть с ним в одном оркестре. Это была редкая возможность наблюдать его не со стороны, а в повседневной работе. Он не поучал и не подчёркивал своего положения, но задавал планку. Его присутствие дисциплинировало, а звук становился ориентиром.

О последних годах службы вспоминает военный дирижёр Степан Морар, прибывший в оркестр в 1986 году:

«Я приехал в оркестр в 1986 году и совсем немного застал его. Он уже практически увольнялся на пенсию, но пару репетиций ещё были с его участием. Конечно, большой авторитет, серьёзный музыкант и остроумный человек. Хохмы отпускал по любому поводу — по-доброму, по-отечески. Он, конечно же, легенда военно-оркестровой службы Львова».

В этих словах — и уважение, и тепло.

Особое значение имеет свидетельство Владимира Чижика — одного из заметных трубачей советского джаза. В течение трёх лет он служил вместе с Петром Лазаревичем в ансамбле песни и пляски Прикарпатского военного округа.

Именно в этой совместной, ежедневной оркестровой работе формировалось его понимание профессии первой трубы. Чижик прямо называет Брильмана своим учителем. Он подчёркивает его культуру звука, ансамблевую дисциплину и чувство ответственности за весь строй оркестра.

Такое признание рождается не из формальных слов, а из совместной службы и живого опыта.

Брильман был не просто концертмейстером группы труб. Он был носителем школы — тем звеном, через которое передаётся профессиональная мера.

В 1990-е годы, вероятно, он переехал в США. По имеющимся сведениям, в Нью-Йорке он руководил детским духовым оркестром школы № 35, передавая опыт молодым музыкантам. Этот период ещё требует уточнений, но по своему характеру он закономерен: мастер продолжает служить музыке через учеников.

Даже фрагментарные сведения об американском этапе сохраняют тот же образ — музыканта точности, ответственности и внутренней дисциплины.

Пётр Лазаревич Брильман остался в памяти львовской музыкальной среды как знак уровня.

Его помнят не по афишам — по звучанию.
Не по должностям — по ответственности.
Не по словам — по школе.

Светлая память.

От музыкантов Львова —
тех, кто играл с ним, учился у него, работал рядом и хранит его имя в профессиональной памяти.

Перед этой памятью мы склоняем головы.
Анатолий Мухамеджан,
Борис Турчинский
Владимир Чижик
Михаил Хейбудин
Натан Бирман
Виктор Онуфриенко
Евгений Меловидов
Ефим Горелик

Борис Турчинский
Музыкальный публицист
Февраль 2026