Запаски белгородского таксиста часть 23

ИЗ-ЗА ЛЕНТОЧКИ

Походка нетвёрдая, но двигался, в целом, уверенно. Уселся позади. Лет тридцать, коротко стрижен, остронос, невысок, резковат в движениях. Тронулись.
– Слышь, отец, ты не смотри, что я выпил. У меня повод.
– Да, я не смотрю.
Действительно, что, я выпивших не видел?
– Я сегодня оттуда приехал, из-за ленточки. Ну, вы поняли.
– С войны?
– Ну да. Только её никто войной не называет почему-то. СВО. Хотя, это война. Я оператор дронов. Лично тридцать человек сжёг. Не, не человек, тел. Они для меня не люди. Лично! Сам! Тридцать тел! И ещё буду жечь! Пока всех не сожгу. Сколько смогу, столько и буду жечь! А знаете, почему?
– Почему?
– А потому что нелюди они. Мы в Марьинку заходили, так там, в подвале в одном, женщины лежали. Убитые. Так не просто убитые, а замученные! У них половые органы были разрезаны. И груди вырезаны. Сначала насиловали, сколько могли. А потом вот так вот… Живых ещё! Для них мы – все, кто по-русски говорим, не человеки. А, не знаю, кто… Они нас ненавидят с рождения. И это они так с украинками! Местные бабы, просто по-русски говорили! А если они к нам придут?! Вот, как в Курскую область. Я там не был, но тоже ребята рассказывали, что творили. Если вам будут говорить, что это война несправедливая. Мол, мы захватчики. Не верьте. Мы – за наших детей воюем. И потому я сам лично тридцать тел сжёг и ещё буду жечь. Сколько смогу.
– Фашисты они!
– Точно, фашисты! Даже хуже, бандеровцы! А мне в начале месяца назад. Немного отдохну и назад.
– Вы по контракту?
– Да, по контракту. Я оператор дронов. Я хорошо управляю. Я лично тридцать бандеровцев сжёг. И ни одного не жалко. Ни одного! Потому что, нелюди! Вернусь, снова буду жечь. Пока всех не сожжём. Вот, отец, сейчас говорю, а у меня внутри всё трясётся. Как вспомню тех женщин… Тридцать сволочей лично уничтожил. И буду уничтожать, пока дышу.
– Вам около подъезда остановить?
– Не надо к подъезду. Здесь остановите, на углу. Если вам не понравилось, что я говорю, вам в тот подвал надо заглянуть. Тогда вопросов не будет.
– У меня вопросов и так нет.
– И хорошо, отец. Я тридцать человек сжёг. Нет, не человек, врагов!
Пошатываясь, он выбрался из машины. Свернул за угол дома.
А я ещё долго не мог отойти от этого монолога. Столько в нём обнажённой, неприкрытой боли! Столько в нём искренности и ужаса от происходящего… Дай тебе сил, парень, выдержать всё и человечности не потерять! И нам дай бог выдержать!

ЗАЩИТНИК НЕБА

Сел на переднее сиденье. Пьяненький, пухлощёкий, мозолик присутствует. В пакете звякнуло. Сразу протянул широкую ладонь. Я ответил, косясь на синий шеврон.
– Не пойму, что за служба?
– Казаки мы. Под Головино стоим. Небо наше охраняем…
– Барс?
– Он самый.
– Белгородский?
– Неа. Я издалека. У нас там сборная солянка. И белгородские тоже есть. Небо охраняем.
– А из чего охраняете?
– А из всего, что стреляет. От калашей до Панцирей.
– Панцири у нас тоже под городом стоят.
– О, значит, знаете. Но в основном, конечно, пулемётами работаем и из охотничьих. Но я на пулемёте. Ружьём не особо умею.
– А к нам надолго?
– Нет. Два дня дали. Отдохнуть, помыться, стресс снять. А то в посадках надоело уже. Второй год по блиндажам… Надо стресс снять. Вот, в гостиницу поселился, а сейчас в баню еду. Надо отмыться, отдышаться… Слушай, а по дороге пивная будет? Я бы пивка ещё взял?
– Полно пивных по дороге. Остановлю ближе к баньке.
– А город у вас красивый. Мне понравился…
– Спасибо, нам тоже нравится.
На повороте у столба сидел очень пьяный прохожий. Голова опущена, держится за шершавый столб. Вообще, очень редкая картина для Белгорода. Но вот попался такой.
– О, – оживился казак. – Нам бы такого на передок. Живо бы перевоспитали.
– А что, у вас не пьют?
– Сухой закон. Я сам год ни капли во рту не держал… Признаться, даже не вспоминал. Не до того было. И этого бы научили.
У магазинчика он выскочил. Минут пять, и довольный казак, прижимая к груди две баклажки,  снова плюхнулся на сиденье.
– Да, стресс у вас видно серьёзный.
– Что есть, то есть… О. Вот она… банька. Останови тут.
Я развернулся перед крыльцом банного комплекса на Соколе.
– Ну, удачи, мужик. Ни гвоздя тебе…
– И тебе удачи! И отдохнуть хорошо.
– Это я могу! – улыбка под густыми усами получилась искренней и наивной.
Хлопнула дверца, и защитник нашего неба неуверенной походкой шагнул к двери.

ЭНЦИДЕНТ НА ДОРОГЕ

Со временем я понял, что барышни-пассажирки встречаются примерно трёх основных типов. Первый – здоровающиеся сквозь зубы, для них таксист – обслуга. Второй – улыбчивые, даже милые, но молчат всю дорогу. Что ждать от таких – непонятно. Третий – и улыбаются, и болтают. И вообще, будто не минуту назад увидели другу друга, а знакомы много лет. Такие и чаевые чаще оставляют.
Запомнилась мне одна барышня из второй категории. Миловидная, лет под сорок. Очень вежливая, но молчаливая.
Дорога – она разная бывает. Не зря яндекс рекомендует пристегнуться пассажирам даже на заднем сиденье. Как правило, никто его не слушает. А зря. Вот и в тот раз. На перекрёстке выскочил из-за машин какой-то бедолага. Ну да, пешеходный переход. Но выскакивать на него так резко всё же опасно. Еле успел затормозить. Позади послышался лёгкий «ой».
Пропустив торопыгу, тронулся. Оглянулся:
– Извините уж великодушно. На дороге такое бывает.
– Да ничего страшного. Я вам тут испачкала, – накрашенный ноготь указал на подголовник. – Тональным кремом.
– Вы стукнулись?
– Ну так, слегка.
– Извините ещё раз, пожалуйста.
– Да ничего страшного. Я вам вытру сейчас.
– Дать вам салфетку?
– Не надо, у меня своя есть.
– Спасибо.
Она тщательно вытерла подголовник с тыльной стороны.
– Ну вот. Как и было.
– Вам не больно?
– Не переживайте. Вот здесь остановите, пожалуйста. Хорошего вам дня.
– И вам хорошего дня. Извините ещё раз.
Не ответив, она мило улыбнулась.
Я отъехал.
А спустя минут десять пришли чаевые. И я в очередной раз убедился, что ничего не понимаю в женщинах!