Запаски белгородского таксиста. Часть 25

ДЯДЯ КОЛЯ

Старенький, лет под восемьдесят… Лицо благожелательное. С улыбкой. Поохивая, забрался на заднее сиденье.
– Высокая у вас машина.
– Ну, только немножко повыше, чем логаны.
– Зато намного лучше. Я пол жизни на машинах работал. Автомобилист. Так нас учили! Я под капотом всё знал. У любой.
– Так уж и у любой?
– У любой! Из тех, что при Советском Союзе выпускали, понятно. Счас-то, конечно. Под капот заглянешь, а там одна электроника… А чуть что, так сразу в сервис… А раньше мы всё сами ремонтировали.
– Это да. Раньше умели, – поддакнул я.
– У меня вот Москвич был. Так я в Харькове коробку передач от Жигулей купил и в свой Москвич поставил. Там доску переходную втиснул только. И всё. Коробочка раз и встала. Кардан укорачивался на двенадцать сантиметров.
Для меня это китайская грамота. Но интересно.
– А почему?
– А потому что плита там… И чуть-чуть длиннее коробка… Токарь был знакомый. Он мне кардан проточил, крестовину вставили, обварили. Как заводской!
– А жигулёвская коробка что, лучше?
– Конечно. Машина стала мощнее. Хорошая машина. Как раз я на ней и попался…
Мы по выходным с девчатами часто в Москву ездили. Соберёмся, и айда. По магазинам пройтись, в Лужники. Продукты, девчата шмотки какие… Ну, в общем, выезжать домой, пыть, а сцепление пропало. Завести, завёл… Посадил рядом Веру Фёдоровну. Будешь диспетчером моим! И она на каждый светофор меня подводила: «Потише, ещё потише. А теперь быстрее». 
– А как вы трогались?
– А я не останавливался… Светофоры так и проскакивали.
– Аааа, так вы скорость подбирали.
– Ну да. А потом меня Гаи в Брянске остановила. Я говорю, что вы делаете? Я же включил аварийку. У меня сцепления нет. Теперь толкать надо.  Ну ладно, говорит. И толкнул меня… Когда едешь, коробка на скорости свободно переключается. Только с перегазовочкой. 
– Так и ехали всю дорогу?
– Ну да. Так и ехали. А в родном посёлке Майском меня опять гаишник остановил. Я ему тоже самое говорю… А теперь, говорю, толкать надо. Так он цикнул и отвернулся. Пришлось самим толкать.
– Что, и документы не смотрели?
– Не смотрели абсолютно! А что смотреть? Трезвый? Трезвый. А как-то на Запорожце ехал с Крыма. Дочка маленькая тогда была. А сейчас ей за сорок. Шёл километров сто двадцать. Гаишник выскочил, а я уже проскочил. Он мне вслед свистит, а уже поздно. Посмотрел я в окошко. Да и плюнул на него. Поздно, батенька.
– На Запорожце и сто двадцать?
– А что? Он легко брал. Ещё и быстрее мог. У меня потом поршень, правда, прогорел. Границу переехали. Застучал сразу. Что делать? Я свечу выкрутил. Ну, чтобы там давление не создавать! И на трёх цилиндрах и доехал до дома.
А уж дома головку снял. Там же головка V-образная, на два цилиндра. Гильзу вытащил, палец выбил, другой поршень поставил. Затянул и поехал. И все дела.
– А сейчас вы чем занимаетесь?
– Работаю я. Слесарь я. Дети разъехались. Я с котом живу. У меня старый кот был. Двенадцать лет прожил. А как помер, мне в нашей Управляющей компании котёнка подарили. Я отказывался. Говорю, а если я раньше помру, что с котом будет?
А мне говорят: «Вы давайте настраивайтесь жить долго, чтобы и кота этого пережили». Вот и настроился. Кот – это хорошо. Он меня ждёт. Я вот пока работаю, хоть какой-то смысл есть… А вот если перестану, даже не знаю, как жить буду. Но пока не гонют. Вроде даже уважают.
И тут у меня щёлкнуло:
– А вас не дядя Коля, случайно, зовут?
Он молчал с минуту:
– А ты откуда знаешь?
– Да возил как-то ваших коллег, слесаря и сантехника.
– Аааа, это Андрюху и Пашку?
– Ну, Андрей точно был.
– Они, значит. Вот здесь останови. Мне здесь квартиру посмотреть надо. Заявка. Говорят, канализация течёт.
Я приткнул машину к бордюру. Дядя Коля, покряхтывая, выбрался.
– Всё-таки, высокая машина. Неудобно, – хлопнула дверца. – Ну, бывай.
– И вам до свидания.
Прихрамывая, он скрылся в подъезде, а я ещё долго перебирал в памяти разговор. Уходят наши мужики-кулибины. Уходят… А новые машины, и верно, далеко не все в гараже отремонтировать можно. Даже не знаю, хорошо это или плохо.
 

ПАДАЕТ ВСЁ БЛИЖЕ

Последние дни, а нынче начало октября, нас опять обстреливают с утра до вечера. Закрываются торговые центры, народ, который может, спешно уезжает из города и области. Стараюсь никак не реагировать ни на падающие дроны, ни на взрывы в небе… Иначе, совсем дёрганным станешь. И, слава богу, пока рядом не падало. А вот младший сын Никита недавно стал свидетелем взрыва.
Увидев его заходящего в дом, сразу понял, что-то случилось. Парня заметно потрясывало, нервно кривились губы. Мне ли не знать сына?! Естественно расспросил. Вот что он рассказал:
«Вышел из маршрутки на остановке «Аэропорт». И только ступил на землю, как бабахнуло! Да так сильно, что напротив почернел и снова загорелся рекламный экран, а ноги сами принесли меня в укрытие рядом. Через минуту выглянул, а метрах в двухстах дымится заправка на другой стороне Богданки. «Подсолнух» которая. Я рванул туда. Думаю, может, тушить помогать надо. Едва дождавшись жёлтого светофора, перебежал дорогу. А там пылает колонка, дым столбом валит. Из магазинчика выбежали два мужика с огнетушителями. На огонь полились пенные струи. Понял, тут без меня справятся.
В стороне у посечённой осколками машины суетились трое. Мужчина лет сорока перевязывал кисть пожилой женщине. Рядом нервно переступал, вероятно, её муж. Он голый по пояс,  кровь стекала по подбородку, окрашивая грудь в красное. В первый момент, как  увидел их, впал в ступор. Никогда так близко кровь и так много я не видел. В разных военно-патриотических клубах меня учили делать перевязки, накладывать жгут, но там не было настоящей крови!
Преодолев замешательство, подбежал к ним. Женщина была бледна, но держалась хорошо. Предложил помощь. Мужчина, который перевязывал, велел достать из аптечки, лежащей на земле, пластырь. Я послушался. Он закрепил бинт, и тоже полез в аптечку. Ругался: что за аптечки автомобильные, ничего обеззараживающего?.. А там, действительно, ни йода, ни перекиси. Потом оторвал кусок бинта, и мы подошли к мужчине, который вытирал кровь на скуле. Рана, к счастью, оказалась несерьёзная: щёку посекло. Мужчина прижал бинт к ране, а я наложил сверху пластырь. Ну вроде всё. Тут приехала скорая, и врач подскочил к раненным. Следом на заправке появились машины из следственного комитета и ГАИ. И пожарка прибыла. Из неё выскочили пожарные. Колонка ещё дымила. Следователь сказал: «Все, кто не нуждается в помощи, отойдите подальше. Может быть ещё один прилёт».
Я понял, что больше здесь не нужен и поспешил уйти».
(Официальное сообщение: «При атаке дрона по заправке в районе аэропорта пострадали четыре человека, сообщил Гладков.
Супругов доставили в облбольницу с осколочными ранениями лица и рук. Ещё две женщины получили баротравмы, их доставят в горбольницу №2.
Навес и оборудование заправки уже потушили. Повреждена машина.
При падении обломков второго дрона рядом с «Лентой» в центре загорелось дерево. Его потушили, объект поврежден.»)

«ДА НУ НАФИГ… »

Конец сентября, начало октября 2025 года Белгород обстреливают нещадно. Больше дронами, нежели ракетами. Ребятки из ПВО пахали, не покладая рук, но всё одно иногда не справлялись. К сожалению, стопроцентной защиты от всяких крылатых тварей в мире ещё не придумали. Иной раз в небе такие бои разворачивались, хоть святых выноси.
Парень, лет тридцати. Расположился на заднем сидении. И только тронулись, над головой загрохотало. Та так громко, что захотелось пригнуться даже мне, а я чаще всего вовсе на взрывы не реагирую.
Парень позади закрутился. То на один бок машины подвинется, в окно выглядывает, ищет в небе облачка от разрывов, то на другой перепрыгнет… И с каждым взрывом он вжимал голову в плечи, комментируя нецензурно. Что-то вроде: «Да ну нафиг! Да ну ни фига себе!»
В какой-то момент я поинтересовался, что ж он так боится? Не первый же год нас обстреливают.
Парень замер за моим плечом:
– Я раньше тоже не боялся, а как друга убило на площади. Это тридцатого декабря было, помните?
Кто же в Белгороде не помнит этот страшный день?
– Естественно.
– Так словно страху на меня напустили. Он с ребёнком и бабушкой, мамой своей гулял. Ему осколок в бедро попал. Кровью истёк. Вот с того времени меня колотит аж, как стрелять начинают.
Снова грохнуло в небе, и машина чуть не подпрыгнула. Парень вновь наклонился, и салон наполнили его матерщинные приговорки… 
Уже пора было поворачивать к его дому, когда пассажир остановил машину перед магазином:
 – Не, я в таком состоянии не усну. Срочно надо набухаться. Командир, прощевай. И зла на меня не держи.
– Да за что? Удачи!
Он посеменил к распахнутой двери известного алкомаркета, а в пространстве снова гремели взрывы. А следом и пулемётные очереди. Ребятки пытались сбить очередной дрон, несущий несколько килограммов смерти.