Научи меня прощать. Книга вторая. Глава 99

Начало повести: http://proza.ru/2020/02/28/1946
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/01/30/1790

Маша, таща за собой довольно тяжелый чемодан шагала по лестнице к нужному пути.

Поезд должен был прибыть через двадцать минут.

Девушка сердилась, потому что приехала на вокзал с опозданием, хотя сама собиралась быть на месте за полчаса до поезда.

То, что она опаздывала, сильно нервировало: она прекрасно помнила, как требовала у Адама явиться на перрон вовремя.

С утра у Маши всё валилось из рук: сначала она была вынуждена отказаться от возможности погладить спортивный костюм, который она намеревалась взять в дорогу, поскольку в их комнате сломалась единственная розетка, а потом девушке очень долго пришлось ждать такси, потому что первая машина, которую она вызвала, попала в аварию по дороге к заказчику.

Наконец, преодолев последний лестничный пролет подземного перехода, она ещё раз внимательно посмотрела на табличку у двери, которая гласила, что это выход к третьему и четвертому пути.

Выбравшись из сумрака тоннеля на перрон, Маша невольно зажмурилась от яркого, солнечного света.

Волоча за собой чемодан, она направилась к месту, возле которого уже топталась небольшая группа людей, тоже ожидавших поезд.

- Маша! Маша! – услышала она почти сразу же, - иди сюда! Сюда! Я здесь!

Адам радостно улыбался и махал ей рукой.

Маша вздохнула. Она очень хотела, чтобы сейчас на месте Адама стоял Павел, и точно так же, как сейчас это делал Адам, радостно и призывно салютовал ей.

- Я немного опоздала, извини, - она всё же посчитала, что должна извиниться.

- Ерунда! – весело отозвался молодой человек, - ещё полным-полно времени.

Он посмотрел на наручные часы.

- Двадцать минут до прихода поезда, - сказал он, заметив, что девушка не выглядит довольной, - опять плохо спала? – спросил он участливо.

- Нормально, - отозвалась Маша, пристраивая свой чемодан рядом с багажом парня, - просто в общаге с утра какие-то мелкие неприятности… У нас розетка в комнате сломалась, в душ, как всегда, очередь, и на кухне было полно народа… Мелочи жизни, одним словом.

- Понятно, - протянул Адам, - мне, конечно, не понять, признаюсь. Я ведь в общаге никогда не жил, всё время или с родителями, или в своей квартире.

- У тебя есть своя квартира? – удивилась Маша, - ты никогда мне об этом не говорил.

- Это потому, что она у меня появилась недавно, - пояснил молодой человек, сгребая с края металлического ограждения, возле которого они стояли, рыхлый снег.

Сделать снежок у него, разумеется, не получилось, поэтому она просто стряхнул с перчатки прилипшие снежинки.

- Недавно? – переспросила Маша, решив, что нужно поддержать разговор. Кроме того, ей было любопытно, откуда у Адама появилась квартира.

- Маша, всё объяснимо, - парень пожал плечами. -  В этом году я заканчиваю институт. Успехи у меня весьма неплохие. Родители долго выбирали, какой мне сделать подарок – поездку за границу или квартиру. Так сказать, материальное победило. Отец считает, что с моим талантом в Европу я обязательно поеду и так, а вот недвижимость всегда придаёт своему владельцу ещё больше привлекательности. Так что можешь меня поздравить: теперь я владелец довольно большой квартиры. Трехкомнатной, если это тебе интересно.

- Ого! – Маша была удивлена, - твои родители очень щедрые люди.

- Скорее, продуманные, - усмехнулся Адам, - мой отец очень своеобразный человек. Он считает, что, раз двум женщинам на одной кухне не ужиться, то и двум мужчинам на одной территории тесно.

- Возможно, он и прав, - Маша задумалась, - правда, я никогда не думала над этим вопросом в таком ключе. Наверное, потому, что у моих родителей нет таких возможностей, как у твоих. Они люди среднего достатка. И что ты будешь делать со своим богатством? – девушка с любопытством посмотрела на Адама, - уедешь от родителей?

- Скорее всего, да, уеду, - молодой человек кивнул, - в одной комнате, самой большой, устрою мастерскую. Она просторная и там много света, как раз подойдёт для моих планов.

- У тебя планы? – Маша улыбнулась.

- Конечно! – Адам сложил руки на груди, -  я, кстати, собираюсь стать известным художником.

Он вдруг очень странно на неё посмотрел, но Маша не заметила взгляда.

- Я уверена, что у тебя всё получится, - просто ответила она.

- Уверена, значит? – вдруг за её спиной раздался такой знакомый голос, - ну-ну…

Маша широко распахнула глаза и мгновенно обернулась.

Увлекшись разговором и посматривая только в сторону, откуда должен был показаться поезд, она не заметили, как на перроне появился… Павел.

- Паша! – Маша радостно подпрыгнула, - Паша, ты откуда?! Ты всё-таки приехал!

- Приехал, - спокойно ответил Павел, не снимая с плеча большой дорожной сумки, - и, как вижу, успел как раз вовремя.

- Это же здорово! – Маша едва не захлопала в ладоши, но вдруг осеклась.

Она вспомнила, что билетов у неё всего два, а Адам поехал с ней, потому, что она уже пообещала ему отдать второй билет. И отцу Адама обещала…

Внезапно она застыла, не зная, как ей теперь быть в этой ситуации.

- Привет, Павел, - Адам протянул молодому человеку руку для рукопожатия.

Павел, поколебавшись с секунду, протянутую руку пожал, но на приветствие не ответил.

- Как ты тут оказался? – спросила Маша, судорожно пытаясь придумать, как теперь быть, - почему на звонки не отвечал?

- Мне надо было подумать, - ответил Павел и замолчал.

- Подумал? – спросил вдруг Адам.

Павел посмотрел в его сторону с пренебрежением.

- Подумал, – сказал он и повернулся к Маше, -  я, конечно, всегда знал, что этот сын богатых родителей себе на уме, но вот от тебя я такого не ожидал. Теперь я понимаю, что это даже лучше, что я решил приехать вот так, неожиданно. Правде всегда лучше в глаза смотреть.

- Паша, ты о чем сейчас? – глаза девушки округлились, -  ты что себе нафантазировал?

- Мне не нужно фантазировать, - голос Паши оставался спокойным, но по потемневшим глазам, по всему его виду было видно, что парень едва сдерживается, чтобы не сорваться, - мне достаточно того, что я увидел. Вы вдвоём стоите на перроне и чемоданов, если я не разучился считать, тоже два. Твой чемодан, Маша, я хорошо знаю. А вот этот, черный «гроб на колесиках», вижу впервые. Вывод, как мне кажется, единственно верный.

- Тебе кажется, - Адам вступил в разговор, - да, я еду с Машей, но…

- Ах, ты едешь? – Павел почувствовал, что ноздри его носа раздуваются, как у быка, который вот-вот сорвется с привязи, - ну, что же… Могу только пожелать вам двоим приятной поездки!

Павел резко развернулся и направился ко входу в подземный переход.

Маша, в глазах у которой уже закипали слёзы, бросилась за ним.

Адам попытался удержать её.

- Маша, подожди! – он схватил её за рукав тёплой куртки, - ты что, не видишь, в каком он состоянии? С ним сейчас бесполезно разговаривать!

Однако, девушка только отмахнулась от него. Она бросилась догонять Павла.

- Паша! – кричала она, несясь за ним по перрону, уже заполненному людьми, - Паша, подожди!

Но молодой человек шагал вперёд, не оглядываясь.

Маша нагнала его только у входа в подземный переход.

- Паша! – девушка схватила его за руку и дёрнула, - подожди, я сказала! Что ты себя ведёшь, как маленький ребёнок!

- Я - маленький ребёнок?! – Павел, развернувшись к девушке, посмотрел на неё отчаянным взглядом, - ты говори, да не заговаривайся! Я, между прочим, сутки не спал, пытаясь добраться сюда вовремя! Лучше бы не добирался. Остался бы в Сосновке… Лишь бы не видеть всего… Этого!

- Да, чего – этого?! Паша, очнись! Во-первых, откуда мне было знать, что ты приедешь, если ты даже на звонки мои не отвечал всё последнее время? Что я должна была подумать?

- Да, не отвечал, - на лице парня заходили желваки, - просто мы с тобой поссорились, и я решил, что нам нужно время… подумать. Я, например, подумал. И решил, что не имею права заставлять тебя жить в Сосновке, если ты этого не хочешь. Только, как я только что убедился, ты времени зря не теряла. И тоже… подумала!

- Ты дашь мне объяснить или нет? – Маша заговорила быстро, боясь, что Павел откажется её выслушать, - я хотела поехать в Питер именно с тобой! Но до тебя было не достучаться! Я решила, что всё равно поеду, пусть и одна, в конце концов, я эту поездку честно заслужила, своим трудом заработала! Ты не отвечал, а у Адама в Питере заболела тётка, мне звонил его отец, просил, чтобы я отдала ему второй билет, потому что ехать нужно срочно, а билетов уже не купить! Ты просто всё неправильно понял!

- Честно заслужила, говоришь? – глаза Павла вдруг стали злыми, - а ты не подумала, к примеру, о том, что он, с его связями и связями его отца просто подстроил это всё?

- Что именно? – не поняла Маша.

- Всё! И конкурс этот дурацкий, и то, что выиграла его именно ты, а теперь просто наврал тебе про больную тётку?

- Паша, ты что… Ты хочешь сказать, что я получила этот приз нечестно? Ты это сейчас имеешь в виду?!

- Ты всё слышала, - Павел нахмурился и отвернулся. –Ты, Маша, наивная дурочка. Думаешь, что этот франт просто так вокруг тебя увивается?

- Мы просто друзья!

- Маша! Сними розовые очки! Какие друзья?! Когда парень и девушка «дружат», как ты это называешь, обязательно у кого-то это не просто дружба! И в данном случае, как я посмотрю, эта дружба взаимна. Третий лишний, так сказать…

- Паша, что ты городишь?! – Маша была совершенно расстроена, - я никогда не давала тебе повода думать обо мне так… Я говорю тебе правду! Почему ты не хочешь просто меня услышать?

- Потому, что эту правду я уже увидел там, на перроне, - молодой человек махнул в сторону Адама, стоявшего вдалеке и наблюдавшего за разговором, - мне других доказательств не нужно. Я не приехал, так ты сразу же нашла мне замену! Кстати, я слышал про квартиру. Что, не слишком выгодный я для тебя жених оказался?

- Замолчи! – Маша даже зажала руками уши, - замолчи сейчас же! Ты сам всё себе придумал и сам обиделся. А теперь не хочешь ничего слышать, хотя я всё уже тебе объяснила…

- У меня глаза есть, - Павел упрямо сжал челюсти, - я видел, как он на тебя смотрел…

- И что? – Маша была в отчаянии, - он всего лишь смотрел! Ты что, застал нас с Адамом в постели, чтобы сейчас мне такие претензии высказывать?! Я тебе изменила? Я сказала тебе, что между нами всё кончено?! Нет! Наоборот, я пыталась дозвониться до тебя, как последняя дура, телефон даже в душ с собой таскала, чтобы случайно твой звонок не пропустить. И что в ответ? "Абонент временно не доступен!" Теперь ты заявляешься сюда, без предупреждения, видишь, как два человека просто разговаривают и закатываешь мне сцену ревности? С чего бы это?!

- С того, что мы с этим… твоим… договорились, что будем вести честную игру. Но, как я понимаю, для таких, как он – все средства хороши…

- Что вы сделали? – Маша не поняла того, что сказал ей сейчас Павел, - о чем вы договорились?

- О том, что ты будешь выбирать, с кем останешься. Разговаривать нам больше не о чем, ты свой выбор сделала.

- Ты ненормальный? Какой выбор?! – Маша уже плакала, - я всего лишь отдала ему твой билет, потому что ты отказался ехать со мной, а у него заболела тётка! И всё!

- Я вижу, - Павел снял с плеча сумку, перевесив его на другое плечо, - да… Я кое-что забыл… Это тебе.

Он сунул руку в карман и достал оттуда бархатную коробочку.

- Забери, мне это не нужно.

Павел сунул коробочку Маше в руки.

- Подожди, так же нельзя! – девушка не замечала, как слезы капают на куртку, оставляя на ней темные, влажные пятна.

- А как можно, Маша? – глаза молодого человека прищурились, - можно, как ты? Не ожидал я от тебя… Ты ведёшь себя, как... Как дешёвка!

- Что?.. – девушка думала, что она ослышалась, -  кто я?..

Павел ничего не ответил. Он просто развернулся и шагнул в сумрак подземного перехода.

Вдалеке загудел подъезжающий поезд. Люди, стоявшие на перроне, оживились, задвигались… Но Маша стояла замерев, не двигаясь, словно весь её мир замер, превратившись в одну маленькую, черную точку пульсирующей боли.

За что Паша с ней так?.. Что она сделала?..

***

- Маша! Маша! – Адам дернул её за рукав куртки, - ты чего застыла? Нам пора!

Словно очнувшись, девушка посмотрела на него непонимающим взглядом.

- Что с тобой? Ты плачешь? – молодой человек нахмурился, но Маша, поспешно вытерев слёзы, только отрицательно замотала головой.

Поезд уже стоял на пути и желающие попасть внутрь вагонов люди торопливо доставали документы и билеты, протягивая их проводникам.

- Нам пора, - снова сказал Адам, - если ты ещё не передумала ехать.

- Не передумала, - одними губами прошептала Маша, взявшись за свою сумочку, где лежали документы, - доставай паспорт…

Парень быстро кивнул и протянул книжицу в кожаной обложке девушке.

***

В вагоне было очень тепло, даже жарко.

Молодые люди быстро отыскали нужное купе.

Когда поезд тронулся, почти сразу же в купе заглянул проводник. Это был мужчина средних лет с совершенно седой головой. Это сочетание было таким бросающимся в глаза, что Адам даже попросил его попозировать для наброска, когда у того будет свободное время.

- А вы, что же, художники? – спросил тот, убирая их билеты в специальную папку и возвращая молодым людям паспорта.

- Художники, - кивнул Адам, - вот эта прекрасная девушка – пейзажист, кстати, лауреат конкурса живописи. Я – как раз, портретист.

- Что же, прямо портрет мой нарисуете? – глаза мужчины блеснули интересом.

Адам лучезарно улыбнулся.

- Нет, конечно, - ответил он, - прямо портрет не напишем, конечно. Но, если вы позволите мне поработать над эскизами во время поездки, то обещаю, что портрет будет. Могу потом прислать вам его фотографию. Хотите?

- Заманчиво, - туманно ответил проводник, - посмотрим. Дорога длинная. Попутчиков у вас, ребята, пока нет, но на следующей остановке уже будут. Пока располагайтесь. Титан горячий, стаканы и подстаканники у меня возьмите, если своей посуды нет. У нас ресторан хороший, рекомендую посетить.

- Мы обязательно подумаем над этим предложением, - снова ответил Адам, посматривая на Машу.

Та сидела, равнодушная ко всему, смотрела в окно, и в разговоре с проводником участия не принимала.

- Маш, ну, ты что? – попробовал её растормошить молодой человек, - ты расстроилась?

- А как ты думаешь? – девушка повернулась к нему заплаканным лицом, - как тебе было бы, если бы человек, которого ты любишь, сказал, что он тебе не верит? И не только это!

- Что он ещё тебе сказал? – лицо парня приняло жесткое выражение.

- Не важно, - Маша снова отвернулась к окну, - в любом случае, слово – не воробей. Раз вылетело, его уже не поймаешь. Только я всё равно не понимаю, зачем Паша со мной так…

Адам сел напротив девушки, устроившись за столиком. Вагон мерно покачивался и колеса стучали мерно и однообразно.

- Это просто ревность, Маша, - парень вздохнул, - я всегда считал, что ревность – отвратительное чувство. Хотя, признаюсь, сам её неоднократно испытывал. Павел ослеп и оглох. Это бывает…

Он немного помолчал.

- Знаешь, я знаю, о чем говорю… - Адам тоже стал смотреть в окно.

Ему казалось, что только что случившееся сейчас объединяет его с Машей больше, чем совместные прогулки или посиделки в кафе.

- Мама у меня всегда была красавицей, - начал он говорить, не смотря в сторону девушки, - она не была моделью, нет, ничего такого… Просто от природы – очень красивая женщина. Мои родители вместе уже много лет и, знаешь, отец её всегда очень сильно ревновал. Доходило до абсурда: она задерживалась на работе, причем всегда были свидетели того, что ей пришлось задержаться, но всё равно дома её всегда ждал скандал.

Маша молчала. Адам не знал, слушает она его или нет, но говорить продолжил.

- Помнишь фильм такой старый, «Гараж»* называется?

Едва заметно девушка кивнула.

- В фильме есть один персонаж, директор рынка. Дама... Такая... Вся из себя. Помнишь?

Маша пожала плечами. Конечно, она смотрела этот фильм, он был смешной и грустный одновременно, но подробностей не помнила.

- Так вот… Эта дама просила у председателя собрания выдать ей справку. Дословно я не скажу, разумеется, но там был что-то вроде: «Пишите! Справка дана гражданке такой-то в том, что она провела ночь в зоологическом музее на общем собрании гаражно-строительного кооператива «Фауна» в присутствии тридцати свидетелей». Персонаж неприятный, само собой, но определенная правда жизни даже в этом гротеске есть. Председатель собрания тогда ей ответил: «Завидую. Как вы с мужем-то живёте? Не жизнь, а именины сердца! Верная моя».

- И что? При чем тут какой-то фильм? – Маша слегка шмыгнула носом.

- У нас в семье было так же, как в этом фильме, как бы это странно не выглядело. Отец требовал отчета от матери за любое отсутствие вне дома, если она уходила куда-то без него. Один раз, мама даже хотела уйти от отца, так он измучил её своей патологической подозрительностью. Собрала вещи, прихватила меня, мне тогда было лет пять, наверное, и мы уехали к родственникам в Сочи.

- Но… Твои родители ведь не развелись? – Маша, наконец, оторвалась от созерцания зимнего пейзажа за окном.

- Нет, не развелись, - Адам улыбнулся, - отец приехал в Сочи за нами. Они с матерью помирились, но я ещё не раз оказывался свидетелем ссор. Прекратились они только тогда, когда мать подала на развод после особенно сильного скандала. Знаешь, что она тогда сказала отцу?

Маша вопросительно посмотрела на молодого человека.

- Она сказала, что отношения – это всегда доверие. Если доверия нет, то это только мучение для двоих. Она устала оправдываться за то, в чем не была виновата. Я хорошо знаю свою мать... Она, действительно, любит отца и любила только его, всю свою жизнь. Получается, что только такие жесткие меры смогли тогда привести его в чувство.

- Считаешь, что для Павла тоже нужны жесткие меры? – догадалась девушка и снова уставилась в окно.

- Я не могу давать тебе советы, - Адам пожал плечами, - я всего лишь рассказал тебе историю из жизни собственных родителей. Тебе, Маша, самой придется решать, как быть в этой ситуации, но я могу сказать тебе, что Павел не прав. Это моё мнение. Да, я не буду скрывать, что не питаю к твоему парню дружеского расположения и знаю, что являюсь для него врагом, однако, я так считаю. Если он такой ревнивец, пока вы ещё даже не поженились, я не хочу предполагать, как он может повести себя потом. Возможно, правда, запрет тебя в этой Сосновке на веки вечные… Образно, конечно. Это твоя жизнь, Маша, тебе решать.

Маша, скинув обувь, забралась с ногами на свою полку, подложив под спину куртку.

Рассказ Адама только разбередил рану ещё больше… Не то, чтобы она замечала за Павлом подобные приступы ревности… Он ревновал её, не без этого. Но все эти ссоры не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло около часа назад.

Павел не просто не поверил ей. Он обвинил её в легкомысленности, более того, обозвал нехорошим словом. Литературным. Впрочем, это не уменьшает обиды и унижения, которое она тогда испытала, стоя рядом с ним на перроне.

Как же теперь их отношения, их совместные планы… И будут ли они теперь, эти планы?.. Если у них с Пашей будущее?.. Сможет ли она простить его после произошедшего, если он всё-таки одумается и попросит прощения?..

На эти вопросы Маша ответов не знала…

***

Герман Вильгельмович немного нервничал.

В самолете, когда он уже сидел в кресле салона бизнес-класса, сердце неожиданно сжалось и потом застучало с бешеной скоростью

Он невольно прижал руку к груди, отчего встревоженная стюардесса сразу же поинтересовалась, как он себя чувствует.

Ответив девушке, что всё хорошо, Герман Вильгельмович немного повернулся в кресле.

Неожиданное чувство тревоги постепенно уходило, и он впервые подумал о собственном возрасте.

Пора заканчивать все эти встряски и поездки…

Конечно, в Швейцарии провести время было хорошо.

Его друг и партнер, Вольф Штракмер, не обманул.

В Цюрихе его ждали не только деловые переговоры, но и масса изысканных развлечений: конная прогулка, рыбалка, и, разумеется, рестораны и вечеринки и очень приятными и красивыми женщинами.

Вольф хорошо знал его вкусы и приглашал молоденьких и хрупких прелестниц – всё, как любил его друг Герман.

Что же… Развлечения были уместны. Последний месяц в России был очень сложным. Разумеется, из-за истории Адой…

Оказавшись вдалеке от неё, Герман должен был признать, что очень сильно скучает.

Даже теперь, когда трансформация девушки (как он это называл), далека от совершенства, она уже так сильно напоминала ему Аду, что он иногда путался в реальности: иной раз ему казалось, что он всё ещё молодой человек.

В последние дни перед отъездом, сходство его пленницы с Адой стало просто поразительным.

Он не понимал, что в большей степени это произошло из-за того, что Аня очень сильно похудела и её болезненный вид сильно напоминал Герману Аду в те страшные месяцы перед её уходом…

- У вас точно всё в порядке? – голос стюардессы вырвал мужчину из паутины собственных мыслей, - может быть, вам что-нибудь принести?

- Всё в порядке, не беспокойтесь, - Герман Вильгельмович улыбнулся, - но… Я бы не отказался от шампанского.

- Конечно, подождите минуту, - девушка ослепительно улыбнулась и отошла к другому пассажиру.

Вскоре, потягивая шипучий напиток, Герман немного расслабился, хотя чувство тревоги окончательно не отпускало.

Ничего… Скоро он будет дома, снова будет отдавать распоряжения верному Адольфу и смотреть, как Эмилия, больше похожая на тень, чем на женщину из плоти и крови,  накрывает праздничный ужин в его «пещере сокровищ».

А его сокровище, которое он спрятал от всех посторонних глаз, его драгоценная Ада, будет принадлежать только ему одному. Это будет настоящим счастьем…

***

Из аэропорта Герман Вильгельмович поехал сразу домой. Своего водителя он перед отъездом тоже отпустил в небольшой новогодний отпуск, поэтому мужчина уселся в такси.

Что ни говори, но поездки стали сильно его утомлять…

Выйдя из машины, он смотрел, как к нему подбегает один из охранников.

- Багаж забери, - коротко бросил в его сторону Герман Вильгельмович и вдруг остановился.

Что-то было не так…

- Где Адольф? – спросил он недовольным тоном.

Пока ещё не было ни одного случая, чтобы верный дворецкий не вышел встретить своего хозяина.

- Так… Это… - охранник немного «завис», - нет же его…

Герман Вильгельмович снова почувствовал, как сердце едва заметно кольнуло.

- Как это – нет? – он повернулся к охраннику, - ты что мелешь? Говори уже нормально, не мямли!

Охранник, высокий и очень крепкий мужчина лет сорока пяти сильно покраснел.

- Это… вы же, Герман Вильгельмович, его в отпуск отпустили… - забормотал он виновато.

- Какой отпуск? – не понял Герман и вдруг замер. – В отпуск?!

Оттолкнув плечом охранника, который своей крупной фигурой загораживал ему проход по дорожке к дому, он быстро зашагал к входной двери.

Ничего страшного не произошло… Адольф, видимо, немного приболел… Точно! Сейчас вечно - то один вирус в городе людей косит, то другой… Сейчас он попадет в дом и Эмилия, разумеется, всё ему объяснит! Лишь бы она сама не заболела и тем более, не заразила Аду… О такой мере безопасности он совсем не подумал… Нужно будет придумать что-нибудь…

Дверь в дом была открыта, у порога его встретила горничная.

- Здравствуйте, Герман Вильгельмович. Что мне передать повару? В каком часу вы хотите ужинать?

- Где Адольф? – спросил с порога мужчина, совершенно не обратив внимания на вопрос горничной, - и почему я не вижу Эмилию?

- Их нет… - женщина потупилась и переступила с ноги на ногу, - я вышла на свою смену, как другие… Но вас мы ожидали без Эмилии. Адольфа тоже нет. Охрана сказала, что вы отправили их в отпуск. Наверное, они ещё просто не вернулись… Может быть, какие-то трудности с билетами…

- Что ты несешь?! – лицо Германа побелело.

Он бросился к лестнице…

- Так, что мне сказать повару? – горничная растерянно повторила вопрос, глядя в спину убегающему хозяину.

- Не знаю! – рявкнул Герман, не оборачиваясь, - я буду в своем кабинете. И не смейте меня беспокоить!!!

- Хорошо, - пробормотала себе под нос женщина, неуверенно пожав плечами.

Хозяин показался ей странным.

Он никогда себя так раньше не вёл… Подумаешь, дворецкий с женой из отпуска не успели вовремя вернуться! Невидаль… Можно подумать, они сами не справились! Не первый раз хозяина из поездок встречают!

Обиженно поджав губы, горничная поспешила на кухню. Нужно было сказать повару, чтобы не торопился с ужином… Видимо, сегодня ужинать никто не собирается…

***

Герман летел вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Сердце колотилось, как бешеное, казалось, что оно ударяет его изнутри прямо по рёбрам, но он несся вперёд, не останавливаясь.

Отыскивая ключ, мужчина на мгновение остановился. Воздух с сипением проходил через легкие…

Отперев дверь в кабинет на первом этаже, Герман ворвался внутрь и захлопнул её за собой.

Всё было прежним. Ничего примечательного, кроме роскошной обстановки: мебель тяжелая, из красного дерева, вся в витиеватых узорах, плотные шторы, полностью закрывающие окна, картины на стенах и огромное, в рост человека, зеркало, на одной из стен.

Подбежав к письменному столу, он наощупь отыскал кнопку. Зеркало в красивой, резной раме, отъехало в сторону, открывая проход.

Маленькая, узкая лестница вела вниз, на цокольный этаж.

Герман, нырнув в проход, бегом побежал по лестнице, слыша, как зеркало за его спиной с тихим щелчком возвращается на своё место.

В комнате, где находились камеры наблюдения, было пусто. Он мельком заглянув в неё, уже понимая, что всё равно никого там не обнаружит…

Дрожащими от волнения пальцами он набирал нужный набор цифр…

Так…

Сначала год, когда они познакомились с Адой…

Потом ещё две цифры – это день, когда он сделал ей предложение и она согласилась…

Затем ещё три цифры: месяц и день её рождения…

И, наконец, три цифры, которые значили многое только для него – день и месяц, когда она ушла от него навсегда…

Замок привычно щелкнул и мужчина, распахнув дверь, увидел плотно задернутые занавеси балдахина.

От сердца отлегло…

Она просто спит! Он едва не рассмеялся, но испугался, что может разбудить своё сокровище.

Конечно! Что ей делать здесь без него?.. Ада ждёт его, преданно ждёт… Он уверен!

Герман на цыпочках подошел к огромной кровати и очень осторожно, словно тяжелые занавеси были крылом невесомой бабочки, заглянул за занавесь…

Сначала ему показалось, что на кровати кто-то лежит и он выдохнул, прикрыв от волнения глаза, но потом, сомневаясь, отвел плотную ткань в сторону, так, чтобы свет от светильников попал на нужное ему место…

Кровать была пуста!!!

Он, вытаращив глаза и хватая ртом воздух, схватил рукой то, что валялось на кровати…

Какая-то тряпка…

Нет! Что это?! Это же… Это её пижама! Её пижама!!!

Нет! Нет!!! Его Ада где-то здесь! Она в ванной! Точно! Она просто принимает ванну!

Плохо соображая, что делает, он бросил скомканную пижаму обратно на кровать и понесся в сторону ванной комнаты. Распахнув дверь, Герман, стуча кулаком по стене, отыскал выключатель и свет озарил блещущее чистотой … и… пустотой… пространство…

Он снова почувствовал, как горло сдавил спазм, а в висках запульсировало.

Ада, наверняка, в гардеробной! Где же её ещё быть?! Она знает, что он должен вернуться сегодня, а значит – она просто выбирает для него особенный наряд!

Точно!

Нужно только осторожно открыть дверь…

Его девочка такая хрупкая, такая нежная, она может испугаться…

И тогда она совсем не обрадуется подарку, который он ей привёз. Это, по-настоящему, королевский подарок! Он заказал его в Цюрихе у тамошнего еврея-ювелира… Оно стоило ему целого состояния, но для любимой Ады ему ничего не жалко…

Он аккуратно отворил дверь в гардеробную.

- Ада! – позвал он шепотом, - вслушиваясь в мертвую, давящую тишину, - Ада, дорогая, я вернулся!

Ему казалось, что тишина сгустилась ещё больше, окружила его плотным, душным кольцом и воздух стал тугим, будто осязаемым на ощупь.

- Ада! – снова позвал он мучительно, хотя уже понимал, что никто уже не отзовется на его стон, - Ада!!! Ада…

В тягучей, переливающейся отчаянием тишине вдруг раздался какой-то звук и Герман возликовал.

Это она! Она здесь! Она не бросила его! Она не могла его снова оставить, просто не могла!

Он кинулся на звук, куда-то вглубь гардеробной.

Через мгновение Герман рухнул на колени перед одинокой туфлей на острой шпильке, которая упала откуда-то с полки.

Мужчина взял её в руки. Красная, лакированная кожа, яркий, золотой ободок канта, металлическая, отливающая золотом набойка…

Эти туфли он помнил.

Ада надевала их на один из их восхитительных вечеров, вместе с красным, струящимся платьем в пол. Как она была великолепна тогда…

Прижимая туфлю к груди, как малого ребёнка, он сидел, раскачиваясь из стороны в сторону и ему казалось, что пространство и время расплываются, становятся размытыми, как картинка, нарисованная красками, на которую попала вода.

Все они предали его.

Снова предали.

Адольф и не собирался сохранять его секрет, а Эмилия… Эта предательница… Они все заодно. Они все – против него!

Это страшные, подлые, никчемные людишки! Он столько сделал для них всех!

В его доме никогда никого не обижали, он платил хорошие деньги за работу. Да, он был требовательным, но он не благотворительная организация, а деньги нужно зарабатывать!

И, несмотря на его доброту, его предали! Даже его Ада, его драгоценная девочка…

Она тоже оказалась обманщицей…

В голове у Германа зазвенело.

Он отшвырнул в сторону туфлю с такой силой, что каблук у неё отлетел, когда обувь ударилась о стену.

Шатаясь, Герман поднялся.

В голове шумело и мужчина, стукнув кулаком по стене, не услышал никакого звука. Но шум нарастал.

Сквозь гудение, казалось, он слышит чей-то шепот…

«Герман… Гермаааааан… Ты такой смешной, Герман… Ты совсем не понял, что вокруг тебя одни обманщики… Они жили за твой счет, пользовались твоими деньгами, твоим расположением… И что ты получил взамен?»

Шипящий голос хихикнул, а Герман заскрежетал зубами.

«Что, Герман… Что?... Ты снова всё им спустишь, да? Ты всё оставишь, как есть, правда? Ты сделаешь так, потому, что ты так делал всегда… Не так ли, Гермааааааан?..»

Через гул и шипение снова послышался ядовитый смешок…

Мужчина вышел из гардеробной, не чувствуя ног, не ощущая собственного тела. Ноги были, как ватные, в голове продолжало гудеть, а руки судорожно шарили по стене, пытаясь найти опору…

«Гермааааан… Ты слабааааак, Герман…»

Снова смешок.

«Ты только кажешься сильным мужчиной, но ты всё такой же рохля, каким был в детствееее… Ты такой слабааааак… Даже Ада это поняла… Твоя Ада… Она, Герман, уже не твояяяя…»

- Замолчи!!! – завопил вдруг мужчина, - замолчи сейчас же! Ты ничего не знаешь! Ты не можешь ничего знать!!!

Голос опять хихикнул и это хихиканье было похоже на довольное мурлыканье.

«Это ты ничего не знаешь, Гермаааан… А я знаю о тебе всёёёё… Я знаааааю… Я всегда был с тобой… Я следил за тобой… Я любил тебя больше тебя самого… И во что ты превратил свою жизнь?.. Даже Ада бросила тебяяяя…»

- Это неправда! Она не могла меня бросить! Не могла!!! – Герман снова заорал, пытаясь заткнуть уши, чтобы не слышать противного, шипящего, воющего голоса.

«Но она тебя бросила…»

Голос немного повыл, а потом сочувственно помолчал.

«Тебя бросила не только она, Гермааааан… Тебя бросили все… Все… Все… Все, кому ты помогал, кому платил, кому делал добро… Разве не так? Разве ты сам не видишь, какие вокруг тебя людииии? Гадкие, подлые, завистливые… А ты всего лишь слабааак, Гермааааан…»

- Я не слабак!!! – изо всей силы заорал мужчина, ослепленный яростью.

Его затуманенное сознание всё больше выпадало из реальности…

Вдруг он резко встал и, захлопнув дверь в комнаты Ады, кинулся по лестнице обратно вверх, в свой кабинет.

Ворвавшись туда, он бросился к письменному столу.

Рванув на себя ящик, мужчина сначала не сразу сообразил, что тот заперт.

Чёрт… Где же ключ…

Герман начал оглядываться и вдруг вспомнил, что ключи всегда у него в кармане, он с ними не расстаётся.

Сознание вдруг сделалось четким, а голос, шипевший в голове, словно отступил, спрятавшись куда-то далеко, в самый дальний угол его воспаленного воображения.

- Сейчас я покажу вам, какой я слабак... - он бормотал это вслух, вытаскивая из кармана ключ и отпирая ящик.

Холодный метал привычно лёг в руку. Рукоять пистолета была приятной.

Герман усмехнулся.

Если бы на него кто-нибудь взглянул сейчас, в этот момент, он бы ужаснулся, увидев этот оскал.

Спрятав пистолет за пояс, под пиджак, Герман подошел к зеркалу и посмотрел на своё отражение.

Он выглядел, как всегда: строгий, лощеный делец в дорогом костюме. Только глаза выдавали то, что он сейчас собирался сделать.

Глаза его горели адским огнём…

- Значит, я слабак? – зло улыбнулся он своему отражению и рассчитывал, что вновь снова услышит в голове смешок…

Однако, больше он ничего не услышал. Ничего, кроме шума и привычного уже гудения в голове.

Он вышел из кабинета и аккуратно запер его на ключ.

Потом спокойно направился на кухню.

Первой на него наткнулась горничная, как раз выходившая из кухни.

- Герман Вильгельмович, - женщина вежливо наклонила голову в привычном приветствии, - вы так и не сказали, когда можно накрывать стол к ужину…

Договорить она не успела.

Звук выстрела был коротким и не страшным.

Герман совершенно спокойно смотрел, как горничная, открыв рот в немом крике, сползает по стене, оставляя за собой кровавый отпечаток на светлых, итальянских обоях.

Довольно ухмыльнувшись, он сделал второй выстрел – теперь уже в повара, который ошалело смотрел на хозяина, не понимая, что происходит…

Удовлетворенно окинув взглядом два лежащих перед ним тела, мужчина пошел дальше по коридору, спеша попасть ко входной двери.

Он сделал ещё так мало…

Он покажет им всем, какой он слабак... Сейчас он всем им покажет!

Голос в голове одобрительно замурлыкал.

Герман шагнул к входной двери дома, распахнул её настежь и устремился наружу.

Перед домом снова раздались выстрелы…

Продолжение следует...