Камни ики повесть

               
               
 Тяжёлая от сырости ветка крепко хлестнула по лицу, и Слав зажмурился. Из глаз брызнули слёзы. Склонившись к шершавой шее Дока, он закрыл лицо ладонью. Этому Доку, конечно, ветки нипочём. Ему и деревья нипочём, не то, что ветки. Огромный увалень, туловище, будто гора, на шее огромная шипастая пластина, она, как щит, твёрдая, стрелой не возьмёшь. Да, ничем не возьмёшь. Каменная! Зато на этом злыдне ты почти в безопасности. Не каждый зверь рискнёт приблизиться к мощному самцу. Док с ними не церемонится. Или рогом проткнёт, или затопчет, или раз, и нахальная зверушка без головы. А без головы много не побегаешь. Рашик, друг, покряхтел позади. Ему тяжелей, у него привычки передвижения на Доке нет. Слав помнил, по-первости кожу между ног так натирало, что потом половину луны ходил на кривых ногах.
 – Рашик, не кряхти. Удачи не будет.

– Ага, тебе легко. Ты-то привык на этой туше ездить, – шмыгнул Рашик.
– Терпи, и ты привыкнешь.
Вроде не увидел, как я глаза вытирал. Ну и хорошо. Не хочется перед другом слёзы показывать. Он же сильный, и смелый. У него Док. И пусть у парня из родных только дедушка, и тот уже еле ноги передвигает, но зато он самостоятельный. Давно другу обещал злыдня поймать. Вот, пришло время обещание выполнять.
У них в деревне раньше почти в каждой семье или док, или продок  жил. Продок тоже из злыдней. Только он ещё крупнее, тело, как шар, и шея длинная, в три человеческих роста. Рассказывают, ещё лет пятьдесят назад так было. Но последние годы народ обленился. Его же изловить надо, а ныне многие уж и не помнят, как это делать. Слав помнит, его дед научил. Потом воспитать требуется, и это тоже дело непростое. Терпение нужно и забота. Потом как-то общаться. Он же, как человек, ему общение нужно.

Злыдни у них и для охраны, и для работы, и для охоты. В лесу у них только один враг – сдок – тоже злыдень. Он высоченный, три роста. На задних лапах бегает, а зубы, как рог у Дока.  Так, а мы, похоже, приехали.
Сырой, дикий лес окружал их со всех сторон. Верхушки огромных деревьев скрывались в небесах. Над головой привычно галдела лесная тварь: попугаи самых разных расцветок и голосов, мартышки, ревуны, кваквы, мухоеды… Да кого там только нет. И все кричат, стонут, скрипят…
– Долго ещё? – позади опять занудил Рашик.
И снова шмыгнул.
Простыл, что ли? Вот не вовремя. В лесу полная тишина нужна. Всяких ушей хватает, и хищных тоже. Слав насмешливо оглянулся:
– Что, уже  натёр?

Рашик покряхтел, перетягивая мешающий топорик на другой бок:
– Ещё не натёр, но если мы до обеда не доедем, натру. И обратно пойду ногами. И меня точно съедят. А ты будешь виноват.
– Не дави, страдалец. Мы приехали.
– Ух ты. А что ж ты молчишь?
Навалившись грудью на жёсткий хребет, Слав перекинул  ногу. Цепляясь за переднюю пластину, сполз на землю. Рашик тоже сполз, но так неловко, что чуть не грохнулся уже у земли.
Устояв, он весело глянул на друга:
– Ну, с чего начнём?
– С ямы, как обычно. Видишь тропа?
– Точно, тропа.

Утоптанная до каменной твёрдости дорожка шириной локтей десять уползала в заросли.
– Здесь доки ходят. Там, за деревьями, солевая полянка. Там камни солённые. Они любят солёные камни полизать. Я своего Дока тут поймал.
Злыдень флегматично посматривал на друзей, огромные ноздри его раздувались, как меха. Раз такой спокойный, значит, и вокруг спокойно. Хотя, осторожность не помешает.
Рашику уже не терпелось. Щёки раскраснелись, глаза заблестели. Он выхватил из мешка на боку Дока, лопату:
– Где начнём?
– Тут где-то моя старая ямка должна остаться. Я её, конечно, засыпал потом, ну, чтобы больше никто не попался. Но не полностью. Наполовину. Пошли, поищем, – Слав стянул с плеча лук.
Стрела – в другой руке. Если что, он за долю мига успеет выстрелить. Или на Дока запрыгнуть. Смотря, кого нелёгкая принесёт. За спиной – мешок на завязке. В нём то, без чего их долгий путь потерял бы смысл.

Внимательно оглядываясь, двинулись. Слав впереди, за ним Раш с лопатой наперевес. Такие в городе Ики делают. Он в двух днях перехода от деревни. Их деревня, кстати, тоже Ики. Как и люди. Они все тут ики. Лопаты твёрдые, тоже с камнем сравнить можно. И вполне себе оружие. Если со всего маху рубануть, мало не покажется. До города у них дорога, почти безопасная, если на злыдне. А вот в другую сторону от деревни люди стараются не ходить. Там длинное ущелье, глубоко внизу – река шумит на перекатах. А за ней обитают большеголовые. Это такие люди, только  с огромными черепушками. И сами на полроста выше. И сильнее. И ещё они людей едят. Они дикие. Они давно бы уже перебрались на их сторону и попытались съесть всех, кого поймают. К счастью для обитателей деревни, ущелье очень глубокое. Да и они не совсем беззащитные. Во-первых, забор вокруг, в три роста высотой. Так просто его не перепрыгнешь. Во-вторых, три злыдня в деревне пока ещё есть. Один из них – Док. И если повезёт, скоро четвёртый появится.
Шумно вздыхая, Док двинулся следом. Оставлять хозяина без охраны он не собирался. Только иногда отвлекался, чтобы сорвать что-нибудь вкусненькое в лесном разнообразии.

Слав хорошо помнил, яму он копал по самому краю тропы, почти в зарослях. Там большаки не ходят, а вот мелюзга их шастает. Она же, как все дети, любопытная.
Яму обнаружил Рашик. Без устали рыскавший вдоль правого края, он вдруг радостно обернулся, отодвигая ногой мощный лист.
   – Это она?
Оглянувшись, Слав медленно приблизился.
Точно она. За годы почти засыпалась, но углубление всё же угадывалось. Над ней та же ветка, толстая, как пяток человек вместе. Что ж, здесь новую и выкопаем. Зачем что-то придумывать, когда всё уже было?
– Давай лопату. Я начну. Края обозначу.
Рашик охотно протянул инструмент.

Прежде чем копать, Слав прошёлся по прямоугольнику, обрубая листья и траву. Друг выгребал сваленную растительность, Док, пережёвывая жвачку, улёгся. Толстый бок прижался к стволу широкого дерева. Так никто не нападёт с той стороны. Сверху ему тоже не страшно – у него такая толстая шкура, которую не каждый зверь перекусит. Сток, например, тот перекусит. Ну и всё. А эту сторону злыдень контролировал.
Горячее солнце сюда, на самый нижний ярус, не проникало, но влага и жара сказывались. Мешая, на шее болтался костяной нож в ножнах, но его Слав и не подумал снять. В отличие от лука, тот висел на ветке, шаг в сторону и дотянется. Там же и стрелы в колчане. Уважающий себя мужчина без ножа на улицу не выйдет. Раш, вместо ножа носил топорик. Он у него тоже из камня. Неплохой вариант. Очень быстро друзья вспотели, будто искупались. Они работали в рубахах, так иногда приходилось их снимать и выжимать.

Да, соседние племена ходили вовсе голыми, в одних повязках на поясах, но в их деревне испокон веков шили рубахи и штаны. Материала хватало, хлопок выращивали и жители Ики, и других селений. Его обменивали на мясо и папу . А папу у них в деревне выращивали почти все. Откуда повелось, никто не помнил, но традиция хранилась столетиями.
Досаждали москиты, но, в общем-то, терпеть было можно. Сейчас, осенью, их не так много, как летом. Ритмично стучали дятлы, мелькали над головой колибри, звонкие тити-прыгуны  затеяли в ветвях перекличку. Подростки трудились, передавая лопату из рук в руки. Если бы не были так заняты, на тити можно было и поохотиться. Мясо у них вкусное.

К вечеру яма была готова. Пот уже не вытирали, и он ручейками стекал под ноги. Запыханные, замерли на краю. Яма получилась. Шагов пять по одному краю и три – по-другому. Глубиной в рост. Глубже и не надо. Маленький Док глупый, он ни за что не выберется. И взрослые не сильно за малыша будут убиваться. У них малышни, как правило, полно. И ещё появится. Покружат-покружат. Убедятся, что вытащить детёныша невозможно, и уйдут.
Вообще, у них со злыднями давняя  дружба. Насколько давняя, что уж и не помнит никто, когда всё началось. Но, кажется, всегда была. Сейчас в память той дружбы, наверное, у каждой семьи камни особые есть. Из поколения в поколение передаются. На них сцены охоты людей, сидящих на злыднях, охоты на самих злыдней,  и вообще разные. В деревне только один человек такие камни сегодня умеет изготавливать. Худ. Совсем старый он. Голова, как булыжник, голая. Почти не ходит. Сидит целыми днями, камни рубит. Ему от деда знание пришло, а тому от его деда. Никто, кроме него и его внука, не умеют. Во всём свете. И они эту тайну пуще жизни берегут. Но только не Раш. Он обещал Слава научить. Ему не жалко.
Всё с Рашика, внука Худа и началось. Да, с того самого, что за спиной сопит. Точнее, с одного разговора. Однажды друг признался Славу, что не нравится ему камни точить. Ждёт он, когда дед помрёт. А как похоронит его, так сразу и забросит мастерскую. Оседлает злыдня, которого ему Слав поможет поймать, и отправится путешествовать.

Вот в этом и крылась главная опасность, по мнению Слава. А если с его родом что-то случится? Не дай Бог, конечно. Но вдруг. Пропадёт Рашик, где по дороге, или просто не захочет больше камни точить. Тайна изготовления рисунков так и исчезнет. Вот ещё и поэтому надо премудрость эту узнать, чтобы для потомков сохранить.
Худ делает в год два-три камня всего. Так они стоят, как три-четыре ламы. Не меньше. Только городские и покупают. Самые богатые. У Слава с внуком Худа тайный уговор. Слав Рашику – злыдня, а тот в ответ научит друга с камнем работать. Ух, как хочется научиться! Ну, тайна, это в первую очередь. Продолжит он мастерство. Но ведь с умением этим они забудут про голод и бедность. Деду, ох как нелегко пропитанье добывать. И хоть, последние годы они втроём в лес ходят, и на охоту и  по ягоды, и корни всякие копать: он, дед и Док, но всё одно тяжело. А так… Он всё сделает, чтобы дед, наконец, отдохнул и пожил спокойно, жизнью не рискуя. Старенький он уже…
Так, а теперь самое главное. Присев на колени, Слав развязал заплечный мешок. Из него пахнуло грибами. Обыкновенными сморчками. Для злыдней лучше запаха нет. Они за ним хоть на край света. Позади волнительно зашевелился Док.
– Ишь, учуял, – проворчал Слав, оглядываясь. – Спокойно Док. Я тебя потом угощу.
Разочарованно вздохнув, злыдень снова притих.
– Говорят, из-за этих грибов злыдни голову теряют, – зашептал Рашик. – Правда это?

– Правда. А что ты шепчешь-то?
– А, не знаю. Страшно как-то.
– Не боись. С нами Док. – Слав высыпал грибы на дно ямы. Всё, можно уходить. –Пошли в лес. Теперь только ждать. Док, за нами!  – Поднявшись, Слав стянул с ветки лук.
Друзья углубились в заросли. Позади тяжело затопал злыдень.
– А сколько ждать?
 – Не знаю, день, два. Может, пол луны просидим.
Позади огорчённо шмыгнул Рашик:
– Что, так долго?
– Но это вряд ли. Сейчас осень, злыдни  на лугах за лесом пасутся. В это время полизать соль они почти каждый день ходят. Рядом же. Ну, относительно.
Подходящее убежище, Слав знал, всего в сотне шагов. Он потому здесь яму и выкопал прошлый раз. И место хорошее для засады, и спрятаться есть где.
Огромное дерево, с толстыми, толще человека, корнями,  терялось вершиной в облаках. Парень обошёл ствол, с другой стороны навален целых ворох сухих веток и листьев. Вроде никто его тайник не нашёл. Иначе, тут уж дырка была. Но на всякий случай постоял, прислушиваясь и принюхиваясь. Неа, никого тут.

– Ты чего тут застыл? – горячее шмыгание за спиной.
– Счас увидишь.
Вот он удивится!
Ухватив охапку сушняка, аккуратно отложил в сторону. Три движения, и в земле под корнем открылась тёмная нора. Из неё пахло сыростью и тленом.
– Что это? – округлил глаза друг.
– Наше убежище, – не без нотки бахвальства ответил Слав. – Залазь. Тут поживём пока.
– Ух ты! Ни за что бы не нашёл.
Друг первым забрался в лаз. Оттуда донёсся его приглушенный голос:
– Ничего не вижу!
Слав покрутил головой, оглядываясь. Вроде, спокойно. Подумав, разрядил лук, стянув тетиву с одного конца. Если всё время держать её в напряжении быстро порвётся. Сунув лук и стрелы в мешок к злыдню, он шустро скользнул следом:
– Док, охранять!

Немного толкаясь, устроились на земле. Прохладно, уютно, и москиты не кусают. В животе кишка кишке разнос утраивала, но это не смертельно. Ребята умели переносить голод. Случалось, на выходах в лес и по два-три дня обходились без еды. И ничего. Дед утверждал, иногда не кушать даже полезно.
 Джунгли полнились звуками, где-то раздавались предсмертные хрипы, где-то торжествующие вопли, друзья, уверенные, что с драконом их никто не тронет, предварительно окурив дымом яму, чтобы всякой тварь не забралась, беззаботно проспали всю ночь. Конечно, на голой земле жестоковато, но они не рискнули затащить какую-нибудь растительность. Пусть бока болят, зато точно никаких пауков или змеек под ними не отыщется.
Их разбудило тревожное вздыхание Дока. Злыдень переступал ногами-колодами. Слав знал, это не тревога, просто он хочет о чём-то предупредить. Протирая глаза, парень выбрался из норы. Вокруг обычная утренняя суматоха, по лианам носятся мелкие мартышки, но крику от них!
Док тревожно поглядывал в сторону тропы. Неужели, гости пожаловали? Хорошо бы, чтобы те самые, ожидаемые.

Смахнув с широкого зелёного листа, покачивающегося  по ту сторону корня, росы, наскоро умылся. Из ямы появилась озабоченное лицо друга. Как обычно, он кряхтел.
Велев злыдню двигаться позади, в отдалении, чтобы не спугнул тех, кто на тропе, к  яме приближались на цыпочках. Шагов за тридцать услышали топот, похоже, там стадо тяжёлых злыдней. Не успели двинуться дальше, как низкий трубный звук, приглушённый влажностью леса, наполнил окрестности. Слав обернулся к другу, прикладывая палец к губам. Тот послушно закивал. Парень поймал тревожный взгляд Дока. «Оставайся на месте», – одними губами. Злыдень замер, будто скала. Слав ещё раз мысленно порадовался: «Какой же смышленый у него Док. И ведь не тренировал специально, как делали другие. У него другой способ – на доверии и взаимном уважении. Только лаской и добром. Вот какой умница получился!»
Ещё шагов через десять залегли, прислушиваясь. На тропе, будто в бубны десять шаманов били. Топот, гул, порывистые вздохи. Похоже, попался малышок. Только бы их не унюхали и не услышали. Они тоже не дураки, быстро сообразят, откуда тут западня появилась. Тогда не сдобровать. И Док не поможет. Он же один, а их много.

И тут Раш шмыгнул. Да громко. Слав замер, напрягая слух. Не дай бог, услышат. На тропе неожиданно стало тихо. Бухало сердце, казалось, не дышал испуганный Рашик, дошло до него, что сотворил. В мгновение лес наполнил топот десятков тяжёлых ног, ломающихся сквозь кусты. Попали!
Они уже подскакивали, когда к ним рванул преданный Док. Резко затормозив, подняв переднюю ногу. По ней, как по лестнице, друзья заскочили на шею. Цепляясь за щипы передней пластины, перебрались на круп. Не дожидаясь, пока они усядутся, док круто развернулся. Он не бегает галопом, как ламы или лошади в прериях, он бежит, как носорог, быстро перебирая ногами.
Человека ему догнать, раз плюнуть. А вот убежать от сородичей… Это надо суметь. Они дикие, они сильные, закалённые схватками с врагами. Позади раздался рёв в несколько здоровых глоток. Увидели!

Дай бог помощи! Только не споткнулся бы. Друзья размазались по широкой спине, хватаясь за выпуклые бугры позвоночника. Их подбрасывало, ветки пытались сбить, круп вдруг стал скользким. Слав и не знал, что он бывает таким скользким. Парни цеплялись изо всех сил, но их всё равно стягивало на один бок. Если такая гонка продлится долго, они точно упадут.
Позади и не думали отставать. Топот раздавался на одном расстоянии. Шагах в тридцати. Кое-как парень сумел оглянуться: за ними гнались сдоки. В стойке, на задних лапах, огромные зубы клацали воздух, из пасти стекала слюна, а глаза! Глаза бешенные. В них злоба и голод. Как же не повезло! Неужели в яму попал малышок сдока? А ведь так и есть. Эти за своего малыша не простят. Это не доки. И не отстанут. Будут преследовать, пока хоть одна искра жизни сохранится в их страшных телах. Вот это попали! А куда, интересно, бежит Док? Только сейчас Слав понял, что не представляет, в какую сторону они несутся. Но точно, не в деревню. Док ни за что бы не повёл врагов за собой, к людям. К людям у него трепетное чувство. К своим людям, конечно, деревенским. Значит, куда? Туда, к большеголовым. Другого пути для них сейчас нет. Док умница, он всё просчитал и выбрал единственно правильное направление. Но что потом? Даже если они достигнут ущелья, что делать после? «Очень надеюсь, что Док понимает, что делает».
Их было много, не меньше пяти. Если ничего не произойдёт, то рано или поздно, они догонят. Док не вечный, он скоро устанет. А вот преследователи – нет. Неужели, это всё? Неужели, он больше не увидит деда? Соседей? И не научится делать камни с рисунками? Нет! Нельзя так думать! Они спасутся. Обязательно спасутся. Док перепрыгнул высокое, почти в рост, упавшее дерево, и ребят ещё немного стянуло на бок.

Слав снова оглянулся. Показалось, или сдоки действительно стали ближе. Он хорошо разглядел даже продолговатые злобные зрачки в глазах. Звери уже предвкушали добычу.
Слав сжал зубы. Нет, так просто они не сдадутся. Почти шипя от боли в растягиваемых связках, он подтянулся. Пальцы соскальзывали с позвонка, но он сжимал и сжимал. Последним усилием перекинул ногу. Раз, и он наверху, прямо перед пластиной-щитом. Опасно-то как! У неё края зубастые, дёргаются, прыгают, как бы самому не напороться на них. Отпрянул, как мог дальше.
А теперь Рашик! Краем глаза заметил пятно бледного лица, закушенную губу, пальцы, соскальзывающие с позвонка. Обернувшись, ухватил друга за шкирку. Рубаха задралась. Сжав зубы до скрипа, рванул на себя. Рубаха затрещала, но выдержала. Нога друга уже на хребте. Немного подтянул, и он тоже уселся сверху. За спиной. И тут же резко, в два движения, развернулся спиной к другу. Значит, лицом к врагу. Что он задумал? Рашик почти упал на спину, головой на  колено Славу. Перевернулся на бок,  рука скользнула вниз.

– Не, не достать. Слав, подтяни сумку.
Что он хочет в ней найти? Но спрашивать потом будет. Нагнувшись, Слав перебрал верёвку, на которой висел мешок, и поклажа поднялась к ним. Друг сунул в мешок руку.  А когда стремительно выпрямился, пальцы сжимали дротики. Точно, закинул в мешок парочку дротиков в последний момент. И даже забыл про них. А вот друг не забыл. И хоть толку от их уколов немного, шкуру сдока, как и дока им не пробьёшь. Но вот если попасть в пасть или в глаз…
Ближайший злыдень уже рядом, кажется, ещё немного, и он вцепится в хвост Дока. Остальные бегут на расстоянии, может, шагах в двадцати. Наверное, ждут, когда первый набросится, а там уже сообща покончат с ним и людьми.
Кажется, только что злыдень ещё приблизился. Рашик выжидал. Рука, заведённая за голову, напряжена, тело вытянуто струной. Сдок сделал широкий прыжок, сократив расстояние ещё на шаг. Тело друга разогнулось, словно молодое деревце, вырвавшееся из-под тяжёлого бревна, дротик свистнул в воздухе, и… Первый сдок кубарем полетел в кусты. Чуть позже до них донёсся оглушающий визг. Попал? Попал! Ай да друг, ай да внук Худа! С такими талантами он точно не усидит дома, склоняясь над камнями. Раш снова выпрямился, и вновь у него в кулаке дротик.
Второй, последний.
Док стремительно перебирал ногами в сторону ущелья. Скоро лес кончится, за ним потянется бесконечная, уходящая в противоположную сторону от деревни, прерия. У неё только один рубеж и только с одной стороны – ущелье. До него не так и далеко. Таким темпом, быстро доберутся. Если Док не свалится раньше, конечно. Можно направиться вдоль ущелья, на запад, там прерия никогда не заканчивается, во всяком случае, люди их деревни до её конца никогда не добирались. Но смысла нет. На открытом пространстве у них ни единого шанса против сдоков.
Что-то их ждёт? Остальные злыдни, помня о судьбе вырвавшегося вперёд товарища, больше не рисковали. Так и тянулись позади, шагах в двадцати. На одной скорости. Скорей всего, решили взять измором. Что ж, вполне оправданная задумка. Док долго точно не выдержит. Во всяком случае, у преследователей наверняка сил и выносливости больше, чем у домашнего злыдня.

Вот и последние деревья. Док вихрем вырвался на простор. Под ногами замелькали высоченные метёлки разнотравья, горячее солнце обдало жаром. Сдоки не отставали. На лугу они только раздались в стороны, и теперь за ними бежала не цепочка, а гребёнка из высоченных злыдней. Страшных в злобе, неутомимых и безжалостных. На ум ничего не приходило. Слав вертел головой. Вокруг до горизонта простиралась залитая солнцем горячая луговина, и ничего не подсказывало выход. Он пытался вспомнить рассказы стариков, которые могли бы помочь, но ничего подходящего не вспоминалось.
То ли померещилось, то ли Док, и правда, споткнулся? Немного, только обозначил, тут же восстановившись. Неужели так и было? Док споткнулся ещё раз. В этот раз он восстанавливал положение чуть дольше. Устал? Да, Док устал. Теперь без сомнения. Движения стали более размеренными, или вялыми? Скорость упала. Но и сдоки не форсировали события. Так и держались на прежнем расстоянии, уверенные в своих силах, в своей победе.

Впереди показалась скалистая полоска, над ней бродили лёгкие прозрачные облачка. Ущелье. Это пропасть, на дне её бурливая река несла серые воды в неизвестную даль. Во всяком случае, люди их деревни туда никогда не ходили.  Во рту вдруг стало солоно, и Слав понял, что до крови прикусил губу. А ведь это конец. Раш ещё сжимал дротик, но, вероятно, и он уже понял всю бессмысленность их сопротивления. Бессмысленность? Но уж нет. Даже если сопротивление вообще не имеет смысла, он будет биться до конца. Док тоже будет биться. Слав хорошо знал  своего злыдня. Парень обернулся. Рашик сидел твёрдо, ладонь, опущенная на колено,  крепко сжимала дротик. Даже затылок его выглядел решительно. Слав кивнул своим мыслям: Рашик тоже будет сражаться до последнего дыхания.
– Рашик, что думаешь? – Слав полуобернулся.
Друг тоже немного повернул голову:
– Не дождутся!
– Ха, ха, ха, – неожиданно для себя расхохотался Слав. – Славная будет битва.
– Да, драка будет сильная. И последняя.
– Ты готов?
– Готов! – Рашик отвернулся.
Больше разговаривать не о чём.

Док бежал медленно, уже и человек смог бы догнать его, но ситуация на поле не менялась. Полоска из камней, наваленная на круче у ущелья, приближалась. Можно было разглядеть отдельные крупные булыжники, ещё немного, и мелкие станут различимы. Док не сбавлял хода. Что он задумал? Страшная догадка шевельнула волосы на затылке.
Он хочет спрыгнуть? В душе шевельнулось и исчезло возмущение. А нас он спросил? С другой стороны, какая разница, как погибать. Пожалуй, разбиться о камни даже предпочтительней, нежели сгинуть в пасти ненасытных тварей. Слав вздохнул и выдохнул, пытаясь привыкнуть к мысли о гибели. В конце концов, смерть всё одно придёт, но и что, что раньше, чем хотелось бы. Зато умрут вольными, в полёте, не доставив врагам радости растерзания их плоти. Он вскинул голову, призывая бога-солнце в свидетели: они не струсили, они не дали слабины перед лицом смерти.
Раш повернул бледное лицо. Глаза его, круглые, на пол лица, полнились решимости.  И немного ужаса. Впрочем, ужас сейчас холодил и сердце Слава. Главное, не дать ему взять вверх над собой. На том свете, где для души приготовлены семь небес, его наверняка ждут родичи. Родители, бесследно пропавшие на охоте, бабушки и дедушки. Они встретят его. Они будут гордиться своим потомком, он не струсит.
Полоска камней уже рядом, шагов двадцать до неё. Осталось перепрыгнуть, и… впереди вечность! Док летел прямо  на камни. В последний момент Слав закрыл глаза.  Взмывшее тело Дока подбросило его,  парень крепче сжал колени, чтобы не сорваться со злыдня. Ветер пощёчиной ударил в лицо. Они падали.

Казалось, полёт продолжался вечно. Каждое мгновение парень, сжавшись в пружину, ждал удара. Колени уже не чувствовали Дока, наверное, он улетел вниз быстрее, он же тяжелее. Ветер бил в лицо, его постепенно разворачивало. Вдруг спохватившись, парень в последний момент сумел выровняться, и в воду тело вошло под небольшим углом, солдатиком. В тот же момент свет, пробивавшийся в зрачки через сомкнутые веки, померк, и Слав отключился.
Что-то давило на грудь. Рывками, ударами. Как же больно. Хотелось оттолкнуть эту неведомую силу. Слав мучительно закашлялся. Перевернулся на бок, и вода брызгами полетела изо рта. Свет, под веки пробивался свет. Он проморгался.
– Ну, ты долго тут умирающего будешь изображать?
Голос знакомый. Рашик? Слав резко сел. На него, ухмыляясь, глазел друг. Откуда он здесь? Ещё не понимая, что происходит, парень осмотрелся. Рядом тихо плескалась вода. С одной стороны реки и с другой поднимались до самого неба каменные стены. Они на дне ущелья. И они живы! Не может быть.
– А как это?

Раш подскочил, помогая другу навалиться на камень:
– Как, как? Рано, видно, нам ещё на тот свет отправляться. Не все дела переделали.
Новая мысль сверкнула в голове Слава, и он снова выпрямился:
– А где Док?
Раш поднялся на ноги. Приложив ладошку к бровям, всмотрелся вдаль:
– Не знаю, где Док. Насколько хватает глаз, его не видно.
– Значит, он жив, – Слав неожиданно успокоился.
Теперь он нисколечко не сомневался: Док выжил. Осталось только найти его.
– Тоже очень надеюсь.
– Слушай, я всё-таки не понимаю, а как это мы уцелели? Должны же были разбиться.
– А не всё ли равно, как? Главное, уцелели. Теперь надо думать, как вернуться назад, – он задрал голову. – Да уж. Подняться по стенам нечего и думать. К тому же в стенах, на высоте, походу, пещеры. А из одной из них недавно вылетел крылатый злыдень, крылач.
– Их нам ещё не хватало.

Рашик повернулся к другу:
– Ну ты как, можешь идти?
– Сейчас попробую, – Слав пошевелил руками. Крутанул плечами. Вроде, ничего не болело. Опираясь на камень, медленно поднялся. Закружилась голова, и он упал бы, если бы не друг.
– Вот, молодец. Не спеши. Это слабость. Всё-таки мы не слабо так приложились. Вода с такой высоты, почти как земля. Чудо, что выжили.
– Будем считать, что нам повезло.
– Ага, кто-то за нас очень активно Бога славил.
– Куда пойдём? Я так понимаю, течение в ту сторону? – Слав вытянул руку вправо.
– Значит, туда и пойдём. Если Дока унесло, то только туда.
Слав отпустил камень. Постоял, ожидая, пока перестанут кружиться стена и камешник под ногами. Раш тем временем скинул мокрую рубаху. Закрутив, выжал, и на берег полился ручеёк.
– Не хочешь выжаться?
– Не, и так жарко. По дороге обсохнем.
– Ну, как знаешь.

Вдоль стены тянулся каменный пляж из крупного галечника, шагов десять шириной. По нему и двинулись. Неспешно, оглядываясь и прислушиваясь. Под ногами шуршало, стопа проваливалась, шагалось тяжело. Дыхание быстро сбилось, словно после долго бега. Слабость сказывалась. Всё-таки недавно одной ногой на том свете побывали, уж Слав точно. Если бы не Рашик, скорей всего, там бы и остался.
Высоченные стены тянулись по обе стороны реки. Их, ближайшая, изрыта трещинами, гротами, пещерками. Иногда оттуда доносились еле различимые писки. Хорошо, если это безобидные летучие мыши, а ни кто-нибудь покрупнее, с зубами. Им сейчас и защититься нечем, лук остался в мешке Дока, последний дротик Рашик потерял, когда падал в реку. На двоих у них из оружия только нож и топорик. Не густо. 
Зато они живы, а это перевешивало все неприятности, которые случились и ещё непременно случаться. Слав не сомневался, трудностей и нежданных встреч на их пока непонятном пути произойдёт немало. Дока бы найти. Тогда шансов выбраться отсюда стало бы в разы больше. Если, конечно, для этого не придётся лезть на стену. Не, не дай Бог. Должен быть отсюда выход, должен!
– Смотри, – шагавший ближе к воде Рашик, вытянул руку. – Злыдень крылатый кого-то атакует.

Слав поднял голову. Летающая тварь тяжело взлетала, размашисто частя крыльями. Она тяжёлая, ей взлетать тяжело. Обычно, они с обрыва прыгают, расправляя в полёте крылья. Поэтому и жилище их чаще всего – пещера в скалах. Или, как здесь в каменной стене. Крылач, наконец, набрал высоту. А там, в небе, сложив крылья, снова стрелой метнулся вниз. Нет, так просто он не сдастся, все злыдни такие упорные. Это у них в крови.
– Там же Док, – только тут Слав догадался, кого атакует крылатый. – Бежим!
Не успев задуматься, чем будут сражаться с врагом, парни дружно бросились вперёд. За поворотом лежал Док. Он поднимал голову, жалобно трубя. Раскачавшись, он попробовал подняться, но не смог.
– Он ранен, быстрее! – Слав поднажал.
Дышалось тяжело, ноги, словно стреножка , спутывала слабость. Парни не сбавляли хода. Крылатый злыдень камнем упал на Дока. Бешено застучали крылья, он старался оглушить добычу. Док отмахивался головой, пытаясь достать нападавшего рогом. Что там, в точности происходило, было не понятно, но друзья, как по команде подхватили на бегу крупные булыжники. Если не покалечат, то, хотя бы отгонят. Крылач впился клювом в бок Дока, тот махнул головой. Не попал, и крылатый выдрал кусок кожи с мясом.

Два камня, брошенные со всей мальчишечьей силы, разом бухнули по крыльям. Крылач резко обернулся. Зрачки его, круглые, чёрные, расширились. Он ещё не понимал степень угрозы от этих двух, в виду не опасных созданий. Вроде совсем небольшие, без зубов и когтей. Таких он ловил на обед, но почему в него летят камни?  Следующие два булыжника гулко стукнули по телу и голове крылача, и тот сполз с тела Дока. Развернувшись, он расправил крылья, яростно защёлкал огромный клюв. Слав прикинул: тварь с распахнутыми крыльями роста три в ширину и рост – в высоту. Но остановиться даже не подумал.
Последние камни полетели в голову крылача почти в упор. Если враг и не потерял сознание, то явно был ошеломлён. Покачнувшись, он шагнул назад. Голова мотнулась. Воспользовавшись паузой, Рашик прыжком заскочил на спину крылачу. Зацепился между крыльев, над головой твари взлетел топорик. Раз удар, второй. Крылач снова качнулся, глаза его заливались кровью. Но зверь не сдавался. Закинув голову назад, он защёлкал клювом, пытаясь ухватить парня. А вот шиш тебе, а не Рашика! Подскочив вплотную, Слав из всех сил воткнул нож в глаз злыдня. Там что-то хрустнуло, крылач жалобно заверещал, одно крыло его опустилось. Крутнувшись, тяжёлая голова сбила парня с ног. Ничего страшного. В миг подскочил, сжимая в руке булыжник. Рашик снова рубанул по темечку, а Слав, подпрыгнув, добавил слева, в висок.  Злыдень закинул голову, целый глаз его закатился, и он грузно повалился набок. Ноги его ещё дёргались, но битва была закончена.
Измазанные в крови, парни стояли над поверженным злыднем, ещё не веря, что у них получилось.
 
– Я раньше так не делал,  – шмыгнул рядом Рашик.
– Признаться, я тоже с крылачом не бился ещё.
 – Значит, он у нас первый?
– Ага. Сток, что с тобой? – Слав вспомнил о друге.
Злыдень дышал тяжело. Под ним растекалась лужа крови, в боку зияла рваная рана. Похоже, он просто без сил. Большую часть отняла река, когда он пытался выжить, свалившись с огромной высоты. Пока выбирался на берег. Остальные – потратил на сопротивление хищнику. К счастью, мешок, закреплённый под шеей, был на месте.
– Сейчас, родной, не умирай. Мы тебя вылечим.
Рашик помог отвязать поклажу. Рывком высыпав на камни содержимое, Слав упал на колени. Лук, на удивление, целый, стрелы, лопата, деревянная  плошка, кресало, моток верёвки, тонкий жгут с костяными крючками на конце, это рыбачить. Соль, котелок, ложки, два пончо , запасная тетива, тыквенная фляга для воды, вроде ни к чему, но пусть будет. Сидор Рашика, у него там инструмент, камни точить… А вот и она. Лечебная мазь. В их деревне такая была у всех. Делали её сами, из особой смолы старого дерева, росшего на взгорке, за общей оградой.
Мешочек маленький, но там хватит. Её нужно-то совсем немного. Выдавив на ладонь липкую массу, парень опустился на колени перед Доком. Злыдень поглядывал на человека умиротворённо. Его бесконечная  вера в людей подсказывала: теперь он в безопасности, ему помогут. 
Слав намазал на рану тонким слоем. Мазь зашипела, дезинфицируя разрыв. Завязав мешочек, кинул рядом.
 
– Может, ему попить? – Рашик суетился за спиной.
– Ага, принеси.
Подхватив плошку, друг побежал к воде.
Засыхая, мазь прямо на глазах стягивала кожу. Словно сшивая края, она одновременно и залечивала. Слав знал, ему не раз приходилось мазать свои порезы и уколы.  Волшебная вещь!
Рашик побежал за второй порцией воды, а Слав приобнял голову Дока:
– Ничего страшного, не волнуйся, заживёт за два дня. Не успела она тебя сильно поранить.
Док внимательно слушал, шевеля ушами, в глазах его парень читал благодарность.
Пять раз сбегал Рашик, прежде, чем злыдень, наконец, напился. Слав аккуратно погладил голову Дока. Надо бы убраться. А то летают тут всякие… Он попытался оттащить тело крылача к стене, чтобы не валялся на берегу, видимый всем. Но один только чуть приподнять и смог.
– А, может, его в реку скинем? Нехай местных рыбок покормит. А то неизвестно, когда Док сможет подняться.
Слав почесал затылок. А друг прав, зачем им на берегу эта куча несъедобного, вонючего мяса:
– Давай.

Скинув боты, закатали штаны. Вдвоём ухватили за концы крыльев. Упираясь, затащили в воду. Рашик ногой оттолкнул тело, и оно, погрузившись наполовину, поплыло. На поверхности реки булькнуло, раз, другой. Мелкие волны зачастили, накатывая на труп. Забурлило сильнее, мёртвое тело задёргалось, и вода, закипев, окрасилась в красный цвет.
– Зубатки!
– Ну и хорошо. Нам забот меньше.
 – Дело сделано.
– Ага. Сделано, но купаться я здесь не буду.
– Я тоже, – Слав внимательно осмотрелся.
Они находились на широком пляже, здесь от стены до воды шагов двадцать. Крупная галька под ногами, полоска синего неба над головой. Они будто в колодце, только стенок две. Но и этого достаточно, чтобы почувствовать себя отрезанными от мира. А что это в стене темнеет? Если он не ошибается, это… Слав приблизился. Так и есть, углубление. Площадка заходила под стену, шагов на пять, и высота – роста полтора.  Вполне хватит, чтобы укрыться от нежелательного внимания сверху. Поздно. С неба послышался пронзительный крик. Парни разом задрали головы. Крылач наворачивал круги над рекой, медленно поднимаясь.

– Давай в укрытие! Может, не заметит.
Проследив, как друг прячется под стеной, Слав рванул в Доку.
Бока злыдня поднимались, словно волны реки при сильном ветре. Дыхание сбитое, рана… Пока не понятно, больше не кровоточит, уже хорошо. Парень приобнял голову друга:
– Док, я понимаю, ты без сил, но надо подниматься. Мы тебя здесь не защитим. Одного крылача осилили, но вот справимся ли со вторым? В общем, как хочешь, но тебе надо подняться и проковылять несколько шагов до стены. Там укрытие.
Он отпрянул от злыдня, поглядывая ожидающе. Животное шумно вздохнуло. В том, что оно услышало, парень не сомневался. Он давно убедился, домашний злыдень понимает человеческую речь. Только сам говорить не может.
Док продышался. Задержав дыхание, качнулся. Ещё раз, сильнее. С третьего раза тело его заняло вертикальное положение. Пока лёжа. Но и это уже неплохо! Первый шаг сделан, остальные пойдут легче.
Где-то отыскав начищенные волнами до белизны палки, Рашик сейчас стаскивал их под навес. Крылач исчез из вида, скорей всего, временно. Надо было поторапливаться. Слав каждой жилкой тела чувствовал, времени не остаётся.

– Док, умница. Теперь вставай! Так, так, молодец!
Злыдень, упираясь изо всех сил, поднялся на передние ноги. Задние пока оставались незадействованными. Неуверенно покачавшись в таком положении, Док сделал решительное усилие, и… поднялся.
– Какой ты молодец! – Слав чуть ли не прыгал вокруг него. – Так. Теперь несколько шагов до стены. Ты справишься! Ты сильный!
Док покачал мордой, останавливая головокружение. Первый шаг дался с трудом. Он чуть не свалился набок. Удержавшись неимоверным усилием, он снова шагнул. Второй уже полегче. Он снова постоял, привыкая к ощущениям.
Раш застыл перед навесом, наблюдая за усилиями злыдня. Он собрался было броситься помогать, но вовремя остановился, сообразив, что только помешает. И остался около навеса, кусая губы.
– Ещё шажок, Док. Какой ты сильный! И смелый! Давай, родной. Чуток осталось.
В небе вновь раздался пронзительный крик. Небесный проём заслонила крылатая тварь. Парни, одновременно глянули вверх.
– Слав, поторопитесь!
Парень подпирал покачивающееся тело злыдня:

– Давай, родной, ещё несколько шагов.
Сбиваясь, Док шагнул раз, другой. Убежище приблизилось. Почувствовав, что может двигаться, он медленно, но с каждым шагом всё уверенней, двинулся к стене. Быстро покидав в мешок его содержимое, Слав поспешил следом. Крылач кричал уже почти без остановки. Похоже, он или она поняла, что пары больше нет. На последних шагах подскочил Раш. Подпирая плечом покачивающуюся тушу, забормотал:
– Поспеши, Док, поспеши, милый.
Уже у стены с мешком в руках их догнал Слав:
– Рашик, прыгай под стену. Мы следом.
Ученик Худа не стал испытывать судьбу. Одни скачок, и он в убежище.
Шум крыльев настиг Слава, когда он запихивал снова ослабевшего Дока под камень. Толчок, ещё толчок, и злыдень упал рядом с друзьями. Он дышал, как загнанный. Рашик, упираясь ногами, пытался затащить злыдня вглубь укрытия, естественно, безуспешно. Упав на колени,  Слав подтянул мешок. Торопясь, вытащил из него сначала лук, а следом и стрелы. Шум крыльев оглушил, все трое одновременно оглянулись. Крупный крылач приземлялся перед стеной. Клюв его злобно щёлкал, свирепый клёкот вырывался из горла. 

Не задумываясь, Слав прижал лук, натягивая тетиву. Следующим движением наложил на тетиву стрелу, лук выгнулся, и остроносая пигалица глухо вошла в  пернатую грудь. Крылач завопил. Крылья свирепо хлопнули, он шагнул вперёд. Док повернул голову, слабо рыкнув. Рашик сжал в кулаке топорик, и… вторая стрела пронзила толстую шею. Злыдень, словно поперхнулся. Глаза, не отрываясь, сверлили ребят, но зрачки уже гасли. Из последних сил он попытался забраться под навес, но лапы не слушались. Подогнулась одна, следом – другая, и клюв  собрал волну гальки до самого убежища. Тяжёлые веки закрылись.
Ещё не веря, ребята некоторое время прислушивались. А не притворилась ли тварь? Нет, мертвее не бывает.
– Давай и этого за его другом.
– Ага, или подругой.
– Какая разница.
Ухватив тварь за крылья, друзья потянули его по берегу.
– Какой же ты тяжёлый, – прохрипел Рашик, последний усилием затягивая труп в воду.
– И не говори, – выдохнул Слав.

В последний момент он спохватился. Выхватив нож, успел отсечь кусок жилистой ноги.
Оба живо выскочили из реки: зубатки уже тёрлись о щиколотки.
Вода забурлила, в этот раз сразу крупными бульками, словно кипяток на костре, и тело крылача ожило, терзаемое со всех сторон.
– Пошли, что ли?
– Ага, не хочется, чтобы ещё кто к нам в гости пожаловал.
– Порыбачим позже, как тут всё успокоится. А то зубатка никакой другой рыбе подплыть не даст.
– Так ты ногу для наживки отсёк?
– Ну да, не есть же эту вонючую падаль…
Злыдень встретил ребят внимательным, тёплым взглядом. Он лежал вертикально, поджав толстые ноги-колодки.
– Молодец, Док! Мы справились!
– А я знал, что нас голыми руками не возьмёшь. Счас ещё супчик рыбный сварганим, и вообще жить можно…

– Вот Доку только нечего тут поесть, – Слав заглянул домашнему злыдню в глаза. – Дружище, ты потерпишь?
Док вытянул длинный язык, собираясь лизнуть хозяина, но Слав резко отпрянул. Ну его, с его лаской, у него язык такой грубый, камни точить можно. А уж с лица кожу снять вообще легко. Злыдень не обиделся.
Раш уже колдовал над будущим костром. Уложив тонкие палочки вигвамом, достал кресало. Распушив одну, самую мягкую веточку, подложил под сооружение. Зачиркал камень, полетели искорки. С десятого раза одна, наконец, зацепилась за тонкую распушенную конечность, и новорождённый огонёк слабо закачался, согревая сердца уставших людей. Нет ничего роднее и желаннее огня для человека, когда он оторван от дома. А уже если он голоден и устал! То и подавно.
На рыбалку вышли, когда костёр, разведённый у самого края навеса, пылал вовсю. Дым мягко стелился по камням. Облизывая стену, уползал наверх. Туда, куда ребятам дороги не было. Вода в котелке уже закипала.

Первый же заброс дал такой сильный рывок, что Слав, непредусмотрительно обмотавший жгут вокруг кисти, чуть не свалился в воду. Хорошо, Рашик стоял рядом. Он и удержал друга от незапланированного купания. Вдвоём уцепились за верёвку. Натягивая и давая слабину, поочерёдно, постепенно вытянули добычу на мелководье. Широкий плавник, плоская голова, крупная, как рука человека. Чальва, все индейцы любят эту рыбу. Она и вкусная и, что очень нравится людям, у неё нет чешуи. Только тонкая кожица, которую можно есть.
Наконец, чальва забилась на берегу, и Рашик, подскочив, одним ударом топорика по голове, успокоил добычу. Прямо здесь же, у реки, Слав распотрошил её. Закончив, смыл внутренности в воду. Ни к чему приманивать хищников.
Порезав на куски, два самых небольших кинул в кипящую воду котелка. Остальные, посолив, разложили на выпирающих камнях стены. Пусть подсаливается, дня два-три продержится, а больше и не надо. Во всяком случае, ребята так рассчитывали.
Солнце к тому времени укатилось в солнечный дом, ночевать. Как обычно, стемнело почти мгновенно. Такая особенность здесь, в южных странах земли, которую в будущем  злобные чужеземцы назовут в честь своего путешественника  Америго Веспуччи.

Ужин проскочил почти с той же скоростью, с какой ночная темень опустилась на горячее ущелье. Причём осилили только половину.
Навалилась усталость. Очень уж напряжённый день у парней выдался. Разлеглись на тёплых камнях. Под головы подтянули мешки с пожитками. Мирно сопел Док, догорал костерок, сыпя редкие искры в прохладную ночь. Ребята вырубились на счёт три.
Ночью подмерзали. Камни быстро остыли, и даже пончо, в которое заворачивались,  не спасало. Едва дождавшись первого отсвета далёкого солнца, проникшего в ущелье, поднялись.
Одновременно с ними встал и Док. Покачиваясь от сна и слабости, он всё ж таки сам выбрался на пляж. Когда ребята, поёживаясь, выскочили из-под навеса, злыдень уже тянул воду из реки.
Наскоро умылись. По-быстрому, не разогревая, умяли остатки вчерашнего ужина, превратившегося за ночь в холодец. Упаковали вещи и подсолившуюся за ночь рыбу в мешок. Привязав его на широченную шею злыдня, тронулись. Разряженный лук в руке Слава, топорик у Раша на поясе, головы крутятся во все стороны. Ох, как не хочется попадаться на глаза  крылачам! Два раза им повезло, неизвестно, как сложится следующая встреча. Правда, сейчас с ними хоть и ослабевший, но всё ещё надёжный Док.

Ущелье тянулось и тянулось. Камни шуршали под кожаными ботами, над головой иногда проносились пеликаны и цапли. Речка бежала по левую руку спокойная и мирная. Слав предложил ещё порыбачить вечером, если не выберутся к тому времени отсюда. Неизвестно что там дальше будет, а запас еды точно не помешает. Рашик ответил безусловным кивком.
Док двигался с одной скоростью, он вроде ничем не выдавал утомления, но Слав видел: его любимец слаб и каждый шаг даётся ему с напряжением. Он же ещё и голодный. Сутки без еды, а для его веса и объема – это много. Ну, сколько он так протянет? Слав никогда раньше на эту тему не задумывался, как-то всегда было, чем покормить домашнего друга. Для этого его просто выпускали за ограду деревни, и он сам находил нужные ему травы и кустарники. А что делать в такой ситуации, он пока не понимал. Но очень надеялся, что выход из ущелья появится до вечера. Ночевать на голых камнях, а уж тем более на виду у крылачей, вовсе нежелательно. Вряд ли стоило рассчитывать на то, что они уничтожили всех. 
Усталость подкралась незаметно. Ещё вроде двигались уверенно, но ноги уже накопили тяжести, будто  к каждой привесили по тяжёлому камню. Привал сделали у крупной расщелины, убегавшей наверх, в стену. Вроде и сами стены здесь опустились. Если это не кажется. Отсюда, с самого дна, утверждать что-то было очень сложно. Попадав на гальку, ребята вытянули ноги, блаженно жмурясь. Какое это удовольствие  – лежать и никуда не идти. Если бы не голодный Док, они бы так не упирались. Здесь вполне можно прожить, при условии, что крылатые твари их больше не заметят.

Немного погодя Раш поднялся. Как обычно, кряхтя и охая. Слав уже понял, друг больше притворяется неуклюжим и слабым, чем таковым является. Вон он как лихо дрался с крылачом. Ни на миг не усомнившись и не струсив. Для Слава неожиданное бесстрашие друга стала приятным открытием.
Приблизившись к нагромождению камней перед ущельем, Рашик замер, подперев рукой бок.
– Что ты там увидел? – поднял голову Слав.
– Надо глянуть, – уже забравшись на высокий камень, отозвался он.
– Э, погоди. Не ходи один. Мало ли что.
– Догоняй.
Подскочив, Слав пробежал несколько шагов до нагромождения. Спина друга скрылась за скалами, и парень ещё ускорился, чтобы не отстать.
Щель в стене поднималась полого. Это стало понятно, едва они преодолели первый участок. Камни наползали на камни, по бокам стекали осыпи, частили глубокие щели, тут и там поднимались покатые и острые скалы. Двигались очень осторожно, ногу сломать раз плюнуть.
Шагов через сто они поднялись минимум на половину высоты стен, и трещина продолжала убегать в высоту.
«Неужели здесь можно выбраться на поверхность? Конечно, хорошо бы. Но как же Док? Он-то по этим каменоломням точно не пройдёт, – размышлял на ходу Слав. –  Даже если и выберемся, всё равно придётся вернуться и искать другой выход. Для злыдня».

Сюда уже проникали солнечные лучи, от горячего камня, окружавшего со всех сторон,  они быстро взопрели. Дыхание вырывалось рваное, но пока терпели. Уж очень хотелось понять, что там, в конце трещины.
С каждым шагом полоска синего неба становилась всё ближе и ближе. Они бы радовались, но мысли о Доке не позволяли расслабиться. Оба понимали, Дока они не бросят ни за какие выгоды этого мира. Он друг, в первую очередь. И им здесь не выжить без него. Это – во вторую.
Перед последними шагами, отделяющими от верхнего мира, они упали на камни, совершенно выбившиеся из сил. Шумно дыша, ребята просто лежали. Долго, пока дыхание не восстановилось полностью. Вылезать в неизвестном краю уставшим – так себе идея. Непонятно, что их тут ждёт. Вдруг придётся спасаться. Дождавшись, пока пальцы перестанут подрагивать, одновременно преодолели последние навалы. И замерли перед неожиданной преградой – скалой, роста два высотой.
Она, словно ворота во двор перекрывала проход. Надо было как-то перебираться. Постукивая по нагретому камню ладонями, друзья прошлись вдоль её подножия. Туда и обратно. Скала не выглядела однородной. Выступы на её теле сменялись ямками. При определённой сноровке…
– Ну что, – протянул Слав. – Я вижу только один выход. Вон, видишь, выступ, – он указал пальцем. – Если ты меня подсадишь, я ухвачусь. Подтянусь, ногой вон на ту шишку можно упереться. И… в общем, надо пробовать. Как ты?
 – А что я? Я завсегда за движение. Если  не мне шевелиться, – хохотнул Раш. –
Вставай, подсоблю.
Прижав излучину древка, Слав натянул тетиву на лук. Закинув его за спину, проверил колчан со стрелами. Подняв обе руки, замер перед камнем. Друг, ухватил его за талию. Оба присели. Оттолкнулись, и парень взлетел более, чем на полроста. Рука удачно ухватилась за выступ. Легко подтянувшись, он закинул ногу на шишку. Упёршись в неё, перехватился выше. Три движения, и он уже наверху. Выпрямившись, парень замер. Солнце слепило, и он приложил ладонь ко лбу, козырьком.
– Ну, что там? – не утерпел Рашик.
Вокруг тянулась бесконечная прерия, местами в травяном мире торчали лесные островки.  Далеко за луговиной, в нескольких дневных переходах, поднимались огромные горы, украшенные снежными шапками. Густая трава выше человеческого роста начиналась прямо от камней. Вдалеке, в двух-трёх куадрах ,  паслись гигантские продоки. Длинные шеи, словно змеи, качались из стороны в сторону. Их много, штук тридцать. По правую сторону от высокого каменного островка, словно кинутого рукой неведомого великана посередине прерии, бродили доки. Их щипастые пластины за головой трудно не узнать. Ещё ближе из травы выглядывали мордочки  гуанако . Самец всегда настороже, всякие твари в траве могут скрываться. А они наверняка скрываются, парень не сомневался. Уж очень удобная местность для охоты. Особенно для разных мелких злыдней, которых в траве не заметишь, пока они вплотную не подберутся.

Слав обернулся. Присев на корочки, задумчиво скривился:
– Как же мне тебя поднять?
Рашик подпрыгнул, попытавшись дотянуться до выступа. Неа, не получается. Он ещё раз обошел скалу:
– Думай, мне что-то в голову ничего не приходит.
Слав поднялся:
– Есть мысль. Жди.
– Только давай недолго.
– Будь спок, я мигом.
Спрыгнув с камня, Слав с головой погрузился в травяное царство. С высоты он разглядел рощицу, а в ней по краю торчали в разнобой нависающие над землёй ивы. Туда и поплыл, раздвигая руками податливую зелёную стену. В рощице травы меньше и она ниже. А вот и подходящий молодняк. Достав нож, Слав надпилил ветки у корешка. Как же жаль, что не догадался топорик у друга попросить. Им-то намного удобнее. Ну теперь уж что корить себя? Поздно, назад не побежишь. Назвался прутом, не обижайся, если тебя оружием сделают. Пыхтя и высунув язык, Слав пилил, надрезал, подстрагивал. Пропотев насквозь, он наконец справился. Пять длинных  прутьев лежали рядком. Толщину выбирал такую, чтобы в ладонь удобно помещался. Каждый длиной в полтора роста. Должно хватить, чтобы поднять друга. Одного для такого дела будет достаточно. Для остальных тоже найдётся применение. Парень задумал сделать оружие. Обычные копья. Пока ничего более удобного для ближнего боя никто не придумал. Конечно, неплохо было бы наконечники из чего-нибудь сообразить. Может, потом будет свободное время, Рашик что-нибудь придумает. Он с камнем дружит. Но даже и без них, обычная палка с заострённым концом – страшное оружие. В умелых руках.

Добравшись до скал таким же образом, закинул наверх палки, следом взобрался сам.
Заглянул вниз.
– Ну, слава всевышнему. Я уже волноваться начал.
 – Не боись. Я с тобой. Держи конец.
– Это я с тобой, юнец. Я, между прочим, тебя на три луны старше.
– Подумаешь…
Длины как раз хватило, чтобы Рашик дотянулся. Слав упёрся ногой в булыжник:
– И что ты такой тяжёлый! – он закусил губу. – Вернёмся, буду следить за тобой, чтобы папы не объедался.
Рашик молчал, живот его шоркался о камень, и он терпел.
Наконец, внук Худа ухватился за вершину скалы. Помог себе второй рукой. Закинув колено, перевалился на бок. Ещё не поднимаясь, он оценил открывшийся вид:
 –  Ух ты, красота какая.
– Красота меня сейчас меньше всего волнует. Но зато я знаю, что две охапки свежей травы для Дока, это гораздо лучше, чем одна.
– Мог бы и сам нарвать, – поправляясь, Рашик встал рядом.
– Мог, конечно, но мне одному скучно.
– Поди, побаиваешься без меня, да?

Слав с укоризной глянул на друга:
– Побаиваюсь, это ты себе льстишь. Но кому-то же надо следить за обстановкой, пока другой рвать будет.
– Ладно, – Рашик усмехнулся. – Признайся уж. Без меня у тебя ничего не получается.
– Ну хорошо, будь по-твоему, – не полез в пререкания парень. – В общем, смотри по сторонам. А я пошлёпал за травой.
Рашик отбросил легкомысленный тон:
– Будь спок. Я рядом. Заодно копьё заточу.
Вытягивая нож из ножен, Слав сполз с камней. На голову сыпался мусор и всякие семена, жёсткие стебли поддавались плохо, и Слав в очередной раз умаялся, пока нарезал на одну охапку. Сложив последнюю партию, покряхтывая, выпрямился. А поясница-то не каменная. Придерживаясь за спину, вытер пот со лба. Рашик бдил. На корточках подстругивая топориком, он то и дело прерывался, чтобы оглядеть окрестности. Молодчик, друг. Слав в который раз за последние дни удивился надежности внука Худа. Там, в деревне, он был как все. Мог опоздать, мог что-то забыть, и вообще казался расхлябанным и не обязательным. Как же меняет, или, точнее, проявляет людей опасность. Настоящий друг! На такого можно положиться. 
Перетянул лук на грудь, чтобы на спине не мешал. Подумав, отправил и колчан туда же.  Завязав скрученной травой, как жгутом, охапку, парень взвалил первую партию на  загривок. Тяжёлый, но вниз, не вверх. Выдержит.
Пыхтя, поднял ношу на камни. Рашик, суетясь, подхватил.

– Смотри дальше. Я за второй.
– Будь спок, как ты говоришь, – Рашик поднял с камня второй прут.
Усевшись на кипу свежего, запашистого сена, внук Худа снова заработал топориком, а Слав вновь погрузился в зелёное озеро.
Он уже заканчивал дорезать последний пучок, когда со стороны камней раздался лёгкий свист. Парень поспешно обернулся. Рашик призывно махал рукой. Неужели что-то случилось? Может, кто из злыдней пожаловал? В любом случае, без сена он не уйдёт. Поспешая, парень сорвал ещё пучок. Это на жгут. Закручивая, снова обернулся. Рашик подпрыгивая, махал двумя руками.
 «Сейчас, друг. Уже бегу», – приподняв кучу, он перехватил тюк снизу. Торопливо завязал жгут на узел. С усилием закинув на спину, торопливо зашагал к камням. Глаза щипало потом, за шкирку сыпалась труха, но он продолжал продвигаться к камням. До них уже шагов десять. Последний рывок.
– Бросай сено, мелкие злыдни за спиной!
Слав среагировав мгновенно. Травяной тюк полетел назад, авось кого придавит, и парень развернулся, выхватывая нож. И вовремя. На него вылетел мелкий, по пояс, злыдень. Похож на сдока, также бегает на двух ногах, такая же пасть с острыми зубами, только всё в несколько раз меньше. Его так и называли «мелкий сдок». Если он один, то не смертельно.
Злыдень не стал тратить время на оценку ситуации. Они все такие, немного бестолковые. Толчок, и он уже летел на человека. Слав только и успел, что выставить нож. Что-то тупо ударило в руку, раздался хруст разрываемой кожи, и мелкая тварь противно заверещала. Тяжесть туши потянула руку к земле, всё-таки не попугай, веса в нём, как в подростке. Слав поднял голову: из травы вылетали сразу два злыдня.

Он не успевал. Но, может, с одним бы и справился, но не с двумя... Рывком вытащив нож из тела умирающего злыдня, выставил навстречу второму. Готовясь принять удар, на мгновение зажмурился. Визг, верещание, тяжесть давит на руку, смертный вздох… Он открыл глаза. На ноже прочно насадившись грудью, дёргался злыдень. Второй, не добежав до него одного шага,  крутился на боку ужом, из живота его торчало древко копья. Взгляд упал на тюк травы. Рывком взвалив на спину, он развернулся. Окровавленный нож в руке, по груди стукают лук и колчан.  Глаза залиты потом, он почти ничего не видел. У камней тюк вдруг стал лёгким, и парень понял, Рашик подхватил его.
– На камни, быстро!

Повторять не требовалось, Слав и сам не понял, как запрыгнул наверх. Друг подтянул его подальше. Оба разом оглянулись. Там, где только что лежали погибшие злыдни, а вокруг стояла травяная стена, стало тесно от спин мелких сдоков. Словно серое покрывало упало на траву, и не просто упало, а кто-то усердно его взбивал. Их там больше десятка. Сдоки всеядны, перекусить сородичем для них в порядке вещей. Но надолго убитые их не задержат. Слав мельком глянул на прерию. Там так же спокойно паслись вдалеке доки и продоки, а вот мордочек гуанако не видно. Похоже, они уже в курсе, какие гости пожаловали в прерию.
– Надо убираться. Они по камням не хуже нашего скачут.
Слав молчком подтянул к краю скалы одну охапку. Рашик ухватился за другую. Одновременно столкнув кучи сена вниз, сами сели на край. Внук Худа скинул и четыре палки – будущие копья. Слав заметил, что одно почти готово. Чуть-чуть времени не хватило другу. Разом развернувшись, придерживаясь за выступающие камни, ухнули вниз. Там, на середине скалы, нашли подставки под ноги. Оттуда, не сговариваясь, прыгнули на траву. Тюки повернулись, но выдержали.
– Ходу, братишка! – Рашик продолжал командовать.

Слав не возражал. Возможно, ему необходимо самоутверждение, чтобы не так бояться. Парня изрядно потряхивало. Раш воткнул палки в охапки травы, в каждую по две. А что, правильно, руки не занимать.  Взвалив на спины тюки, с торчащими, словно усы, прутьями, они поспешили, насколько это возможно по усеянному булыжниками склону.
Разбросанные в беспорядке камни скользили под ступнями, тяжесть давила на плечи. Каждый шаг приходилось вымерять, не дай бог оступишься, тогда хана! До середины склона они добрались на одном дыхании. Но тут уже всё, силы закончились. Одновременно скинули поклажу. Не сговариваясь, лицами назад, к своим следам, уселись сверху. Дыхание заполошное, груди вздымаются, как меха в кузнице, пальцы дрожат, ноги сводит. Да, непросто даются шаги с травой для Дока.
Показалось, или впереди шорох. Оба разом задержали дыхание. Нет, не показалось. Будто десятки лёгких лап по камням шоркают.
 –  Бежим!
– Я сено не брошу!
– Дурак, бросай. Потом вернёмся, если живы останемся, – Раш вытянул недоструганную палку из тюка. 
Парень колебался миг. Прав друг, сейчас главное уцелеть, сено они не тронут, это не мясо.

Камни бросались под ноги, осыпи норовили свалить, рискуя каждую секунду поломать кости, они сигали по округлым скользким вершинам булыжников загнанными обезъянками-тити. На ходу Слав достал стрелу. Так и прыгал, сжимая её в руке. Если что, лук скинуть с шеи недолго.
Позади радостно вопили мелкие сдоки. Судя по голосам, их было много,  точно не меньше десятка. Уже виднелась галька пляжа внизу, поблескивали волны реки. Оставалось совсем немного. Там Док, он бы помог. Но сил уже не оставалось. Очередной прыжок не получился, и Слав со всего маху грохнулся на покатый боковой склон. К счастью, здесь не было острых вершинок. В боку стрельнуло болью, с раскорябанного локтя закапала кровь.
Позади торжествующе взвыли. Дожидаясь, пока друг поднимется, Раш застыл рядом с поднятым копьём. Морщась, Слав встал рядом. Дыхания не хватало, в глазах плыли круги. До сдоков шагов тридцать. Нет, не убежать. Если это их последний бой, то нужно принять его так, чтобы родственникам на небесах не было за них стыдно. Слав снял через голову лук. Стрела на тетиве. Как же трудно целиться, мерзкие твари прыгали как солнечные зайчики.  Выстрел, и один злыдень покатился с воем по камням. Попал в ногу. Уже хорошо, на одного меньше.  Второй выстрел пришёлся в булыжник. Твари уже в десяти шагах. Их много, для двоих, пожалуй, слишком много. Копьё Раша пробило первого прыгнувшего на них. Вытащить не успел, на парня разом накинулись двое. Раш рывком выхватил топорик. Слав выпустил третью стрелу. В упор сложно было промазать, тварь упала под лапы соседкам. Запнувшись, живые съехали к коленкам Слава. Пока не успели сообразить, что происходит, парень дважды ударил ножом. Две глотки обидчиво заверещали. Готово, если не убил, то из числа главных претендентов на его тело вывел.
Надо же, остальные, а их штуки четыре осталось, вдруг остановились. Неужели, сообразили, что дичь им не по зубам?  А что Рашик? Быстрый взгляд в сторону, А он целый! У ног три мёртвые туши. Весь в крови, но на ногах. В глазах яростный блеск, в занесённой руке покрытый красными разводами топорик. Нет, не сломить вам друга! И я не сдамся.
Твари, словно совещались. Что-то курлыча, топтались шагах в десяти. Ребята переглянулись. Слав проговорил еле слышно:
– Отходим.
Кивнув, Раш шагнул назад.
Не сводя взгляда с внимательно наблюдавших за ними тварей, Слав тоже двинулся задом. Злыдни ждали. Один чуть двинулся вперёд. На шажок. Другие твари его не поддержали, и он замер в нерешительности.
Друзья, крутя головой назад-вперёд, ещё немного отступили. Самая смелая тварь шагнула в сторону, там лежал мёртвый сдок. Поглядывая на людей, она опустил морду, и челюсти сомкнулись на шее соплеменника.
Спиной вперёд, да по камням долго не пройдёшь, ребята развернулись. Но голова почти постоянно повернута за спину. Так и двигались, где боком, где спиной к врагам. Пожалуй, за ними не пойдут. Во-первых, они убедились, что люди очень опасны. А во-вторых, едой они теперь обеспечены надолго. 
Ещё через несколько шагов злыдней загородили крупные булыжники. Ребята, наконец, позволили себе чуток расслабиться, хотя бы оружие опустить. А то руки затекли. Встряхнув кистями, они ускорились. Река уже близко. Дружно перескочив последние валуны, чуть не напрыгнули на задравшего обеспокоенную морду Дока.
Слав приобнял домашнего злыдня, точнее, положил руки на широкую морду:
 – Ну что, дурашка, переживал за нас? А мы тебе травы нарвали. Вот только донести не смогли. Но ничего, завтра сходим. Принесём.
Док  открыл пасть, высовывая шершавый язык, и парень поспешил отпрянуть.
Кинув топор на гальку, Раш медленно раздевался. С каждым движением он заметно морщился:
– Вот же нехорошие злыдни!
– Да уж. Как ты, где ранен?
Друг скинул рубаху. Ногу об ногу, стянул боты, и рядом упали штаны:
– Покусали, нехорошие. Счас обмоюсь, хоть посмотрю…
– А я пока мазь достану.
Раны были не смертельные, но многочисленные. Злыдни успели покусать парня в обе руки, в обе ноги, и на бедре какой-то особо шустрый оставил цепочку следов от зубов. Слав тщательно замазал следы укусов. Раш кривился, но за всё время экзекуции не издал ни звука. Док так и не прилёг. Пока мылся Рашик, пока Слав его лечил злыдень так и стоял за спиной. Казалось, животное переживает за раненного друга, не меньше своего хозяина.
Постепенно солнце закатилось за невидимые отсюда горы, и в ущелье быстро стемнело. Рашик порывался отправиться за дровами, но Слав его не пустил:
Хочешь, чтобы раны открылись? Лежи давай. Я сам всё сделаю. Ты нынче нетрудоспособный.
– Сам ты… нетрудоспособный. Словечко-то выдумал! Я могу. Ты, вон сам весь исцарапан.
– Исцарапан, но не искусан. Лежи! – Слав прикрикнул на пытавшегося подняться друга, и тот вынужденно послушался.
Парень  быстро пробежался по берегу, несколько палок для костра валялись впереди по их движению. Как раз на охапку и хватило. Пришлось повозиться с розжигом, искры летели исправно,  но нужная выскочила только на двадцатый раз. Парень к тому времени мысленно изругался. Быстро подсунув в слабый огонёк мелких щепочек, наклонился над костром. Набрав воздуха, в несколько приёмов раздул пламя. Дождавшись, когда огонь плотно зацепится за дровишки, сбегал на речку за водой. Рыба чуть просолилась, но варённая она им сейчас гораздо и вкуснее, и полезнее.  Очень хотелось похлебать горяченького бульона.
И снова два крупных куска опустились в кипящую воду. Больше в котелок просто не помещалось.  Раш полулежал, привалившись к каменной стене. Он то поглядывал на суетящегося друга, то глаза его закрывались, и он проваливался в дрёму. Крови, парень, потерял изрядно.
Док, топтавшийся весь вечер вокруг, улёгся, когда первый кусок рыбы перекочевал в миску. Слав присел на колени перед другом. Тот протянул слабую руку.
– Я тебе помогу, ещё разольёшь.
Придерживая голову Раша, парень влил в него несколько глотков парящего бульона. Раш перелёг повыше:
– Благодарю, дальше я сам.
Слав вложив в его подрагивающую руку миску. Охнув, Раш опустил её на колени. Виноватый взгляд нашёл друга:
 – Извини, руки слабые. Но я справлюсь.
Слав, щадя гордость друга, не стал помогать.
Совсем стемнело. На всём мире, который был им виден, лишь огонёк их костра свидетельствовал о населённости этого уголка живыми существами. Даже небо затянулось облаками, не пропуская на землю ни единого звёздного лучика.
Ночь прошла спокойно. Слав, измученный напряжённым днём, спал крепко, на спине, ни разу за тёмное время не повернувшись. Разряженный лук и стрелы он положил по правую руку. На всякий случай. К счастью, оружие не понадобилось.
Разбудило его Док. Поднимаясь, он несколько раз неудачно шоркнул стопой, пытаясь закрепиться стоя. Открыв глаза, Слав увидел, как качнулся злыдень. Он застыл, опустив морду к самой земле, широко расставив колодки-ноги, похоже, у зверя кружилась голова.
Парень подскочил:
 – Потерпи немножко, дружище. Скоро пойду за травой. Гляну, что там Рашик, и пойду
 – Что на меня смотреть, – прогудел от стенки друг. – Чай, не девица.
– Ты как?
Раш, сидя, откачнулся от стенки:
– Получше. Я с тобой за травой пойду.
– Даже и не думай. Только-только раны затягиваться начали. Будешь шевелиться, снова разойдутся. Так что тебе сегодня только лёгкий труд.
– А что такое лёгкий труд?
Слав повертел головой, соображая:
– Ну, точно не знаю. Во. Костёр разожги, если сможешь. Бульон подогрей. Тебе полезно.
– Бульон или костёр?
– И то и другое, – отмахнулся Слав. – Посматривай тут. Я наверх, за сеном.
– Только героя там не строй из себя, ладно?
– И не собирался. Главный героический приём в нашем деле какой, знаешь?
Раш поднял голову:
– Ну, какой?
– Быстро убежать.
– Ааа, ну это я согласен, – он склонился над почерневшим костром, пытаясь раздуть угольки.
Натянув тетиву на лук, повесил за спину поредевший колчан. Прикинув примерный маршрут,  Слав запрыгал по камням, поднимающимся наверх.
Ущелье, залитое утренним солнцем, медленно нагревалось. От камней, облитых светом, исходило лёгкое тепло,  парень с удовольствием жмурился. Но смотреть по сторонам тоже не забывал. А вот и первые кости. Он откинул ногой крупную, берцовую. Обглоданная до белизны, она глухо стукнула о камни. А вот и ещё, и ещё. Казалось, тут целое кладбище мелких сдоков. Осторожно лавируя между навалов костей, стараясь не поскользнуться на кровавых пятнах, он пробирался дальше и дальше. Пока тихо и пусто. Сено на месте, где его и бросили. За ночь никто не покусился на их поклажу, как Раш и предсказывал. Молодец друг, очень вовремя остановил его, а ведь собирался тащить траву до самого конца. Жадность или глупость – как не назови, однако, чуть не сгубила. Хорошо, Раш рядом. Подсказал вовремя.
Сняв с шеи лук, Слав на всякий случай огляделся. Никого! Слав богу. Значит, слопав своих сородичей, сдоки убрались. Не пошли за ними. И это хорошая новость. Но вот не надумают ли они вернуться, собрав подкрепление? Эту вероятность надо держать в голове. Ничего, Док подкрепится, заберутся на него. Так им никакие мелкие злыдни не страшны. А от крупных, дай бог, убегут. Убежали же давеча. Правда, больше таких прыжков не хочется. Ладно, будем надеяться, не придётся.
Взвалив на спину один тюк, Слав развернулся. Неожиданно оказалось, что спускаться с грузом очень сложно. Приходилось вымерять каждый шаг. Двигаться размеренно, плавно. Один раз сорвался на прыжок, так в спине так щёлкнуло, что искры из глаз посыпались. Просто удивительно, как он вчера летел с тюком на загривке, не замечая ям и валунов? Вот что значит, хороший стимул…
Док уже ждал парня, задрав морду у крайних камней. Слав так и вывалился на него, чуть не упав на выставленный рог. 
– Ну, Док, чуть не напоролся на тебя…
При виде сена злыдень заурчал, переступая тяжёлыми ногами, в продолговатых глазах его, каждый с кулак парня, благодарность.
Не дожидаясь полной распаковки, злыдень заработал челюстями, от блаженства прикрывая зрачки морщинистыми веками. Слав поспешил отойти в сторону.
У стенки дымился костерок, над ним на палке с рогатиной, висел котелок. Раш улыбнулся навстречу:
– Никого?
– Неа. Одни кости валяются, – Слав склонился над котелком, вдыхая густой рыбный запах.  – Скоро будет готово?
– Ага, немного осталось. Сразу за вторым пойдёшь, или покушаешь сначала?
– Конечно, подкрепиться бы не помешало. Однако лучше после поем. А то после еды лень навалится…
– Ну, смотри…
Домашний злыдень, урча от удовольствия, доедал первый тюк. Как же он быстро с ним расправился! Проголодался, бедный.
– Ладно, посматривайте тут. Я за следующим.
– Ты тоже там не расслабляйся.
– Будь спок.
Вскоре и второй тюк сена упал рядом с мелким травяным мусором – всё, что осталось от первой партии.
Злыдень потёрся о бок парня, и тот еле удержался:
– Ну, Док, полегче. Я тебе не дерево.
Развязав тюк, парень снова поспешил отойти. Злыдень и на вторую часть набросился так быстро, будто первой и не было вовсе. Понятно, что ему эти пачки? Только подкрепиться. Чтобы накормить такого великана, по-хорошему, ещё пять-шесть таких порций требуется. Но, ничего. Перекусил, и будя. На день, а то и два его хватит, а там, глядишь, и выберутся из ущелья.
После сытного завтрака, быстренько убрали за собой. Костерок почти погас, лёгкий тонкий дымок уносило вдоль стены кверху. Вот бы и ребятам сейчас так, кверху. Вздохнув, парни поднялись. Рашик пока слаб, чуток пошевелился, а уже дыхание сбилось, и на лбу выступили крупные градины пот. Нет, рано ему ещё подвиги совершать. Раны-то не затянулись. Заставив друга присесть, Слав осмотрел следы укусов. Почти везде мазь справилась, и на месте язвочек появилась розовая нежная кожица. Только вот на бедре сочилась светлая кровь, пачкая штаны.
Так не пойдёт. Достав мазь, парень обновил лекарство на кровавых впадинках. Снова лёгкое шипение, и рана покрылась тонким слоем лечебной плёнки. Уложив посуду в мешок, болтающийся на шее Бока, огляделись. Вроде ничего тут не задерживает.
За вечер и утро Раш подстрогал топориком одно копьё. Теперь оно в руках у Слава, по дороге он доведёт конец до смертельной остроты ножом. Док подставил ногу. Заскакивать на злыдня непросто только разжиревшему ленивому человеку. У ребят получалось легко. Поставил ногу на пальцы – это выступ внизу, на расплющенной подошве. Закинул колено на сгиб ноги. Уцепившись за щипы пластины, подтянулся. И вот уже на коленке Дока. Не отпуская щит, ставишь одну ногу на его нижний шип.  Прыжок, и ты наверху.  Для Слава эти движения давно не составляли труда. Отработаны и привычны. В очередной раз он быстренько заскочил на жёсткую спину Дока.  Следом, осторожничая и кряхтя, повторяя за другом путь, забрался Раш.
Тронулись бодренько. Злыдень не бежал, но ноги переставлял шустро, они двигались намного быстрее, если бы бежали сами. Шуршал камешник под ногами, покачивались стены, испещрённые пещерками и трещинами. Над головой застыло голубое, неизменное марево неба. Поглядывая иногда по сторонам, Слав строгал остриё копья. Дерево твёрдое, поддавалось слабо, приходилось прикладывать серьёзные усилия. Но ничего, потихоньку, но оружие рождалось.
Незаметно день перевалил на вторую половину. Пора бы и пообедать. Вчерашняя рыба почти закончилась, у них в сумке только хвост от неё. Пока есть возможность, надо порыбачить. Слав мысленно пожалел, что не захватил кусок ноги мелкого сдока. Хотя, когда там было отрезать, там от самих чудом что не отрезали чего, точнее, не откусили. Пора бы и привал устроить.
За поворотом каменные стены поползли вниз. Раш тронул друга:
– Мне кажется, или стены понижаются?
– Тогда мне тоже кажется, а двоим одновременно казаться не может.
 Похоже, и Док заметил изменения в ландшафте. Он задрал морду, из глотки его вырвалось удовлетворённое урчание. Спустя время он снова глянул наверх, урчание получилось громче. Стены понижались с каждой сотней шагов. Вдалеке появись нагромождения камней, река здесь снова поворачивала. Док ускорился. Точно, река уносила мутные воды налево, а справа каменные отвалы продолжались огромной луговиной. Скорей всего, это часть прерии, на которой они встретили тех самых, не хочется произносить их имя даже в уме. Не дай бог накличешь. 
Док замер перед выходом в травяное царство. И только тут заметили: на светлое небо упало серое без края и конца пончо. Солнце уже не проглядывало, а со стороны противоположного берега неотвратимо надвигалась  ещё более тёмная полоса. Да что ж это такое? Ни дня без приключений, будь они не ладны. Если это дождь, то он, судя по масштабу наползавших туч, надолго. Значит, это ливень. А как горные речки могут быстро выходить из берегов, он знает. Бывал с дедом, видел.
– Так, Раш. Держись крепче: задача – подняться по берегу повыше. А там если не найдём какого убежища, хотя бы шалаш сварганить. Сдаётся мне, эта непогода надолго. Док, – наклонившись над головой злыдня, парень вытянул руку. – Вон там вроде проход. Давай туда.
Злыдень послушно посеменил к развалинам булыжников, в которых парень заметил нечто вроде щели, вполне достаточной даже для Дока.
Щель и точно вполне проходимая. Только в одном месте злыдень тесанулся боками о стенки. Но и там проскочил, не задержавшись.  Чёрная пелена затянула уже половину неба, только впереди ещё кое-где заплатками подсвечивали светло-серые тона. Последние валуны, и злыдень выскочил на простор прерии, уходящей за горизонт. И замер, ожидая команды. Трава выше человека, но Доку она по пояс, примерно. Вдалеке всё те же продоки, их длинные шеи раскачивались высоко над землёй. Впереди – небольшая рощица, почем-то туда не хотелось. Предчувствие нехорошее. Как и все индейцы, Слав привык доверять своим даже не сильно выраженным ощущениям. Ну и не пойдём.
Вправо луговина поднималась, там ущелье, где-то там же и мелкие стоки. Но там и скалистые выступы, среди них можно поискать навес или пещерку, желательно незанятую.
– Док, туда, к скалам.
– Может, рощицу проверить? – Раш тронул друга за плечо.
– Что-то не охота туда.
Раш тоже уважал тонкие материи:
– Значит, к скалам.
– Ага.
До первых вершин, выглядывающих из зелёного материка, шагов триста, злыдень проскочил их в мгновенье ока. Завернув за скалистый выступ, снова остановился, давая ребятам возможность осмотреться. Обширная луговина испещрена скалистыми вкраплениями. Раскиданные в самом неприхотливом порядке, они тянулись к каменной стене, ограничивающей луговину со стороны ущелья. А темень уже над ними, далеко за спиной чёрная паутина прозрачным шарфом соединила небо и землю. Там уже льёт! 
– Нам туда, – Слав выставил руку. – Док давай к этой стене. Может, там что есть…
Злыдень рванул так быстро, что парни еле удержались. За всё это время голодный злыдень ни сорвал ни единой муравки. Умное животное тоже чувствовало приближение непогоды. Поднявшийся ветер качал травяное море, и он пело, шуршало на разные голоса. Они летели сквозь луговину, словно брошенное сильной рукой копьё. Скалы стремительно приближались, но ещё быстрее нагонял их сумасшедший ливень. Паутина шарфа загустела, приблизилась, она, словно пчелиный рой, уже нависала над вынужденными путешественниками.
Крепко вцепившись в позвонок, Раш молча сжимал зубы. Раны его разбередились и ныли, а из бедра снова кровоточило. 
– Вон там что-то такое, – рука Слава указала на еле заметную тёмную щель в широком скалистом массиве.
Док без понуканий довернул.
Хлёстко лупила по ногам злыдня высокая трава, над головой вдруг сверкнуло, враз осветив потемневшее поле, и следом покатился по миру гулкий гром. Парни от неожиданности пригнулись, а злыдень запнулся. Тут же выправившись, он ещё поддал скорости. 
Это была не щель, но выбоина, неровная, снизу она покато поднималась на камень, а там уже забивалась под скалу, под навес. Док нёсся, как сумасшедший. Слав вглядывался сквозь бивший в глаза мусор, но сколько ни старался, присутствия других живых существ не разглядел. «Ладно, будем считать, что эту убежище только для нас».
Позади нарастал шум, будто тысячи лап скакали по прерии, притаптывая метёлки дикой травы.
Пригибаясь, парни оглядывались. Слав считал последние шаги до убежища: десять, пять, два… По спинам, будто веткой хлестнуло, ударили крупные капли, и Док заскочил под нависающую каменную плиту. Уткнувшись рогом в дальнюю стену, он неловко развернулся. И все замерли. На прерию обрушились реки воды, крепкая трава моментально полегла целыми полянами, а перед навесом будто упало полотно, сотканное из сотен ручейков.
– Вот это да,.. – только и протянул Раш.
– Повезло нам.
– Везёт тому, кто действует, – не согласился Раш. – А мы просто снова справились.
– Пусть так, – Слав сполз с крупа. – Тебе помочь?
– Справлюсь, – друг закусил губу, сползая.
По боку Дока размазалась кровавая полоска.
– Эй, ну-ка покажи, – Слав согнулся у бедра парня.
Тот не сопротивлялся:
– Да ничего там нет…
– Ага, вижу, как там ничего нет. Ну-ка Док, повернись ко мне.
– Да чё там? Ерунда…
Домашний злыдень послушно подставил шею.
Достав  мазь, Слав пока отложил её на камень:
– Скидывай штаны, опять у тебя кровь. Никак не заживёт. Это всё скачки. Тебе бы по-хорошему полежать хотя бы денька три. Не дёргаться. А у нас то погоня, то вон, потоп, – парень подставил ладони под упругие струи воды. Набрав ладошки, обмыл рану. – Всё. Теперь никуда не пойдём, пока не заживёт. Не дай бог нагноится, что я с тобой делать буду?
– Не нагноится, – не слишком уверенно возразил Раш.
Наложив новый слой мази, лекарь-любитель подождал, пока рана подёрнется плёнкой.
– Ну всё, одевайся. И ложись.
– А куда? – беспомощно огляделся раненный.
Песчаный островок земли вокруг усыпан камнями, как девичье личико веснушками в сезон. Валялись самые разные, от гальки с пляжа, до булыжников размером с голову злыдня. Слав тоже повертел шеей. В нескольких шагах от них у стены поднимался валун по колено с более-менее плоской вершинкой.
– Тогда садись. Вон, на тот камень.
Вздохнув, друг похромал к камню, а Слав осмотрелся. Да, если им тут придётся задержаться, то порядок навести придётся. Хотя бы самые небольшие булыжники стаскать в один угол. Как раз посередине площадка получится. Так, а куда Дока? Словно отвечая на его вопрос, злыдень шагнул под дождь. 
– Эээ, ты куда?
Намокший злыдень, конечно, не ответил. Он наклонился, и мощные зубы сорвали первый пучок травы. Слав озадаченно почесал затылок. Действительно, что такому здоровяку какой-то ливень? Особенно такому голодному.
– Что ему сделается? – подтвердил его мысли Раш.
– Намокнет…
– Да и бог с ним. Как намокнет, так и обсохнет. Зато наестся. А вот чем мы будем питаться, это вопрос.
– Не вечный же этот  дождь? Когда-нибудь же он закончится.
– Сам же знаешь, он и неделю может идти.
– Будем надеяться, что не будет.
Раш промолчал, поглядывая на разыгравшуюся бурю от стены. Слав, оглянувшись, поднял первый булыжник.
Ливень продолжался и во второй день, и на третий. Ребята давно доели просолившийся хвост рыбины, и уже больше суток сидели голодными. Зато Док выглядел довольным и сытым. Он по пол дня шастал в прерии, не обращая внимания на нескончаемые потоки воды. После него в луговине до самого леска, что от них шагах в пятистах, и куда не захотел заглядывать Слав, оставались проходы, так плотно, под самый корешок он выедал травостой.  Низинку ближе к речке затопило, мутная река разлилась на огромное пространство, не дойдя до убежища ребят каких-то шагов двести. Как же вовремя кончилась каменная стена, и как же вовремя он сбежали с пляжа!
У такого вынужденного ничегонеделания была и положительная сторона. Раны Рашика почти зажили, молоденькая корочка темнела на местах укусов. И хорошо, что никуда не надо спешить. Слав утверждал, что ещё денёк хотя бы им надо поваляться. Тогда уж никакая скачка и никакие прыжки не разбередят быстро подживающие раны друга.
Все четыре заготовки копий, что Слав срубил в леске, белели острыми концами. На одно Раш даже навязал жгутом каменный наконечник. На третий день их вынужденного заточения, внук Худа, высунув язык, заканчивал точить ещё один камень, отколупывая от него по чешуйке.
Влагой пропиталось всё. Кожаные боты раздулись и перекосились. Хорошо, здесь, под каменной плитой, можно было ходить босиком. Влажная ткань рубах прилипала к телу. Ночами холодало, но укрыться сырым пончо нечего было и думать. Парни мёрзли, прижимаясь друг к другу спинами.
Безделье немного скрашивало обучение Слава. Раш предложил другу показать, как точат камни Ики, и тот с радостью согласился. Два дня ушло на то, чтобы ученик освоил первую процедуру: подготовку камня. Прежде чем точить, будущую картинку нужно было нарисовать, или нацарапать, как в их случае. Раш, ни сколько не сомневаясь, решил запечатлеть их бегство от сдоков на злыдне. Рисунок включал в себя их с другом, сидящих верхом на Доке, а позади поместилось тело бегущего сдока. Слав, которому друг доверил выцарапывать поглубже набросанный им контур, корпел над булыжником с утра до вечера. Под конец даже немного опухли руки. Наверное, тут сказалось напряжение пальцев и влага, пропитавшая всё вокруг.
К исходу четвёртого дня рисунок был вчерне готов. Утомившийся парень перед решающим обучением решил устроить отдых. Раш не возражал, понимая, что новая информация потребует свежести в голове и в руках.
Вода приблизилась к убежищу ребят ещё на сотню шагов. Под подошвами хлюпало, а по краю, перед навесом, разливались широкие лужи, больше похожие на озёра. Слав сидел на камне перед самым пологом дождя, брызги  падающего потока летели в лицо, но он, словно не замечал их.
Док, развалившись у самых дальних камней, бессовестно дрых. Раздавались широкие ноздри, громкое сопение наполняло грот. Раш, примотавший ко второму копью, каменное остриё, покачал изделие на вытянутой руке.  Черенок держался ровно, не переваливаясь ни на одну из сторон. То, что надо. Удовлетворённо кивнув своим мыслям, он опустился на песок, уложив оружие под руку. 
– Дружище, ты чего там увидел интересного?
Слав будто очнулся: 
– Иди-ка сюда.
Лениво переваливаясь, Раш приблизился:
– Чего?
Слав вытянул руку:
– Глянь-ка.
Парень склонил голову, разглядывая поникший лесок вдалеке, проходы в траве, выполненные прожорливым Доком:
– Ничего не вижу. А что там?
– Я уже давно наблюдаю за этим леском. Внимательней присмотрись.
Раш напряг зрение. Повертел головой, присел, поднялся. И бестолково уставился на друга:
– Я вообще ничего особенного не вижу.
Слав терпеливо вытянул палец:
– Вон там, справа, крупное дерево, оно одно такое, видишь?
– Ну, вижу.
– Слева от него, внизу, видишь шевеление какое-то?
Раш присмотрелся:
– Слушай, а ведь точно. Что-то будто туда-сюда, небольшое.
– Ага, увидел. Вот и я думаю, что это может быть?
– А ведь оно, наверняка, съедобное.
– А мы уже третий день голодные…
– На  кого похожи, как думаешь?
– А вообще без разницы. Точно могу сказать, что они мелкие.
– Стики, что ли?
– Вроде травой питаются. 
– Значит, не стики. Предлагаешь прогуляться?
– А почему бы и нет? Похоже, это какие-то мелкие животные, травоядные.
– Ух, как бы я сейчас одного-то заточил,  – Раш кровожадно облизнулся.
– Бери копьё.
– Я два возьму, – парень живо обернулся. – У нас теперь два есть с каменными наконечниками.
Слав, будто очнувшись от дрёмы, суетливо поднялся. Прижав плечо лука, натянул тетиву. Повесив колчан, проверил в нём стрелы. Десяток ещё есть, пока живём. 
Док, услышав активное движение под навесом, беспокойно поднял голову:
– Попробуем поохотиться, – обернулся Слав. – Ты с нами, Док?
Злыдень задвигался, тяжело поднимаясь.
– Только отстань маленько.
Распухшие губы азартных охотников растянули улыбки. Переглянувшись, ребята одновременно шагнули под дождь. Неуклюжий злыдень в некотором отдалении поспешил за ними. 
Через несколько шагов под водяным потоком они промокли насквозь. После четвёртого дня без еды, это ерунда. Голод страшнее. Без сил они станут лёгкой добычей любому мелкому злыдню. Даже стику. Это который по пояс, похож на птицу, и в перьях. Они наверняка, тоже где-то здесь лазают.
На ходу Слав сорвал несколько листов какого-то растения. Не отрывая взгляда от рощицы, обернул ими тетиву. Понятно, полностью от воды они не защитят, но всё же лучше, чем ничего.  Сжимая два копья, друг занял место по правую руку, позади, почти за плечом, сопел Док. Его обычно слышно издалека, не из тех он злыдней, которым необходимо умение ходить тихо. В этот раз шумовое сопровождение ливня напрочь скрывало все звуки, даже тяжёлые шаги Дока, и Слав не стал отгонять его.
На опушке леска, задрав голову на длинной шее, крутился здоровый петух. Он крупный, выше человека, если вытянет шею. Но если без неё, то по пояс. Тело – бесформенный перьевой мешок. Зато мяса в нём – на несколько дней хватит.
 – Нанду, – выдохнул Раш, пригибаясь.
Слав откинул листья с тетивы. Двумя пальцами достал стрелу. Петух поглядывал вокруг, иногда дёргая головой. Оттуда доносилось отчётливо: нан-ду… Люди держались ниже травы, и он их не видел, а на здорового дока птица и внимания не обратила. Они в прерии не конкуренты и не враги. Скорее мирные соседи.
Рядом с ним выглянула ещё одна оперённая головка. Самочка. Она, конечно, вкуснее, мясо более нежное. Слав нацелился на неё. А почему бы и нет? Он вспомнил, что знает об этих обитателях лугов. Вообще-то, не так много. Ну, птенцов они уже вывели. Поди, давно самостоятельные. В это время года они живут небольшими стадами по десятку штук, иногда больше. Обычно, в такой группе один-два самца, остальные самочки. Этакая семья. Значит, стоит ожидать в зарослях ещё сородичей. Да, самое главное, птицы бросаются в драку, только если уж совсем нет другого выхода. Чаще, при первой же опасности они улепётывают, как сумасшедшие, вытягивая шею и растопыривая крупные крылья.
Пригнувшись, друзья медленно приближались. За ними сопел Док. Они двигались в проходе, выеденном злыднем, словно в коридоре. Волосы давно облепили лицо, и ребята нет-нет оттирали его. До самого леска проход не добрался, Док, не доходя до первых деревьев нескольких шагов, повернул назад. Очень удачно! Пока их скрывали высокие заросли, ребята вышагивали довольно свободно. Еще пяток шагов и можно накладывать стрелу на тетиву. Раш пока держал копья в опущенных руках. Тут они не понадобятся. Одной стрелы, если друг не промажет, должно хватить.
Подёргав пальцами намокшую тетиву, Слав осторожно пристроил на неё стрелу. Наметив себе высокую бардовую метёлку, как ориентир, где он поднимается для выстрела, Слав занёс ногу.
Мощное рычание окатило холодом.  Куда там водяным потокам? Парень так и застыл с поднятой ногой, чувствуя, как зашевелись волосы на затылке. Раш, побледнев, резко присел. За спиной тревожно засопел Док. Следом заверещал жалобно нанду. Второй короткий рык, от которого у ребят закололо в сердцах, и там стало тихо.
Оба узнали рычание зубастого тигра. Огромный, лишь немногим ниже дока, безжалостный хищник, трогать которого побаиваются даже огромные сдоки. У него зубы почти как у хищного злыдня, а по бокам из пасти выглядывают два белых страшных клыка, каждый, лишь немного меньше рога на носу  Дока.
Там, у деревьев хищник с треском разрывал плоть. В воздух взлетели перья, тут же прибитые ливнем. Мимо протопал Док. Заняв место между тигром и ребятами, он свирепо загудел. Они примерно равные соперники. Если есть возможность не связываться, они обойдут друг друга дальней дорогой. Но не сейчас. Слав замер, в душе сильно надеясь, что хищник отступит. Ну зачем ему лишняя схватка не на жизнь, а насмерть? Из-за какого-то нанду. Да, таких петухов полная прерия. Ещё найдёт в два счёта. Это же просто. Тигр, предупреждающе рыча, оттянет добычу подальше в лес, а Док немного отступит назад, давая понять сопернику, что не настроен обострять.
Но что-то не сработало. То ли зубастая тварь сегодня с утра в плохом настроении, то ли ещё что, но разрядки не случилось. Напротив, рычание стало ещё свирепей, а злыдень опустил морду, выставив вперёд рог. Они готовились биться.
Когда дерутся два великана, всякой мелюзге, вроде них, лучше отойти подальше. Ребята так и поступили. Пятясь, они прошли несколько шагов. Хвост злыдня размашисто бил по траве, он несколько раз переступил, словно готовясь прыгнуть. Конечно, он не прыгнет. Не умеет он прыгать. Но тигру этого знать не обязательно. Впрочем, если он опытный хищник, то такими дешёвыми приёмами его не испугать. Но попробовать стоило. Свирепый рык разлился по промокшей насквозь луговине. Славу показалось, что тяжёлые метёлки травы качнулись.
Док шагнул вперёд, и в следующий момент затянувшееся рычание, словно наткнулось на препятствие. Тигр бросился. Ребята увидели, как взлетело играющее страшными мускулами тело, как мотнулась голова Дока навстречу. Мальчишки, не сговариваясь, рванули в разные стороны. Но ни тот, ни другой и не подумали убегать далеко. Отскочив на несколько шагов, почти одновременно развернулись. Слав поднял лук, Рашик завёл за голову руку с копьём. Тигр повис на боку Дока, вцепившись клыками и когтями в толстую шкуру. Док ревел, пытаясь достать хищника костяной пластиной. Он заворачивал вправо, и за ним топтался на задних лапах тигр. Глухо щёлкнула тетива, и стрела закачалась под лопаткой полосатого зверя.
Тигр от неожиданности выпустил Дока. Тот, необычно быстро для такой огромной туши развернулся. Мотнулась голова, и рог нашёл мишень. В воздухе мелькнуло полосатое тело, и жалобный стон прервался ударом о землю. Слав быстро достал вторую стрелу, а Раш пробежал несколько шагов, открывая себе вид на кусты. Ещё один злобный рык подтвердил, что друг тоже не промазал. Рванул вперёд Док. Слав, не желая отставать от событий, дёрнул за ним. В примятой траве он видел только крутой зад злыдня с крутящимся хвостом. Не останавливаясь, злыдень вломился в заросли молодых деревьев на краю, и там сразу появилась широкая просека. Сквозь шум ливня донёслись трубный вопль, и рычание тигра. Сбоку вынырнул бледный Раш. Сжимая второе копьё, другой ладонью он суматошно убирал воду и волосы с лица.
Зад Дока, углубившись в зелёные ветки, замер. Только хвост продолжал накручивать обороты. Вдруг стало тихо. Ребята застыли, пытаясь понять, что происходит. Неужели, они победили?  Победили этого страшного почти совершенного убийцу, на которого люди его народа никогда не охотились. Во всяком случае, Слав не смог вспомнить ни одной истории, связанной с зубастым тигром. Значит, они первые из людей смогли дать отпор зубастому тигру. Во всяком случае, в их деревне. Да, им помогал Док, но раньше никто даже в содружестве со злыднем не отваживался выходить навстречу зверю. Охотники, отправляясь на промысел, просили Пера – бога войны и охоты дать им удачу и отвести от встречи со сдоком и с зубатым  тигром. Вытянув руку, он растопырил пальцы. Дрожат, как будто отжимался на них две сотни раз. Да и самого всего колотит. Непросто далась победа! Он скосил глаза на друга. Тот тоже вздрагивал всем телом. Слав поджал губы: «Обидно. Не поверят».
Похоже, подобные мысли пришли и в голову Рашика. Он наклонился к другу:
– Надо бы у тигра клык вырезать.
– А почем один? Надо два.
– Согласен. Один тебе, один – мне. А здорово будет на груди такой бивень смотреться… Интересно, он мертв? Что там застыл Док?
– Во, во, сначала надо убедиться, что он мёртвый. А то, получается, делим клыки не убитого тигра. 
Дождь ни на каплю не сбавлял напора. Как пять дней назад накинулся с силой горной реки на горячую землю, так и шпарил, без перерыха на обед. Оттирая воду с лица, ребята осторожно обошли застывшее тело Дока.
Тигр не подавал признаков жизни. Да и какие признаки могут быть у животного, проткнутого насквозь толстым рогом? Злыдень топтался рядом, подозрительно принюхиваясь, будто не доверял мёртвому виду зверя. В боку зубастого торчала сломанная стрела, рядом валялось копьё, тоже переломленное. Как-то тигр сумел выдернуть его. Вытянув из ножен нож, Слав наклонился над тигром.
– Чур, мой клык левый.
– А почему, левый? – обернулся парень.
– А он крупнее.
– Ну, левый, так левый. Как думаешь, тигр съедобный?
– А зачем он нам нужен? Там в траве нанду валяется, без головы. Его нам надолго хватит.
– Интересно, на чём мясо готовить? – Слав протянул первый клык другу. Он размером с руку, от кончиков пальцев до локтя и толщиной в самом толстом месте с предплечье. – Костра нам не видать, как своих ушей. Любая ветка мокрая, хоть выжимай.
– Это да, – Раш помыл окровавленный конец клыка прямо под дождём. – Ничего. В нашем положении выбирать не приходится. Малосол сделаем. До вечера под солью полежит, и можно лопать.
– Ладно, – Слав распрямился, промывая под струями свой трофей. – Хоть я и небольшой любитель малосола, но выбирать, ты прав, не из чего. Где там нанду, показывай.
Раш поспешил вперёд, Слав, любуясь клыком, затопал следом. Док, фыркая, как рассерженная кошка, ещё постоял немного над поверженным врагом. Фыркнул последний раз, погромче. И тоже развернулся.
Парни уже подходили к убежищу, когда к поверженному тигру вышла самка. Она была лишь немногим меньше погибшего предводителя прайда. Нервно шлёпая хвостом по бокам, она обошла тигра. У следов Дока тигрица опустила морду. Ноздри со свистом втянули мокрый воздух. Запах почти исчез, ливень скрыл все следы эпической битвы, но глубокие оттиски в почве подошв злыдня отчётливо указывали, куда двинулись убийцы её мужа. Тигрица задрала морду, и окрестности огласило свирепое рычание. Под скалой его не услышали.
Док, не заходя под навес, снова отправился пастись. Для него пара царапин от когтей тигра не стоили и внимания. Хотя Слав сделал для себя пометку – посмотреть на них к вечеру. Если начнут разбухать, придётся задействовать ценную мазь. Её осталось немного, но для друга парень не пожалел бы. Знал бы, что так случится, взял бы побольше. Но кто ж мог предположить такое их неожиданное путешествие?
Разделав тушу нанду, Раш отрезал от куска несколько тонких пластинок. Просолив каждую с двух сторон, разложил на камнях в глубине навеса. Остальную, большую часть мяса, обсыпав солью, завернул в лопухи. Пока так, до завтра продержится.
Слав перебрал стрелы, проверив каждую. Пока беспокоиться не о чем, с ними всё в порядке. А вот тетива, скрученная из тонких жил мелкого злыдня, вытягивала из воздуха влагу. Даже на глаз было заметно, что она разбухла. Слав никогда раньше не сталкивался с последствиями сырости и сейчас мучительно соображал, выдержит ли она хотя бы несколько выстрелов. Раш предложил другу провести испытания, но Слав цикнул отрицательно:
– А если она порвётся на третьей стреле, к примеру? Чем мы будем защищаться? А так хоть два выстрела, но у нас будут.
– Вообще-то, правильно. Это я неподумавши,  – внук Худа почесал затылок. – Тогда чем будем заниматься? Ты как, учиться дальше будешь?
Вздохнув, Слав поднялся. После битвы хотелось полежать, расслабиться. Но ещё больше хотелось есть. Он втянул носом. Соблазнительно пахло парным мясом. Ладно, пока оно готовится, всё одно что-то надо делать. Почему бы не поучиться?
– Доставай инструмент, прилежный ученик уже у твоих ног, учитель.
– Оооо, давно бы так. Учись, пока я жив. Никто тебе во всём мире такого не покажет.
– Я ценю.
Прежде, чем начать учёбу, оба покосились на куски мяса. Красноватые, с белыми крапинками соли… Сглотнув слюну, парни решительно отвернулись.
– Вот это ударка, она камень строгает…
Слав наклонился над руками друга.
Сырое мясо, пусть даже просолённое, вкуса почти не имеет. Парни лопали его, давясь, и почти не жуя. Пусть не очень приятно, зато главное своё предназначение оно выполнило: после почти недельного воздержания ребята наелись. Они бы ели и ещё, но Слав, наученный дедом, остановил пиршество:
– Для первого раза после голодовки, достаточно. А то желудок не выдержит, – Раш потянул ко рту следующий кусок, отрезанный ножом, но друг решительно остановил его руку. – Достаточно.
Внуку Худа сглотнул, кадык дёрнулся. Он жалобно покосился на мясо, зажатое в руке:
– Всего один кусочек…
Слав вздохнул:
– Дружище, я разве против? Но тебе же хуже будет. Желудок отвык от пищи, а от сырой и подавно. Подождём до завтра. Завтра, если всё нормально пройдёт, ещё поедим. 
Раш опустил голову:
– Ладно. Как скажешь.
– Вот и хорошо. А теперь спать.
Док гулял под дождём недалеко от убежища. Его тело отчётливо выделялось на фоне закатного солнца. Похоже, и он насытился, во всяком случае, вместо того, чтобы наедаться, злыдень поглядывал по сторонам. Внезапно он дёрнулся всем телом. Развернувшись,  всхрапнул. Слав подскочил. Что это со злыднем? Задрав морду, Док посеменил в их сторону. Подскочил и Раш. Переглянувшись, потянулись за оружием. Один натянул на лук тетиву, и пока замер с опущенным луком. Второй поставил у ноги копьё. Оба тревожно всматривались в приближающегося травоядного.
Док, не останавливаясь, заскочил под навес. Крутанувшись, тоже уставился на прерию. Он тихо похрапывал. Ребята знали, это как тревога на его, доковском языке. Напряжение нарастало. Все трое застыли перед дождевой накидкой, отгораживающей их от луга. Вдалеке вроде пошевелилась трава. Док всхрапнул громче. Раш положил копьё на плечо, готовый в миг завести его за голову, Слав поднял лук, полунатянув тетиву. Док ещё всхрапнул, но потише. Уши его шевелились, а хвост качался маятником. И снова показалось, что трава шевельнулась, но уже подальше. Ближе к лесу.
Док всхрапнул совсем тихо. Постояв ещё немного, он снова развернулся. Три его шага, и злыдень начал валиться в дальнем углу. У него там лёжка. Вероятно, какой-то зверь напугал Дока. А Дока напугать… Неужели, снова тигр зубастый? Ну тогда, он явно не рискнул приближаться к их троице. Это хорошо, конечно. Но теперь ребята знают, что где-то неподалёку бродят другие звери, скорей всего, тигрицы из прайда убитого зубатого. Выходит, что тигрицы  знают при них. А это уже нехорошо. Очень даже может быть, что они хотят отомстить им за вожака. Тигрицы вовсе не глупые хищники. Они могут днями выслеживать добычу. Так это что же получается? Что теперь полосатые звери выслеживают их? Слав многозначительно глянул на Рашика:
– Ты понял, что сейчас произошло?
Тот отрицательно покачал головой. Взгляд вопросительный.
– Я, конечно, могу ошибаться. И хорошо, если бы ошибся… Но очень может быть, что по нашу душу пожаловали тигрицы из прайда.
– Их какого прайда?
– Ну, это семью тигриную так называют. Он редко один живёт, обычно у него одна или несколько жён.
– И хочешь сказать, что они пришли за нами?
– Очень вероятно.
– Тогда почему они не напали?
– Док с нами. Его они побаиваются. И вообще, думаю, они теперь будут наблюдать за нами.
– Так теперь что, нам и не выйти никуда?
– По одному точно никуда. Теперь только вдвоём. А лучше втроём.
– Так, а спать как?
– А спать теперь по очереди.
– Вот же… Не было печали. И дался нам этот нанду.
– А кушать что? Так что дался, ещё как дался. Первым ляжешь или я первый?
– Ложись ты. Я сейчас не усну. Буду о тиграх этих думать.
Слав вздохнул. Не хотелось признаваться другу, но он тоже сейчас вряд ли уснёт. Как-то тревожно дрыхнуть, когда за тобой наблюдают свирепые тигрицы. Но делать нечего. Первый так первый. Во всяком случае, он постарается.
Ребята разошлись по местам. Раш уселся на камень перед входом, сжимая в руке копьё, а Слав улёгся под боком у Дока. Неразряженный лук и стрелы аккуратно разложил под рукой.
Док поурчал успокоительно. Слав понял, как не переживай, я присмотрю за врагами. Он-то присмотрит, но сон от этого не появится. Парень прикрыл глаза, решив, что друзьям не обязательно знать, что и он не каменный.
Луговина стремительно погружалась в темноту, стена дождя шумела в одном ритме, Док мирно посапывал под боком, Слав и не заметил, как уснул.
Что-то снилось. Будто он бежит по бескрайней прерии. И будто за ним погоня, а ноги, слабые, подгибаются. Он бы и хотел быстрее, но не может. Погоня приближалась. Он хотел оглянуться, чтобы посмотреть, кто его преследует. Но тоже не смог. Тело не слушалось. От ужаса он вскрикнул и проснулся.
Вдалеке, в небе,  тускнела ущербная луна. На верхнюю часть небосвода будто светлой бледно-красной краски плеснули. Заряница растеклась от края до края видимого пространства. Мерно покачивались толстые былки сырой травы. Было прохладно. Поёживаясь, он сел. Как-то очень тихо. Удивительно тихо. Так это же дождь закончился!  Так, а где Раш? Подскочив, парень шагнул к краю навеса. Друг бесовестно дрых. Видимо, уснув, он свалился с камня. Не пробудившись, парень обнял копьё. Так и лежал в обнимку с оружием.
Во всей этой картине были два положительных момента. Их никто не утащил. И Рашик даже во сне не расстался с копьём. Впрочем, другу не обязательно знать о положительном. Уснул на посту, будь добр получи причитающуюся оплеуху. Слав наклонился, и шикарный подзатыльник звучно ширкнул в тишине.
  – А? Чего? – он подскочил одним прыжком, выставив копьё.
Ничего не понимая, глянул на серьёзного друга, посмотрел вокруг:
– Я что, уснул?
– Вот именно, уснул. На посту! Ты понимаешь, что натворил?
Копьё заняло место у ноги, друг тяжело вздохнул:
 – Как же я так? Прости, пожалуйста. Больше не повторится, – щёки его покраснели, даже ярче, чем небо на востоке.
– Я-то прощу. Они, – он вытянул руку в сторону леска. – Хорошо, что они простили. Радуйся, что никто на нас не покусился ночью.
– Слав богу, обошлось. Слав, честно-честно, сам не пойму, как так получилось. Я дежурил, дежурил. А потом раз, и ты рядом стоишь. Вообще, не понимаю, как так?
Слав примирительно махнул рукой:
– Ладно, что теперь? Главное, всё обошлось. Но на будущее, Раш…
– Я всё понял, – друг поспешно выставил ладонь. – Больше, чтобы... Да, никогда!
Слав выдохнул. Пожалуй, воспитательной работы на сегодня достаточно. Парень понял, прочувствовал. Очень надеюсь, что не повторится. Позади зашевелился, поднимаясь, Док, и ребята обернулись к нему.
Позёвывая во весь огромный рот, злыдень равнодушно прошествовал мимо. Парни проводили его рассеянными взглядами.
– А ведь это, дождь то кончился.
– Только заметил? Да, кончился. И нам пора выбираться отсюда. Что там мясо?
– Счас посмотрю, – Раш шустро переместился к стенке. – Пахнет хорошо.
– Значит, завтракаем, и в дорогу.
– Согласен, – друг протянул мясную пластинку другу. – Засиделись туточки. Аж, бока болят.
Слав хотел ещё разок поддеть друга, но в последний момент сдержался. Действительно, хватит. Неизвестно ещё, как бы он отдежурил этой ночью. После потрясений-то.
Уничтожив запасы просоленного мяса, остальное упаковали в мешок на шее Дока. Там же и  два клыка тигра. Пока не до них. Ими уже дома займутся.
Пора выдвигаться. Если повезёт, то на обед смогут разжечь костёр. Горячее солнце заняло положенное место на горизонте, где-то за спиной, и прерия парила. Снова запели пташки над травяными зарослями. Около гор  поднялись шеи массивных продоков, а недавно рядом прошмыгнула  стайка пугливых гуанако. Боты перекосило от влаги, одежда сырая, но выбирать не приходилось. В путь раздетыми не отправишься, не прогулка у деревни.
Парни остановились на выходе из-под навеса. В руках лук и копьё. Щурясь на яркое небо, огляделись. Качалась быстро подсыхающая трава, шумела вдалеке рощица, речка, подобравшаяся почти к самому убежищу, потихоньку отступала, оставляя после себя грязь и кучи сорванной травы. Док маячил впереди, ожидая команды. На лицах мелькнула рассеянность.
– А куда, собственно, мы пойдём? – Раш почесал затылок. – За водой идти бесполезно, река может и две луны возвращаться в берега.
Слав разрядил лук:
 – Слушай, а ведь точно. Вглубь прерии тоже не пойдём. Что нам там делать? За водой двигаться, ты прав, бессмысленно. Можно надолго застрять. Остаётся одно направление, – он посмотрел направо, туда, где луговина повышалась.
Рашик согласно качнул пробивающимся пушком на подбородке:
– Ну раз других предложений нет…
– Пошли уже. Где я тебе другие предложения возьму?
– Ну не знаю, может, предложишь летающую тварь поймать, и на ней улететь отсюда.
– Если только ловить ты будешь.
– Нет уж. Такую привилегию только великому охотнику, Славу, длинное перо.
– Сам ты… Длинное перо. Ладно, пошлёпали, а то разговорился что-то.
– Что, уже и поговорить нельзя?
С первых же шагов друзья погрузились в дикие травяные заросли с головой. Злыдень пастись сюда не ходил. А жаль.
После длительного безделья, первые шаги вызвали прилив хорошего настроения. Ращ даже запел тихонько. Позади жизнерадостно затопал Док. Он урчал от удовольствия. Наверное, ему тоже надоело толкаться на одном месте под дождём. А зачем они, собственно, топают своими ногами. Хорошая мысль пришла Славу шагов через сотню.
– Док, давай к нам.
Злыдень, топавший позади, догнал ребят. Не дожидаясь распоряжения, поднял переднюю ногу, и парни легко забрались на круп. Раны оставленные тигром на крупе, к счастью, не загноились. Сейчас в местах, где прошлись его страшные когти, оставались лишь небольшие светлые полоски.
Здесь, наверху, путешествие сразу стало намного приятнее. Мимо плыли травяные метёлки, солнышко пригревало затылки. После почти недельного заточения под дождём, небесное тепло казалось мягким и расслабляющим. В самом начале Слав несколько раз оглядывался, пытаясь разглядеть преследователей, если они были. Но прерия до самого горизонта выглядела безмятежной, никаких подозрительных движений он не заметил. «Значит, тигрицы не пошли за нами», – решил парень. И больше не оглядывался до самого обеда.
Обед они решили устроить на небольшом каменном плато, с одной стороны прикрытом невысоким, но длинным скалистым мыском, а с другой – круглой рощицей шесть десятков шагов в поперечнике. Совершенно пустой. На дальней окраине обнаружили широченные, в полроста, листья какого-то растения, с них насобирали воды в котелок. Дров тоже вокруг валялось в избытке. Насобирали тех, что лежали по краю, на солнце. Они уже немного подсохли. Выбирали самые тонкие, соответственно, самые сухие.
Однако костерок всё одно долго не хотел загораться. Пришлось несколько раз передавать кресало из рук в руки, прежде, чем огонёк соизволил зацепиться за распушенный древесный хвостик. Но зато как уж зацепился, так уж и насовсем. Подкидывали по нескольку палочек. Потихоньку-потихоньку, и вскоре на каменном пяточке затрещал весёлый костёр. Над огнём тут же закачался котелок, в который ребята накидали куски птичьего мяса. Парни на радостях даже праздничный танец своего народа исполнили. Этакие прыжки на полусогнутых, с задранными руками.
Обед не ушёл, он улетел. Хорошо проваренное мясо, да с подсоленным бульончиком, да не спеша. Это ли не счастье? Вот уж действительно, мелкие жизненные радости становятся крупными, если ты их лишаешься на какое-то время. И чем длительнее это время, тем радостнее возвращение к ежедневным приятностям. Например, к вкусной сваренной еде.
После обеда ребята даже позволили себе немного повалятся. Разложив на горячих камнях еще влажноватую одежду,  сами попадали на земляной пятачок, соседствующий с каменной площадкой. Доку Слав наказал пастись рядом, в пределах видимости. Расслабившись, ребята подремали. Немного, на один глаз.
В дорогу отправились сытые и довольные. В этот раз на круп злыдня забрались сразу. Путешествовать по высокой траве пешком слабое удовольствие. 
Миновали каменный мысок, за ним по правой стороне начали подниматься скалистые выступы, и чем дольше двигались, тем чаще выглядывали из травы скалы, постепенно сливаясь в каменную стену. За ней, ребята заглянули, в глубине шумела разлившаяся до самых стен мутная глубокая река. Никакого пляжа там не было и в помине. Ещё раз обсудили, как им повезло вовремя убраться из ущелья.
Двигались уверенно, на одной постоянной скорости. Док, насытившийся за эти дни с запасом, перебирал ногами уверенно, не уставая. За всеми этими хорошими событиями Слав как-то и забыл оглядываться. Первый раз он посмотрел назад, когда солнце уверенно покатилось на ежедневный отдых, ближе к вечеру. Лениво развернувшись, он перемигнулся с Рашем, что-то тихо напевавшем, и улыбка сползла с радостного лица.  На каменном выступе шагах в сотне за спиной застыла фигура зубастого тигра. Она не двигаясь, в повороте головы угадывалось напряжение, хищник наблюдал за ними. Раш, заметивший как изменилось выражение лица друга, тоже обернулся:
– Мама родная. Опять тигры.
– Это те же самые. Из прайда вожака, что мы убили.
– Ты уверен?
– Полностью. Других, так внимательно наблюдающих за нами, тут просто не может быть.
– Они что, хотят нас съесть?
– Ты догадлив, мой юный друг.
Раш проглотил насмешку:
– Что будем делать?
Тигрица, видимо, в чём-то убедившись, шустро спрыгнула с камня, и её тело исчезло в густой траве. Шея затекла, и Слав снова повернулся вперёд:
– А у нас есть выбор? Похоже, они ждут темноты. Они нападут, когда мы расположимся на ночлег. И Док уляжется. Он неповоротлив, они загрызут злыдня, он и подняться не успеет. Ну а с ними им расправиться совсем просто.
– Думаешь, их там не одна?
– Не сомневаюсь.
– Тогда тот же вопрос. Что будем делать? – он снова покраснел.
Но теперь это была краска воина. Друг уже не выглядел растерянным. Определив степень угрозы и примерное время, парень прикидывал, как станет биться за свою жизнь.
– Я пока понимаю только одно: мы дадим этим тварям бой. А где и как, давай думать вместе. И смотреть по сторонам. Может, что-то вокруг подскажет нам, как построить сражение, – Слав упёр дужку лука в круп дока, натягивая тетиву.
– Ясно, – Раш высказался коротко.
Слав понял: информация принята, усвоена, он теперь тоже думает о том, как им выжить.
Каменные навалы самых разных форм по правую руку тянулись и тянулись, то повышаясь, то понижаясь. Ребята вертели головами, прощупывая взглядами каждый камень, попадающийся на пути в надежде найти выход. Но пока ничего не приходило на ум. Злыдень, показалось, чувствовал тревожность седоков. Иногда он всхрапывал, а ход его сбивался. Он то прибавлял хода, то замедлялся. Слав бы не удивился, если бы Док тоже искал какое-то убежище для них. Особенно, если он догадался, что их преследуют самки зубастого тигра. А на это, судя по его поведению, очень похоже.
Самки двигались размеренно, стараясь не приближаться, но и не отставать. Иногда их спины мелькали в крохотных полянках, где трава понижалась. Парни насчитали трёх тигриц, как минимум. Казалось, звери точно знали, что добыча никуда от них не денется. И от этой из размеренной уверенности ребят иной раз бросало в дрожь. 
На прерию опустились сумерки, ещё чуток, и полная темнота заполнит жаркое и влажное пространство, а парни так и не придумали, как будут защищаться от хищниц. Под ногами путались одинокие камни, злыдень разок чуть не навернулся, запнувшись. Свирепые твари позади уже не скрывали присутствия. Они иногда выпрыгивали выше травы, убеждаясь, что добыча никуда не делась. До ребят то и дело доносились сдерживаемые рыки, словно хищницы предупреждали: скоро, скоро мы вас достанем.
Каменная стена здесь ухнула кверху шагов на десяток, забраться и думать нечего. И никаких гротов или пещер. Выщербленная поверхность, мелкие трещины, каменные осыпи. Они двигались у самой стены. Ребята трогали её тёплую поверхность, бока Дока тёрлись о камень, но ничего, хоть отдалённо похожего на углубление не попадалось. Оставалось единственное: развернуться и дать решительный последний бой. Уже в который раз за это путешествие. Пока получалось выжить, но судя по всему, тут их везенье и закончится.
Внезапно впереди, шагов триста до него, мелькнул огонёк. Заметили одновременно. Док замедлил шаг, соображая, что это может быть, ребята вытянули шеи. Огонёк сбивчиво мерцал в сгущающейся ночи, а вместе с ним в сердцах ребят затеплилась надежда на спасение. Однако выходить на свет из темноты, вот так с бухты-барахты всё же не стоило. Мало ли кто там. Вообще-то это земля большеголовых. Не дай бог, это они разожгли огонь, тогда ребята в полноценной ловушке. И выход из неё… Сомнительный выбор. Быть съеденными людоедами или разорванными хищниками. Слав наклонился к уху Дока:
– Возьми по левую руку. Попробуем обойти костёр. Надо посмотреть, что там.
Получив конкретное указание, злыдень перестал тянуться. Ускорившись, он забрал влево.
– Что ты задумал? – на ухо горячо зашептал Раш.
Слав полуобернулся:
– Обойдём их. Не знаю, кто там, но спешить не будет. А вдруг там большеголовые? Попробуем оставить костёр между нами и тигрицами. И посмотрим, что будет.
Раш понятливо кивнул:
  – Попробуем. Если там наши, и твари нападут на них, выскочим из темноты, как дротики.
Док уверенно забирал в сторону. Костерок уже мерцал впереди и справа, продолжая смещаться. Отсюда сложно разглядеть, что происходило на биваке в точности, но показалось, там шумно и громко. Разок оттуда прилетел громогласный хохот, и Слав почувствовал, как пробежали мурашки по спине. Это был не человеческий смех. Во всяком случае, он ни разу в жизни не слышал таких скрипучих, прерывистых звуков, обозначающих смех. Вывод напрашивался сам. Так могли смеяться только большеголовые.
Парни легли на круп, стараясь слиться с телом Дока. Скорей всего на путешествующего в одиночестве крупного самца-злыдня, если заметят, не обратят внимания. Может даже их охранники ещё больше успокоятся и расслабятся. Всем известно, от того участка луга, где бродит взрослый док, хищники стараются держаться подальше.
Наверное, так и случилось. Их не окликнули, никто не направился в сторону удаляющегося дока. Костёр переместился назад, мерцая по-прежнему с правой стороны, а они продолжали мерное движение в травяном море. Скоро станет ясно, помог ли их манёвр оторваться от преследования. Пойдут ли тигрицы по их следам, или же их привлечёт шум у костра. От выбора хищников завесило не много, ни мало, а их жизни.
Удалившись шагов на двести от костра, Слав велел Доку снова приблизиться к стене.  Злыдень послушно повернул, а ребята осмелились немного оторваться от крупа. Костёр горел ярко, упруго. Рядом метались тени, отображаясь на скалистой стене. Тени были ломкие, неопределённые. Крик, душераздирающий крик заставил вздрогнуть. Столько в нём скопилось боли, ужаса и … безнадёжности, что Слав невольно вцепился в лук,  а Раш выпрямился, задирая над головой копьё. Тёплая ночь окружала их, трава слилась в одно сплошное чёрное покрывало, и лишь распустившийся огненный цветок нарушал неподвижность черноты. Слав толкнул Дока коленями, и тот ещё чуть-чуть приблизился к костру. Злыдень понятливо прижимался к стене, так они были незаметны в темноте. Слав давно воспринимал понятливость своего злыдня, как должное. Часто ему не нужно было указывать, что делать, он, словно, угадывал мысли хозяина. И иной раз парень не успевал и помыслить, а животное уже само сделало. Вот как в этот раз.
Ещё немного продвинулись, и картина, разворачивающаяся у костра, заставила ребят вздрогнуть. Крупный большеголовый, на полроста выше любого человека,  в повязке на бёдрах привязывал голого человека к длинному шесту. Рядом ещё два здоровяка устанавливали крупные рогатины по бокам высокого костра. Плоское лицо, крупные дуги над бровями, широкая челюсть, приплюснутый нос, на щеках какие-то бугры. С точки зрения человека, он выглядел ужасно. Как… Ну, как людоед.
– Они же его жарить собираются!  – Раш прошептал в самое ухо. – Надо же что-то делать…
– Пока наблюдаем, отозвался парень. – Этому мы уже не поможем.
– Почему?
– Потому что он мёртв. Присмотрись, тело вялое, как тряпочное. И всё в крови. Они его выпотрошили.
Раш спешно зажал рот ладошкой.
Слав понимал, у костра не все большеголовые. Они же не дураки. Считать врагов дураками, как говаривал дед, прямая дорога к ним на зуб. Они же наверняка понимают, что, сидя у огня, слепнут, и всё, что происходит вне пределов света, им недоступно. Выходит, кто-то охраняет в стороне от костра.
Один из большеголовых махнул рукой куда-то в сторону, в темноту, и оттуда выступил сородич. Такая же повязка на бёдрах, такой же крупный. За ним упиралась изо всех сил девчонка. Молча, бешено, без шансов на успех. Великан волок её, будто не замечая сопротивления.
Док замер, не доходя шагов тридцать – отличное расстояние для выстрела из лука. Дальше двигаться опасно, вероятно, злыдень это чувствовал. Аккуратно, так, чтобы не прижать ноги парней, он опёрся боком о стену. Сжимая лук, Слав бесшумно соскользнул в траву. И сразу подтянулся на цыпочки, костёр, и всё, что там происходит, нельзя выпускать из видимости. За ним с лёгким шуршанием сполз Раш.
Трое их, как минимум. Как же узнать есть там, в темноте, кто ещё? Они застыли, не шевелясь. Перед лицом качалась трава, рядом на былки легло копьё – друг изготовился к битве. Он не сомневается, что атака будет. А вот Слав всё ещё сомневался. А если там кто-то притаился, за костром? Они нападут, а тот из-за спины выскочит, как из засады. Нет, так не годится. И вообще, зачем он спрыгнул в траву? Если уж нападать, то верхом на Доке. Признать свою ошибку – это тоже надо уметь. Обернувшись, парень еле слышно проговорил:
– Лезем на Дока обратно. Тут, из травы, ничего не сделаем. Едва Слав тронул злыдня, как тот поднял переднюю ногу. Стараясь не шуметь, забрались наверх.
Большеголовые пока их не слышали. Слав понимал, миги тают безвозвратно, и везенье не будет продолжаться вечность. Пора принимать решение. Пока их четверо... Двое крутят вертел, на нём безжизненно висит тело человека. Двое замерли, нависнув над девчонкой. Упираясь руками за спиной она попыталась отползти, но один подставил ногу, и пленница упёрлась в неё спиной. Она сжалась в комок, а из горла потянулся тихий вой ужаса. Тот, что притащил девчонку, вытянул с пояса длинный нож. Что-то ляпнул товарищам. Они хохотнули, и нож навис над девушкой. Больше тянуть нельзя. Если они хотят спасти человека, самое время действовать.
Свистнула стрела, и большеголовый, замахивающийся ножом, обернулся с недоумением на бугристом лице. В спине его, погрузившись более, чем наполовину, качнулись перья стрелы. Большеголовые не отличались быстротой мышления. Пока они соображали, откуда исходит угроза, вторая стрела ткнулась в грудь следующему людоеду. Оба неспешно, будто не веря, начали заваливаться. Третий, догадавшись, что стрелы прилетают от стены, щучкой нырнул в траву, в противоположную сторону. Свистнуло копьё, глухой удар, и четвёртый, замешкавшийся, наклонился, разглядывая древко, выглядывающее из живота.
Раш нервно спрыгнул с Дока. Не успели его ноги коснуться земли, как за костром раздался тигриный рёв. А вот и их преследователи. Как-то за всеми событиями Слав забыл про зверей. Пока никто ничего не понял, надо спешить. Толкнув Дока коленями, Слав снова наложил стрелу на тетиву. Злыдень заскочил в освещённое пространство. Глаза девчонки лихорадочно блестели. Увидев людей на доке, она, сидя, попятилась.
– Давай к нам, если жить хочешь.
Из травяных зарослей выскочил воинственный Раш. Рывком выдернул копьё из большеголового, уже завалившегося. Враг пытался рукой зацепиться за древко, но оно, скользкое, выскочило легко. Внук Худа  подбежал к девчонке. Она ещё больше сжалась. Буквально в десяти шагах рычали тигры, кричали большеголовые. И снова всё решали миги. Повинуясь командам хозяина, Док подскочил к девочке. Раш, догадываясь, что от него нужно, воткнул копьё острым концом в землю. Согнувшись, одним движением подкинул лёгкое тельце пленницы, а Слав наверху принял её, уложив поперёк крупа. Док выставил ногу, внук Худа, хватая копьё, заскочил на него, оттуда на круп. Злыдень, не дожидаясь команды, развернулся. Девочка дёрнулась, намереваясь спрыгнуть, но Слав держал её крепко.
С места Док выдал максимальную скорость, метёлки травы бешено застучали по ботам, спина его подпрыгивала и тряслась. Парень изо всех сил удерживал хрупкое тельце девушки. Она уже не старалась соскочить. Наверное, смирилась с участью. Костёр быстро поглощался ночной чернотой. Там ещё несколько раз рявкнула тигрица, и всё затихло. Подпрыгивая вместе с Доком, придерживаясь одной рукой за позвонок, другой прижимая к крупу девушку, Слав пытался понять, что произошло. Судя по рычанию, тигрицы напали на большеголового. Это-то понятно. Но вот что дальше? Их трое, они зубастые, задавить одного даже очень крупного человека для них несложно. Но рычание длилось долго. Для одного долго. Значит, он был не один. Пока боги благоволят им. Потом надо будет выяснить у девушки, что тут вообще происходило. Но это потом. Пока тигрицам не до них, надо бы убраться отсюда как можно дальше. В идеале так далеко, чтобы больше никакие преследователи за ними не увязались.
Исчез за спиной последний отблеск костра, Док метелил, пробивая очередной проход в травяных зарослях, без остановки. На небо высыпали огненные искры божественного огня. Они самые разные. Есть большие, это крупные искры, а есть совсем маленькие, тусклые, это гаснущие огоньки. На севере, над головой, широкой полоской густилась молочная тропа, все знают, по ней бродят небесные злыдни. Двигались вдоль каменной стены, иногда удаляясь от неё, иногда приближаясь. Док выбирал путь по одному ему понятным ориентирам.
Ребята поначалу оглядывались, но позади растекалась луговая тишина, и постепенно они сосредоточили внимание впереди. Неслись навстречу травяные заросли, с левой стороны выгнулась дугой густая роща. Стена по правую руку то повышалась, то снижалась до каменных навалов. Наверняка, где-то здесь они в прошлый раз впервые выбрались из ущелья, посадив на след мелких сдоков. Только бы сейчас не наткнуться в темноте на их лежбище.
Ночь тянулась и тянулась, казалось, без конца и без края. А вот Док начал уставать. Бег его замедлился, хриплое дыхание сбивалось, а бока ходили ходуном. Слав не подгонял друга, и он постепенно перешёл на шаг. Но и это хорошо. Его шаг раза в два, а то и в три быстрее человеческого.
Девочка, про которую парень уже думал, что она будет терпеть, пока не приедут куда-нибудь, неожиданно подала голос. Он прозвучал скороговоркой, из которой парень понял только два слова: «сесть» и «дурак». Язык её отличался от того, на котором говорили по ту сторону ущелья, но в целом явно исходил из одного корня.
Слав прижал коленями бока Дока, и через три-четыре шага злыдень остановился. Позади Раш перекину ногу. Спрыгнув в траву, подставил руки, и в них Слав мягко столкнул девушку.
Раш придержал её за талию, но ноги девушки подогнулись, и она неловко завалилась набок. Немного растерявшийся Раш оглянулся на друга. Тот тоже сполз на землю. Док покачнулся. Подышал, глядя вниз. И неторопливо улёгся.
Девушка затараторила, насколько поняли ребята, смысл её слов сводился к возмущению: зачем они её так долго прижимали к шкуре этого вонючего злыдня, она же могла и сидя ехать, как и они.
Ребята переглянулись:
– Ты интересно говоришь,  – Раш присел рядом на корточки. – Ты откуда?
– Оттуда! – девушка вытерла глаза ладошкой, и слёзы потекли по щёкам.
Раш поднялся, вопросительно глядя на друга:
– Пусть проплачется. Ей нужно.
Она прорыдалась довольно быстро. Громко всхлипнув, одновременно дёрнулась всем телом:
– Всё.
– Что всё?
– Я больше не плачу, – она подняла голову, и в глазах мелькнул интерес, угадывающийся даже в темноте. – А вы кто такие? Я такого говора раньше не слышала.
 – Мы с той стороны ущелья. – Раш взял на себя функции переговорщика. – Там у нас все так разговаривают.
– Ух ты. А вас там много?
– Много! Там целые города. И деревни.
– А что такое города?
– Ну, города… Это когда много деревень вместе дома поставили и живут рядом.
– Интересно. Никогда такого не видела.
Ребята, сообразив, что разговор может затянуться, да и Доку теперь до утра, как минимум, восстанавливаться, расселись перед девушкой.
– А у вас разве не так?
– Неа. У нас деревни. Моя есть. В двух днях хода ещё люди живут. Но мы с  ними не дружим. Наоборот, воюем.
– А почему воюете?
– Ааа, – она сморщила лобик, определённо вспоминая чьи-то слова. – Они не разделяют наши ценности.
– Это какие?
– А они большеголовых не признают. И дань им не платят.
– Так вы за большеголовых?
– Ну да, – девушка опустила голову, и голос её прозвучал еле слышно. – Раньше были.
– И больше людей нет?
– Ну, говорят, за горами тоже люди живут. На наши туда не ходили.
 – А где ваша деревня?
– А там, рядом с горами, – она махнула рукой в сторону невидимых горных кряжей со снежными вершинами. – Только, только, – она снова всхлипнула. – Нет больше деревни.
– Как нет? Большеголовые напали?
Она молча кивнула. Размазав влагу по щекам, подняла голову:
– Мы большеголовым служили. Раз в месяц, парень или девушка, кому жребий выпадал, отправлялся к ним. И уже никогда не возвращался.
– Съедали?
Она всхлипнула:
– У нас так один мужчина, он немного странный был, так вот он так и говорил. Но ему не верили. И отец тоже как-то так сказал. Но я ему не поверила. Дура была. Велела больше таких глупостей не повторять, а то вождю расскажу. А вождь рассказывал, что их там селят в отдельный вигвам, дают женщину или мужчину. И они живут с ними счастливо.
– И вы верили? – Слав недоумённо переглянулся с другом.
Она вытерла ладошкой нос:
– Верили. Вождь же говорил. И все наши уважаемые люди тоже так считали.
– Ну, а как ты к ним попала? И кто с тобой ещё был?
Девушка сидела, опустив голову. Так и заговорила, глядя вниз:
 – Большеголовые напали. Никто не сопротивлялся, все думали, они в гости пришли. А они всех повязали. Меня отец за руку в прерию увёл. Я не хотела. Даже закричала. Он мне рот рукой зажал и утащил. Я думала, он с ума сошёл. Потом мы шли и шли, он хотел за ущелье как-нибудь перейти. У нас есть легенда, что прародитель нашего рода пришёл с той стороны. И, будто бы на ту сторону есть проход. Только никто не знает, где. Нас догнали вот здесь, недалеко.
  – Сколько их было?
Она задумалась. Подняла руку. Подсчитывая в уме, загнула семь пальцев:
– Вот столько.
Раш задумчиво  всмотрелся в темноту:
– Троих мы прикончили. Ещё четверо, значит, в лапы тигрицам попали. Очень надеюсь, что там и остались.
– Хорошо бы, и зубастые про нас не вспомнили.
– Думаю, им теперь не до нас. Еды у них навалом. А зачем им теперь за какими-то заморышами гоняться? Ещё и со злыднем которые.
– Раш, твои слова да Богу в уши.
Девочка прижала обе ладони к лицу, и плечи её бесшумно затряслись:
– Ну хватит уже,  – Слав погладил по светлым волосам, заплетённым в косу. – Ты жива. И уже ничего с тобой не случиться.
– Папа, – шмыгая, выдавила она. – Папа пытался с ними сражаться. Они его издалека дротиком. А потом… Потом,.. – она задохнулась рыданьями.
– А потом они его решили съесть, – безжалостно констатировал Слав.
– Теперь ты поняла, что твой отец правду говорил, а твои уважаемые люди врали?
Не прекращая плакать, она кивнула.
– Твой отец настоящий воин. И мудрый человек. Они принял героическую смерть. На том свете его встретят, как героя.  Гордись им.
Девочка подняла заплаканное лицо. Вытирая мокрые щёки, серьёзно  кивнула:
– Я была полная дура.
– Ничего, людям свойственно ошибаться, – Слав снова провёл ладошкой по волосам. Ему нравилось это ощущение: взрослого, умудрённого опытом бойца, который спас юную, глупую девчушку.
Она уткнулась лбом ему в грудь, и парень замер, боясь пошевелиться.
Разрядил обстановку Раш:
– Ну что, Слав, делать-то что будем?
Девушка отпрянула, поглядывая на внука Худа с интересом:
– Я не знаю.
– Давайте вместе подумаем, – Слав закинул голову, разглядывая светлеющее небо на востоке. – Скоро рассвет. Хорошо бы к тому времени определиться.
– А этот злыдень,.. – неуверенно заговорила девушка. – Он вас не съест?
Парни одновременно улыбнулись:
– Ещё чего? – Слав похлопал равнодушного Дока по твёрдой щеке. – Он наш друг. Он за нас любого порвёт.
– Ух ты! Какой большой друг. И сильный. С ним, наверное, ничего не страшно в прерии?
– Ну, почти, – не стал вдаваться в подробности Слав. – А у вас домашних злыдней не держат?
Она помотала головой:
– Неа. У нас собак держат и кошек. И всё. А, не, ещё лам, куриц, гусей. Ну и всё.
– Это у нас тоже держат. Но злыдни – это наше всё. Без них нас бы разные дикие сдоки порвали уже.
Девочка вдохнула:
– Да. У нас каждый месяц кого-нибудь рвут.
Раш поднялся. Размяв ноги, выставил руку.
– Ладно. Пора определяться. Первая задача: скинуть с хвоста погоню, если она есть, – он загнул первый палец. – Так?
Слав и девушка одновременно кинули.
– Вторая. Найти переход на ту сторону ущелья.
– А если не найдём? – подала голос девушка.
– А если не найдём, пойдём вниз. Там река уходит на поворот. Посмотрим, что там.
– А вы там были?
– Были, были, – подтвердил Слав. – Вовремя ноги унесли.
– А что случилось?
– Река разлилась, огромная стала.
– Ух ты. У вас приключения. Ты такой смелый…
Слав опустил голову, скрывая упавшими на лицо волосами порозовевшие щёки. Главное, чтобы Раш чего-нибудь не ляпнул. Друг не подвёл. Сделав вид, что ничего не понял, продолжил:
– Задача третья: найти, что поесть. Согласны?
– И попить, – уточнил друг.
– Само собой. Что ещё? Ты знаешь, где живут большеголовые?
Она отрицательно качнула головой:
– Отец знал. Я не знаю.
 – У тебя из деревенских, которых большеголовые увели, остались друзья, подруги, родственники?
– Ну да. Родственников полно. Дядя, тёти, двоюродные, троюродные. Но я ни с кем не была близка. У меня только папа…
– А сколько тебе лет?
– Я уже большая, могу замуж выйти, – глазки её блеснули, когда она мельком глянула на Слава. – Мне четырнадцать. А вам сколько?
– Мы старые уже. Нам по шестнадцать.
– Ничего не старые. Молодые ещё. У нас парни и старше неженатые…
Слав смутился. Чувствуя, как снова покраснели щёки, он мысленно порадовался, что в темноте не видно. И сам удивился: это пигалица, что ли, его так засмущала? Она ведь не просто так сказала про парней, что неженатые. Она явно его имела в виду. Неужели он ей тоже понравился? Она-то ему понравилась с первого взгляда. Вот только ей об этом знать совсем ни к чему. Парень постарался придать лицу мужественный вид. Ну, как себе это выражение представлял.
 – У тебя, что живот болит? – в голосе Рашика проскользнуло искреннее сочувствие, и Слав снова смутился. Оказывается ночь уж не такая и тёмная. Светлые тона постепенно проступали на небосводе, и прерия набирала цвета. Вон, даже горы вдалеке можно разглядеть.
Ещё чего доброго заметят его терзания. Слав резко поднялся:
– Что у нас в остатке? Раш, к чему пришёл? Наши действия?
Парень почесал затылок:
– Ну, думаю, надо двигаться вдоль стены. Вглубь прерии нечего и соваться. Что нам там делать?
Слав вдруг вспомнил, что не знает, как обращаться к девочке:
– А тебя, подруга, как зовут-то?
Она улыбнулась. Глаза ещё красные, но уже смотрят уверенно:
– Горлицей меня папа звал. А вас я уже знаю. Ты – Слав. И ты – Раш.
– Красивое имя, – Слав мысленно крякнул, слова вырвались помимо его воли. И постарался замять последствия. – Вообще женские имена про птиц мне нравятся.
 – Ты что-то раньше ничего такого не говорил…
– Я много чего не говорил, – нашёлся парень. – Так что, предлагаю, как только Док отдохнёт и наестся, двинуться вдоль стены. В ту сторону.
– На север, значит, – встряла девушка.
– А ты молодец. Знаешь.
Она опустила голову:
– Меня папа учил.
На глаза её снова навернулись слёзы, и Раш, чтобы Горлица не успела расплакалаться, поспешил:
– Тогда предлагаю, сходить в кустики, и собираться.
– Да что нам собираться? – Слав оглянулся, выбирая сторону, куда отойти. – Голому собраться, только подпоясаться.
– Тогда действуем.
Друзья и девушка молчком разошлись в разные стороны. Короткое шуршание травы, и всё стихло.
Над прерией поднималось горячее светило. Уже камни стены на востоке алели вершинами, уже распевались разные пичуги над луговиной. Пошевелился Док. Покачнувшись раз, другой, используя инерцию движения, поднялся на ноги. Злыдень выглядел свежим и сильным. Попробовав ближайшие былки травы, он сорвал пучок покрупнее. Отправил его в рот, и челюсти, как два жернова, заработали, пережёвывая пищу.
Снова зашуршали заросли окрест. Троица собиралась рядом со злыднем.
Потом топтались вокруг. Пытались осмотреться, но из-за высокой травы, получалось не очень. Ждали, пока он наестся, а огромное животное не торопилось. Наконец, Док закинул последнюю охапку травы в рот. Пережёвывая, поднял переднюю ногу. Первым на круп забрался Рашик, за ним уселась девушка, а место впереди занял Слав. Тронулись в путь, когда солнце уже поднялось выше каменной преграды.
Огромному Доку, что двое на нём, что трое, он разницы и не заметит. Злыдень уверенно топтал траву, прокладывая очередной проход. Двигались на одной скорости, Док выбрал оптимальный ход, так он не устанет и до вечера. Скоро приблизились к каменной гряде, ограничивающей пространство луга с востока.  За ним внизу ущелье. Отсюда шум реки не слышен, но ребята знают, она там. Глыбы поднимались на разную высоту. Были участки, где скалы уходили в высоту на десяток ростов, а были невысокие, развалистые, там не больше двух-трёх ростов. По указанию хозяина, Док шагал зигзагами. Если ребята замечали нечто похожее на углубление, он приближался в стене. Если тянулась ровная поверхность без всяких щелей, он отходил подальше, чтобы парни могли отсмотреть преграду со стороны. 
После обеда друзья остановили злыдня за широким скалистым выступом, в тени. Здесь стена по высоте почти сравнялась с травяной поляной, но вокруг, углубляясь в луговину,  высились скальные массивы самой разной формы. Один парни и подобрали для отдыха. Прерия убегала к далёким горам. Высокие травяные массивчики тут соседствовали с низкотравьем. В одном из таких островков шагов за триста ребята заметили выводок бесхвостых .
– Очень вкусная птица, – прокомментировал Слав. – У них самцы высиживают яйца и воспитывают потомство, а вот самки у них гулёны.
– Как интересно, – Горлица поддакнула сзади.
Слав первым соскользнул на землю. Подставив руки, принял чуть смутившуюся девушку. Раш спрыгнул сам.
Тут каменистая площадка, трава лишь кое-где пробивалась сквозь плиты. Рядом, что очень кстати, крохотная рощица, где ребята планировали набрать сушняка. Крохотный родничок, на две горсточки воды, собиравшейся между булыжниками, стал приятным подарком от природы. Девчонка сразу упала на колени. Ладонь погрузилась в воду, и Горлица потянула губами прохладную влагу.
– Раш, ты тут останься. Я попробую раздобыть нам обед.
– Лады, я пока костёр разведу. И воду надо набрать, – рука потянулась к затылку. – Как-нибудь.
Воду пришлось черпать ложкой. Помахав несколько раз бронзовым инструментом, он подозвал девушку, пытавшуюся переплести косу:
– Набирай воду, я костром займусь.
Горлица охотно приняла ложку.
Пока она черпала и наливала, Раш насобирал разных палок. Дров тут полно, лесок был завален сушняком. На жаре дерево очень быстро сушиться. Почиркав кресалом, быстро добыл огонёк, и слабое пламя торопливо побежало по сухим веточкам. Ещё чуть-чуть, и за камнем затрещал новорождённый костерок.
Раш укрепил в камнях над огнём толстую палку с рогатиной на конце. Подумав, снова отправился за дровами. А когда вернулся, над пламенем уже висел полный котелок с водой, а довольная Горлица расчесывала длинные, распущенные волосы цвета каштана.
Слав что-то задерживался, и Раш обеспокоенно выглянул из-за скалы. Ничего и никого. Ни стайки бесхвостых, ни парня. Внук Худа вышел на открытое место. Куда же он запропастился? Шагах в пятидесяти на север пасся спокойный Док. Раз злыдень спокойный, значит и с хозяином его не должно ничего случиться. В этот момент высокая трава по левую руку расступилась, и оттуда выступил довольный друг. В одной руке он держал за голову убитую птицу, в другой – широкий лист, на нём что-то белело.
 Мысленно Раш выдохнул. Нет, терять друга он не готов. Настолько не готов, что предпочёл бы сам за него погибнуть, если вдруг встанет такой выбор.
Слав поднял добычу на уровень груди:
– Тяжёлый, зараза. Я его одной стрелой снял.
– А там у тебя что? – Раш пока не мог разглядеть содержимое листа.
– Счас увидишь.
Приблизившись, парень поднял руку, на листе кучкой лежали пять крупных яичек.
– Ух ты. Яичница у нас будет. Ещё бы придумать на чём её пожарить…
– Ага. Пожарим попозже. На камнях можно. На костре раскалим и пожарим.
– Точно, так и сделаем, – они уже заворачивали за скалу.
– А у вас уже и вода кипит. Горлица, ты птицу потрошить умеешь?
Девушка поднялась, глядя с вызовом:
– Это у нас каждая девочка умеет.
– Отлично. С этой справишься?
– Легко, – она приняла добычу. – А нож есть?
– Держи, – Слав вытянул нож из ножен на груди.
Горлица умело зажала добычу между ног, и перья веером полетели в разные стороны.
Обед прошёл под неопределённые охи и ахи. Бесхвостая, как и обещал Слав, оказалась вкусной, даже вкусней курицы. Яички парень аккуратно завернул в несколько лопухов. Подумав, запихнул в сумку на шее злыдня. 
Бульон выпили весь, а вот птицу осилили меньше половины. Остатки туда же, в мешок. Быстренько убрали следы присутствия. За этим Слав следил строго. Раш и сам считал также, а вот Горлице парень объяснил, что они не одни в прерии. И желающих догнать и пообедать путниками здесь предостаточно. А потому лучше пусть о них никто не знает. После этих слов девушка выскоблила даже почерневшие камни после костра. И пусть они всё равно потемнели, но если не приглядываться, то уже и не заметно.
Ковыряясь  в мешке, Слав обнаружил тыквенную фляжку. Как-то и забыл про неё. А в ней можно воду хранить. Не объёмная, но на половину котелка точно хватит. Захватил её на всякий случай. Веса почти не имеет, а места в мешке предостаточно. Да и не самому тащить, а для Дока этот груз не существенен. Оказалось, очень нужная вещь. Опустившись перед родничком на колени, парень заработал ложкой. Хоть сколько-нибудь, да наберёт водички с собой.
Свободный Раш отошёл на несколько шагов, к каменным навалам. Слав окликнул:
 – Что там увидел?
Он обернулся:
– Хочу на речку глянуть, пойдёшь со мной?
– Схожу, – парень выпрямился, полупустая фляжка и ложка остались у родничка. Перекинул лук за спину, к колчану со стрелами. – Ты нас подожди. Может, пока воды наберёшь?
– Хорошо, – сидя на коленях, девушка откинула тыльной стороной ладони выбившийся волос со лба.
Первые навалы преодолели играюче. Три прыжка, один подъём, и они наверху. А вот дальше, десятка два шагов до края ущелья дались непросто. Разница между слоями навалов доходила до роста. Помогая друг другу, подтягиваясь и аккуратно сползая на неровности, наконец добрались до обрыва. К краю подползли, тут сколькие камни с уклоном вниз, в пропасть. Очень осторожно выставили головы. И застыли поражённые картиной. Шумная полноводная река несла мутные воды, подтачивая стены ущелья. Никакого пляжа, никакой тропки вдоль воды не просматривалось. Показалось, река поднялась на несколько ростов и стала значительно ближе к краям ущелья.  У Слава мелькнул мысль: прыгни они в такую реку, смогли бы выбраться? Очень сомнительно. И тут повезло. Противоположный край ущелья густел травяными зарослями, поднимался скальными наростами. Не так и далеко до него, шагов двести, а не доберёшься. Парни не в лад воздохнули, взгляды заскользили по вертикальной стене родной стороны. Может, хоть какая-то щелчка, может, подсказка какая. Но тщетно. Голый камень, трещин полно, но все мелкие. Да и как туда попадёшь, через бушующую реку, да с Доком? 
Наглядевшись  и навздыхавшись, ребята осторожно сдали назад. Выбираясь, молчали. Оба осмысливали увиденное. Общие сомнения выразил Раш:
– И как на ту сторону теперь перебираться?
Слав задумчиво пригладил взъерошенный волосы:
– В любом случае, на ту сторону по стене мы бы всё одно не забрались. Если не найдём переход, придётся возвращаться.
– Да уж, не хотелось бы. Это сколько же топать?!
– Не хотелось бы…
Горлица поджидала ребят, сидя на камне. К булыжнику привалилась тыквенная фляга. На месте привала сияла первозданная чистота. Док подбирал травяные островки шагах в десяти, сразу за камнем.
– Набрала?
– Ага, полная.
– Ты молодец!
Она порозовела щёчками:
– Ничего сложного.
– Ну что, двинули!? – Рашик подобрал копьё у скалы.
– Пора бы. Горлица, готова?
– Я всегда готова.
– Раш, давай первый.
Док уже поднимал ногу. В установленном порядке запрыгнули на злыдня, и Док тронулся, с первых шагов набирая оптимальных ход. По правую руку потянулись каменные навалы, по левую – густилась луговина, теряющаяся у дальних горных вершин. Горячее солнце припекло, слепило, и, вертя головами, ребята щурились.
Когда солнце склонило рыжую  голову к вечеру, стена поползла кверху. Полезли в небеса отдельные пики, потом зачастили высокие скалы. До самого ококрая каменный навал, огораживающий прерию, поднимался сплошной стеной в несколько ростов.
Травяная вселенная, залитая закатными лучами, мирно покачивалась. Док немного сбавил ход, по-прежнему двигаясь в одном темпе. Это не усталость, как от долгого бега, это утомление. Давненько злыдню не приходилось путешествовать так долго и с такими нагрузками. Пожалуй, ни разу не приходилось. Очень вовремя Слав вспомнил про флягу с водой. Солнце грело и грело. Жара полыхала над прерией, все активно потели, неудивительно, что каждого мучила жажда. По дороге ребята, не слезая с Дока, по нескольку раз прикладывались к горлышку.
Долго не попадалось подходящего места для привала. Начинало темнеть, а никакой рощицы поблизости или родничка так и не появилось. Делать нечего, придется обойтись без костра. А ночевать можно и на траве. Дождя вроде не намечается. Еда у них пока есть, доедят бесхвостую, воды тоже немного осталось. Как-нибудь переночуют. Слав направил Дока к стене, поднимающейся здесь на три-четыре роста.
Без костерка как-то неуютно. Темень навалилась на землю, и заметить не успели. Неторопливо доели мясо, не то чтобы наелись, но и голодными себя не чувствовали. Глотнув понемногу воды, поднялись. Надо было устроить лежаки. Трава колосилась выше людей, подбираясь до самых камней. Ребята просто потоптались, уложив высокие былки в подобие гнезда. Первым делом приготовили место для девушки, потом по сторонам от неё, утоптали площадки для себя. Док бродил по округе, выискивая самые вкусные  травы. Его уже не видели, но слышались поблизости шумные вздохи и тяжёлое топтание.
Слав протянул своё пончо девушке. Она в одной рубахе и юбке, обязательно бы замёрзла. Слав решил, что перетерпит как-нибудь. Ей важнее. Ещё заболеет. Он даже себе боялся признаться, что неравнодушен к ней. Горлица приняла подарок, как должное.
Раш, ворча что-то под нос, укладывался с другой стороны. Пожелав друг дружке спокойной ночи, завалились на подстилки. Чёрное небо густо украсили яркие искорки, где-то там наверху боги жгли костры. У них свой мир, о котором человеку и знать не положено. Да и хватит ли человеческого сознания, чтобы объять их житьё-бытьё, понять его хоть в самой малости? Лучше и не пытаться. Слав, долго разглядывал звёзды, заложив руки за голову. Рядом тихо дышала девушка. Она уснула почти сразу. Намаялась, бедная. Повернув голову в её сторону, Слав улыбнулся в темноту. И уснул.
Ночью он подмерзал. Пытаясь сохранить остатки тепла, свернулся в калачик, но всё равно мёрз. В какой-то момент, сквозь сон ощутил, как его укрывает тёплое покрывало. Не просыпаясь,  он блаженно улыбнулся. И уже не почувствовал, как к нему прижалось горячее девичье тело.
Утром девушка проснулась первой. Приподнявшись, она ласково глянула на лицо Слава. В сумерках оно казалось ей очень красивым. Девушка с трудом поборола желание провести по мужскому лицу пальцами. Парень вздохнул, переворачиваясь на спину, и Горлица спешно отпрянула, забирая с собой пончо. Когда немного погодя Слав открыл глаза, она лежала на своём месте. Он наморщил лоб. Приснилось ему укрывшая его девушка и нет? Так ни к чему и не придя, он сел. С той стороны завозился Раш.
– Все проснулись?  – он упёрся руками в подстилку за спиной.
– Тшш, – отозвался Слав. – Она спит.
– Ничего я не сплю, – в голосе девушки улыбка. – Поспишь с вами.
Отвернувшись, Слав тоже улыбнулся. Почему-то на сердце посветлело:
– Тогда поднимаемся. Нас ждут великие дела.
– Ну да, – проворчал Раш. – Опять попу натирать на этом злыдне…
– Ты можешь пойти пешком.
 – Вот ещё. Это я так, не проснулся ещё.
Горлица еле слышно прыснула, и мальчишки одновременно разулыбались.
Сборы много времени не заняли. Допили воду из фляжки. Сбегали в кустики. Дока звать не понадобилось. Пришёл сам. И уже пробовал на вкус подстилку, оставшуюся после девушки. Яйца решили оставить на обед, как минимум. Камни пока холодные, а костёр жечь не из чего. Так что, их потом. Лишь бы не пропали.
– Подставляй ногу, дружище.
Быстро, и уже уверенно заскочили на спину злыдня. Шумно отдуваясь, он развернулся мордой на север. Девушка, чуть-чуть прижимая, ухватилась ладошками за талию Слава, он задохнулся от волнения. Зашевелился Док, и метёлки травы снова застучали по ботам.
Двигались уже долго, светило переместилось в зенит, по обыкновению, залив раскалёнными лучами прерию. Хотелось пить, губы обветривались, жара пекла затылки. Слав вспомнил, что дед его плёл шляпы из соломы. Он помогал, а одну даже сам смастерил. Правда, получилась  корявенькая, и дед его работу забраковал. Но в их условиях не до красоты. Главное, практичность, а шляпы, похоже, по приоритетности выходят на второе место. После воды. Тут соломы, конечно,  не найдёшь, но травы полно, можно попробовать из неё.
Отметив для себя задачу на привал, он снова внимательно огляделся. Сколько хватало глаз, луговина тянулась и тянулась. До самых гор. Вдалеке она понижалась, но лишь для того, чтобы снова взлететь к предгорьям. Два леска густыми пятнами зелени темнели на её цветастом покрывале. Один в глубине прерии, далеко, может, весь остаток дня до него топать Доку. А вот второй вставал на пути. Он начинался с левой стороны, шагах в пятистах от стены, и, преграждая им дорогу, тянулся до самой каменной преграды. Горлица как ухватилась за парня, так и держалась, лишь иногда поёрзывая, убирала руки, чтобы поправить задирающуюся юбку. Но ненадолго. Слав в такие минуты желал только одного, что бы её горячие ладошки вернулись к нему на бока. Они возвращались.
Лес медленно приближался. Уже видны были отдельные могучие деревья, выбирающиеся на открытое пространство перед основным массивом рощи. Очень вероятно, такой удобный для укрытия лесок облюбовали разные твари. Тут надо держать ушки на макушке. Когда до первых стволов оставалось шагов двести, Раш окликнул друга:
– Слав, что думаешь?
– Думаю, что лук и копьё надо бы держать под рукой.
– Согласен полностью. Но всё равно, мимо не пройти. Я за длинный привал. Надо воду найти.
Слав оглянулся:
 – Я за. И подстрелить кого-нибудь не помешало бы
Горлица будто невзначай убрала руки, перехватившись за позвонок злыдня:
– Я тоже устала. Отдохнуть бы.
Слав наклонился к уху злыдня:
– Слышал, Док? Поворачивай  ближе к стене. Там и расположимся.
Злыдень послушно взял правее. Протоптав широкую тропу шагов на сто, он с шумом вломился в кустарник, обрамлявший лесные заросли здесь, у камней. Пробив мощным телом густое диколесье, цепляющееся за боты и мешок на шее, он остановился по слову хозяина. За ним появилась красивая, тенистая полянка, теряющаяся в гуще сырого леса. Постояли, осматриваясь. Вроде тихо. Трава здесь пониже, чем за кустами, наверное, по колено человеку. Следов крупных злыдней незаметно, да и мелких тоже. Шагов десять в ширину, да тридцать в длину. Похоже, нехоженая полянка. Справа  её ограничивали  вертикальные камни стены, слева – непроницаемые для взгляда кусты.
Слав перекинул ногу:
– Годится. Раш, как тебе?
– Пойдёт. Воду бы найти,  – он спрыгнул на землю.
– Лес сырой. Значит, большой, а значит, влага какая-никакая в нём имеется. Насобираем с листьев, в крайнем случае. Или попробуем выкопать временный колодец. Мне дед как-то показывал, – разминаясь, Слав обошёл Дока.
– Мне тоже отец показывал. Там, где вода близко, там травы растут особенные. Я знаю, – она требовательно вытянула руки, и Слав подставил свои, принимая девушку. Опуская Горлицу на траву, он как бы невзначай приобнял её. Горлица, конечно, почувствовала. Она замерла на эти же секунды, и щёки её покраснели.
Смутившись, Слав поспешил отойти. «Какая же она! Красивая!» Раш, свернув в сторонку, размял руку с зажатым копьём:
 – Всё тело затекло.
– Ну что, как поступим? – Слав зарядил лук. – Сначала охота?
– Что-то пить хочется, – Горлица поглядывала в сторону толстых деревьев.
Раш обернулся:
– Я бы тоже попил.
– Уговорили. Значит, вода в первую очередь, – он обернулся к девушке. – Пойдёшь с нами.
– Конечно, пойду. Вы что хотите меня тут одну оставить?
– Док, гуляй. Но далеко не уходи. Пока здесь, на полянке. Мы скоро.
Ноздри злыдня раздулись, он ловил ветер, изучая запахи, принесенные им. Фыркнув безобидно, животное склонило морду к траве. Ребята, наблюдавшие за ним, успокоились.
Первые деревья, толстые, как на подбор, необхватные. Мимо пробирались с настороженностью. Слав шагал первым, чуть в стороне, положив на плечо копьё, двигался Раш. Горлица пристроилась за Славом, стараясь ставить ноги бесшумно. Парень про себя отметил, что у неё неплохо получается. Наверняка, с отцом в лес ходила. Дальше роща пошла мусорная, неопрятная, заваленная гнилухами. Тонкие стволы вставали, чуть ли не стеной, просачивались, где полубоком, а где Раш доставал топорик. Тогда летели во все стороны щепки. Пахло прелью, древесной сыростью и потом. Похоже, потом, это от них. Слав сделал зарубку на память: как только получится, помыться.
Шагов через двести парень угодил ногой в топляк. Путь преградила болотистая низинка, шагов пять в диаметре. Боты намокли, но снимать он не стал. Потерпит. Босиком по таким зарослям не хочется. Ногу пропороть или на змею наступить, очень легко. А вот и она, легка на помине. Серебристая змейка, цепляясь хвостом за ветку, раскачивалась перед лицом. Раш решительно смахнул гада в траву копьём. А когда головка с шипением выглянула, одним ударом топорика её расплющил.
Девчонка держалась хорошо. Даже не взвизгнула, когда змея оказалась у них на пути.
– Ты молодец, – похвалил Слав. – Не побоялась.
– А чего я буду бояться? Вы же со мной.
Раш за спиной показал большой палец, а Слав еле удержался, чтобы не погладить девочку по голове. Мысленно крякнув, он обернулся к болотине:
– А ведь здесь можно и колодец выкопать.
Раш втянул носом воздух:
– Гниловатая вообще-то. Пахнет, чуешь как?
– Это болото пахнет, а если в стороне немного выкопать,  – он оглянулся. – Вот тут, например.
Палец ткнул в очажок густо-зелёной травы шагах в десяти от мочажины.
– И трава там хорошая. Там вода должна быть, – Горлица улыбнулась Славу.
Он замер, засмотревшись на девушку. Раш хмыкнул:
  – Пока вы туточки гляделки устраиваете, пошёл я за лопатой.
Оба смутились одновременно. Девочка опустила голову, отворачиваясь с улыбкой. Слав, не глядя на друга, покивал:
– Ага. Сходи. Мы тебя тут подождём.
Раш шагнул в проход, только что им самим и прорубленный.
Испытывая неловкость, парень пошёл по кругу. Заодно и осмотрится. Лес, как лес. Пока ничего интересного. Густой и сырой. Как все леса, известные парню. Над головой кричали попугаи, мелкие мартышки устроили крикливые догонялки в кронах деревьев. На той стороне ущелья такие же. 
– Наверное, нам стоит тут пожить маленько. Отдохнуть, еды заготовить. Как ты думаешь, Славик?
Слав вздрогнул. Так его называла только мама. Она ушла, когда ему было лета три, он помнил её плохо, но вот это воспоминание вдруг всплыло.
– Так, наверное, и сделаем, – голос его внезапно охрип. – Как ты меня назвала?
– Славик. А что? – улыбаясь, она склонила голову. – Плохо?
– Нет, хорошо. Меня так только  мама называла.
– А где твоя мама?
– Её нет дано. Они с папой не вернулись из леса, когда я был совсем маленьким.
– А с кем ты сейчас живёшь?
– У меня дед есть. Мировой дед! Всё, что я умею, это он научил.
Девушка вздохнула:
– У меня тоже мамы нет. Она давно-давно пропала. Никто не знает, как. Отец рассказывал, мимо большеголовые проходили. На ночь у нас остановились. Мама ушла им готовить. Так вождь приказал. Потом большеголовые ушли, а мама так и не вернулась. Отец вождя спрашивал. Он сказал, что с утра её не видел. Исчезла…
– Ох, эти большеголовые. Всё зло от них.
 – Ты думаешь?..
– Уверен.
– Отец тоже так говорил. Я не верила.
– А сейчас веришь?
Она грустно кивнула:
– Тебе верю.
Шум шагов прервал их. Раш шагал громко, почти как Док. Слав чуть улыбнулся: «Предупреждает. Тактичный!»
Парни копали по очереди. Девушка тоже вызвалась поработать, но ребята не позволили. Копали так. Снимут слой земли на штык, посидят, подождут. Понаблюдают. Воды нет. Копают дальше. На десятом штыке дно ямы замокрело. Ребята приободрились. Раш уже в грязи, вычистил колодец ещё насколько смог. Вода, пока грязная, доходила до середины ботов. Слав подал руку, и друг выбрался из ямы. А она примерно по пояс.
– Ну всё, – Слав наблюдал, как медленно расходятся круги по прибывающей воде. – Теперь надо подождать.
– Ага. Пусть наполнится и отстоится, – Раш задрал голову.  – Можно травой обложить, через неё пройдёт, ещё чище станет.
– Хорошо придумал. Ну, как говорится, кто придумал, тот и исполняет, – Слав весело прищурился.
– Вот как я его терплю? – Раш нарочито развёл руками. – А ещё друг называется...
– А что, не справишься?
– Какой же ты…
– Умный, сильный и скромный. Ты это имеешь в виду?
– Наглый, хитрый и ленивый.
– Завидуешь?
Раш только беспомощно закатил глаза. Не выдержав, расхохоталась Горлица.
– Чего смешного? – повернулся к ней внук Худа.
– Вы такие смешные, – и она снова прыснула в кулачок.
– Смешные, – проворчал Раш. – Ладно, я тебе припомню. В следующий раз чего-нибудь придумаешь…
– Ладно, ладно, – Слав примирительно поднял ладони. – Пошли уже все вместе. А то этот… каменотёс не той травы ещё надёргает.
– Вот, вот, – приободрился Раш. – Я точно не той надёргаю.
Горлица вновь посмеялась. Все трое, улыбаясь, отправились на полянку.
Траву выкладывали по стенкам колодца тоже в шесть рук. Ползая вокруг, утрамбовывали слой за слоем. А как закончили, сели рядом, устало дыша. Раш оглянулся вокруг:
– А ведь уже темнеет. Охоту  мы, похоже, перенесём на завтра. Как, Слав, думаешь?
– Согласен. Уже сумерки. А я и не заметил.
– Голодными ложится спать даже полезно, – Горлица незаметно взяла Слава за пальцы.
Чувствуя, как подрагивают девичьи фаланги, Слав кивнул:
– Пошли обратно. Хотя бы костёр разведём. А вообще-то у нас пять яиц есть.
– Пять яиц это же целое богатство! А я и забыл.
– Ничего, главное, я не забыл.
Раш зашагал впереди. Слав, не выпуская тонких девичьих пальчиков, топал следом. Сумерки опадали на остывающую землю с каждым шагом, и когда они добрались до полянки, едва можно было разглядеть массивную фигуру Дока, пасущегося у камней.
Усадив девушку по центру полянки, разошлись в разные стороны. Пока Раш, ругаясь в темноте, собирал почти на ощупь дрова, Слав с тыквенной флягой прошёлся по краю полянки. Там поднимались высокие развалистые лопухи. На каждом широком листе, он знал, к ночи скапливалось несколько капель влаги. Он обошел их все. Склонившись, осторожно наклонял плоскость листа к горлышку. Капли скатывались во флягу, звучно чмокая о стенки. Побродив некоторое время, он понял, что у фляги появился вес. По его прикидкам, четверть сосуда он наполнил. Отличный результат. От жажды точно не умрут. Сдерживая желание глотнуть, заткнул горлышко пробкой.
Силуэт Горлицы хорошо виднелся в тусклом лунном свете. Она сидела в траве, обняв колени руками. Лицом к Рашу. А Раш во всю чиркал кресалом, пытаясь поселить искорку жизни в мертвые дрова.
Наконец очередной чирк выбил крепкую живучую искорку, и мерцающий огонёк заплясал на тонких веточках. Она услышала его шаги. Оглянувшись, улыбнулась. Парень хорошо рассмотрел её белозубую улыбку в мутном свете. Протянул флягу:
 – На, глотни.
– А что это? Вода?
Слав качнул головой:
– Конечно, вода.
– А где ты взял? – она торопливо вытянула пробку.
– Роса. Она самая вкусная.
Девушка запрокинула голову. Глоток, другой, и она обернулась, протягивая флягу:
– Спасибо. Ты сам-то пил?
– Раш, пить хочешь?
Внук Худа поднялся над разгорающимся костром. Подумав, кинул в слабый огонь несколько веточек.
– Спрашиваешь. А откуда такое счастье?
– Роса. Насобирал с листьев.
– Ты, Слав, гений. Я и не…, – он забулькал, приложившись к горлышку.
Три длинный глотка, и парень с видимым даже в темноте сожалением, отстранился:
– А ты сам-то пил? А то я тебя знаю.
– Счас попью.
Парень запрокинул фляжку над губами. Он считал. Три длинных глотка, как и Раш. Хватит. Он потряс флягу. Плеснуло на самом горлышке.
– Счас, яичницу пожарим. Потом допьём.
– Ну, Слав… Мы с тобой точно не пропадём, – Раш в порыве чувств обнял друга.
– Ты это… Не сильно уж, раздавишь,..  – Слав засмущался. – Не девушка, чай.
 – Девушка тут у вас одна, – Горлица подскочила. – Дай и я тебя обниму.
– Раш поспешно уступил место, и она крепко прижалась к парню. Он почувствовал биение её сердечка, почувствовал не щеке горячее дыхание. Дрожь прокатилась по телу. Вдруг бросило в жар. Ситуацию разрядил внук Худа. Присев у костра, он подкинул веточек:
  – Ну, хорош обниматься. Как жених и невеста прямо…
Одновременно засмеявшись, они отпрянули друг от друга. Смущаясь, Слав зачем-то пошагал к Доку, а девушка, поправив юбку, присела на старое место. 
 Ужин проскочил, как падающая звезда, мигом. Яйца бесхвостой, хоть и покрупнее куриных, но на троих голодных молодых людей как-то маловато. Запили росой из фляжки. Каждому досталось по  одному длинному глотку. Жажду полностью не удалили, но и смерть от недостатка влаги в организмах, ребятам не грозила.
– Слушай, Славик, –  Горлица повернулась к парню. – А что мы Доку не даём попить? Он как же без воды?
Слав возился на коленях. Поднял голову:
– Ну, во первых, нечего ему давать. А во-вторых, он три дня может не пить. А если трава с росой, то и больше. В ней тоже влага есть. Так что за него не переживай.
– Хорошо, не буду, – она тоже опустилась на колени.
Крутясь на месте, каждый подгрёб под себя травы. Укладывались в том же порядке: Раш, Горлица и Слав. Девушка приняла от Слава пончо. Подумав немного, подсела к парню:
  – Будем вместе укрываться, а то ты замёрзнешь.
Слав всмотрелся в лицо девушки. По законам их народа, она только что предложила ему стать её мужем.
– Ты уверена?
– Полностью. Ложись уже, я нас укрою.
С той стороны заворчал Раш:
– Ну и молодёжь пошла. Никакого тебе стыда, никакой тебе скромности…
– Ты бы уж молчал, – Слав улыбался в темноте, и голос его выдал.
– Куда я попал? Старый больной человек, вынужден терпеть вот это…
 – Может, заткнёшься? – Слав был почти серьёзен.
Раш почувствовал:
– Всё, всё, молчу. Уж и поворчать нельзя по стариковски?
– Раш! – одновременно выкрикнули Слав и Горлица, и внук Худа прикусил язык.
Он ещё покряхтел, укладываясь. И затих окончательно. Девушка прижалась к боку Слава, пончо мягко упало сверху. Рука её скользнула ему на грудь. Парень прижал её ладошкой. Так и затихли, чувствуя, как бухают сердца. Так и уснули.
Утро не принесло ничего нового. Док бродил по противоположному краю поляны, подъедая росистую траву. Горячее солнце освещало кусты со стороны прерии, и они светились, будто там костёр полыхал на пол неба. Хотя нет, изменения были. Слав и Горлица смотрели друг на друга по новому, как близкие люди, как любящие. Раш было хихикнул, но Слав так строго глянул на друга, что тот передумал продолжать в том же духе. Подхватив флягу, он поднялся:
– Пойду колодец проверю. 
– Копьё не забудь.
– Зачем оно мне?
– Обыкновенное чувство самосохранения. Давай теперь так: куда бы мы не шли, оружие всегда с собой.
Раш почесал затылок:
– Я как-то не подумал.
Подобрав копьё, закинул на плечо. Проверил на поясе топорик. И только после этого шагнул к лесу.
– Ты думаешь, здесь опасно? – прошептала Горлица.
– А не важно, что я думаю. Может, тут самое безопасное место на всей земле. Но мы этого точно не знаем. Ведь так?
– Так, – вынуждена была согласиться девушка. Тут же лицо её изменило выражение. – А ты в курсе, что мы теперь муж и жена?
Переход был таким стремительным, что Славу потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, про что она. Он прокашлялся:
– В курсе. Значит, теперь так?
– Теперь так. Всё остальное, конечно, тоже будет, но не раньше, чем твой дед нас благословит. Меня благословлять некому, к сожалению. – Она всхлипнула.  – Никого у меня теперь нет.
– У тебя есть я, – он присел на корточки, обнимая девушку.
Она прижалась к нему так крепко, как только могла. Так и застыла, не двигаясь. Только иногда шмыгала.
Позади раздался топот тяжёлого животного. Слишком большого и слишком тяжёлого. Парень и девушка с улыбками отпрянули.
 – Ну ни на миг нельзя оставить эту парочку. Сразу обниматься…
– Не завидуй, Раш,  – отозвалась Горлица. – Мы тебе тоже девушку найдём. Да, Слав, найдём?
– Непременно найдём. Вот только домой вернёмся.
– Ладно уж. Не надо мне такого счастья. Мне и одному хорошо. Там, кстати, воды на полколодца собралось.
– И чистая?
– Как слеза. Вот, смотрите, я флягу набрал.
– Ух ты, а как пить хочется.
– Ага, больше, чем есть.
Парень и девушка поспешили к другу.
Напившись, ребята засобирались на охоту. Док развалился в тени, под крупным деревом у леса, пережёвывая вечную жвачку. Раш готовил дротик. Остриё для копья, которое он сварганил ещё на длинном привале, это когда дождь запер их под навесом, прилаживал к короткому древку. Для этого отрезал кусок жгута от рулона. И теперь, краснея от усердия, прикручивал каменное остриё к дереву. Его он вырубил только что, благо ровной молодой поросли по краю торчало много. Слав проверил стрелы в колчане. Их всё меньше. Он огорчённо покачал головой. Очень скоро придётся сделать хотя бы несколько. Вообще-то, это не так и сложно. Нужны ровные длинные перья, это они добудут. Разных птиц в кронах деревьев и вокруг, бегающих в траве и над ней порхающих хватает. А вот каменные наконечники… Тут без Рашика никак. Надо будет попросить его заняться. Вот на охоту сходят. Хотя… Что, значит, сходят? А Горлицу что, одну оставлять? – он обернулся к затухающему костру, где девушка увлечённо переплетала косу. – Нетушки, не оставит он Горлицу без защиты.
– Раш, дружище.
Внук Худа завязывал последний узелок. Отозвался, не поднимая головы:
– Чего?
– Раш, без тебя нам не справиться.
Затянув жгут, заинтригованный друг, взглянул с любопытством:
– В чём это?
– Сколько у тебя готовых копий?
– Ну, одно копьё и один дротик, – он покачал новое оружие на пальце, проверяя баланс.  – Ещё три копья недоделанных. А что, мало?
 – Очень мало. И у меня стрел всего несколько осталось. Это нам на… Это нам только от одного-двух большеголовых отбиться. Или от одного зверя покрупней. А если их много будет?
– Ты к чему клонишь?
Доплетая косу, Горлица подошла поближе:
– Нам нужно оружие. Правильно, Слав?
Парень кивнул, теперь предоставляя вести переговоры им двоим. Он своё слово сказал.
– Слушай, Горлица. А ведь ты права,  – Рашик решительно поднялся, взгляд его обратился к каменным навалам под стеной.  – Надо срочно несколько остриёв сделать. Три копья же есть…
– А ты умеешь? – девушка восхищённо округлила глаза.
Если она и не поняла в полной мере игру Слава, то на одной интуиции включилась очень правильно.
Раш засмущался, носок ковырнул траву:
– Не так, чтобы уж совсем мастер. Вот у меня дед Худ – тот, что хочешь, из камня сделает. Даже камни Ики делает.
– А что такое камни Ики?
– Я тебе потом расскажу, – он присел на корточки перед другом. – Так что делать будем?
Слав перекинул лук за спину:
– Думаю, мы с Доком сами на охоту сходим. На охоту любой может сходить. А вот с камнем работать… Займёшься тем, что кроме тебя никто не умеет.
– А ты не обидишься?
– Что ты Раш? Ты же для нас всех будешь стараться. Очень возможно, что оружие нам скоро понадобится. А мы почти голые. Ну, в смысле без оружия.
– Ну ладно. Точно без меня справишься?
– Я очень постараюсь, – сдержав улыбку, парень кликнул Дока, уже бродившего поблизости и, Слав мог бы поклясться, прислушивавшегося к их разговору.
Злыдень охотно задрал переднюю ногу, и Слав с разбегу заскочил на жёсткий круп:
– Смотрите тут внимательней.
– Будь спок.
– Ты обещал про камни Ики, рассказать…
– И расскажу и покажу.
Царапая бока и ноги парня, злыдень просочился в проход между кустами, пробитый им ещё накануне. Кусты, поваленные и затоптанные животным вчера, уже почти выправились, и ему пришлось торить дорогу заново.
Верхушки травяного океана, утекавшего к горизонту, колыхал напористый ветерок. Солнце сразу припекло затылок, и Слав вновь пожалел, что руки не дошли до изготовления шляп. «Если не сегодня, то завтра точно надо заняться». 
Вдалеке, очень далеко, так, что казались крохотными змейками, привычно плавали над травяным миром длинные шеи продоков. Правее, но также далеко бродило небольшое стадо доков. Вдоль лесных зарослей, растворяясь в высокой траве, проскочила стайка гуанако. Интересно, куда это они? Или от кого? Слав толкнул Дока коленями. Дикие ламы проскакали рядом с крупными деревьями, выбившимися на простор из сырого леса. На ветке одного из них Слав заметил ленивца, по обычаю дремавшего. Его тоже можно есть, но мясо так себе, на любителя. Если уж совсем начнут голодать, тогда да. Подстрелись его нечего делать. Животное медлительное и никого не боится, считая, что высоко на дереве его никто не достанет. Наивный. От человека уж точно не спрячешься в кронах. Как и от крупного сдока. К счастью для ленивца и для путешественников, этих тварей поблизости не видно.
Следы гуанако вели мимо стволов, вдоль углубляющейся в прерию рощи. Охотник двинулся следом, постепенно заворачивая за деревья. Чирикал пернатый народ в зарослях, густеющих по правую руку. Какая-то пичужка то взлетала, то опускалась к метёлкам, забавно чирикая. Следы уводили всё дальше и дальше, гуанако так и двигались, не отдаляясь от леса, но и не приближаясь. Док шагал размеренно, может, всего раза в два быстрее человека. Самое то на охоте. И не быстро, достаточно времени оглядеться, и не медленно, чтобы до вечера тут не гулять.
.  Какой-то зверёк мелькнул у крайних стволов. Слав придержал Дока. И ещё раз. В траве темнело серое тельце. Не такое уж и маленькое, больше зайца. Это же агути . Очень вкусные зверьки. Теперь надо осторожнее. Только бы не упустить. Стянув лук, наложил стрелу. Слегка пригнулся. Понятливый злыдень повернул к лесу. Зверёк за деревом, копошится. Нет, так его не достать. Парень знал один приём для агути. Он же всякими плодами питаются. И если слышат, что где-то плод упал, спешат посмотреть. Чтобы кинуть? Получается, у него кроме ножа и нет нечего. Не снимать же сумку с шеи Дока? Пока провозишься, он уже два раза смоется. Они такие, пугливые. Осторожно выдернул нож из ножен. Как бы не потерять только.
Запоминая место, подкинул нож с таким расчётом, чтобы упал с этой стороны ствола. Перевернувшись, клинок глухо стукнул торцом. Отлично. Зверёк замер. Слав и дышать перестал. Ну, давай уже, посмотри. Агути не подвёл. Из-за дерева выглянул носик-бусинка. Подёргался, принюхиваясь. А затем и сам выбрался. Красавец. Упитанный, шерстка лоснится.
Он замер, поглядывая по сторонам. Тетива натянулась, пальцы почувствовали крепкий щелчок, и стрела свистнула. Тупой удар, и зверёк даже не пискнул. Стрела пробила серое тельце насквозь. Удержав торжествующий вопль, Слав прыжком соскочил с Дока. Отличный выстрел! Вспомнилось дедушкино выражение: «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит». Ну а что делать, если вокруг никого? Приходится самому. Как там ещё говорят в деревне? С хорошим человеком и поговорить приятно. Это про себя, любимого, конечно.
Ну а если без шуток, то обед и даже ужин им гарантирован. Сегодня они живут. Вода есть, дрова есть. И, судя по всему, живности тут тоже навалом. Так что с голодухи не помрут. Несколько дней уж точно. Пусть Раш, и правда, острия делает. Оружие в любом случае им пригодится. А лишнего оружия, как говорится, не бывает. Особенно, если не на себе его тащить. А вот и нож. Целый и невредимый. Признаться, парень немного волновался. А как поломается, или не найдёт. Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Засунув в ножны их постоянного жильца, повернулся к Доку. А тот уже поднимал ногу.
Едва злыдень приблизился к пролому в кустах, как оттуда выглянуло улыбающееся девичье личико.  Вот, нетерпелка! Дождаться не могла. А ведь ему приятно её беспокойство. Увидев парня, разулыбалась. Слав приподнял тушку агути, и девчонка сорвалась навстречу. Так и вышли на полянку: Горлица впереди, Слав на Доке за ней. Пахнуло дымком. Ага, разожгли костерок. Молодцы. С кресалом не возиться. Раш, присев на траву, ноги колесом, обстукивал заготовку. На звуки шагов поднял голову:
– Кого подстрелил?
– Во, агути!
– Ух ты, он классный. Без меня справитесь? Хочу остриё закончить. Для стрелы как раз подойдёт.
– Трудись, трудись. Тем более для стрелы. Неужто мы с Горлицей без рук совсем? Да, Горлица?
– Да, Славик. Ничего сложного, – она приняла добычу. – Я уже и воду приготовила. И костерок разожгла. А шкурку снять с такого зверька для меня раз плюнуть.
– Какая ты у меня умница! – парень скользнул на землю. – На, держи. – Он протянул нож.
Польщённая девушка, схватив клинок, чуть ли не бегом поскакала к костру. Около него стоял котелок полный воды. Док потянулся к воде.
Пожалуй, пора Дока напоить:
– Раш, там, в колодце, воды для Дока хватит?
Внук Худа задумался на секунду:
– Должно хватить. Только потом придётся подождать, пока снова наполнится.
– Подождём. Мы ведь никуда не торопимся, – Слав направился к деревьям, взглядом высматривая проход для злыдня. – Раш, дай топорик. Я проход для него немного прорублю, чтобы не царапался.
– Сам возьми, у меня руки заняты.
Док пил долго, с наслаждением фыркая и мотая мордой. Брызги летели во все стороны, так что Слав заодно и искупался. Хлипнув последний раз, довольный злыдень развернулся. Парень заглянул в колодец. Так и есть вылакал до капли. Но ничё, он скоро ещё наполнится.
Как и предполагали ребята, мясо агути таяло во рту. В меру жирное, на кролика похожее, но вкуснее. Сварили половинку тушки, и то получился полный котелок. С наслаждением выпили по тарелке бульона. И только потом взялись за мясо.
Обед, а за ним ужин лишь ненадолго прерывали работу мастерской по камню, которую организовал Раш. Каждому тут нашлось дело. Горлица бродила вдоль стены, отыскивая небольшие камни специального цвета и твёрдости. Ей только раз внук Худа показал, и она сходу запомнила. Слав обтёсывал первой обработкой, грубо. А до ума доводил Раш. Слав же нарубил тонких упругих веточек ивы для новых стрел. Тщательно вымерил, прикладывая к руке. Стрелы делаются для каждого человека особые, только ему подходящие. А длина древка равна расстоянию от кончиков пальцев до подмышки. В идеале их бы просушить хорошенько, но это долго. У них столько времени нет. Для ближайшего боя сгодятся и такие, а для дальнего выстрела будет  использовать старые стрелы. Их ещё восемь штук.
Вечер застал путешественников за работой. Внук Худа привязывал хорошо смоченным жгутом каменный кончик уже ко второй стреле. Слав стучал по камню, придавая ему вытянутую форму, а Горлица высыпала у пылающего костра из подола очередную груду подходящих по её мнению, вполне обоснованному, булыжников.
Завязав узелок, Раш потянулся. Отложил готовое изделие на траву. В густеющей темноте ночником светился тусклый костёр. Забыли подбросить порцию дров, и он потихоньку прогорал. Парень зевнул:
– Слав, заканчивай. Что-то мы увлеклись. Теперь и помыться не получится. До колодца не доберёшься, ногу сломать можно.
Слав поднял голову:
– Надо же. А я и не заметил, как стемнело.
Горлица присела рядом:
– А я думала, вы до утра будете работать.
– Неа. До утра не будем. Ночью надо спать. Да и не видно ничего. Слав, бросай ты этот камень. Утром доделаешь.
Парень с неохотой выпрямился:
– Пожалуй, ты прав. Надо заканчивать, – привстав, он кинул камень в кучку  заготовок.
Пробежавшись до кустиков, улеглись во вчерашние гнёзда. Горлица снова укрыла Слава, и рука её опять опустилась парню на грудь. Он сладко вздохнул, поглаживая по тонким костяшкам. Она провела пальцами по его лицу. Повозившись, устроила голову на плече. Справа засопел Раш. Парочка вздохнула, почти разом. И они уснули.
Утро разбудило беспокойными криками мартышек. Мелкие тити носились по вершинам, иногда выскакивая на крайние ветки, заглядывающие на полянку. Горлица уже сидела рядом, беспокойно поглядывая на деревья. Ещё лёжа на спине, протирал глаза Раш. Док развалился у камней, равнодушно пережёвывая жвачку. Судя по злыдню, ничего серьезного не происходило. Но всё равно надо бы проверить. Бережённого, как говорится, Бог бережёт. Слав поднялся, подхватив разряжённый лук и стрелы:
– Пойду гляну.
– Славик, только осторожно.
– Не сомневайся, родная, я сама осторожность.
Прошествовав мимо присевшего друга, парень углубился в сырой лес. Мартышки раскачивали лианы, скакали, как сумасшедшие по самым тонким веткам, норовя сверзнуться. Но не падали, в последний, казалось, момент, каким-то чудом успевая перехватиться. Он замер, задрав голову. Судя по всему, эпицентр всей суматохи где-то рядом. Взгляд методично забегал по стволам, по толстым сучьям. Через минуту он увидел, что искал. Крупный удав медленно скользил по стволу, обвивая его со всех сторон. Здоровый, шагов десяток в длину. И в толщину с Горлицу. Упустить такую добычу было бы верхом глупости. Крупная змея обеспечит их едой на несколько дней. Особенно, если просолить мясо. Оно, кстати, на вкус очень даже ничего, что-то вроде курицы.
Нажав на лук, натянул тетиву. Удав вроде и толстый, но промазать легко. Высоко, и шкура твёрдая, и скользкий он. Наконечник может не пробить. Тут нужен точный расчет и… везение. Целился долго. Щёлк, и первая стрела упруго воткнулась в тело. Слав натягивал не на всю силу, а то бы к дереву пригвоздило, лезь потом за ним. Но и не слабо. Оптимально натянул. Удав дёрнулся, из листьев кроны высунулась приплюснутая голова. Разворачиваясь, поползла вниз, к ране. Шикнув, вторая стрела пронзила череп, и таки застряла в стволе. С шумом ломая ветки, тяжёлая лента с ромбами на шкуре, начала валиться. Нижняя половина сползла на землю петлями, сложившись вокруг ствола, следом на землю грохнулась голова, по пути обламывая стрелу. Слав цикнул с досадой: минус одна. Как жаль старую стрелку!
Подходил осторожно. Удавы – хитрые бестии. Притвориться мёртвым для него обычное дело. Подёргал обломок стрелы. Голова вздрогнула, но реакции никакой. Слава богу, мёртв. Оценив взглядом поверженную добычу, понял, одному не справиться. Развернувшись, он поспеши на поляну, за подмогой.
И снова друзья решили разделиться. Слав и Горлица занялись потрошением удава, а Раш как и вчера, свернув ноги колесом, уселся на травяную подстилку. Оглядев со всех сторон новую заготовку, аккуратно пристукнул камнем по бочку. Прислушавшись к звуку, повторил удар. И застучал, уже не сдерживаясь. Каменная крошка полетели в траву.
С трудом стянув чулком длинную шкуру удава, разложили её сушиться в тенёчке. Слав прокомментировал:
– Тут ремней немерянно, и сумку не одну можно пошить. Да и обувь, лёгкую,  кучу сделать можно, и сапоги. У вас в племени используют шкуру удава?
 Горлица высыпала на мясную вырезку щепотку соли. Перевернув, посолила и другую сторону:
– Конечно. Я так думаю, наш народ такой же, как и ваш. Только немного говор отличается. Но это, наверное, потому, что мы долго жили в разных краях. И не встречались.
– Наверное, – согласился Слав, критически оценивая содержимое мешочка с солью. – Пожалуй, всё мясо мы солить не будем.
Горлица замерла с занесённой рукой, а в ней соль щепоткой. Виновато глянула на парня:
– А я что-то разошлась. Ты прав. Ещё кусок солю и всё. А то останемся без запаса.
– Умница. Правильно понимаешь,  – подхватив котелок, Слав зашагал к деревьям. – Принесу воды. Пора мясо варить.
– Хорошо, милый. Осторожней, пожалуйста.
– Не переживай, родная. Я сама осторожность.
– А мне бы сказал: «Будь спок», и все дела, проворчал Раш, обстукивая камень.
 – А ты что бы хотел? Поцелуй?
– Тьфу на тебя, – сплюнул Раш. – Обойдусь как-нибудь.
Широко улыбнувшись, Слав исчез за деревьями. Лес по  обыкновению шумел на разные голоса. По пути он задирал голову, высматривая птиц. Для стрел нужны перья. Их народ, как правило, предпочитал перья совы. Но он слышал, другие используют гусиные, орлиные или индейки. В их положении выбирать не приходилось. Кого найдёт, тот и сгодится. Даже от попугая не откажется. А для связки подойдёт жгут. Его делали из жил буйвола или мелкого злыдня. Очень хороший материал. Сначала жгут надо вымочить. Обмотать обязательно сырым, а когда он высохнет, стянет ещё крепче. Раш так и делал с наконечниками. Половинки перьев, расколотые по вдоль, а всего на одну стрелу нужно три половинки, привязывались таким же образом.
Колодец снова был полон свежей водой. Прежде чем наполнить котелок, парень напился, набирая в ладонь. Холодная, аж зубы ломит. Немного болотиной отдаёт, но это ерунда. Над головой неожиданно заквакала лягушка. Во всяком случае, звук очень напоминал лягушачий. Слав осторожно опустил полный котелок на землю. Согнув лук, накинул на другой конец тетиву. Стрела уже в руке. Где же она? Слав знал, кто так может квакать на дереве. Только чако. Лесная сова. Сама в руки спешит.
Вот только не видно её. Где-то в листве прячется. Или в дупле, она гнёзда в дупле чаще всего делает. Слав крался мимо деревьев, внимательно осматривая кроны. И снова звук. Чуть в стороне. Он сменил направление. Где-то в этой вот кроне, скорей всего. Задрав голову, он перебирал взглядом листья. Высокое стройное дерево, в обхват. Половина ствола голая, ветки начинаются выше, на каждой – густые широкие листья. Где-то там она. С этой стороны не видно. На цыпочках, придерживаясь за ствол, пошёл вокруг.  Нет, не видно. А если отойти подальше. Не опуская голову, он шагнул назад. Раз, другой. Вот она, голубушка. Не спряталась. Сова застыла на толстом суку. Голова крутнулась.  Медленно Слав поднял лук. Тетива больно щелкнула по пальцам, и чако, загребая крылом воздух, полетела вниз.
Слав подхватил сову на подлёте. Тяжёлая, руку ударило ощутимо. Зато перья для стрел из неё выйдут отличные. Повезло, так повезло.
Котелок никуда не делся. Зацепив ручку, парень поспешил на полянку. Теперь уж ничего не помешает наделать новых стрел.
Весь этот день и следующий ребята трудились, не покладая рук. Еды было вдоволь, к обеду Горлица приготовила последнее мясо агути, втроём насилу доели. На ужин пошла  жареная вырезка удава. Парни только пальчики облизывали. Отдыхали понемногу, только чтобы руки восстановились. Они-то сдавались первыми.
На  третий день вооружение отряда было готово. Отрезав кусок от шкуры удава, Слав грубо стянул его жгутом в форме вытянутой коробочки. Получился неказистый, но вполне годный новый колчан. Запихивая в него свежую партию стрел, все двадцать штук, пока связанных в пучок, чтобы не искривились, он объяснял вертевшейся поблизости Горлице:
– Пусть будут два колчана. В одном – старые стрелы, в другом – новые. Если что, в горячке не перепутаешь.
Девушка кивала, помешивая варево. В котелке готовилось просоленное мясо удава. Его ещё много оставалась. Наверное, на несколько дней. Раш, любуясь тонким наконечником,  вертел в руках последнее, четвёртое копьё. На траве рядком лежали пять дротиков.
– Может, и мне сделать нечто вроде колчана?
– Для копья, что ли?
– Не, для дротиков.
– Для дротиков вполне можно. Предлагаю вырезать заготовку из шкуры. А сшивать уже на следующем привале. Что-то мы засиделись на одном месте.
– Мне, признаться, тоже уже хочется в дорогу. Сколько здесь не сиди, а уходить надо.
– Точно, – поддержал девушку Раш. – Проход на ту сторону сам себя не найдёт. А жить здесь, рядом с большеголовыми, не очень хорошая идея.
Повесив на себя второй колчан, парень поправил на голове шляпу из подсушеной травы. Зажав в руке лук, он направился к проходу в кустарнике. За эти дни Док вытоптал его изрядно. На полянке для него еды маловато, и злыдень уходил пастись на ту сторону зарослей. Пропадал на весь день, возвращаясь только ночевать.
Док пасся шагах в ста. Слав кликнул его, и животное, задрав морду, побежало на голос хозяина. Через несколько минут путешественники заняли места на крупе.
– Ну что, двинули?
– Давно пора, – придерживая новый головной убор, Раш  наклонился. – Засунь в мешок дротики, пожалуйста. В руках всё-таки неудобно их держать.
Приняв пять дротиков, Слав уложил их в сумку на шее Дока.
Мешок за время стоянки заметно раздулся. В нём теперь и шкура удава, и запасы мяса, и копья, их концы выглядывали наружу. А теперь и дротики.
– Конечно, милый, – девушка натянула поглубже травяную шапку.
– Док слышал? Пора выбираться отсюда. Держись вдоль леса. Пойдём вокруг.
Злыдень, не прекращая жевать,  послушно завернул к деревьям.
И снова травяные метёлки обстукивали боты путешественников, опять слепило яркое солнце. Слав в который раз похвалил себя за идею шапок из травы. Милое дело. Никакой солнечный удар им теперь не страшен.
Толстоствольные деревья потянулись по правую руку. Опять кричали мартышки, в их голосах лень и сытость. Над травой мелькали мелкие птички с длинными тонкими клювами – колибри. На горизонте до самых гор только травяное море и тонкие шеи продоков.
До обеда, когда светило поднялось над затылками, двигались размеренно. Док перебирал ногами в одном темпе, утаптывая траву широкими пятачками, по размеру подошв. А они у него – шаг шириной. Трава поднимется, конечно, но не скоро. Вокруг кипела обычная луговая жизнь. Прыгали на низкорослых полянках зайцы, гуанако, пасущиеся шагах в двухстах, то и дело задирали мордочки, осматриваясь, не подкрадывается ли хищник. Слав снисходительно разрешил:
– Паситесь, паситесь, набирайте вес. Может, ещё и займёмся вами. А пока у нас и без вас еды полно. Повезло вам.
– То ли с ламами беседуешь? – подал голос Раш.
– Ну, не совсем с ними. Скорей, мысли вслух.
– Кровожадные у тебя какие-то мысли.
– Сам ты кровожадный. Когда в варёном виде их уминаешь, что-то так не говоришь…
– Это да. Когда они в варёном виде, уже поздно морали читать.
– А сейчас что, самое время?
– А почему бы и не почитать? Делать всё одно ничего. Скучно.
Голос Горлицы прозвучал тревожно:
– Мальчики, а что это такое?
Оба повернулись в направлении вытянутой руки.
Около десятка человек пробирались вдоль леса впереди. До них сотни две шагов. Над травой торчали головы и крепкие плечи. Док не успел поравняться с путниками, и путешественников пока не видели.
Слав среагировал первым:
– Вниз, быстро!
Без слов все трое соскользнули в траву. Док застыл рядом. Фыркнув возмущено, нервно переступил. Он тоже увидел людей, и тревога седоков передалась и ему.
– Большеголовые? – Горлица говорила шёпотом.
– Они, – Слав спешно натягивал тетиву на лук.
Пробравшись к мешку на шее злыдня, Раш вытянул из него копьё. Подумав, запустил руку поглубже, и на свет появились два дротика:
 – Что будем делать? – он присел на колени.
Девушка тоже опустилась пониже.
– Надо посмотреть, – Слав осторожно вытянулся на цыпочки, выглядывая из-за морды Дока. Злыдень потёрся тяжёлой щекой о плечо хозяина, и парня качнуло. – Док, не  балуй.
Злыдень понятливо опустил морду, подбирая сочный пучок травы.
Высмотрев всё, что хотел, Слав опустился на корточки:
– Двигаются дальше. Вдоль леса. Около десятка. Дока увидели. Но интереса не проявили.
– Вовремя мы спрыгнули.
– Вовремя Горлица их заметила.
– Горлица, ты умница!
– Я знаю, – она нисколько не смутилась.
– А мы что-то это, расслабились.
Слав вытянул из колчана старую стрелу:
– Хорошо бы проследить за ними.
– А зачем они нам? – Раш вытер потную ладонь о штаны.
– А затем. Пока они где-то тут бродят, мы не можем чувствовать себя в безопасности. Где гарантия, что мы не напоремся на них в следующий раз, и Горлица их не заметит?
Раш цыкнул с досадой:
 – Нет такой гарантии.
– Вот и я про то.
– Так что ты предлагаешь? Дока они уже видели.
– Это да. Доку за ними ходить нельзя. Теперь уже нельзя. Один пойду. Одному проще.
– Куда это ты один собрался? – Раш решительно поднялся. – Я тебя одного не отпущу.
– И я не отпущу, – Горлица вцепилась парню в руку. – Пошлите вместе. Я одна тоже не останусь, – Слав молчал, мучительно соображая, как выйти из положения, и девушка надула губки. – Я боюсь.
– Ладно, – сдался он. – Пойдём все вместе. Ты, Док, – Слав приобнял морду. – Пойдёшь за нами. Но отстанешь. Так, чтобы тебя эти не видели. Понятно?
Злыдень вытянул язык, намериваясь лизнуть хозяина, но в последний момент передумал. Завернув язык-лопату в трубочку, хлипнул. Наверное, это было согласием. Во всяком случае, Слав воспринял именно так.
– Слушаемся меня беспрекословно. Возражений нет?
Раш серьёзно кивнул, а Горлица молчком прижалась к плечу парня.
Слав бережно отстранился от девушки. Снова приподнялся на цыпочки:
– Гадость какая. Не видно их. Уже за деревья зашли, похоже. Двинулись. Горлица за мной, Раш замыкает. Док выходит позже.
Трава зашуршала под ногами путешественников, и спины скрылись в густой растительности. Злыдень опустил морду, очередной пучок травы отправился в пасть. Прислушиваясь, он склонил голову, концы травы торчали по краям широких губ. Он даже не жевал. Подождав немного, животное медленно двинулось тропкой, проложенной людьми. Свежий запах хозяина и его спутников забивал ноздри. На ходу он жевал.
Следы десятка большеголовых в траве не скрыть. Они тяжёлые, к тому же, вероятно, шагали, не заботясь о скрытности. Широкая дорожка, оставшаяся после них, уводила в обход деревьев. В лес, извилистой стеной наступающий здесь на луговину, они пока не заходили.
Двигались, как сразу же установил Слав. Девушка держалась поближе к нему, иногда испуганно ухватывая парня за рубаху. Пока обходили лесной выступ, он ещё сдерживался. Но за ним, когда риск напороться на врагов возрос, Слав деликатно попросил его отпустить. А то он отвлекается. Не дай бог, пропустит появление людей. Смутившись, Горлица отдёрнула руку:
– Прости, милый. Я не подумала, – она говорила шёпотом.
Слав приложил палец  к губам:
– Отстань на пару шагов. Хорошо?
– Хорошо, – девушка мелко закивала.
– Ох уж, эти мне девчонки, – проворчал Раш, двигающийся замыкающим. – Глаз да глаз нужен.
Обернувшись, девушка показала язык. Внук Худа демонстративно закатил глаза. 
Утоптанная десятками ног дорожка тянулась вдоль деревьев, повторяя поворот рощицы. Пригибаясь, ребята двинулись дальше. Удивительно, но на этом участке леса было не слышно мартышек. То ли они сосредоточились на другом краю рощицы, то ли у них послеобеденный сон. Шагали, слушая шуршание травы под ногами и писки птиц над лугом.
Вывернув из лесной впадинки, Слав замедлился. Ещё через несколько шагов, присел на колено, жестом останавливая спутников. Они замерли за спиной, не смея пошевелиться. Парень к чему-то прислушивался. Глядя на него, напряг слух и Раш. Но сколько ни старался, ничего особенного не слышал. Шорох качаемых ветром былок, скрипы стволов, и легкий гам попугаев. Трава скрывала путников выше голов, хорошо бы заглянуть, что там, впереди. Раш бы так и сделал, но Слав не шевелился. Сдерживал себя и внук Худа. Горлица же, казалось, вообще не помышляла о движении. Она сидела на коленях, кулачки прижались к груди. В глазах – страх.
Слав приподнялся. Обернувшись, скомандовал одними губами:
– Сидите здесь. Я быстро.
Не дожидаясь ответа, он скользнул в траву, смещаясь с тропинки в густые кусты, ближе к лесу. И исчез.
Приготовившись ждать, путешественники уселись на травяную подстилку. Горлица так и держала кулачки на груди. Иногда она что-то бормотала. Раш уложил оружие рядом:
– Ты, это. Не бойся. Слав знает, что делает. Такого второго охотника среди нашего возраста, да даже и среди ребят постарше, в деревне не найдёшь. Его дед учил. А тот великий охотник.
– Я не боюсь, – она обернулась, не убирая кулачки. – Я просто прошу Бога помочь ему.
– А, это… Ну тогда проси. Хотя, конечно, вряд ли он услышит. Он же высоко. Ему не до наших мелких дел.
 – А вот это ты зря. Бог он смелым и честным помогает. И тем, за кем правда. А правда за нами. Большеголовые не честные. Они мой народ обманом подчинили, а теперь уже и нет народа…
Внук Худа вздохнул:
– Это да. Правда за нами.
Что-то блазнилось Славу. То ли неподалёку чавкал неаккуратный едок, отгрызая маленькие куски мяса от большого, то ли чмокала в кустах незнакомая лесная птица. Он не мог определить источник звука, и это беспокоило. 
Парень застыл на границе света и тени, под кроной высоченного дерева, весь превратившись в слух. Чмоки стали громче. Показалось, они умножились. Теперь несколько источников издавали очень похожие звуки. Осторожно он лёг  на живот.  Приподнимая голову, пополз. Да, опасно. Поймать запазухой какого-нибудь ядовитого паука, как нечего делать. Но попасть на глаза большеголовым, если они здесь, смерти подобно. Конечно, он будет сопротивляться до последнего. И друзья его не стушуются. Раш не стушуется. От Горлицы героической битвы никто не ждёт. Она девочка, её удел – семья, дом и огонь  в нём. Но и она, Слав уверен, не сдастся без сопротивления. Он помнил, как девчонка упиралась изо всех сил, когда большеголовый тащил её к костру. Как вовремя они подоспели тогда…
Смех, далёкий, грубый, явственный заставил его напрячься ещё пуще. Слав буквально отслеживал каждое своё движение. Как и куда ставится локоть, опускается колено, где протирает моховую прокладку тело. Он контролировал каждый выпирающий корень, каждую валежину, покрытую мхом. Смех прилетел из глубины леса. И ему туда. Но не напрямик. Как говорил дедушка, те, кто ходят напрямик, долго не живут.
Очень хочется понять, куда идут большеголовые, зачем они здесь? И задержатся ли? Без этих сведений их продвижение становится крайне рискованным. Это сейчас они первыми увидели врагов. А если следующий раз враги увидят их? Нет, нельзя уходить отсюда, пока не поймут логику большеголовых.
Ползком двигаться безопасней, конечно, но очень медленно. Под животом сырели влажные листья  и мхи. Рубаха и штаны скоро намокли, и, наверное, окрасились в зелёное. Потом стирать замучаешься. Может, Горлица поможет? У девчонок женские дела много лучше получаются, чем у мальчишек. Спрошу потом.
Голоса звучали явственней. Он уже догадался, что и чмоки прилетали отсюда. Они ели. Раздирали мясо, чавкая и гогоча с полным ртом. Уже можно было разобрать отдельные звуки, слоги, слова. Как Слав не напрягал слух, но понять хоть что-то из их разговора не выходило. Очевидно, это совсем другое наречие. Во всяком случае, ничего знакомого и понятного парень не услышал. Тарабарщина какая-то. Иногда они смеялись. У них странный смех. Будто гуси гогочут, или кости звенят в кувшине, когда раздающий встряхивает его.
Слав подбирался всё ближе и ближе. Постепенно он забирал вправо, с таким расчётом, чтобы приблизиться к биваку со стороны леса, а не луга. У последнего дерева, отделяющего его от стоянки большеголовых, он замер. Вероятно, у них привал. Костёр не разжигают, значит, ненадолго. Наверняка, кто-то охраняет их, устроившись в стороне от основной группы. Он бы именно так сделал. «Не нужно считать чужих глупее себя, – говаривал его дед. – Наоборот, считай их умнее, и тогда, даже ели ошибёшься, всё равно не прогадаешь».
«Если так, то я бы поставил охранника… Вот где-то за тем деревом», – Слав выбрал взглядом толстый ствол, немного в стороне.
Если бы он полз от луга прямиком к лагерю врагов, это дерево не миновал бы. Но он подобрался из леса. С этой стороны они вряд ли ждут гостей. Если вообще ждут. Могли же враги вообще никого не бояться? И никакой охраны не выставлять? Тогда все его усилия по скрытности бессмысленны. Но это было бы чересчур хорошо. «Вспомни, что говорил дед, – оборвал себя Слав. – И не умничай».
Голоса звучали совсем рядом. Судя по резким возгласам, они что-то обсуждали или даже спорили. О чём-то важном. Эх, жаль, ничего не понять. Очень медленно он выставил голову из-за ствола. Хорошо, на голове шапка из травы, не так его заметно. Спины сидящих полукругом большеголовых покачивались от него шагах в десяти. Семь спин, один, вероятно, предводитель, стоя лицом к парню, махал рукой куда-то в сторону луга. Уродливое лицо, с торчащими изо рта зубами, обезображенное шрамами, морщилось, он, явно злился. Похоже, у них разногласия. В этот момент голоса замолкли, а предводитель обернулся. Ещё один воин с копьём в руке вёл за верёвку, завязанную на шее, человека. Обыкновенного парня, такого же, как Слав или Раш. Может, немного постарше. На лице тату, полоски по щекам, от виска вниз. Раньше Слав такие не видел. Их народ не делает наколок. Другие, слышал, делают. Ростом пленник доходил большеголовому до груди. Он высок и широкоплеч, но в сравнении с врагами всё равно казался мелким. Как и все люди народа Слава и Горлицы.
Остановившись, враг дёрнул верёвку, подтягивая человека. Тот пробежал последние шаги. Воин осклабился. Спины качнулись, насмешливые вопли огласили пятачок  в лесу. Предводитель приблизился к человеку. Только тут Слав заметил, что у парня руки связаны за спиной. Тело вождя загородило человека. Он что-то проговорил, и Слав неожиданно понял:
– Ты будешь говорить?
Слова звучали с акцентом. Будто чужеземец, не знающий языка, выучил несколько самых ходовых фраз.
Однозначно, это пленник. Слав еле сдержался, чтобы не выставить голову повыше или в сторону. Очень хотелось понять, как реагирует человек. Запуган, боится? Или, наоборот, смел и плюёт на врага. Слав очень бы желал увидеть, что человек не боится врагов. На миг Слав задумался, а как бы повёл себя он, окажись в руках большеголовых? И не нашёл однозначного ответа.
Слов человека он не разобрал. Но предводитель понял. Рука поднялась за голову, и тяжёлый кулак полетел человеку в лицо. Звучный шлепок, и того отбросило на спину. Вождь обернулся к своим людям, а воин склонился над пленником. Человек не шевелился, Возможно, он без сознания. Если вообще, жив. Кулак-то у верзилы, что дубина.
Выпрямившись, воин что-то неразборчиво пробормотал. Предводитель небрежно отмахнулся. Слав догадался, предлагает оставить человека в покое. Угадал. Понаблюдав за человеком недолго, воин отошёл. Выбрав место на краю полукруга, уселся рядом с другими. Обсуждение продолжалось. Поднявшись, выступал старик. Не то, чтобы совсем старый, но определённо, постарше остальных. Его спутники примолкли. А его здесь уважали. Непонятно, что он говорил, но по окончании речи, соплеменники начали подниматься. Вождь что-то бросил людям, и от них отделился тот воин, что привёл человека. Без заметных усилий закинув на плечо неподвижного парня, он повернулся ко всем. Выстроившись змейкой, большеголовые потянулись на луг. У каждого в руках копьё. У некоторых ещё и огромный каменный топор на поясе. Предводитель, занявший место в середине, сжимал в кулаке длинный разряженный лук. Он был очень большой, раза в два длиннее того, что сейчас лежал рядом со Славом, на земле.
Парень заметил, как поднялся на ноги, прятавшийся за деревом охранник. Он пристроился к колонне последним. Слав мысленно погладил себя по голове. Не ошибся, врагов он просчитал верно. Дед бы им гордился. 
Двигаясь размеренным шагом, цепочка большеголовых исчезла в кустах. Слав осторожно втянул голову. Не торопясь, развернулся. Подхватив лук, поднялся. Вроде тихо. Только сейчас понял: сердце бухало, будто палкой о ствол били, а пальцы подрагивали, словно подряд сто раз выстрелил из лука.
Пригибаясь, он заскользил назад, на луг, стараясь держаться в стороне от следов большеголовых. Ну их, ещё отстанет кто.
На опушке леса, парень задержался. Большеголовые шагали уверенно, не оглядываясь. Всё в том же направлении, вдоль крайних  деревьев, на север. Все десять. У одного на плече недвижно лежал человек. Они уходили всё дальше и дальше. Что они собирались сделать с пленником, Слав не знал. Но он им нужен явно не для еды. Во всяком случае, не сразу для еды. Иначе бы уже слопали. Зачем тащить человека с собой в такую даль? Слав понял, он сделает всё, чтобы разрешить эту загадку. Почему-то она казалась ему жизненно важной. Не только для этого парня, но и для всех людей его племени. Он не смог бы объяснить, на чём основывался этот вывод. Но парень в нём не сомневался. Остаётся в том же убедить друзей.
Место, где он оставил спутников, парень отыскал не сразу. Раза два пришлось крутануться по лугу. Спина Дока виднелась метрах в ста, в глубине прерии. Злыдень заметил хозяина, наворачивающего круги. Голова его поднялась, он ждал команды. Слав махнул: подходи. Вздрогнув могучим телом, Док сорвался с места. Ага, вот они где. Он наткнулся на спутников почти случайно. Хотя, все же знают, случайностей не бывает. Будем считать, что так было задумано. Ну, действительно, сколько раз он мог бы промазать мимо ребят? Ну, не больше нескольких. Конечно, хорошо, что встреча случилась на третий его заход,  а не на десятый. Во всяком случае, Слав подумал именно так.
Друзья даже не собирались скрывать, как рады другу. При его появлении, Раш подскочил, будто на домик термитов сел, а Горлица, встречающая его стоя, полуобернувшись, вцепилась в руку мёртвой хваткой.
Внук Худа похлопал друга по плечу:
– Не сомневался, что справишься. Моя школа…
– Ну что увидел? Видел их? – Горлица перебирала пальцами складки рубашки.
Немного растерявшийся от обилия положительный эмоций, Слав взял себя в руки. Не ребёнок, нечего тут радость изображать. Тем более, когда враги рядом:
– Ну что, видел их, да. Их десять, вождь страшный-страшный. Зубы изо рта торчат, на лице шрамы.
– Ой, я его знаю. Он к нам в деревню приходил, когда мама пропала.
– Да уж. Неприятная морда. Их десять, как я и предполагал. И ещё.  С ними пленник. Обыкновенный парень. Немного нас постарше, наверное.  Я так понял, они его в своё селение ведут. Или, точнее, несут. Его там спрашивал этот вождь на нашем языке, кстати. «Ты будешь говорить?» Похоже, парень послал его подальше, потому что этот верзила его ударил. Да так сильно, что дальше он пошли, а парень на плече у одного без сознания поехал.
В траве зашуршало, и над ними качнулась крупная голова. Мимолётно глянув на троицу, морда повернулась, раскрывая пасть. Ребята тоже посмотрели на неё невнимательно. Не до животного. Раш рассеянным взглядом проводил Дока:
– Что ты надумал?
Слав почесал затылок:
– Что тут надумаешь особо? Не хочу нашего соплеменника в руках людоедов оставлять. Не знаю, зачем он им понадобился, но чувствую, неспроста они его с собой тащат.
Горлица округлила глаза:
– Ты хочешь пойти за ними?
Слав неопределённо пожал плечом:
– У тебя другие предложения?
– Нет, нет у меня предложений. Как ты скажешь, так и будет, – она чуть отпрянула. – Правда, Рашик?
– А тут, и правда, думать нечего. Нельзя человека в их руках, а, скорее всего, в зубах оставлять. Так что Слав, на меня можешь рассчитывать.
– Да. И на меня, – девушка плотнее прижалась к парню, и Слав задохнулся.
Но вида не подал:
– Тогда сместимся ближе к лесу. Пойдём вдоль деревьев. Большеголовые тоже так двигаются.
– Обед, значит, накрылся? – Раш чуть улыбнулся.
– Перекусим на ходу. Мясо просоленное у нас есть.
– Ага. И вода во фляжке.
 – Опять сыромятка, – проворчал внук Худа. – Опять подвиги совершай… Голодным.
– Раш, хорош ворчать. Достань лучше из мешка мясо.
– Как что достань, так Раш, – парень подтянул мешок поближе.  – Док, стой смирно.
Злыдень застыл, а Слав выглянул сбоку от его головы:
– Надо выдвигаться, пока далеко не ушли.
– Трава следы оставит.
– Раш, достал?
– Достал, достал. Вот оно.
– Док, ногу!
Покачнувшись, злыдень выполнил команду.
Взобравшись на нагретую солнцем спину, друзья тронулись в путь. Жаркое солнце, перевалив на вторую половину дня, скатывалось к вершинам далёких гор на западе. Сейчас светило грело левую щёку. Злыдень настроил размеренный шаг. Двигались быстро. Большеголовые ушли далеко. Для начала надо приблизиться к ним. Следы десятка врагов видны хорошо. Широкая, утоптанная тропинка в траве, убегающая вдаль, вдоль лесных зарослей. Лишь бы не проворонить момент, когда они появятся в зоне прямого видения.
Разыгрался ветерок, травяные метёлки раскачивались, заваливаясь чуть ли не до половины роста. Ветер теребил волосы ребят, выглядывающие из-под шапок, бросал в лицо мусор. Закрученная в тугую косу прическа девушки оставалась неизменна.
Раш протянул ладонь, и Слав, догадавшись, чего хочет друг,  вложил в неё нож. Через минуту они дружно глотали жестковатое, но всё равно вкусное мясо удава.
До самого вечера ничего не происходило. Утоптанная даже не тропа, дорожка, убегала на север. По правую руку по-прежнему поднимался сырой, захламлённый гнилым валежником лес. Большеголовые обтекали заросли, двигаясь шагах в десяти от крайних деревьев. Так же шагал и злыдень. По пути он иногда цеплял зубами пучок травы, потом, на ходу, тщательно его пережёвывая.
На исходе дня злыдень двигавшийся размеренно и уверенно, вдруг задрал голову, принюхиваясь. Сразу замедлился ход. Широкие ноздри животного раздувались, как горловые мешочки ревунов, когда они, усевшись на верхней ветке самого высокого дерева, орут на всю округу. Впереди пока ничего не видно. Лесная опушка, тропка, протоптанная большеголовыми, исчезала за деревьями. За годы общения со злыднем, Слав понял одну вещь: по пустякам Док не дёргается. Значит, есть причина для волнения.
– Давайте-ка вниз, – на всякий случай Слав прошептал.
Друзья, тоже заметившие тревожное поведение животного, молчком наклонились к шкуре, поочерёдно съезжая на землю. Раш сполз сам, Горлицу  подхватил Слав. Никаких лишних звуков не слышно. Крепкий ветер гуляет по разнотравью луга, вершины деревьев потоньше, раскачиваются. Оружие в руках, Слав прижал древко лука, натягивая тетиву. Глядя на него, и Рашик приготовил два дротика. Копьё пока торчит из мешка на шее Дока.
– Будьте здесь. Док, ляг, чтобы тебя не видно было, – не ожидая реакции, Слав двинулся в сторону леса.
Вполне возможно, где-то в глубине чащи большеголовые устроили лагерь. По времени очень даже могли. Вечер на носу. Пока разожгут костёр, пока чего приготовят. Надеюсь, не нашего парня. Да и Док попусту не стал бы беспокоиться. Наверняка, учуял что-то. Его нос с человеческим не сравнить, намного тоньше и дальше чует. Пригнувшись, Слав углубился в чащу. И только миновал первые деревья, как до слуха донеслись глухие голоса неизвестного языка. Они, большеголовые. Больше тут некому. Очевидно, на ночёвку расположились. Поколебавшись, парень опустился на живот. Дальше только так, ползком. Наверняка, они охрану, как и в прошлый раз, оставили со стороны открытого пространства. Один раз так разместили, скорей всего, и второй раз себе не изменят. Выходит, он как раз на дежурного и двигается. Парень круто завернул вправо, намереваясь подобраться к стану противника с другой стороны.
Переползая огромный корень, он на миг замешкался. Рубаха зацепилась за сучок. Пока отцеплял, не смотрел по сторонам. А когда поднял голову… На него смотрел тот самый пленник. Парень лежал на боку, поджав колени. Синяк на пол лица, губы искусаны в кровь. Руки заведены назад, должно быть, связаны. В глазах – надежда. Слав мгновенно вспотел. Бездумно дёрнув назад, в последний момент остановил себя. Это же тот самый парень, освобождение которого он задумал. И он молчал. Значит…
Слав поднял голову. Парень еле заметно дёрнул головой. Получилось вопросительно. Слав быстро оглянулся. Вроде спокойно, голоса большеголовых долетают из-за спины пленника, там пятачок в лесу. И оттуда тянет дымком.
– Мы – люди, – Слав беззвучно пошевелил губами. – Мы хотим тебя спасти.
Во взгляде пленника потеплело. Он сглотнул:
  – Сколько вас? – Он тоже шевельнул губами, и Слав понял.
– Нас трое. И с нами Док.
– Кто такой Док?
– Это злыдень. Он домашний.
По-видимому, парень не понял. Наверняка, в их языках, разделённых на  продолжительное время, накопились различия. Как и с Горлицей. Но её Слав считывал уже почти полностью. И с парнем разберутся.
Позади пленника раздался командирский голос предводителя. Кто-то пробурчал недовольно, и пленник бешено крутанул зрачками:
 – Прячься.
Снова окатило холодным потом, и Слав быстро отполз задом. Перевалив за высокий корень, замер, старясь не дышать.
Кто-то громко рявкнул на пленника, там завошкались, и Слав услышал удаляющиеся шаги. Пронесло! Выждав немного, он осторожно развернулся. Теперь бы добраться до своих без происшествий. И только так подумал, как навстречу ему из кустов вышел большеголовый. Крупное лицо, нависающие над глазами широкие бровные дуги, квадратные скулы, приплюснутый нос. На поясе – широкая травяная повязка, над ней пухлый живот, рыхлая грудь. Полная противоположность подтянутому и накаченному предводителю. На руке, согнутой в локте, высокая охапка дров. На секунду их взгляды встретились. Полный ужаса – Слава и удивлённый – большеголового. Повинуясь мгновенной реакции охотника, Слав подскочил, вытаскивая из ножен нож. Оторопевший враг, ещё не сообразив, что происходит, заслонился дровами. Это был инстинктивный порыв, и он стоил ему жизни. Нож на всю длину вошёл в живот. Враг булькнул нечленораздельно, дрова посыпались на землю, и он ухватился за рану ладонями. Сквозь пальцы потекла кровь, а зрачки врага расширились от боли. Второй удар ножом пришёлся в шейную артерию.
Захлебнувшись, большеголовый осел. Он непонимающе смотрел вниз, на пропитывающуюся кровью траву, мох. Покачавшись, завалился. Слав смотрел на людоеда сумасшедшим взглядом. Он ещё никогда не видел убитого врага так близко. Да, из лука приходилось убивать, и совсем недавно. Но враг был далеко, а это не так страшно. Чувствуя, что его мутит, парень перешагнул через ещё вздрагивающее тело. Под ноги бросились толстые корни крайних деревьев. Перепрыгивая и скользя, он бросился к лугу.
На бегу он попытался просчитать последствия убийства большеголового.  И первые же мысли не добавили оптимизма. Вернее всего, большеголовые поднимут тревогу. Разбегутся в поисках врагов и, если они не уберутся подальше, найдут их. Следы. Они могут найти следы. Единственный вариант уйти, так же как и пришли, по протоптанной дорожке. Хотя и это вряд ли надолго убережёт их от преследователей. Не дураки они, ох, не дураки. 
Слав выскочил на ожидавших его друзей, как сбесившийся мелкий злыдень. Одновременно три обеспокоенных взгляда скрестились на нём.
– Я убил большеголового. Надо уходить.
Подхватив оба дротика, Раш подскочил без слов. Горлица заполошно осмотрела юбку, глянула на Слава:
– А куда уходить?
– Назад уходить. По следам.
Покачнувшись, поднялся Док. Встряхнувшись, согнул переднюю ногу. Ребята и девушка, торопясь полезли на его жёсткую, но спасительную спину.
– Ходу, Док. Жми.
Злыдень, почувствовавший тревогу, исходящую от хозяина, с места вжарил самым быстрым шагом. 
 Двигались по той же тропке только в обратную сторону. Горлица крепко обнимала парня, прижимаясь к нему всем телом. Оборачиваться было неудобно,  и иногда он спрашивал Раша, не видно ли погони.
– Не видать, – отвечал друг. Он сидел на спине Дока, развернувшись назад. – Не переживай, я скажу, если появятся.
– Легко сказать, не переживай.
Сумерки заваривались чёрным кофе с молоком над запашистой прерией, ветер не стихал, разгоняя травяные волны до самого горизонта. Дорожка проходила под деревьями, огромные стволы раскинули толстые ветки над головой. Мелькнувшая мысль показалась ему единственно верной. Ну, действительно, сколько они будут убегать? И куда бежать? Преследователи тут у себя дома, им в прерии каждый уголок – прихожая или горница, а ребята ничем, кроме прогулок вдоль стены, похвастаться не могут. Отойди немного в сторону, и они для каждого недоброго взгляда,  как на ладони. Дока большеголовые наверняка уже срисовали, так что прячься, или убегай, конец один. Значит, надо действовать нестандартно. Выбрав низко висящую ветку с подходящей толщиной, Слав скомандовал:
–  Док, стой.
Злыдень, пробежав по инерции несколько шагов, послушно замер.
– Что ты задумал? – в голосе друга тревога.
– Сейчас узнаешь. Док, сдай назад. Вот так, так. Стой.
Ветка зависла над головой. У основания толщина не меньше человеческого тела. В середине немногим тоньше. Концы ветки, они далеко над травой, чуть покачивались. Горлица понятливо отпустила парня, и он поднялся на ноги. Руки легли на ветку, она чуть выше его роста.
– Мы полезем туда? – Горлица тоже поднялась, деловито одёргивая задравшуюся юбку.
– Полезем. Раш, возьми из мешка всё оружие и… Еды и воды тоже захвати.
Соскользнув со спины животного, парень потянулся к мешку. Пока никого, но надо торопиться, преследователи могут появиться в любой момент. Подпрыгнув, Слав закинул на сук локоть. Он шершавый, хорошо, не соскользнёт. Подтянувшись, лёг на живот. Закинув ноги, уселся сверху. Раш уже торчал на спине злыдня, удерживая равновесие. Руки заняты. Сообразив, девушка забрала у него флягу и мясо.
 – Подавайте всё, что есть.
Снизу потянулись четыре руки. Уложив запасы и оружие в развилке следующей ветки, повыше, протянул ладонь:
– Сначала, Рашик, ты.
Друг ухватился за руку. Оттолкнулся, и Слав затянул его, укладывая на живот. Несколько движений, и внук Худа выпрямился рядом. Вниз опустились четыре руки. Горлица подняла открытые ладони. Ухватились, переплетаясь запястьями.
– На раз, два.
 Дёрнули так резко, что девушка заскочила наверх, словно пушинка. Док задирал морду, пытаясь разглядеть, куда там делись его наездники. Увидев, успокоился.
– Лезьте наверх. На эту ветку. Док. А тебе задание такое. Уведи от нас погоню. Заберись в лес. Там разрешаю устроить засаду. Только под копьё не подставься. Если проредишь врагов, нам меньше останется. Потом делай круг и возвращайся. Всё понял?
Злыдень фыркнул воинственно. Опустив морду, поддал, сразу переходя на размеренный шаг. А действительно, куда ему торопиться? Большеголовых пока не видно.
Внук Худа уже свешивал лохматую голову с ветки повыше, она уже без шапки. Небось, потерял. Горлица толкалась внизу, соображая как забраться. Сжав тонкую талию, Слав подсадил девушку. Ухватив руку Рашика, забрался следом. Дерево густое, веток полно. Перебираясь с одной на другую, передавая поклажу, они забрались ближе к вершине. Листва укрывал их со всех сторон, а толщины веток хватало, чтобы разместиться с достаточным комфортом. Горлица устроилась у самого ствола, там развилка, упершись спиной о дерево, она свесила ноги, поглядывая на ребят.
Полазив по кроне, Слав отыскал  место, с которого видна была дорожка, приведшая их сюда. На ней скоро должны появиться преследователи. Развесив продукты и оружие на ветках, Раш встал рядом с другом. Оба замерли, придерживаясь за соседний сук. Сумерки сгущались на глазах. На сочно малиновый небосвод выкатилась огромная луна, посеребрив траву и листья. Сердечко билось чаще обычного, Слав поглядывал в прерию с волнением. А как не пойдут за ними, что делать? Где потом их искать? Они наверняка какую-то пакость придумают, например ту же засаду, которую его верный Док сейчас организовывает. В том, что злыдень понял его, парень не сомневался. Проверено и не раз.
Нет, не ошибся. Цепочка голов показалась в пурпурном пламени заката, разлившемся на пол неба. Они двигались напористо, быстро, похоже, бегом. Слав выдохнул. Снова просчитал верно. А ведь были сомнения. Слава богу, пока всё по его плану. Теперь лишь бы проскочили мимо. Да вроде не должны что-то заподозрить. На траву только Рашик спускался, да и то ненадолго. Вряд ли его следы там остались. Друг сжимал дротик, Слав закинул заряженный лук за спину. Оба, стараясь не шевелиться, напряжённо всматривались в зловещую змейку преследователей. По мере приближения, парни опускались на корточки, отыскивая просветы в листьях, открывающие оконца вниз.
Всё вышло, как Слав и ожидал. Поравнявшись с деревом, они даже не замедлились. Восемь тёмных затылков проскочили под ветками, не глянув ни по сторонам, ни наверх. А где же девятый? По расчётам ребят, их должно быть девять. И где пленник? Получается, нет двоих. Неужели их оставили в лагере? Вот, не хотелось бы. Придерживая дротик, Раш сполз на один уровень ниже. Покрутившись там, резко выпрямился:
– Давай сюда, – не дожидаясь друга, он соскочил ещё ниже. 
– Вы куда? – Горлица прошептала чуть слышно, но Слав услышал. Наверное, потому что ждал.
– Сиди, не шевелись. Мы скоро.
Раш застыл на нижней ветке, опустившись на колено. Дротик заведён за спину. Одно движение, и он полетит в цель. Что он увидел?  Присев рядом, Слав чуть не вскрикнул. Большеголовый тащил на верёвке пленника. Тащил с усилием. Тот, связанный впереди, за руки, упирался. Большеголовый дёрнул верёвку, и парень полетел ничком. Великан выругался. Слова не понятны, но смысл легко угадался. Пленник не двигался, и воин вернулся назад. Постояв над парнем, несильно пнул по рёбрам. Пленник свернулся калачом. Воин снова выругался. Наклонившись, поднял парня на ноги. Что-то свирепо рявкнув ему в лицо, снова двинулся вперёд. И вновь парень упёрся. Подскочив, воин пнул парня в живот, и тот, охнув, опять завалился на траву. Воин выстрелил гневной тирадой. На этот раз пленнику достались несколько совсем нешуточных ударов под рёбра. Дёргаясь всем телом, враг повернулся к дереву спиной. От ребят его отделяли каких-нибудь двадцать шагов. Идеальное расстояние для лучника.
Раш глянул на друга вопросительно. Слав кивнул, накладывая стрелу на тетиву. Такую возможность нельзя упускать. Щелчок, глухой удар, и большеголовый, ещё не веря, попытался обернуться. В его широкой спине вздрогнуло оперённое окончание. Они, понятно, здоровые, сильные, но строение тела ничем не отличается от человеческого. Пронзённое сердце – это приговор. Не успев понять, что произошло, воин медленно завалился рядом с парнем.
Тот сразу же поднял голову. Сообразив, что стрела в теле мучителя сама не образуется, задрал лицо. Раш уже махал рукой:
– Давай сюда.
– Конец нам закинь. Поднимем.
Пленник узнал Слава. Подскочив, накрутил связанными руками верёвку. Прикидывая расстояние до ветки, смерил взглядом расстояние:
– Ага. Счас.
 – Бук спок, затянем.
– И это, стрелу забери.
Парень понял. Развернувшись, выдернул древко из тела. Удерживая её в связанных запястьях, подскочил к дереву.
– Кидай.
Над головой зашуршало. Ну, конечно, разве девчонка удержится, чтобы не узнать, что тут происходит. Охнув, она замерла на ветке повыше. Ну, хоть не мешает.
Наверх полетела стрела. Раш поймал её коротким движением. Пленник снова примерился. Размахнулся, и на ветку упал конец верёвки.
– Молодчик, – Раш выбрал слабину.
Слав, поднявшись, тоже ухватился за верёвку:
– Раз, два, взяли.
Рывок, и неожиданно лёгкий парень сухим листом взмыл вверх. В следующий момент Раш уже придерживал его качнувшееся тело.
Слав забрал стрелу. Сунув её в колчан, глянул в сторону убегающей тропки:
 – Быстро наверх.
Парень поднял голову, цепляясь за сук. Его покачивало. Очень сомнительно, что он сможет забраться сам. Горлица шагнула к Славу. Обняв его одной рукой, второй придержалась за дерево:
– Я сказал, наверх, – горячо прошептал Слав, и девушка испуганно отшатнулась. Сообразив, что напугал Горлицу, парень сбавил интонацию. – Родная, поднимись. Очень тебя прошу. Раш, помоги пленнику.
Подсев, внук Худа приподнял освобождённого. Навалившись животом на верхнюю ветку, тот задёргался, подтягивая ногу. Слав помог, и парень уселся там. На его лбу выступили крупные градины пота.
Горлица, ещё неуверенно оглядываясь на Слава, забралась следом.
– Горлица, родная, присмотри за ним. Пожалуйста.
Девушка не очень уверенно кивнула.
Ну, уже лучше. Нечего ей тут делать.
И снова они на нижней ветке, той самой зависшей над тропинкой. Присев на одно колено, Раш выглядывал из листвы, осматривая подходы. Слав опустился рядом. Пока тихо. Поблескивала в лунном свете протоптанная дорожка, ветер притих, и травяные метёлки  замерли.
Раш поднял голову:
– Думаю, скоро будут гости.
– Я бы отправил двоих. Надо же понять, куда делся большеголовый вместе с пленником.
– Согласен. Значит, скоро будут, думаю…
Слав положил ладонь на плечо друга, и тот проглотил последнее слово. Из травы на тропку выбирались двое врагов. 
Стрела уже на тетиве. Враги замерли под веткой. Отсюда неудобно стрелять, да и дротик не метнёшь. Один замер, оглядываясь, второй пошёл по кругу, вглядываясь под ноги. Пытаясь не потерять их из виду, в какой-то момент Рашик выставил голову, и его качнуло. Если бы Слав не придержал, свалился бы, как пить дать. Облегчённо выдохнув, внук Худа благодарно кивнул. Оба замерли, прислушиваясь. Пока слух надёжнее и безопаснее. Ещё увидят, совсем же рядом.
Чуть шелестела трава под ногами врага. Другой что-то буркнул отрывисто. Оба побрели по тропке, по своим следам. Один задрал голову, осматривая дерево. Отсюда, сверху, силуэт различим, но частично. А то, что он смотрит вверх, они скорее почувствовали, чем увидели. К счастью, толстая ветка их загораживала надёжно. Вытянувшись в струнки, парни затаили дыхание. Как хорошо, что они сейчас не выглядывали. От своего убитого товарища врагов отделяли несколько шагов. Он в траве, ничком, его сразу и не увидишь. Но увидят, конечно. Вопрос времени.  Приглушённые вопли донеслись из-под ног. Вот и нашли.
Большеголовые напряжённо замерли у тела мёртвого соплеменника.  Один присел на корточки, второй стоял, чуть наклонившись. Лучше положения для атаки может уже и не появиться. Переглянувшись, парни чуть заметно кивнули.
Раш, примерившись, метнул дротик, чудом только не улетев следом. Тут же вниз с шипением сорвалась стрела. Они не промазали. Да тут и пятилетний малыш из их деревни не смажет. Спины как мишени у них за оградой, широкие, высокие. Дротик пробил тело стоявшего на уровне груди, он как раз со стороны Рашика, стрела застряла в пояснице второго, сидевшего на корочках. Оба, не пискнув, шумно завалились. Слав решил не рисковать:
– Давай повторим.
– Давай.
И снова вниз полетел дротик, и ширкнула стрела. Острия воткнулись в тела рядом с предыдущими. Тот, с дротиком в спине не вздрогнул, а вот второй, со стрелой в пояснице, неожиданно выгнулся дугой. Ноги задёргались. Живой был, гад. Вот бы подошли, так, без контрольного выстрела. Не сдобровать бы тогда. Рашик глянул на друга с одобрением и благодарностью. 
Слав мотнул головой вниз, и парни попрыгали в траву. Теперь, без всякого сомнения, враги мертвы. А всего у них три трупа. Осталось шестеро. Так, пока никого, надо бы оттащить этих подальше в кусты. На всякий случай, чтобы на дороге не маячили.
– Ну что, потащили?
– Куда? – не понял Раш.
Слав указал подбородком на заросли:
– Туда. Чтобы не сразу их увидели.
– А, которые другие… Согласен. Вот только, – Раш почесал затылок. – Утащим мы их? Они вон, какие огромные.
– Берись за руки, проверим, – закинув использованные стрелы в колчан, Слав ухватил толстые икры крайнего, своего крестника. Они не помещались в ладонь, пришлось подхватывать снизу.
Друг пристроился спереди. Уцепил запястья. Еле обхватил. По команде потянули. Щёки раздулись, глаза выпучились, а тело лишь чуточку приподнялось. Разом на подгибающихся ногах засеменили к кустам. Хватило шагов на десять. У крайнего куста тело выскользнуло их рук.
– Ох, и здоровый. – Раш вытер лицо ладонью. – Давай сначала сюда всех перетащим, а потом уже в кусты затолкаем как-нибудь.
– Согласен, – Слав сглотнул сухим горлом.
– Мальчики, может вам помочь? – девичий голосок – сама кротость.
– Принеси нам фляжку, попить хочется. Как там спасённый наш?
– Я мигом, – голос быстро удалялся. – Слабый он. Еле дышит.
– Смотри там за ним.
Горлица не отозвалась. Пока парни отирали пот и переводили дух, девушка сбегала туда и обратно. Поймав флягу, Слав улыбнулся, задрав голову:
– Давай обратно. Смотри за ним. Ещё сознание потеряет, свалится.
– Ой, точно, – спохватившись, она упорхнула на верхнюю ветку.
Слав с улыбкой качнул головой:
– Вот, непоседа.
– Это да. Ну что, попили и пошли за следующим.
 – Ага, потопали. А вот интересно…
– Что?
– Что-то там злыдень вытворяет?
– Да уж. Жаль, не расскажет потом.
– Это точно.

Док уходил по тропке неторопливо. Знал, преследователи появятся нескоро. У него уйма времени. Размерено топая по дорожке, он бы даже наслаждался тёплым безветренным вечером, бесконечными запасами вкусной травы вокруг, если бы не волнение за хозяина и его друзей. В какой-то момент он даже надумал повернуть назад, глянуть, что там происходит. Но вовремя остановил себя.  Док был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить себе не выполнить приказ хозяина. А он звучал вполне понятно: ударить по большеголовым. И чем больше зацепит удар, тем легче потом ребятам добить оставшихся. А в том, что их уничтожить надо, злыдень не сомневался. Очень уж они агрессивны, от них так и тянет холодной злобой. А ещё большеголовые видели в людях еду. И это ему тоже очень не нравилось.
Выбрав место на краю леса, где деревья немного расступились, злыдень вломился в мелкие кусты, специально ломая и топча тонкие ветки. Так они мимо не пройдут. Высокие стволы, густые вершины, поздний вечер здесь, в чаще, уже почти ночь. Дока темнота не смущала, ночью он видел лишь немного хуже, чем днём. Просто тёплые фигуры теряли чёткие очертания, расплываясь. И всё. Над головой возмущённо зашлись попугаи, не понравилось им вторжение в их царство столь крупного теплокровного. Ничего, поорут и привыкнут. Выбрав примерный маршрут для отступления, он обернулся к пролому в кустах. Он подождёт.
Большеголовые появись, когда под сенью старого леса вовсе стемнело. Если бы не нужно было тащить за собой преследователей, он мог спокойно замереть, и они бы прошли мимо. Ну, скорей всего. Проверять не будем. Птицам давно надело бессмысленно шуметь, и они занялись собственными делами. Док на это и рассчитывал.
Большеголовые входили в лес осторожно, один за одним, осматриваясь и принюхиваясь. Злыдень хорошо слышал, как они втягивали крупными ноздрями наполненный сыростью и тленом воздух. Значит, нюх у них развит, – сохранил информацию для себя Док.
Всё, они вошли. До первого врага шагов пятьдесят. Что ж, пора начинать выполнять распоряжение хозяина. Пусть думают, что на мне люди, и мы испугались. Шумно затопав, Док развернулся. Путь его лежал в глубину зарослей. Успел заметить, как присели от неожиданности большеголовые. Пока всё по плану. Теперь они далеко не отстанут. Позади заулюлюкали. Ага, клюнули. Злыдень поднажал. Замелькали чёрные стволы, размытым силуэтом метнулась в кусты какая-то крупная кошка. Здесь ей охоты не будет. Поняла правильно. Под ногами трещали гнилые коряги, шуршали ветки, преследователи понемногу отставали. Зрение у них, пожалуй, не такое острое, как у ночных хищников. Большеголовым приходиться беречься, чтобы не напороться на сук или не наступить на ядовитую змею. Ну и хорошо.
Док не останавливался. Понемногу он закруглял путь, углубляясь в чащобу. На пути вставали частоколом молодые деревца, под ними высокие кочки, навалы умерших стволов. Здесь он не пойдёт. Пожалуй, пора возвращаться.
С этой секунды Дока словно подменили. Он круто завернул, почти на сто восемьдесят градусов. Теперь он двигался вдоль своих следов, может, шагах в пяти от них. Передвигался очень медленно. Каждый раз, опуская толстую ногу, он искал для неё место без сушняка. Чтобы тихо, по-возможности. Снова поросль на пути. Достаточно густая, чтобы скрыть его и достаточно тонкая, чтобы не помешать ему проломиться насквозь. Он замер, стараясь дышать потише. Шумному злыдню, не привыкшему в чём-то себя ограничивать, это было непросто. Но он старался.
Копья у большеголовых длинные и острые. Это человеку из народа хозяина не пробить его шкуру никаким копьём. А вот большеголовому, скорей всего, такое под силу. Очень уж они крупные и сильные. Проверять тоже не будет, побережётся. Он стоял недвижно, замершей огромной тенью местного жителя, только уши немного пошевеливались, улавливая лесные звуки.
Они шагали осторожно. От первого запала, когда охотники решили, что дичь у них в руках, не осталось и следа. Тревожная погруженность, максимальное внимание. Они уже близко. Как бы тихо враги не пытались передвигаться, но полной тишины добиться не могли. То хрустнет сучок под пяткой главаря, то другой заденет остриём копья за ветку кустика. В ночном  лесу необычные для него звуки разносятся далеко. Любой хищник услышал бы их шагов за двадцать, а то и больше. Злыдень, обладавший крупными ушами, улавливал эти шорохи не хуже острозубых жителей джунглей.
Он ещё окоротил дыхание. Слишком он большой, слишком тяжело ему оставаться бесшумным. Но терпеть осталось недолго. Вот до этого дерева дойдут… Желательно, чтобы миновал последний из цепочки. Мелкие шаги, сбивчивое от волнения дыхание. Ага, они живые и ничто человеческое им не чуждо. Так же волнуются и немного побаиваются. Они не понимают, кто впереди, сколько врагов, и что они умеют. А вдруг засада? И это хорошо, чем больше они переживают, тем больше страха нагонит на них его внезапное появление.
Чуть-чуть не хватило. Когда цепочка врагов настороженно замерла, а у выбранного ориентиром ствола застыл предпоследний большеголовый, Док понял: пора. Похоже, они его услышали. Скрываться больше нет смысла. Он рывком бросил вперёд многотонную тушу. Для такого крупного и на первый взгляд неповоротливого животного, злыдень выскочил очень быстро. Это он умел. Многие, надеявшиеся на его замедленность, не успевали изменить мнение. Для этих его внезапное появление тоже стало сюрпризом..
Стоявшего посередине строя он откинул рогом, переломав все кости. Утробно закричав, враг улетел в кусты. Второго, не успевшего отпрыгнуть, Док затоптал, тщательно простучав пятками по раздавленному черепу.
Третий успел замахнуться копьём, но Док, промчавшись мимо стремительной горой, смёл его, отбросив на дерево. И тот сполз по стволу. Он точно без сознания.  Но вот как надолго, злыдень понять не успел. Проскочив сквозь строй врага метеором, Док не стал разворачиваться. Он выжал из внезапности максимум. Остальные уже ждут его возвращения, приготовив острые копья. Нет, проверять их смелость и быстроту он не собирался. Задание выполнено. Из шести двое точно уничтожены и ещё один под вопросом. Но ранен наверняка. Конечно, хотелось бы всех тут оставить, но Док был умным. А, значит, умел себя вовремя остановить.
Не сбавляя скорости, он помчался через ночные джунгли, кричащие на него сверху голосами возмущённых обезьян. Этим пока есть чем заняться и без него. Интересно, большеголовые сородичей хоронят или тоже съедают?

Они собрались на толстой ветке, горизонтально отходящей примерно на середине ствола. Спасённый парень, привалившись к грубой рельефной коре дерева, поглядывал на друзей с интересом. Поднявшись, ребята долго приводили дыхание в порядок. Эти большеголовые такие тяжёлые! Руки, кажется, оттянулись. На ветке повыше, Горлица разложила куски просоленного мяса. Фляга  в руках у Слава. Тяжело дыша, он молча наблюдал за новеньким. Раш вообще разлёгся  на ветке, свесив ноги в ботах.
– Славик, нож дай, пожалуйста. Я нарежу.
Он молча протянул клинок. Раш приподнял голову:
– Нет, я согласен ещё десять кругов по прерии навернуть, только больше не таскать этих буйволов в человеческом обличье.
Слав выдохнул:
– Согласен вообще больше с ними не встречаться. И уж точно, не таскать.
– Вы кито, робя, таки будете?
Голос у парня хриплый, с надрывом. Слова даются ему с трудом. И говор его похож на говор Горлицы. Только к ней они уже привыкли и не замечают. Понятно же всё.
Слав поднял голову:
– Мы с той стороны ущелья. А Горлица – она из деревни, которую большеголовые недавно от народа всю вычистили.
– Это как вычистили?
– А так, всех увели, а куда, неизвестно. – Горлица спустилась к ним, держа в руках нарезанные куски. – Будешь мясо? – первый вопрос новенькому.
– А что за мясо?
– Удав, – Раш приподнялся на локте. – Ешь удава?
Незнакомец усмехнулся:
– Я всё ем, кроме людей.
– Мы тоже как-то не особо человечину, – Слав принял мясо от Горлицы.
– Тогда я буду.
Девушка вытянулась над веткой, передавая ему еду.
С первым укусом Раш замычал:
– Какое же вкусное. Горлица – ты волшебница.
Засмущавшись, девушка поправила косу:
– Ничего не волшебница… Обычное мясо.
– Очень вкусное, – подал голос незнакомец.
Проглотив  кусок, Слав наклонил над губами флягу. Сделав глоток, протянул Рашу. Тот принял, садясь уже вертикально.
– Так вы, правда, с той стороны ущелья?
– Нет, кривда, – слегка возмутился Раш.  – Думаешь, врём, что ли?
– Да нет, – парень поторопился ответить.  – Верю, конечно. Просто оттуда к нам никто не приходил уже много сотен лет.
– Так вы знаете, что там люди живут?
– Конечно, знаем. Мы сами оттуда пришли давно-давно.
– Так вы тоже с той стороны?
– У нас история такая есть. Передаётся из поколения в поколение. Там сдоки людей уничтожали. Небольшое племя нашло в ущелье проход. И ушли. Думали тут новые земли, сдоков, может, нет. А они есть. И большеголовые ещё на нашу голову.
– Интересно, – протянул Слав. – У нас столько вопросов к тебе. А мы даже не знаем, как тебя звать?
– Люб я. Сын вождя.
– А вот интересно, Люб, что от тебя эти большеголовые добивались?
Парень вздохнул, опуская голову:
– Чего они всегда пытаются от наших добиться. Переход на ту сторону.
– Через ущелье?
– Ну да.
– А зачем им туда?
– Раш, не задавай глупые вопросы.
Внук Худа поперхнулся:
 – Точно. Ясно же зачем.
– И что, проход всё-таки есть? – Слав затаил дыхание.
Его ответ, может стать спасением для них. А может – приговором.
– Есть, – легко отозвался спасённый.
Парни снова переглянулись. Раш прокашлялся:
– А что ж вы им не воспользуетесь? У нас же большеголовых нет. У нас там люди только. И все живём в мире.
Парень повернул голову, и в свете луны угадались нахмуренные брови:
– Это же наша Родина! Как можно бросить Родину? Да и даже если бы мы надумали уйти, это не так просто. У нас в деревне семь сотен человек. Да скотина. Да повозки. Да хлам разный. Такая махина если стронется, сразу вся прерия прознает. И большеголовые тоже. Мы и дойти не успеем, как они нападут. А если успеем, то путь к проходу покажем, – он цикнул. – Никак нам нельзя уходить.
По рукам пошла фляга. Горлица передала Любу, и он звучно глотнул. Вытер губы рукой:
– А вы как сюда попали? Судя по всему, не через проход?
– Неа, не через проход. – Раш уселся поудобнее. – Я тебе расскажу.
Прокашлявшись, внук Худа повёл рассказ об их появлении. В его изложении история получилась весьма героическая и красочная. Даже чересчур героическая и красочная. Но, молодец, он не выделял себя, подчёркивая, что всегда справлялись вместе. За это Слав простил ему слегка сказочный сюжет.
Горлица тоже слушала с интересом. Она тоже многое не знала. Например, что они убили трёх сдоков на той стороне и трёх зубастых тигров на этой. Слав тоже не знал. Но перебивать не стал. Пусть молотит. Похоже, парень понял, что Раш немного преувеличил. Но тоже не стал возражать. Три, так три, не принципиально.
 – А что вы говорили, что большеголовые деревню Горлицы вычистили? Это как они, всех увели? Люди что, не сопротивлялись?
Горлица шмыгнула:
– Они всех увели. Всех жителей. А куда и зачем я не знаю. А кому сопротивляться, если вождь говорил всегда, что всё, что хотят большеголовые, хочет бог? Никто и не думал сопротивляться. Отец меня утащил в прерию, хотел спасти. Но они нас догнали. И вот, мальчики, меня спасли, – даже в темноте стало видно, как посветлело её лицо.
– Вы же дружили с ними? Дань людьми платили. С нами по их наводке воевали. Как же так?
Горлица снова всхлипнула:
– Я не знаю. Я ничего не знаю. Только они папу моего убили… И мама из-за них пропала.
– Вот так с большеголовыми дружить. Видно, заслужили. Враждовать, получается с ними, гораздо выгоднее. У нас деревня цела, во всяком случае. Хотя, то вы, то они на нас нападали частенько. Но у нас каждый человек – воин. Нас так просто не взять. И не возьмут никогда.
– Говорят, у вас деревня в скалах? И изгородь высокая? Не подступиться,  – Горлица вытерла слёзы на щеках.
– Правду говорят. Потому нас и не возьмут никогда. Первые наши переселенцы очень умные люди были. Хорошее место для деревни выбрали.
Внизу зашелестела трава, и затопало тяжёлое животное. Туда одновременно посмотрели четыре пары глаз. Задрав морду, Док звучно фыркнул.
– Док вернулся, – обрадовался Слав. – Ребята, я вниз.
– Что значит, ты вниз? – проворчал Раш. – Я тоже хочу.
– Мальчики, а меня возьмёте? – девушка умоляюще приложила ладошки к груди.
– А, полезли все. Люб, ты сможешь?
Бывший пленник пошевелил плечами:
– Думаю, смогу. Только я после вас. Медленно. А кто такой Док?
– Сейчас увидишь. Так, народ, не спешим. Ещё навернуться не хватало. А тебя ждём внизу. Будем думать, что дальше делать.
Новенький кивнул, а ребята скоро спрыгнули на ветку пониже. Раж собрал всё оружие, а Слав подставил руки, принимая девушку.
Док снова вытянул язык, норовя лизнуть Слава, но парень увернулся, беззлобно ворча:
– А по-другому ты можешь как-нибудь радость выражать?
Раш, внимательно приглядываясь, обошёл злыдня:
– У него рог в крови попачкан. Видно, кого-то приласкал. Люб, не боись, подойди поближе.
 – Да я не боюсь, – сын вождя неуверенно топтался в стороне.  – Что я дока не видел? Правда, издалека…
– Подходи, он смирный. К своим. Я вас познакомлю.
Поколебавшись, парень немного приблизился. Горлица, укладывая остатки мяса в сумку на мощной шее, усмехнулась:
– Он, правда, не кусается. Вот, смотри,  – она провела ладошкой по обвисшей щеке животного. Он не отреагировал.
Косясь на злыдня, Люб ещё приблизился. Застыв в дух шагах, признался:
– Я никогда не видел злыдней так близко. У нас есть легенда, будто наши предки злыдней одомашнивали, но я был уверен, это сказки.
– Теперь понял, что не сказки?
– Теперь понял.
– Иди, погладь его, – Слав улыбался, наблюдая за вполне объяснимыми мучениями парня. Неизвестно, как бы он повёл себя, увидев страшного злыдня так близко. Если бы это было первый раз в жизни.
Люб протянул руку, Слав перехватил её. Пальцы у парня чуть подрагивали.
Славу пришлось приложить силу, чтобы подтянуть ладонь Люба к шее животного. Наконец пальцы легли на грубую кожу. Несколько движений, видимо, дались парню нелегко. Когда Слав разрешил ему убрать руку, тот облегчённо выдохнул.
 – Слышишь, Славик, а я всё хочу спросить, да как-то забываю. А почему ты дока назвал Доком? Это ведь, как человека, назвать Человеком?
 – Ты знаешь, как-то само получилось. Когда его поймали, долго имя придумать не могли. Так и называли его, док, да док. Не заметили, как он и отзываться начал. Так и стал Доком.
– А я думал, вы просто других слов с дедом не знаете, – невинно покосился на друга Раш. 
– А по шее?
– А что сразу по шее? Пошутить нельзя?
– Ладно, всё это хорошо, – Слав снова стал серьёзным. – Давайте думать, что дальше делать будем? Я так понимаю, что большеголовых там уже не шестеро. Думаю, их трое.
– Давай сделаем поправку. Будем считать, что их четверо. А если окажется меньше, будет приятная неожиданность.
– Принято. А ты, Люб, как считаешь?
Люб сделал над собой усилие, и его ладонь снова легла на шею невозмутимого злыдня. Горлица улыбнулась широко, а Слав лишь слегка, угадав серьёзные усилия парня. Преодолеть собственный страх много стоит.
– Я не всё знаю. Но так понял, ваш Док бегал за большеголовыми и сражался с ними?
– Ну, примерно так. Сражался, однозначно. А вот с каким успехом, мы можем только гадать.
– Тогда соглашусь с Рашем. Пусть минус два. От этого и будем исходить. В прямой битве нам даже и четверых не одолеть. Предлагаю засаду. Но только не на дереве.
– А почему не на дереве? – Раш тронул пальцем остриё копья.
– Если хоть один останется в живых, дерево превратится в ловушку.
– Люб правильно говорит, – Слав к чему-то прислушивался. – Такое ощущение, что трава шуршит. – Тревожно повернулся назад злыдень. – Так, друзья, все на Дока. Остальное обсудим по дороге.
Умный Док согнул переднюю ногу. Раш заскочил первым. Люб, внимательно за ним наблюдавший, не так уверенно, но тоже забрался. Слав помог подпрыгнуть Горлице и поспешил следом.
И только сели, Док сорвался с места, будто от кого-то убегал.
В лунном сиянии травяной океан казался ещё загадочнее, ещё волшебнее. Ночная прохлада окутала землю спасительной сенью, воздух не колебался вовсе, лишь стремительное движение злыдня нарушало полный покой во вселенной. Док в одном темпе рассекал травяные заросли мощной грудью, и от него расходились волны, как от пироги, плывущей по недвижной воде. Люди тревожно молчали. Горлица по обыкновению обхватила  Слава, прижавшись к плечу щекой. Парню было приятно, жаль спутанное волнение не позволяло полностью отдаться волнительным ощущением. Что это было? Шум точно услышал, и Док обернулся тревожно. Звери это или большеголовые? Если враги, то тогда, надо признаться, они появились неожиданно. Парень рассчитывал, людоеды задержатся на месте битвы с доком. Ну, хотя бы похоронить своих. Он обернулся:
– Люб, слышишь? – он говорил громким шёпотом.
Парень сидел, словно копьё проглотил. В темноте неестественно белело его лицо.
– Слышу, – голос у него, как спросонья.
– А как большеголовые со своими убитыми обращаются?
Люб сразу понял смысл вопроса:
– Если в дороге, то просто сажают их лицом друг к другу, в круг. Будто они не умерли, а совещаются, куда отправиться. И будто они сами выбирают дорогу на тот свет, а не их убили.
– А они не едят своих?
– Не часто. Для них своих есть – это ритуал. Только самых смелых воинов могут зажарить. Считают, что так получают частичку их отваги. А так обычно в степи оставляют. Зверям на съедение.
– Страшные какие-то у них похороны, – встрял Раш. – Не человеческие.
– Так они и не люди, в полном смысле этого слова. Они полулюди, полузвери. Они сами думают, что произошли от сдоков. Это их священный тотем.
– А сдоки об этом знают? – Раш сидел крайним на крупе, его голос самый громкий.
– Рашик, потише, пожалуйста.
– Хорошо, хорошо.
– Думаю, не знают. Жрут сдоки всех подряд, и большеголовых тоже.
Дальше двигались молча. Док неутомимо перебирал толстыми ногами, убегающая лунная дорожка указывала им путь. Пока держались около леса. Слав то и дело оглядывался, прислушиваясь. Ничего подозрительно не слышно и не видно, насколько хватало лунного света, прерия пустынна и дика. Наконец, он решил, что они оторвались. Это если погоня была, конечно. Наклонившись к уху злыдня, парень скомандовал приблизиться к деревьям и стать там, в тени.
Протоптав новую дорожку, животное замерло под навесом густых веток. Морда потянулась вниз, хватая пучок травы. 
 – Док, ногу.
Злыдень послушно исполнил команду. По очереди спустились на землю. Слав заметил, как морщился Люб. Похоже, пинки  большеголового не прошли даром.
  – Люб, как ты?
Парень попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривоватая:
– Похоже, у меня рёбра сломаны.
Горлица сжала пальцы Слава:
– Ему покой нужен.
Рашик потянул к себе мешок на шее Дока:
– Обязательно. Но сначала мы его волшебной мазью помажем.
 – Надо осмотреться. Предлагаю засаду устроить.
Люб осторожно присел на травяную кочку:
– За деревьями в самый раз будет.
 – Я дротики возьму.
– А я копьё.
– Люб, какое тебе копьё? У тебя это, лёгкий труд теперь, – Раш доставал из мешка мешочек с лекарством.
– А что такое лёгкий труд?
 – А ты это, – замялся внук Худа. – А ты у Слава спроси, он знает.
– Это значит, что тебе нужен покой. Какой из тебя воин со сломанными рёбрами?
– Покой, конечно, мне нужен. Но только после того, как разделаемся с преследователями. А копьём я смогу. Если конец упереть в землю…
– Мальчики, а мы кушать будем?
– Пока нет. Раш, будь другом, пройдись по лесу. Тут, по краю. Глянь, есть тут, где  укрыться?
 – Хорошо, – внук Худа подхватил два дротика. – Вы тут без меня не скучайте. – Уже уходя, протянул мазь девушке. – Горлица, помажешь его?
– Будь спок.
Слав улыбнулся: и когда она успела перенять их жаргон?
Довольно фыркая, неподалёку наедался травой Док. Он выглядел спокойным, не тревожился пока и Слав. 
Начинало светать. Вот и ещё одна ночь в чужом краю на исходе. Небо на востоке, в их родной стороне, залилось малиновыми красками. Как же хочется вернуться! Дома, кажется, и сдоки не такие кровожадные. И большеголовых нет. И деревня родная, а там дед. Потерял, наверное, внука. Думает, что пропал. И родители Рашика тоже, поди, места себе не находят. Удивительно, но за всё время их вынужденного путешествия Слав впервые вспомнил о родных. Вероятно, защитные системы организма блокировали воспоминания. Воспоминания – это же слабость для мужчины. Ещё бы размяк в самый неподходящий момент. И Раш молчал всю дорогу. Слав задумался. А сейчас что? К чему эти мысли? Уж, ни к возвращению ли? Главное, не расслабляться. А то, дед рассказывал, перед самым домом человек, бывает, думает, уже всё, все опасности позади. А они раз, и у самого порога его ждут. Он мотнул головой, отгоняя несвоевременные мысли. Вот войдут в деревню, тогда и покумекает. А пока… Большеголовые на пятках.
Люб задрал рубаху, на груди внизу два крупных выпуклых синяка. Похоже, сын вождя не ошибся, сломаны рёбра. Горлица, присела перед ним на колени.
– Терпи, больно будет.
Он молча наклонил голову.
Несколькими крупными мазками девушка нанесла мазь на тёмные пятна. Люб смотрел в одну точку, не морщась, ни охая. Лук, в разряженном расстоянии – длинная упругая палка, лежал рядом, а Слав, опустившись на одно колено, перебирал стрелы в колчанах. Свежие, связанные в один пучок, чтобы не погнулись, уже подсохли. Наверное, пора развязать. Завтра, если не нужда в них не появится раньше, развяжу. Это, конечно, очень мало, но в нашей ситуации держать их в связке – неоправданная роскошь. Дома досохнут. Штук шесть старых пока есть. Будем, надеяться, для этих большеголовых хватит.
Поднявшись, девушка упаковала мазь, а Слав про себя отметил: крепкий парень. Не пикнул даже.
Их кустов шумно вывалился Раш:
– Прямо здесь, в зарослях всем места хватит.
– И Доку?
– И Доку. Как ты, Люб?
– Нормально, – парень виновато улыбнулся.
– Ты не волнуйся. Раны – это нормально для мужчины. А то, что сражаться не можешь пока, так вообще ерунда! Уверяю тебя, уже завтра станет легче, а через два дня так вовсе заживёт?
– Так быстро? – бровь Люба недоверчиво уползла вверх.
– Увидишь.
– Так, парни. – Слав поймал вопросительный взгляд девушки. – И Горлица. Пора засаду готовить. Раш, веди.
– Да чего тут вести? Вон кусты, за ними и встанем.
 – Док, ты с нами!
При упоминании своего имени злыдень поднял морду. Во рту охапка травы. Разобрав команду, так, с травой, и поспешил за ребятами.
Над деревьями выплывал солнечный диск, край его уже забрался на верхушки. Травяное море наливалось красками, густело цветами, полнилось луговыми запахами. Зашуршали ветки, и на краю прерии и джунглей появилась новая тропка, уводящая в заросли.
За стеной кустарника обнаружилось разрежённая рощица, деревья тут отстояли друг от дружки на несколько шагов. Действительно всем хватит места.
Слав указал пальцем на площадку между двумя крупными стволами, и Док покрутившись, улёгся.


– Слышь, парни, – Люб нарочито выпрямился, плечи расправились, а на лбу выступили капельки пота. – Я подежурю. А вы пока отдохните. Может, хоть немного удастся поваляться.
– Хорошо придумал, – Раш, как стоял, так и плюхнулся под деревом. – Лично мне отдых жизненно необходим.
Пригнувшись, Люб исчез за кустами.
 – Мальчики, а кушать?
– Даже не знаю, – засомневался Слав. – Предлагаю всё же отложить завтрак. Хотя бы ненадолго. Так уже хочется горяченького… 
– Да уж. Мясца в котелке да с бульончиком… Не отказался бы.
Слав оглянулся в поисках подходящего бревна, сидеть, как друг, на земле, хоть и покрытой травой, не хотелось. Горлица, воспользовавшись паузой, прижалась к плечу парня. Он открыл рот, собираясь предложить поискать ствол поблизости и перетащить сюда. Ветки кустов беззвучно раздвинулись, и Люб выбрался из зарослей.  На суровом лице ни тени расслабленности: 
– Идут.
Горлица испуганно отшатнулась, Раш подскочил, не забыв подхватить дротики. А рука Слава потянулась за спину, к колчану. Покачнувшись, поднялся Док. Ноздри его воинственно раздувались.
Над луговиной, залитой утренними ещё красноватыми лучами, шагов за три сотни, приближались четыре головы. Они двигались цепочкой, уверенно, без тени сомнения. Слав спрятался да сдвоенным молодым деревцем, ширины как раз хватало, чтобы закрыть его. Раш упал в траву, поднимающуюся под кустом. Люб устроился позади ребят. Он тоже прилёг, накидав на себя листвы. Слав, оглянувшись, не сразу его увидел. Горлицу оставили рядом с Доком, в деревьях, шагах в тридцати за спиной.  После первых выстрелов станет понятно, понадобится помощь злыдня или нет. Подставлять его под острые и тяжёлые копья большеголовых без особой нужды? Нет уж.
Бухали сердца, потели ладошки. Стрела на тетиве, но он пока спиной к врагам. Пусть приблизятся. Раш поднял голову, выглядывая. Тревожно оглянулся на друга:
– Они совещаются чего-то.
– Далеко?
– Сотня шагов.
– Наблюдай.
Раш осторожно поднял подбородок. Слав снял стрелу с тетивы. Вытерев ладонь о штанину, пристроил обратно.
  – Сдока им в гумно. Они одного к нам отправили.
– А сами там?
– Ага. Остались. Похоже, сели. Не видно их. А этот идёт к нам. Прямиком. Что делать будем?
Мысли скакали мелкими мартышками – тити. Если его сейчас подстрелить, непонятно, как поступят остальные. Если отступят, не принимая бой, то придётся потом большеголовых в прерии искать. Нельзя оставлять остатки этого отряда в живых. Эти гады про них слишком много знают. Могут помешать уйти на свою сторону, особенно, если подмогу приведут. А если они в траву спрячутся, найти их быстро… И они могут выскочить и копьём. А где гарантия, что они сейчас не обходят нас в  траве? И мы их не видим?
– Раш, медленно отползаем. Пусть зайдёт к нам поглубже, – пригнувшись чуть ли не до земли, Слав скользнул назад, к крупным деревьям. Упала травяная шапка, но он не нагнулся. Потом, может… По пути кивнул глянувшему на него вопросительно Любу:
– Давай за нами.
Вот же молодчик парень. Не слова не говоря, сдал задом. Через несколько шагов поднялся, копьё в руках. Тоже пустоголовый. В травяных головных уборах много не навоюешь. В глаза лезут, на бок съезжают, падают. Они для мирной жизни. Их догнал Раш, и все трое двинулись, пригибаясь.
В тылу их встретили беспокойные глаза Горлицы. Нервно перешагивая, засопел Док.
– Вы, Горлица и Док, в лес! Уйдите так, чтобы вас не видно было.
– А вы?
– А мы здесь прячемся. Парни за деревья!
Док тяжело развернулся. Горлица, оглядываясь, поспешила за ним. Прошелестела листва, и они скрылись за широкими стволами. Выбрав дерево, парни тоже укрылись. И только затихли, как от луга послышались крадущиеся шаги. Он, конечно, старался двигаться бесшумно, но уж больно много веток под ногами, некоторые сухие. Охотник из большеголового так себе.
Слав обратился в слух. Обострённые чувства контролировали передвижение врага. Вот он раздвигает руками ветки куста, что последний перед деревьями, вот нога его перешагивают кочку, там гнилухи навалены. Вот он крадётся к дереву, за которым замер Люб. Слав не видит парня, его скрывают другие стволы, но звуки не обманывают. Если ты дружишь  с собственными ушами. Так дед говорит, а он знает, что говорит.
Мысленно досчитав до трёх, Слав вывернулся из-за дерева. Лук в боевом положении, тетива натянута до отказа. На миг большеголовый застыл. Славу этого хватило. Тетива щёлкнула по пальцам, и пёрышки, приклеенные к древку, закачались в груди врага. Он зашипел, пальцы попытались ухватиться за сук молодого деревца, но, слабеющие, соскользнули, и большеголовый осел, удерживаемый нижними ветками. Так и застыл на коленях.
Раш подскочил к телу. Толкнув ногой, уронил на спину. Перебирая дротики в руке, застыл, не в силах отвести взгляд. Медленно подошёл Люб. Опёрся на копьё:
– Ребята, не расслабляйтесь. Почти уверен, они какую-то пакость задумали.
Широким шагом приблизился Слав. Одного взгляда хватило, чтобы понять, убитый враг уже до них  был ранен. На локте крупная шишка, вздутая губа, на челюсти широким мазком содранная  кожа. Возможно, работа Дока. Злыдень хоть немного, но облегчил им работу. С усилием выдернув из груди стрелу, зажал в кулаке:
– Отходим к Доку.
– Правильно, – Раш поднял голову. – В лесу у нас шансов больше. Не охотники они.
Разом оглянулись на кусты. Пока тихо, шуршит какой-то зверёк в корнях соседнего дерева. Кричат попугаи, но так, вяло. Словно лень им.
Слав махнул рукой, и ребята двинулись вглубь леса. Навстречу пахнуло гнилью и сыростью.
Они спешили, неизвестно почему, но торопились. И всё одно немного не успели. Шагов через тридцать в уши ворвался мучительный вопль Дока. Слав ещё не слышал от злыдня такого вопля. Он же ранен! Осознание этого словно толкнуло в спину. Последние шаги ребята проскочили галопом. Первым на пятачок среди деревьев выскочил Слав. Секунда ушла на то, чтобы охватить сознанием происходящее. Горлица вытянулась на земле без признаков жизни. Трое большеголовых, выставив копья, атаковали Дока, развёрнутого мордой к ним. Он наклонял голову, яростно мыча. Двое тыкали в злыдня оружием, стоя  спиной к парням, один – боком. Он и увидел их. Вытянув руку, открыл рот, и в него влетел дротик. Враг, словно захлебнулся.
Слав уже действовал, стрела на тетиве, натянуть до предела. Двое резко повернули головы, оперенье стрелы закачалось в плече правого. Он сморщился, обхватывая рану ладонью. Копьё опустилось. Третий  враг, ощерившись торчавшими клыками, не медля, запустил копьё в Слава. Парень, не успев сообразить, что происходит, инстинктивно увернулся. Закричав, на предводителя кинулся Люб. Он пригибался, сжимая копьё. Большеголовый нагнулся, подбирая выпавшее оружие раненного соратника, опустившегося на колени рядом. Над ним просвистела стрела, и следом шикнул мимо дротик. Люб уже приближался, ещё миг и остриё достанет врага. Но и тот уже выпрямился, сжимая оружие. Губы его кривились, глаза наливались кровью…
В следующий момент из его груди вылез тупой рог, а ноги оторвались от земли. Враг дёргался, но веки закатывались, голова клонилась, и изо рта потекла по подбородку тёмно-красная жижа. Люб затормозил в шаге от людоеда. Раненный в плечо, поднял руку с ножом. Он двигался медленно, из последних сил. Копьё Люба пробило ему горло. Покачнувшись, враг завалился на спину. Древко с окровавленным остриём осталось в руках у сына вождя. Выпрямившись, он  воткнул копьё тупым концом в травяную подстилку.  Слав не успел наложить на тетиву третью стрелу. А теперь уже и ни к чему. Горлица! Он чуть не подпрыгнул. Как же он мог про неё забыть?! Несколько шагов парень пролетел. Девушка лежала ничком, голова повёрнута набок, глаза закрыты, на затылке растекалась кровяная блямба.
Слав прижал два пальца к живой жилке на шее. С ужасом задержал дыхание. Жилка билась. Не сильно, как у здорового человека в полном сознании, а слабо, еле слышно, как у раненного. У сильно раненного.
Мотнул головой Док, и тело мёртвого врага улетело в сторону, ударившись о дерево. Злыдень, глухо мыкнув, повалился набок.
– Раш, глянь, что с Доком, – Слав приложил ладонь к ране на голове девушки.
Она пульсировал, понемногу выгоняя кровь. Через голову он скинул рубаху. Уцепившись за край, с треском оторвал полоску. Присев на колени, приподнял голову. Оглянулся. Куст Аннато. Вообще-то из его семян добывается красная краска. Не все знают, что он полезен и как лекарство для заживления. Дед говорил. Значит, годится. Привстав, парень сорвал несколько листов, у них на нижней части красноватые пятнышки. Сунул в рот. Разжевав, приложил мякоть к ране. Пусть немного полечит, потом перевяжет. И замер, не выпуская девушку.
За спиной засопел Раш:
– Слышишь, это, Слав. Как она?
– Дышит, – он  обернулся. – Что Док?
– Не знаю точно, но рана глубокая. Эти копьём пырнули в бок. Я мазью намазал. Он ничего так, держится. Ослаб, правда. Тут вот, – он протянул мешочек. – Как раз для неё осталось.
– Хорошо, давай сюда.
С другой стороны зашёл Люб. Остановившись, протянул фляжку:
– Как она?
– Справится, – Слав принял фляжку. Зубами выдернул пробку. – Помогите.
Ребята засуетились. Люб придержал девушку на весу. Раш принял от друга повязку. Так и застыл с полоской в руках. Наклонив над раной фляжку, Слав омыл кровь. Широкий шрам. Её ударили чем-то длинным и тупым, чем-то вроде копья или палки. Плашмя. Значит, убивать не собирались. Действительно, зачем торопиться, пусть полежит. Забить на мясо всегда успеют. Должно быть, они не ожидали, что ребята заявятся так быстро. Наверняка рассчитывали, что тот, четвёртый, их задержит.
Испачкав палец в тёмной мази, Слав нанёс на чуть кровоточащий шрам, на мякушку листа, тонким слоем. Забрав у друга повязку, обмотал вокруг головы.
Девушка дышала, но так слабо, что Слав услышал, только наклонившись над лицом. Улыбка перекосила нервные губы:
– Она дышит.
Люб бережно опустил девушку в руки Слава. Выпрямившись, удержал стон. 
– Ты это, оставь её. Ей бы сейчас просто полежать. Чтобы неподвижно. Скорей всего, сотрясение у неё тоже имеется.
– Ты прав, – Слав нехотя опустил девушку на землю. – Пойду, травы нарву, подстелить ей.
– Я сам нарву. Ты Дока глянь.
– Да, точно, – Слав опустил ладонь на плечо друга. – Спасибо тебе.
Раш растеряно мотнул головой:
– Да не за что. Пошёл я на луг. Люб, ты это. Посматривай вокруг, ладно?
– Не сомневайся, – слегка улыбнулся парень.

Среди деревьев трещал уютный костерок. В котелке кипел мясной бульон. Вся округа пропахла варёным мясом. Парни обсидели поваленное бревно. Рядом, на охапке травы, привалилась к дереву Горлица. Голова обмотана повязкой, на затылке пропитавшееся кровью пятно. В стороне, поджав ноги, шумно вздыхал во сне  Док.
– Зря вы мне не дали мясо приготовить. Сейчас наварите, не пойми чего, – голосок у девушки слабый, но в глазах уже плещется улыбка.
– Вот ещё, – Раш помешал варево ложкой. – Что тут сложно? Кинул в воду, посолил. Вот что было сложно, так это воду найти. Спасибо, Люб лужицу разглядел в лесу. Ручеёк тут, вообще вовремя.
– Ты, Горлица, не переживай. Сварим за милую душу.
– Ага,  и слопаем также, – ухмыльнулся Раш, поднося к губам парящий бульон.
– Мясо удава трудно испортить, – Люб сидел, прижавшись здоровой щекой к вертикально стоявшему копью.
– Всё равно я бы лучше приготовила, – не сдавалась девушка. – Если бы разрешили мне встать…
– Даже и не думай, – Слав нахмурился. – У тебя голова кружится? – Девушка опустила взгляд. – Знаю, кружится. Не хватало, чтобы ты в огонь свалилась.
В кустарнике, в глубине леса раздалось рычание. Парни обеспокоенно подняли головы.
 – Это гуары, – успокоил всех Слав, – длинноногие волки. Они такие, рыжие, с гривой. – Он показал рукой себе на загривок. – Они человеку не опасны. Если их не много.
– Тем более у них есть, чем питаться. Надолго.
– В джунглях каждой твари найдётся применение. – Люб отстранился от древка, задумчиво глядя в костёр. – Вот и большеголовые пригодились.
Тяжело вздохнула Горлица:
– Если бы они в меня палкой своей не кинули из кустов, я бы хоть покричать успела. А так раз, и ничего не помню.
– Хорошо, что они палкой кинули, а не копьём, – не согласился Люб. – И хорошо, что тебя решили живой оставить.
– Так что теперь, спасибо, что ли, им сказать? – девушка поправила повязку на голове.
– Ну, тут они обойдутся. Да и некому говорить. Братва, а, по-моему, готово. Налетай.
– Налетать не будем. У нас одна тарелка. По очереди будем, – Слав протянул посудину другу. – Наливай бульончика. А то слюной скоро изойдусь.
– Не ты один, – Приподнявшись, Раш повертел головой. Заметив широкие листы лопуха под деревом, шагнул туда. – А то котелок горячий, – прокомментировал он, срывая листья.
После сытного завтрака парни развалились вокруг дерева. Под его разлапистой сенью гулял прохладный ветерок, наполненный терпкими запахами южной растительности. В кронах стрекотали и пели птичьи разноголосицы. На толстом стволе по соседству устроился мохнатый ленивец. Разлёгшись на ветке, он равнодушно поглядывал на ребят, неторопливо пережёвывая листья. Слав свалился под боком у Горлицы. Она, мельком глянув на ребят, будто решилась на что-то. Слав понял на что, когда девушка обняла его.
Так и лежали. Док мирно посапывал в отдалении. Иногда из парней кто-нибудь похрапит. Иной раз другой встрепенётся со сна. Тревожно поднимется на локте. Увидев, что все отдыхают, снова опустит голову на травяную подушку. Отдыхали до самого обеда. Уже солнце покатилось на вторую половину дня, а Слав всё боялся пошевелиться, чтобы не разбудить девушку. Рука затекла, тело покалывало, словно мурашики грызли. Но он крепился.
Поднялся Раш. Почесав пушок на бороде, заглянул в закрытый листьями котелок:
– Что-то я уже проголодался.
Люб приподнял голову:
 – И я бы чего укусил. А то утрешнее пролетело, будто стрела.
Раш вопросительно глянул на Слава:
– Ну, что, костерочек?
Тот согласно кивнул.
Зашевелилась Горлица у него на руке. Подняв голову, обвела непонимающим взглядом вокруг:
– А мне наша деревня снилась,  – девушка присела, навалившись на ствол. – Будто все наши там и никуда не уводили их. – Она протёрла глаза.
Слав поспешил сменить тему:
– Люб, ты как себя чувствуешь? 
Парень тоже сел. Опустив голову, задрал рубаху. Внимательно осмотрел синяки:
– А ты знаешь, похоже, на убыль опухоль пошла,  – он покрутил плечами. – И болит вроде меньше.
– А что я говорил? – Раш щёлкнул кресалом над пучком тоненьких стружек, – Ох ты, не хочет. А я заставлю. Плохо они меня знают. Что я говорил? День, и уже полегчает. А ты не верил.
– Почему, не верил? Просто сомневался чуть-чуть.
– Слушай, Люб, я тебя спросить хотел, – Слав приподнялся, упираясь за спиной руками.
– Спрашивай. 
– Про проход на ту сторону.
Искра, наконец, зацепился за стружку, и Раш подкинул несколько тоненьких веточек:
– Мне тоже интересно.
– И мне, – Горлица потрогал шишку на голове.
Люб опустил рубаху:
– А я всё ждал, когда начнёте спрашивать.
– Да как-то не до того было, – улыбнулся Слав.
– Ну что я про него могу сказать? Дома у нас, это отец хранит, на шкуре схема есть, как туда пройти. Эта схема только в нашей семье есть. У вождя, значит. Больше никто её не видел. Я – видел.
– А ты её помнишь? – Слав сглотнул сухим горлом.
– Помню, – легко отозвался Люб. – Три дня пути на север. Примерно. Я там не был. Отец был. Рассказывал, там озеро.  Горы там низкие. И среди нагромождений  лаз вниз уходит.
– А большой? – Раш тревожно оглянулся на злыдня.
Люб кивнул:
– Отец говорил, что там продок пройдёт. Правда, он сам в него далеко не заходил. Так, шагов на сотню. Дальше не пошёл. Страшно стало, говорит. Темно, куда ногу ставить, непонятно. А там камни навалены. Факел нужен.
Слав переглянулся с Рашем:
– Факел мы сделаем. Знаю я один способ.
– Тогда пройдёте.
– А я? – Горлица спросила еле слышно, но все услышали.
– А ты пойдёшь с нами. Куда же ты теперь?
Девушка прильнула к парню, закрывая глаза. 
Запылал слабенький костерок, и Раш выпрямился, вытирая капли пота с лица:
– Уморишься, пока разожжёшь. Когда выходим?
– У нас раненых – повозка. И Доку время надо оклематься. Думаю, дня два на отдых и восстановление нам хватит.
– Да за глаза. Люб, а ты как, с нами?
Парень вздохнул, поглаживая синяки на груди:
 – Я ещё не решил.
– Ладно, решай. Время есть. Я за дровами. За костерком смотрите.
– Подожди, я с тобой, – Слав подскочил, проверяя лук.
– Ладно. Хочешь, пошли вместе.
– Будьте осторожны, ребята.
– Будь спок.
– Я сама осторожность, родная.
Несколько шагов, и спины парней скрылись за листьями.
Раш покосился на друга:
– Правда, что ли за дровами?
– И за ними тоже. Вирола мне нужна.
– Что за вирола такая?
– У неё листья с пятью углами, как пальцами. И она смолистая. На факел самое то.
– Аааа. Это надо, да.
Далеко топать не пришлось. Сладкий запах и усеянная шипастыми сухими плодами площадка под стволом уже шагов через сотню выдали нужное дерево.
Слав замер у ствола, разглядывая нашлёпки на коре.   
– Ух ты. И точно пять концов у листьев. И что мы с ним будем делать?
– Смолы нарезать надо. Вот эти бугры и есть смола.
– Её жечь будем?
– Не совсем. Её потом растопим. Факел меня дед учил, как делать. Палка, на неё ткань наматывается, а ткань заранее вот такой смолой пропитывается.
– И всё? Так просто?
– И всё. Правда, горит он не так долго. Поэтому мы несколько факелов сделаем.
– Понял, – Раш пристукнул топориком по наплыву, и он легко отвалился от ствола. – Сейчас насобираем.
Работая топориком, парень обошёл вокруг дерева, и на землю попадали пяток бугристых наплывов.
– Пожалуй, достаточно.
Слав собрал смолу. Оглядевшись, сорвал большой лист. В него и уложил неровные шары.
– А теперь дрова.
– А теперь можно и дрова. Но нести тебе их придётся, у меня руки заняты.
– Ну как всегда, как нести что, так Раш.
– Не ворчи, несварение желудка начнётся.
– У меня не начнётся. У меня желудок камни переваривает.
В лагере Слав сразу объяснил для чего ему эти странные наплывы с дерева, и больше его вопросами не донимали. Лист с находками он тоже уложил в мешок на шее злыдня.
К вечеру Док поднялся на ноги. Злыдня покачивало. Постояв на месте, он осторожно шагнул. И снова замер, словно прислушиваясь к ощущениям. Ребята с тревогой наблюдали за животным. Слав не вмешивался, понимая, что Док лучше его оценивает своё состояние.
Слегка качнувшись, злыдень двинулся более уверенно. Протопав до кустов, проломил заросли, и тугой зад его исчез в листве.
 – Пошёл кормиться, – прокомментировал Раш. – Вовремя я из мешка камень достал.
– Ага,  – Слав снова склонился над камнем. – Рашик, что-то у меня не очень получается.
Внук Худа тоже наклонился над заготовкой, зажатой между ног парня. Прищурившись, перевернул его. Недовольно качнул головой:
– Да уж. Не очень это мягко сказано. А ты думал, раз и научишься? Неа. Тут месяцы уйдут. Как минимум. Я вон сколько этим уже занимаюсь, а всё одно у деда в учениках. – Слав пристукнул остриём узенькой каменной стамески, и от заготовки отвалился крупный кусочек.
Слав поднял виноватый взгляд:
– Вроде стараюсь, а оно всё одно не так.
– Ничего страшного, – Раш выпрямился. – Я тоже поначалу так же лупил, почём зря. С опытом сноровка появляется. Тренируйся, тренируйся.
Застыл рядом Люб. На лице разлилось благоговение.
– Это же великое мастерство! У нас есть один такой камень. Отец его на столбе богов держит. Это подарок богов. Мы его у большеголовых забрали.
– А это как? – заинтересовался Раш.
 – У них священная роща есть. Иногда они туда ходят. Мы про неё знаем и стараемся туда не ходить. Однажды наши люди охотились на гуанако. Те долго убегали. Наши за ними. И вот нечаянно встретились с большеголовыми, недалеко от рощи. Их двое было. Один – вождь. Наши сражались, из пятерых один вернулся. Но и их убили. Вот такой камень у вождя в мешке на спине был. – Люб повернулся к Горлице, от скуки расплетавшей и заплетавшей косу. – А у вас такой камень есть?
– Нет. Откуда у нас? Во всяком случае, я не видела.
– Раш, ты великий мастер! – Люб приблизился к Славу, корпевшему над камнем. – А любой человек может научиться?
Раш хмыкнул, заваливаясь на охапку травы:
– Великий, не великий, то время покажет. А насчёт научиться? Терпение нужно. Много терпения. Наука не каждому даётся. Но если хочешь попробовать научиться, я повторю, попробовать. Я ничего не гарантирую. Тогда тебе придётся с  нами уходить. Здесь за это время я тебе не успею даже первые уроки дать.
Люб вздохнул задумчиво:
– Очень хотелось бы. Попробовать. А, может, я потом сам к вам приду? Договоримся, на какой день, и приду. Так сразу мне нельзя уходить. Родители с ума сойдут. Уже, наверняка, испереживались все. Ушёл на охоту и с концами. И друг погиб…
– Ладно. Там посмотрим. Для начала надо переход найти.
– Рашик, посмотри, пожалуйста, я правильно стамеску прикладываю?
Внук Худа нехотя поднялся:
– Ну показывай, как ты прикладываешь.
Слав прижал остриё к камню. Парни склонились над ним. Горлица расплела краешек только что заплетённой косы.
Два дня так и прошли. Слав тренировался вырубать картинку на камне, Раш ворчливо учил, Люб тоже присматривался к процессу, а Горлица, получив на второй день разрешение передвигаться, доварила последнее мясо удава. Рёбра у сына вождя почти зажили. Во всяком случае, боль при передвижении парня уже не мучила. Она появлялась, только когда он, забывшись, чересчур активно рубил дрова. Док тоже перестал реагировать на рану в боку. Используя простой, он каждый день пропадал в прерии, будто наедаясь впрок. Мазь из деревни ребят, и правда, творила чудеса.
На третий день Док поднял ногу, и четвёрка людей забралась на его жёсткую спину.
Слав оглядел лагерь внимательным взглядом.
– Вроде ничего не забыли. С богом.
Злыдень взял не самый быстрый темп, он ещё опасался растревожить рану. Горлица уже по обыкновению обняла парня. Люб молча терпел, а Рашик, подумав, сел задом наперёд. На невысказанный вопрос друзей, ответил:
– Буду за спиной смотреть. А то ещё принесёт кого нелёгкая.

Небо хмурилось. Серая пелена закрыла синее пространство над головой, и даже солнечный шар пробивался через неё мутным пятном. Прерия до самых дальних гор казалось безжизненной. Даже постоянные её жители – длинношеие продоки – куда-то запропастились. Трава, раздвигаемая широким торсом  животного, мягко шелестела. В небе кувыркалась какая-то мелкая птаха, иногда до людей доносился её задорный писк. К полудню лес по правую руку закончился, и на его месте показалась развалившаяся на фрагменты каменная гряда, роста в три высотой.
Позади подал голос Раш:
 – Слав, давай к камням поближе. Интересно как там оно внизу.
Парень без слов наклонился к уху Дока.
Стена здесь тянулась не сплошная, в каменной природной кладке встречались провалы. То ли от земной тряски стена развалилась, то ли от долгого стояния под дожём и ветром. По провалам можно было попробовать подобраться к краю ущелья поближе. Парням не терпелось взглянуть на родную сторонку.
У одного небольшого ущелья, углубляющегося в стену на всю его ширину, Слав остановил Дока.
Раш соскользнул на траву по крупу, как по горке. В руках – дротики. Слав неторопливо слез по поднятой ноге злыдня. Поглядывая вокруг, зарядил лук.
 – И я хочу с вами, – Горлица подобралась поближе к голове Дока.
 – С нами не надо, ты ещё от раны полностью не отошла, родная. Люб, присмотри тут. Мы быстро.
– Не вопрос. Док, ногу!
Оливковый, размером с дно кружки, глаз Дока покосился на хозяина. Он незаметно кивнул, и злыдень согнул коленку.
Парни легко запрыгнули на первые камни. Дальше булыжники частили, будто невидимая гигантская рука рассыпала их, как горох. Перепрыгивая с одного на другой, они и добрались до края ущелья. Ветерок тянул с той стороны, принося травяные ароматы. Ребята замерли, вдыхая полной грудью запахи родной земли. Там всё также шелестела густая трава. Вдалеке бродило стадо доков. Небольшая рощица поднималась за первыми навалами камней. Как же хорошо там, на родине! Оба беспричинно улыбались, разглядывая картины того берега ущелья.
Внизу по-прежнему шумела полноводна река. За эти дни она немного отошла от стенок, и теперь вдоль вертикальных плит снова тянулись узкие галечные пляжи.
 – Дед там, наверное, похоронил, – улыбка сошла с лица Слава.
– И мои родители, наверное, траур носят.
– Ничего, скоро вернёмся. Вот праздник закатим!
– Это факт. Всю деревню соберём, пир забабахаем!
– Сначала на охоту сходим. Надо же такую ораву кормить чем-то.
– Это да. Сходим.
– Пошли, что ли назад.
– Пошли.
Ребята снова запрыгали по камням. Иногда они останавливались, осматриваясь. Перед последним камнем до них донёсся душераздирающий визг. Так визжит дичь, пекари, например. Ребята ускорились. Люб встретил их торжествующим взглядом. Он опирался на копьё, конец его был испачкан кровью. У ног ещё дёргал тонкими копытцами крупный пекари-подсвинок:
– Семейка целая сама на нас выскочила. Грех было не воспользоваться.
Горлица, слегка бледная, уточнила:
– Напугал… Я их не видела, а он как завизжит.
– Ничего, – Раш склонился над добычей. – Один отвизжался. Слав давай нож. Разделаю сразу.
 – Предлагаю тогда уж и привал сделать – Слав огляделся.  – Мяса парного пожарить. Вон там, он поднял палец, парочка деревьев. Дрова там нарубим.
Никто не возразил.
Дорога тянулась и тянулась. Док шлёпал уверенно, казалось, он восстанавливался с каждым часом. На исходе второго дня злыдень вообще прибавил, как в старые добрые времена. В пути обошлось без приключений, и наездники скучали. Однажды встретили мелких злыдней, сновавших прямо под ногами Дока, в траве. На своего более крупного собрата они дёрнуться не рискнули, а до людей им было не достать. Так и проехали через их злобное шипение и бессильное шныряние вокруг. В тот же день на горизонте снова выросли раскачивающиеся шеи пропавших было продоков. Вероятно, стадо перекочевало ближе к озеру.
Небо все дни хмурилось, однажды даже что-то моросило. Но в крупный дождь так и не переросло. Ребята нисколечко не расстроились. Однажды пересекли речушку в два роста шириной. На той стороне сделали короткий привал, чтобы помыться и напиться. Из воды выглядывали тупомордые крокодилы, иногда пощёлкивая зубами. Док всё это время стоял в воде, охраняя людей. При нём они напасть не посмели.
Ночевали прямо в траве. Утаптывая пятачок, наваливали охапки сена. На первом же привале мяса пекари нажарили впрок, и больше уж не охотились, экономя время.
На третий день после обеда перед путешественниками раскинулось широкое озеро. Ещё на подходе услышали птичий гвалт. Самые разные птахи нарезали пируэты вдалеке, над деревьями, выстроившимися вдоль кромки воды. А когда приблизились, в небо взмыли  целые полчища птиц, а шум над озером стал даже давить на уши. Возможно, так птичья живность отреагировала на их появление. На зеленоватой волне покачивались утки самых разных расцветок, высокомерные гуси мельком посматривали на прибывших, наверное, определяя степень угрозы.  Чайки тянули тоскливые ноты, проносясь над ними. Мутная поверхность ближе к заболоченному берегу была покрыта огромными, в размах рук, тарелкообразными кувшинками. В стороне, ближе к каменным навалам стены, виднелся песчаный мысок. Туда и свернули.
Выгрузившись, попадали отдыхать. Ребята просто растянулись на песке, а Горлица присела у воды на корягу, наслаждаясь картинами.
– Ну что, Люб, узнаёшь местность?
Сын вождя приподнял голову, оглядываясь:
 – Насколько я могу судить, проход на той стороне озера. Вон, видите, пика торчит? –  Ребята приподнялись, вглядываясь. Вдалеке царапала остриём серое небо высокая скала. – За ней должен быть проход.
  – Завтра с утра пойдём. Пока разведите костерок, а я пару уточек подстрелю, – Слав поднялся, выгибая лук.
 У мешка на шее Дока завозилась Горлица:
– А я котелок приготовлю. Но соль у нас последняя.   
– Будем надеяться, завтра будем дома, – поохав, Раш поднялся. – И где тут дрова искать?
 – Глянь на берегу, там может что валяться, – Слав повертел головой, соображая, куда отправиться. Выбрав направление ближе к камням, тронулся, на ходу доставая стрелу.
 – Будь осторожен, родной.
– Я сама осторожность, милая, – он улыбнулся, и камыши закрыли спину.
У воды уютно догорал костерок, обед, плавно перешёл в ужин. Ребята расслабленно вертели головами, тихо переговариваясь.  Давно притихло птичье население, сообразив, что опасность от людей если исходит, то очень слабая. И не для всех. Пираибы или сомы в озере гораздо опаснее. Жирная вкуснейшая утка ушла вся. Косточки Раш закопал в песок. Нечего приманивать всякую грызущую тварь. Ещё одну утку Горлица только общипала, оставив для  следующего пиршества.
Для постелей нарезали несколько охапок камыша. Док всё время вертелся рядом. Камыш он не ел, жестковатый для него, но и не уходил. Похоже, осторожничал, в таких зарослях всякой зубастой нечисти хватает. То ли его вид смутил кусающуюся живность, то ли и без людей еды у неё хватало, но на путешественников так никто и не позарился.
Переночевали тоже спокойно. Только на рассвете в кустах на луговине жалостливо прокричал гуанако. И захрипев, утих. Людей разбудил этот крик. На востоке бледнело небо, от горизонта до горизонта над самыми камнями наливалась бурой краской узенькая полоска. Прохладный ветерок шебуршил заросли, на тёмную воду нехотя плюхались просыпающиеся водоплавающие. В камышах кто-то пробежал, от него разошлись в стороны зелёные разводы. Ребята собрались у потухшего костра. Уложив в кучку подсохшие щепочки, Раш зачиркал кресалом. Слав тщательно вытер котелок листьями. Горлица, склонившись над водой, умывалась, не забывая прислушиваться к разговору.
– Люб, так ты как, точно решил, не пойдёшь с нами? – огонёк медленно набирал силу, парень по одной подкидывал в костерок веточки.
– Ну да. Надо домой вернуться. Родители!
– Родители – это святое! – Слав раскладывал на широких листах смолистые неровные шарики виоры.
  – Задумчиво прищурившись, Раш внимательно осмотрел каждого товарища:
  – Ты чего? – Горлица подсела поближе.
– Да смотрю, с чьей рубахи полоски будем рвать на факелы.
– С моей нельзя, – девушка испуганно одёрнула рубаху. – У меня больше ничего нет.
Слав поднялся, пристраивая котелок над разгорающимся костром:
– Предлагаю с каждой рубахи по одной полоске оторвать,  – Горлица умоляюще сложила ладони на груди. – Кроме Горлицы. Она девушка. А мы уж как-нибудь.
Благодарная улыбка девушки стала ему наградой.
– Так и сделаем, – Люб стянул рубаху через голову. – Я могу даже две оторвать. Мне и в короткой пойдёт.
– В общем, отрывайте, кто, сколько может. Нам чем больше, тем лучше. Я от своей тоже две оторву.
– Тогда я три. Ты уже одну отрывал для Горлицы. Кстати, тебе на голове повязка ещё нужна?
Девушка тронула рану под повязкой:
– Ты прав, не нужна, – она осторожно развязала узелок повязки.
– Не болит?
– Неа. Только корочка там, где рана.
– Корочка, это нормально. Родная, сюда давай, – Слав протянул свободную руку, в другой   у него нож. Парень разрезал на кусочки смолистые наплывы. – Пожалуй, с утра не выйдем. Пока факелы сделаем.
– Ничего страшного, – Люб оторвал полоску от низа рубахи. – Как сделаем, так и пойдём.
Провозились до обеда. Вроде не сложное изделие – факел, а времени потребовал немало. Только смолу расплавляли до полудня. Зато, когда солнце зависло над затылками, на дне котелка блестела пальца на три тягучая маслянистая жидкость.
В неё покидали все полоски. Горлица долго и тщательно их перемешивала, добиваясь полной пропитки Раш вытаскивал уже готовые палкой. Люб насобирал подходящих заготовок – древков, почти как на дротики, только потолще, с десяток. На них и намотали ткань, зафиксировав распущенным на волокна жгутом. Док, спокойно объедавший метёлки неподалёку, с последним готовым факел побрёл к ребятам. Удивился только Люб:
– Он что, понял, что мы готовы?
 – Это я его мысленно позвал, – Слав снова перебирал стрелы в колчане.
– Ты серьёзно? – Люб растерянно переводил взгляд то на подходящего Дока, то на невозмутимого Слава.
– Ну, почти, – Слав расплылся в широкой улыбке.
– Фу ты,  а я чуть не купился. Хотя, – он оглянулся на Раша за поддержкой. – Я так и не понял, почему он пришёл именно сейчас?
Оттянув подол рубахи, внук Худа критически осматривал укоротившийся край:
– Что ты? Я их всю жизнь знаю, и то не могу понять, кто из них сообразительней.
– Слав, конечно, – Горлица опустила голову на крепкое плечо мужчины.
 – Очень спорно, – отозвался Слав, чуть отодвигаясь и закидывая колчан за спину. – Ну что, друзья? Пошлёпали?
– Пошлёпали, – за всех ответил Раш.
– Док, ногу!

Низкое небо серело, слабый ветерок чуть покачивал ветки прибрежных деревьев. Птичий гвалт то нарастал, то стихал почти до полной тишины. Наверное, хищники тревожили озёрных насельников. Двигались вдоль прибрежной полосы, густо поросшей высокими кустами и камышом. С другой стороны до самых туманных гор тянулась травяное море, кое-где разбавленное овражками и рощицами. Ребята тревожно оглядывались. Место тут открытое, их видно издалека. Лишь бы никого не принесло. До дома, если повезёт, всего-то ничего осталось.
Скала в приближении оказалась грудой скалистых высоток разного масштаба. Та, которую видели с той стороны озера, самая массивная и высокая. Вокруг неё грудились каменные подружки поменьше. И вся эта скалистая свора шагах в пятистах, если не больше, плавно перетекала в длинный горный массив, ограничивавший ущелье.
У главной скалы народ попрыгал со злыдня. Только Горлица попросила Дока поднять ногу.
– Надо здесь всё осмотреть, – Слав всматривался в кряжи, уходящие к ущелью.
– Да уж, – Раш почесал затылок. – Найти здесь проход не так просто, как я думал.
Сжимая копьё, Люб двинулся в обход скалы:
– Судя по рисунку, проход должен начинаться прямо за скалой.
– Думаю, надо разделиться, – Слав натянул тетиву на лук. – Вы с Рашем с той стороны  скалы всё осмотрите, а мы с Горлицей – с этой.
– Годится. Горлица дротик возьмёшь?
– Возьму, конечно. Я хоть и девушка, но тоже не без рук.
– То есть, пользоваться умеешь?
– Ну, не так, как вы, мальчики, но с десяти шагов не промажу,  – она приняла дротик от Раша.
Внук Худа не улыбался:
– Пожалуйста, очень внимательно. Не хочется, чтобы на пороге…
– Это никому не хочется, Горлица, держись за спиной. И ни на шаг.
– Конечно, милый.
– Люб, погоди, я уже иду.
Док проводило взглядом хозяина. Команды для него не последовало, и злыдень, немного порассуждав, двинулся вслед за Славом. Местность незнакомая, вдруг ему помощь понадобится.
Скала оказалась не только высокой, но и широкой. Главная пика переходила в каменное плечо, постепенно опускающееся. Под стеной горбились навалы из камней, под ноги стекали осыпи. Местами приходилось отдаляться от стены шагов на тридцать-сорок, забираясь в травяные заросли, скрывающие людей с головой. Горлица молчком сопела позади. Слав иногда оборачивался, проверяя, как там девушка. Каждый раз она ответно улыбалась, словно успокаивая парня.
Так и шагали, то ближе к стене, то дальше, медленно заворачивая вместе с округлым основанием каменной возвышенности. Иногда Слав ловил взглядом костяной воротник Дока, терпеливо топающего за ними, хоть и в отдалении. По пути злыдень периодически утопал мордой в траве. За поворотом местность изменилась, теперь камни шли чередой, стелясь почти сплошными терассами, разной высоты. Движение замедлилось, они или искали обход или перебрались через булыжники. Вроде не такая уж и тяжёлая дорога, а запыхались. Навалившись спиной на угол стены, Слав подождал чуть приотставшую девушку. Она дышала шумно. Залезая на камень, на вершине задерживалась, чтобы чуток отдохнуть.
За камнями говорили. Слав прислушался. Неразборчивое бормотание, будто старый дед ворчал. Слова не разобрать, голос тоже какой-то мутный, но интонация угадывалась. Интересно, как друзья его так опередили? Неужели, с той стороны дорожка попроще? Ну а Раш как всегда, чем-то недоволен.
Дождавшись девушку, Слав вывалился из-за угла. На площадке между камнями отдыхали большеголовые. Большинство лежали, другие стояли, прислушиваясь. В середине пылал костёрок. Его окружали с десяток широких спин. Один важный, пожилой, жестикулировал в центре этого круга, почти у костра.  Их было много. Очень много. Не меньше пяти десятков.
Слав остолбенел. Тот, который жестикулировал, замер в движении. Он увидел людей. В следующий момент пальцы Слав нырнули в колчан, тетива натянулась, и стрела умчалась в грудь пожилого. Он успел дёрнуться, и оперенье качнулось, погружаясь в ключицу. Бездумно Слав выхватил последние старые стрелы. Заряжая очередью, по две сразу, выпустил в сторону врагов. Три выстрела. Вроде есть удачные. За спиной ойкнула Горлица, и, вот молодец, дротик улетел в сторону костра. Попала она или не попала, Слав уже не видел. Рывком развернувшись, ухватил девушку, выглядывающую полёт своего дротика. Под ногами скользнули мелкие камни. Чуть  не упав, он рванул обратно, не выпуская женской ладони.
Позади зашумели, несколько голосов завопили, заскрипели камни под десятками ног. Парочка выскочила из-за угла. На них уже бежал Док. Как он понял, что ребятам нужна помощь, осталось загадкой. Не задерживаясь, может даже, на бегу, он задрал ногу, и Слав одним движением закинул наверх девушку. Сам запрыгнул следом. Злыдень с ходу взял самый быстрый темп, на какой только был способен. Как же хорошо, что Док успел оправиться от раны! Ну, почти успел. Лучше всё же долго её не напрягать, может, снова открыться.
За спиной яростно взвыли, рядом на излёте в траву упало копьё, следом, подминая пучки травы, рухнуло другое. Краем глаза Слав отметил длинные каменные наконечники. Несомненно, острые. А древко – это же целая дубина, в руку толщиной. Тяжеленные! И пробивная сила, помноженная на чудовищной мощности плечо большеголового, наверняка, сумасшедшая. Неудивительно, что Док предпочёл спасаться бегством. От такого орудия даже его толстая шкура не спасёт. Тем более, если копья полетят десятками. 
Позади снова возмущённо заулюкали, и Слав оглянулся: по полю растекалась толпа большеголовых. Самые шустрые вырвались вперёд, таких пяток, за ними растянулась основная группа. Похоже, оторваться у Дока не получается. Одно, если не ободряло, то  и не удручало: они и не приближались. Картина преследования, словно застыла  в одном положении. Суматошно метались мысли. Что же теперь делать? Куда бежать? А как же парни? Будем надеяться, их не обнаружили, и у ребят хватит ума, не высовываться. И что вообще такой большой отряд делал тут, у прохода? Случайность это или они уже нашли его? Или как раз ищут? Вопросов больше, чем ответов. Надо сосредоточиться на самом главном. А самое главное для них сейчас, уйти от преследователей.
Горлица крепко обнимала талию парня, глаза у девушки закрыты. И правильно. Чего она тут не видела? Он снова оглянулся. Расстояние сохранялось. На ближайшую перспективу это немного успокаивало. Не то, чтобы полностью, но можно выдохнуть и попробовать мыслить здраво.
Док ритмично перебирал толстыми ногами, трава стелилась перед ними тканной дорожкой. Над головой повисла тяжесть туманной мглы,  вокруг серость и … Дождиком пахнет? Похоже на то. Большеголовые по-прежнему не отстают. Они давно не кричат. Догадались: взять людей с наскоку не вышло, надо беречь силы для долгого преследования. А вот это плохо. Док, конечно, может бежать много, весь день, но это когда здоровый. А сейчас… Рана в боку полностью не зажила. Ему бы, по-хорошему, ещё недельку без нагрузок. Не получилось.
Злыдень уходил в глубь прерии. Несколько кустов пали ниц перед его тяжёлой тушей. Пока тянет, пока также быстро. Проскочил, не замедляясь, через мелкий овражек.  Слав проводил взглядом природное углубление, уходящее в сторону. Похоже, овражек через всю прерию тянется, во всяком случае, далеко.  А если? Всё равно, ничего другого в голову не приходит. Он наклонился к подрагивающему мохнатому уху.
Злыдень всё понял правильно. Не замедляясь, чуть завернул направо. Не круто, а то эти помчаться наперерез, а так чуток совсем, чтобы не сразу заметили. Пока они держаться их следа, пусть и дальше не сворачивают. Вот и овражек. Неглубокий, может, в рост. Края пологие, травяные. Балка ножом режет прерию, покуда хватает глаз, постепенно расширяясь. Чуть притормозив, злыдень съехал вниз. Дно вроде ровное, во всяком случае, злыдень двигался без рывков и прыжков. Для преследователей парочка сразу стала на порядок ниже. То возвышались над травой роста в полтора, а то вдруг укоротились до одного. Они не могли не забеспокоиться. Солнца вроде нет, а глаза слепит, Слав щурился, оглядываясь. Пока никаких изменений. Бегут  в одном темпе. Ан нет, кое-что по-другому – пятерка сократилась до четырёх. Основная группа отстала от лидеров уже прилично. Вероятно, впереди бегут самые выносливые. Так, а это уже кое-что. Не шанс, но шансик. Смотря, как дальше будут развиваться события.
Овражек ещё немногого углубился, теперь они выглядывали над травой по пояс. А если пригнуться, то и вовсе можно пропасть. А почему бы и не пригнуться?!  Следы на травянистом дне отпечатываются во всю ширину ног злыдня. Отчётливо.  И пусть отпечатываются. Слав чуть отклонился:
 – Родная, слышишь меня?
Девушка встрепенулась. Головка выглянула сбоку:
– Конечно, родной.
– Приготовься. Как скажу, будем спрыгивать.
– Я всегда готова.
Ни тени сомнения в нём. Не девушка, золото! Хорошая жена будет.
Примерный план спасения уже сложился. Только что они проскочили мелкий отводок овражка. Развилка, в которой второй рукав мельче основного. А если попадётся чуть поглубже, или хотя бы такой же, можно рискнуть. Интересно, насколько далеко они удалились от скалы? Он прищурился, пытаясь прикинуть расстояние. На глазок, где-то шагов тысяча, может, полторы. Такие дали сложно перевести в известные ему меры длины.
Скала виднелась позади крупным наконечником для копья. Пусть далеко, но пока различима. Значит, добраться не составит особого труда. Лишь бы всё получилось. Пора с Доком договариваться. Как же ему повезло со злыднем. А ведь и точно, иногда Слав думал, что он нисколечко не глупее его самого. А иногда даже допускал, что кое в чём даже и сообразительнее. Такие он сюрпризы иногда преподносил! Будем надеяться, что в очередной раз Док выручит. Слав наклонился к мохнатому уху. Вот, никогда не поймёшь, слышит он тебя, понимает ли? Однако в результате, всё получается даже лучше, чем задумал.
Док, показалось, выслушал внимательно. Возражений, вроде нет. Теперь ждём подходящий рукав. Хотя, зачем ждать? А пусть поволнуются. Следы, понятно, они видят. А вот их самих уже нет. Дождавшись очередного травяного буйства на краю оврага, Слав скомандовал пригнуться.
Всё, для большеголовых они пропали. Пора бы и рукаву появиться. Злыдень топал и топал, мелькали травяные заросли. Иногда Слав выставлял голову, чтобы убедиться, что вдали над прерией по-прежнему плывут головы и плечи четырёх преследователей. Остальных уже и не различить. Отводок разделил основное русло на два шагов через пятьсот. Очень примерно, конечно. Кто бы их считал, шаги эти.
Глубокий, пожалуй, глубже того, по которому они бегут. Пока всё, как задумывалось. Даже лучше. Рукавчик зарос кустами, если бы Слав не искал его напряжённо последнее время, мог и пропустить.
– Док, стой.
Животное послушно затормозило. Бока его вздымались, как заполошные, только сейчас парень понял, что злыдень вымотался.  Как-то очень быстро. Это ранение. Не пришёл он ещё в норму. Тем более, надо действовать, а не тянуть за собой врагов неизвестно куда и сколько. Подвернув Дока вплотную к кустам, обернулся:
– Постарайся не оставлять следов, родная.
– Хорошо, милый.
Злыдень сам поднял ногу. Соскользнув первым, Слав принял на руки слегка бледную Горлицу. Спрыгнули в самые густые заросли. Хорошо, не колючие. Парень впереди, девушка, ухватив его за рубаху, следом. Аккуратно раздвигая ветки, двинулись. Только бы не поломать, не дай бог заметят место их высадки, весь план коту под хвост. За спиной затопал, убегая, Док. Всё, теперь остаётся надеяться на невнимательность большеголовых. Вообще-то шансов довольно много. Вроде не наследили. Понять, что злыдень здесь останавливался почти невозможно. Это надо таким великим следопытом быть! Слав допускал, что и его дед здесь бы мог опростоволоситься. Всё-таки не зря он с детства по лесам шастал. Чему-то да научился.
Тело просачивалось сквозь кусты медленно, шаг за шагом. Он нарочно сдерживался. Преимущество есть, спешить особо некуда. Пока враги приблизятся, успеют отойти на приличное расстояние. Главное, пропустить врагов мимо. А там уж поторопятся.
Сотни через две шагов овражек начал мельчать. Закончились кусты, почти исчезла трава на дне, сохраняясь на склонах. Глиняные стенки рва постепенно поднимались. Наверное, они оторвались. Сколько парень не прислушивался, ничего, кроме естественных звуков луговины так и не услышал. Он ткнул пальцем на покатый склон, и запыханная парочка упала в траву. Прижавшись спинами к откосу, замерли, шумно дыша.
Запахи вернулись вместе с ровным дыханием. Вдруг окатило травяными дурманами, лёгкие отголоски тлена коснулись ноздрей. Девушка поморщилась, оглядываясь. Почти под ногами валялась истлевшая мумия крупной крысы. Глаза девушки округлились, молчком она подтянула ноги. Слав поднял голову. Крыса, как крыса. Удивительно, что не неё не нашлось едоков. Впрочем, в природе разных чудес хватает.
Перевернувшись на живот, он пополз наверх. Глина осыпалась под ботами. Он ухватился за травяные кушири на поверхности, и сильные руки вытянули тело из овражка. Присев на край, вытянул шею. Где там! Тут и во весь рост ничего не увидеть. Трава, как и везде, смыкалась над головой. 
Опустив руку, он подтянул Горлицу:
– Как ты, родная?
Она обняла его, прижимаясь. Ухо обжёг шёпот:
– С тобой я ничего не боюсь.
Он обхватил тонкое тело рукой. Прижав, почувствовал, как быстро бьётся сердечко:
– И хорошо, Горлица моя. Мы справимся.
Она несколько раз мелко кивнула.
Осмелившись, он осторожно приподнялся на цыпочки. Перед глазами только метёлки травы. Так не пойдёт.
– Горлица, родная. Ничего там не видно. Надо повыше. Сейчас я тебя приподниму, ты быстренько глянешь Хорошо?
– Хорошо, – она повернулась к парню спиной.
Он крепко обхватил талию. Поднимал не сразу, постепенно, ожидая, когда она остановит.
– Всё, опускай, – в голосе тревога.
Аккуратно поставив девушку, развернул к себе. Только сейчас заметил, глаза у неё серые, светлые. А зрачки чуть расширенные.
– Что увидела?
– Идут, целый отряд. Мимо нас, по краю оврага.
– Тебя не увидели?
– Нет, конечно. Я одним глазком глянула только. И вниз.
– Покажи пальцем, где они примерно.
Горлица повертелась. Прицелившись на мутное пятно оседающего солнышка, уверенно ткнула пальцем в стену травы:
– Там.
Слав прикинул. Вершина скалы будет левее. Значит, можно выходить. Скорей всего они спокойно минуют большеголовых. Если, не дай бог, конечно, какой-нибудь не отстанет случайно. Перекинув через голову колчан, достал связку новых стрел. Развязал узелок. И так, россыпью, вернул стрелы на место. Вот и их время пришло. Изделия почти высохли, сохранив форму. Всё что не делается, делается вовремя, – вспомнил он известную поговорку. Так и есть. Очень вовремя они наделали запасных стрел. А то бы пустым бродил по луговине сейчас. Не дай бог! Примерно закрепив путь относительно  еле-еле просвечивающегося через серую пелену светила, он уверенно раздвинул травяную занавесь:
– Держись за меня.
Горлица клещом уцепилась в короткий край рубахи.
Травяные джунгли – это даже почище лесных. На головы сыпались семена и труха, руки резались острыми краями высокой тонкой травы с разноцветными метёлками, в два человеческих роста, в деревне её называли трава пап. Вскоре кожа рук по локоть испещрялась мелкими надрезами, из них кое-где сочилась кровь. Он старался не обращать на ранки внимания. Для мужика это ерунда. А он-то мужик! Девушка молча сопела позади. Лишь иногда, когда запиналась, она дёргала рубаху, и Слав оборачивался, готовый помочь. Чаще всего она справлялась сама. Но лишний раз улыбнуться другу дружке – тоже многого стоит.
Удержать выбранное направление при почти сплошной серой пелене в небе непросто. Несколько раз они останавливались, чтобы определиться правильно ли идут.  Тогда Слав поднимал девушку над травой, и она, увидев скалу, уверенно тыкала пальцем. Примерно после половины пути пропали из видимости головы людоедов. Прерия снова была пустынна и неопасна. Во всяком случае, так хотелось думать. Скорректировав дорогу, они двигались дальше.
Перед самой скалой, шагов за сотню, молодые люди решили отдохнуть. А заодно и послушать местность. Когда топаешь, слух так забит шуршанием, что крикни рядом большеголовый, можно и не услышать, приняв звук за природный. Расселись, где стояли. Потихоньку дыхание восстанавливалось, вместе с ним в мир возвращались птичьи трели и шорохи ветерка. Снова пахнуло сенным дурманом, ноздри наполнились сладковатыми ароматами горячих трав. Скала возвышалась над метёлками равнодушным наблюдателем непонятной ей земной жизни с её трагедиями и радостями, погонями и спасениями. 
Наконец, двинулись дальше. Слав надумал обойти вершину с противоположной стороны, по следам Люба и Рашика. Небесная пелена ещё больше потемнела, над землёй стелился порывистый вечер. Трава раскачивалась, опускаясь вершинками почти до земли. Усилился шум, в нём растворился шорох собственных шагов. Скала взлетала к небу уже совсем рядом, до открытой каменистой осыпи оставалось шагов десять. Слав оглянулся:
– Родная, сейчас открытое место. Отпусти меня, пожалуйста, я…
Он хотел осторожно выглянуть. Неизвестно, большеголовые убежали все, или оставили кого. Взгляд девушки был направлен мимо него, и в глазах наливался ужас. Он не успел ничего предпринять. Тяжёлая рука схватила парня за плечо. Он рывком обернулся, уже понимая, что они попались. Здоровяк-большеголовый торжествующе кривился, нависая над ним. Слав потянул к себе лук, но людоед одним движением выбил оружие на землю. Завизжала Горлица, и вторая рука врага ухватила её за косы, приподнимая. Она вытянулась на цыпочках, ухватившись за свои волосы. Взгляд парня выхватил нож, висевший на груди. Перевёл взгляд на врага. Тот смотрел на него, ухмыляясь.
Что-то швыркнуло рядом, и большеголовый, ухнув, выгнулся в сторону парня. Слав успел заметить мелькнувшее короткое древко. Дротик Раша? Как же он умудрился промазать? На друга это не похоже. И снова враг отклонился, теперь в сторону девушки. Рядом просвистел второй дротик. Как же он вертится! Опытный гад. Не попал Рашик, как жаль!  Но враг отвлёкся! Слав свободной рукой ухватился за ручку ножа. Так его не вытащить. Подтянулся на цыпочках, хватая ножны зубами, и ножик выскользнул.   
На каменистой площадке раздался вопль, под подошвами скрипнули камни, и большеголовый вытянул шею, рассматривая, что там происходит. Этот момент Слав не упустил. Размах от плеча, и клинок впился в открытую часть руки, покрытой мелкой шерстью. Там много вен, какую-нибудь, да зацепит. Большеголовый сморщился, опуская лицо. Парень ожидал удара, боли. Но вдруг враг утробно гукнул. Лицо склонилось ниц, и его качнуло. В голом животе торчало копьё. Слав упустил момент, когда оно вонзилось. Даже звук пропустил. Вот же. Настроился на свои ощущения, и не услышал. Судя по концу древка, оно погрузилось наполовину. Значит, насквозь. Кто же это так кинул?
Трава раздвинулась, и из неё мелким злыднем выскочил Люб. С разгону ухватившись за конец копья, потянул на себя. Где там! Даже не шевельнулось. Большеголовый был в сознании, но рука ослабела, и Слав легко вывернулся из хватки. Враг не мог отвести взгляд от копья в своём теле. Пальцы, испачканные в крови, зажали древко. Он тоже попытался извлечь его. И тоже не удачно. Выдернув нож, Слав нырнул вокруг спины людоеда. Горлица, свирепо морщась, пыталась сорвать толстые пальцы с косы. Клинок впился в широкую фалангу указательного, и враг отпустил девушку.
Из травы словно пращой выбросило Рашика. Мигом сообразив, что делать, он тоже ухватился за древко. Люб ударил ногой в грудь врага, и копьё выскочило. Большеголовый медленно завалился на спину. Глаза закатились, он вытянулся в судороге. Люб вытер остриё копья о его соломенную повязку на бёдрах:
– Уходим отсюда, быстро!
Повторять не пришлось. Слав уже на бегу подхватил лук. Вроде целый! Четвёрка друзей рванула к камням. Люб бежал впереди, показывая дорогу. Рывком перескочили открытое место. Оно короткое, всего шагов десять. Слева поднялась каменная стена. Похрустев гравием, проскочили мимо. Раш чуть задержался, оглядываясь. За скалой – крупный камень, роста в два, примыкал к стене, показалось, что вплотную, но сын вождя нырнул к нему, исчезая в незаметной на первый взгляд щели. Слав уступил девушке, и она повторила фокус Люба. Раш уже подбегал, Слав, не задерживаясь, заполз в лаз третьим. За ним, чуть подталкивая в спину, забрался внук Худа.
– Что там? – Люб уложил копьё на камешник.
Парни сосредоточены, лица серьёзны, в глазах – решимость. Раш плюхнулся рядом. Слав уже опустился на пятую точку, привалившись спиной к холодному камню. Горлица подползла к нему. Всхлипнув, обняла, да так и замерла. Парень погладил её по руке. Потихоньку до него начинало доходить, что произошло. Получается, они все вчетвером завалили большеголового. Ох, и здоровый!  Туда ему и дорога. Первый вывод, который пришёл парню на ум, звучал так: они отличная команда. И положиться можно на каждого.
 В щели оказалось довольно места всем. Тут булыжник отходил от скалы, загораживая собой. С другой стороны – вертикальная стенка, уходящая к вершине. Если их здесь и можно заметить, то только сверху. К счастью, большеголовые не летают.
 – Они возвращаются.
Славу не хватало информации, невысказанные вопросы сбивали картинку в голове, но он сдерживался. Задавать будет по степени важности:
– Кто возвращаются? Большеголовые?
– Они самые. По луговине идут. Группами. Растянулись до горизонта. Наверное, сил не хватило за Доком удержаться.
– Я видел, там впереди самые выносливые бежали. Их четверо.
– Наверное, ещё сколько-то за ними держатся. Но большинство, кажись, возвращаются.
– Не солоно хлебавши.
– Это факт. Док – молодчик!
Люб, всё это время торчавший на ногах, тоже уселся:
– Пока переждём здесь, я думаю.
– Что переждём? – не понял Слав.
– Аааа. Ты же ничего не знаешь. Мы проход нашли, он тут рядом.
Слав хорошо знал своего друга. И интонации улавливал на раз, два. Сейчас ожидаемой радости в голосе Раша парень не почувствовал.
– В чём подвох?
– А там это… Сдоки гнездо устроили. Они с другой стороны скалы. Удивительно, как они на большеголовых не напали?
Люб разглядывал ладони, на них – капли крови. Крови врага:
– Либо сытые, либо не услышали. Либо, – он вытер ладони о камень. –  Либо не стали рисковать. Шибко их много.
– Интересно, что они такой толпой тут делали? – Слав взглянул на друзей по очереди.
– Пока непонятно, – теперь Люб  вытер ладони о штаны. – Можно гадать, но это бессмысленно. Почти наверняка, проход они не нашли. Если искали, конечно, а не случайно тут. Иначе бы уже битва со сдоками была, кровавая и с жертвами.
– Много там сдоков?
Раш почесал затылок:
– Точно не знаем, но троих мы видели.
– Мама, папа, старший сын?
– Вероятно, так.
– Как вы умудрились? Они вас не заметили?
– Неа, не заметили. Сидели бы мы тут тогда, ага? Мы аккуратненько.
– Так что, мальчики, я не поняла? – Горлица отпрянула от мужского плеча. На нём осталось мокрое пятно. – Переход всё, отменяется?
Люб пошевелил носом. Переглянулся с Рашем:
– Есть шанс.
– Да не тяни, – встрепенулся Слав.
 – Надо их как-то друг дружке показать.
– Сдоков и большеголовых? – парень уловил моментально.
– Ну да, – Раш почесал затылок. – Хорошо бы им войнушку устроить.
– Мысли есть?
– Да какие тут мысли? – Раш  взглянул на Люба. – Вот Люб предлагает выскочить, показаться большеголовым, чтобы они за ним, значит. И завести их за камни. Туда, где проход.
Тишина повисла в пространстве.
– Это же.., – Горлица прикусила язык.
– Да, – Слав решительно поднялся. – Это, пожалуй, единственный шанс. – Я пойду.
Люб тоже подскочил. Опустил руку ему на плечо:
– Идти надо мне. Мы тут уже осмотрелись. Я примерно представляю, как потом смыться.
– Расскажешь мне, и всего делов.
Поднялся и Раш:
– Идти надо мне. Я молодой, шустрый. Куда бежать, тоже, примерно, представляю. А ты, Слав, и думать забудь. Ты однозначно отпадаешь. Ты не видел, что там, за камнями.
– Раш прав. Объяснять – это ерунда. Тут надо видеть. И не примерно,  – он глянул на внука Худа исподлобья. – Так что, считаю, споры бессмысленны. Пойду я.
Слав что-то попытался возразить, но сын вождя решительно выставил ладонь:
 – Всё, ребят. Я решил. Иду я. К тому же, я местный. Как вы уйдёте, я тут не пропаду,  я знаю, куда потом. А вам тут делать нечего, по-любому.
Слав вздохнул, оглядываясь на Горлицу:
– Ладно, убедил. Пусть так. Но как же Док?
– А мы его подождём. Вернётся же он когда-нибудь.
– Да, без него нельзя, – кивнул Раш. – И факелы у него в сумке.
– Ну вот, всё и порешали.
Горлица прижалась к плечу парня, и он улыбнулся девушке.
– Слав, мы же справимся? – он услышал в её голосе неуверенность и надежду одновременно.
– Не сомневайся, Горлица. Мы обязательно справимся.
– Да что бы мы и не справились?! Не на тех напали, правда, Люб?
– Однозначно, Раш.
– Я пока гляну что там.
 – Только осторожнее, родной.
– Ты же знаешь. Я сама осторожность, милая, – Слав закинул так и не разряженный лук на плечо.
– Я с тобой, подожди, – Люб подхватил копьё.
– Пошли.
Под локтями шуршал мелкий камешник, но Слав не боялся, что их услышат. Очень уж шумно. Штормовой ветер нёс из прерии мелкую солому, шелуху. С другой стороны от прохода и сдоков их загораживал каменный откос. Пока там пусто. Чтобы увидеть просторы прерии, пришлось выползти из щели на весть корпус. Темнело на глазах. Вечер накатывался на землю неудержимым катком. Ещё и дождь вот-вот сорвётся. Трава ложилась и поднималась, будто живая. В ней мелкими точками двигались головы людоедов. Штук шесть. Последняя группа? Тогда надо поспешить. Люб тоже так подумал. Слав почувствовал, как парень сжал его локоть:
– Если что, не обессудь.
– Никаких «если что». Я вообще так думаю, вот мы понаблюдаем, понаблюдаем за их войнушкой, как Рашик выразился, да и поможем той стороне, которая проигрывать начнёт.
 – Было бы неплохо. Ладно, там видно будет. Я пошёл!
– Удачи тебе, брат!
– Удача нам всем понадобится, – извиваясь ужом, он пополз через открытое пространство к лугу.
Позади завозились, и из лаза выбрался Рашик:
– Что тут у вас?
– Пока не знаю. Но большеголовые идут сюда через луг.
Заметив удаляющуюся ползком фигуру Люба, он закусил губу:
– Хороший парень.
– Однозначно, – выдохнул Слав.
По каменной крошке, устилавшей площадку, прошуршали первые капли. Парни озадаченно задрали головы. Вот и дождь, так долго собиравшийся. Пока непонятно, помешает он их планам и ожидающейся схватке или нет. Скоро станет ясно. По спинам били увесистые струйки, а у ребят пересохло в горле. Шагах в десяти от лаза Слав поднялся на ноги. Большеголовые уже в сотне шагов от него. Головы врагов задёргались активнее. Увидели! Не могли не увидеть. Вероятно, они побежали. Теперь всё в руках Люба. И ногах! Сын вождя не очень умело делал вид, что не замечает преследователей. Он повернулся к ним спиной, копьё упёрлось торцом в камень у ноги. И тут из-за скалы неторопливо вывернул огромный сдок. Люб его, несомненно, видел. Но не реагировал. Что он задумал? Большеголовые тоже разглядели злыдня. Они остановились, совещаясь. Злыдень заметил всех. Передние лапы, они у него несуразно маловаты для такого крупного тела, задёргались. Прокричав что-то гулкое, он перешёл на бег. Возможно, это бы сигнал родственникам, тем, что оставались у гнезда.
– Люб, беги сюда, давай, не тяни. Дело сделано, – Слав кричал шёпотом, или ему так казалось. – Раш, сдавай назад!
– Уже сдаю, – Внук Худа пополз ногами под камень.
Люб мельком глянул на парней. Почему он медлит? Наконец очень вальяжно, чересчур вальяжно, как подумалось Славу, сын вождя повернул к ним. Первые шаги он делал, словно на прогулке. Раз, два, три, наконец, ускорился. Слав тоже сдал назад, но забираться под камень медлил. Последний взгляд на сдока. Зверь потерял интерес к Любу. Пару раз глянув вслед парню, он сделал окончательный выбор. От людей угрозы гнезду он не увидел. А вот от большеголовых…
Не останавливаясь, злыдень несся в прерию. Слав успел заметить, как от группы большеголовых, выстроившейся шеренгой с копьями наперевес, отделился один. Ясно, этот  побежал в сторону лагеря людоедов, за подмогой. Парень ещё отполз ногами вперёд, и камень загородил обзор. Но уже подходил Люб. Он так и двигался шагом, хоть и быстрым. А ведь сын вождя просчитал правильно. Побеги он, и хищник не устоит, уступив инстинкту. Рванёт за убегающей жертвой.
Слав вьюном завинтился под камень. И только вынырнул с противоположной стороны, как в щели показалась мокрая голова Люба. С волос, прилипших к щекам, стекала вода. Только выбравшись, он снова развернулся. Не поднимаясь, молчком нырнул обратно. Уже из лаза до друзей донеслось:
– Я должен это видеть.
Раш тоже дёрнулся за ним, но Слав решительно остановил друга:
 – Если что, вы вдвоём в эту щель не пролезете.
Внук Худа поморщился, но согласился.
– Что там, маль…, – продолжительный рык прервал её.
У сдока мощный голос, к тому же, своим рычанием он умеет вводить в ужас даже тех, кто никак не состоит в перечне его блюд. Девушка крепко прижалась к парню. Тело её дрожало. Он приобнял вздрагивающие плечи. В этот момент он и сам был готов к кому-нибудь прижаться. К счастью, свои страхи парень умел  контролировать. 
Раш присел:
– Какой же он… жуткий.
– Ага, жути нагнал, – согласился Слав.
– Как же хорошо, что он не за нами пришёл…
 – Тьфу, тьфу, тьфу, – Слав сплюнул через левое плечо.
Второй рык, ещё страшнее заставил замолчать всех. В щели показались дёргающиеся ноги: Люб заползал обратно:
– Все трое злыдней рванули за большеголовыми.
– А те что?
– Они стоят, копья выставили.
– Знают, что убегать нельзя.
– Ага, соображают.
– Ребят, – Люб обвёл друзей улыбающимся взглядом. – А ведь у нас получилось!
– А у нас всегда получается! – Раш нервно передёрнул плечами.
– Почти всегда, – поправил друга Слав. – А ведь нам пора.
– Точно. Пошли в проход. Пока эти дерутся, там спрячемся.
– Там Дока ждать будем, – Слав проверил стрелы в колчане.
– Очень надеюсь, что он вернётся быстрее, чем сдоки, – Раш поднял камень. – Без оружия, как голый.
– Славик, мы что, уже пойдём?
– Да, родная. Надо торопиться.
– Слав, родной. Если честно, мне очень страшно. Наверное, почти так же, как тогда, когда большеголовый тащил меня к костру. Но сейчас я не одна. Сейчас у меня есть ты. И я не буду бояться, – она вытерла засоплививший нос. – Пошли.
– А у меня есть ты. И все вместе мы сильные.
– Это факт, – Раш подумал и поднял второй камень.
Теперь в каждой руке он сжимал по булыжнику.
– А я рад, что судьба свела меня с вами, люди с той стороны. Вы великие воины.
– Ну, мы тут все великие! – Раш скромно потупился.
– Ага. Судя по  тому, что ещё живы.
– А нас на драной козе не взять.
– Будем надеяться, что Док скоро появится. 
– Появится! Док обязательно появится. Он не из тех, кто не появляется, – Слав закинул колчан за спину. – Двинули.
Люб первым нырнул в лаз.
Небо темнело, скоро ночь. Дождь хлестал по лицу, по плечам. Тугие, тяжёлые струи, возможно, оставляли на коже покраснение. Слав помог девушке выбраться. Все застыли у лаза, ожидая то ли команды, то ли решимости. В прерии раздавались рыки и крики большеголовых. Криков было много, не один десяток. Это были и команды, и ругань, и хэки, как при ударах, и предсмертные вопли.
Четвёрка друзей осторожно выглянула из-за угла. Девушка закрыла глаза, ребята, вытирая с лица водяные струи, напряглись. Сотня шагов отделяла их от смертельной битвы. Один их сдоков лежал на животе. Один готов. Десятка три большеголовых, выстроившихся кругом, спиной внутрь, отбивались от оставшихся двух зверей. Злыдни прыгали вокруг, пытаясь выдернуть людоедов за голову. Навстречу им тыкались копья и летели камни. Землю вокруг устилали тела большеголовых, больше десятка точно. В утоптанной траве краснели огромные лужи.
 – Пусть сами разбираются, – Раш выразил общее мнение.
– Бегом в проход!  – Слав тоже уловил желание друзей.
Четвёрка, инстинктивно пригибаясь, рванула за каменные откосы, укрывающие проход. Уже спрятавшись за камнями, Люб задержался, выглядывая назад. Там ничего не изменилось. Разве что, большеголовых стало меньше. Так стоки победят ещё, чего доброго!
Вход в пещеру сверху прикрывался широким каменным навесом, по краям его поднимались каменные пальцы, будто выструганные древними людьми.  А, может, и правда, выструганные. Заскочив под навес, четвёрка остановилась, разворачиваясь. Дождь сюда не проникал, и ребята пригладили мокрые волосы. Девушка так вообще, отжала толстую косу,  и с неё потекла струйка.
– Люб, пошли, посмотрим, что там. Раш побудь, пожалуйста, здесь. Нам прикрытие нужно.
– Будь спок, я поближе к этим встану. Там видно лучше.
 – Хорошо, встань.
– А я? – в глазах девушки лёгкая паника.
Слав колебался недолго. Нельзя ей без него, и это, похоже, на всю жизнь. Он поправил лук за спиной:
– Пошли с нами.
Повеселев, девушка закинула косу на спину.
Первые шаги вглубь прохода прошуршали по осыпи, дальше под ногами гулко отзывался голый камень. С каждым шагом становилось темнее, повсюду валялись кости, какие-то палки. Их, явно грызли. Причём, и кости, и палки. Игрушки? И чем дальше, тем хлама больше. Кряхтенье, не то старческое, не то непонятно какое разом остановило людей. Слав облился потом, Люб выставил копьё, а Горлица прижалась к спине парня. Кряхтенье повторилось. С бьющимся сердцем Слав шагнул вперёд, тут угол. Осторожно выставил голову. В густой темноте угадывался силуэт маленького сдока. Относительно, маленького. Так-то он ростом повыше большеголового будет. Малыш покачивался на задних лапах, пасть его раскрылась, и новое кряхтенье наполнило пещеру.
Из-за плеча выглянул Люб. Оттерев пот со лба, поставил копьё. Горлица пока так и не отлипла от мужской спины. Слав тоже вытер щёку, капли влаги звучно упали на ровный пол:
– И что с тобой делать?
– Кто там? – девушка решилась выглянуть. – Ой, какой! Дурашка совсем.
– Прибить его, и всёго делов, – Люб медленно опустил наконечник копья. – Я сделаю.
– Стой! – Слав удержал его. – Это мы всегда успеем. Давай подумаем маленько. Зачем нам его убивать?
– А зачем он нам живой?
– А вдруг кто из сдоков выживет. Представляешь, его ярость? Он же по нашим следам будет идти, пока не сдохнет.
Люб пошевелил носом:
– Пожалуй, ты прав. Пусть живёт.
Горлица смело шагнула к малышу. Не успел Слав остановить девушку, как она уже гладила сдока по голове. Он выше, и она тянулась на цыпочках. Пригнувшись, малыш закряхтел в другой интонации. Похоже, ему нравилось.
Слав осмотрелся. В тёмном углу навалена целая груда белых костей. В другую сторону проход углублялся чёрным пятном. Наверное, им туда, но без факелов там делать нечего. Ногу сломать или заблудиться элементарно.
 – Пошли назад.
Люб снова поднял копьё вертикально, а Горлица уцепилась за рубаху Слава, оглядываясь с улыбкой. Малыш злыдня, покряхтывая, пошагал за ними.
– Славик, а, может, возьмём его с собой?
 – Ага. И маму его не забудь. А то, кто его выкармливать будет? У меня молока нет. И вообще, я понятия не имею, как его кормить.
Горлица погрустнела.
Не успели выйти на свет, как навстречу в пещеру ворвался Раш:
– Док!
– Что, Док? – ребята поспешил к нему.
– Док там. Бежит к нам. А по дороге двух большеголовых затоптал.
– Красавчик ваш Док. Эх, мне бы такого!
 – Вот, приходи к нам. Организуем.
– Что, правда?
– Только в очередь становись. Сначала мне. Слав, ты обещал!
– Раз обещал, сделаю. Не сомневайся. А потом тебе поймаем.
– Лишь бы больше не сдока. А то ещё один прыжок в пропасть я не переживу…
– Кстати, насчёт сдока…
Из-за спин ребят выглянула слюнявая пасть злыдня, и Раш замахнулся камнем. Люб еле успел его остановить:
– Это детёныш. Он безвредный.
– Ух, – выдохнул Раш, опуская руку. – Напугал он меня. А что мы с ним делать будем?
– Ну не знаю. Вон Горлица предлагает его с собой забрать.
Раш недоверчиво покосился на девушку:
– Надеюсь, ты пошутила?
Она хмыкнула:
– Вообще, нет. Но Слав возражает.
– И правильно делает. Я тоже против. Чем его кормить, проглота? Мы его не в жизнь не прокормим.
– Пусть уж тут остаётся. Кстати, а что там сдоки?
Дождь хлестал наискосок. Сумерки опустились на луговину, на потемневшие камни. Сильный ветер метался из стороны в стороны. Только вышли на улицу, как ливень с силой обрушился на спины и головы. Малыш так и шагал позади, изредка хныкая. Именно так Горлица объяснила его покряхтывание. У стены, загораживающей вид на прерию, замерли. Там по-прежнему кричали, но уже реже. Осторожно выглянули. Слав широко улыбнулся, довольный Раш потёр ладони, а Люб кивнул сам себе, словно подтверждая давно сформулированный вывод.
Злыдень бежал по краю прерии, обходя подальше одного оставшегося в живых сдока. Он отбивался, показалось, из последних сил. Вокруг зверя прыгали пятеро или шестеро большеголовых.
 – Док, милый, сюда, сюда! – Горлица замахала рукой, выскочив на открытое место.
Углядев девушку, злыдень чуть скорректировал направление. Слав, ни к кому не обращаясь, словно про себя, проговорил:
– Костерок бы надо, а то, как мы факелы разожжём?
– В пещере палки валялись, сухие. Я видел.
– Чуть что, так Раш. Знаю я, кому ты это говоришь,..– притворно вздохнув, внук Худа поспешил ко входу. 
Док уже оставил за спиной прерию, где сдок, прыгнув сразу на несколько шагов, откусил голову одному из большеголовых. Но в этот момент он и сам открылся. Трое оставшихся в живых людоедов одновременно вонзили копья в жесткие бока. Страшный рёв, показалось, прибил траву к земле. Злыдень завалился, телом придавливая не успевшего отскочить врага. Ребята с тревогой наблюдали за окончанием битвы. Док уже подбегал, Слав выскочил обнять его, и… двое большеголовых увидели их. Переглянувшись, они выдернули копья из тела испускавшего дух сдока. В этот момент Док побежал к ребятам. 
Обняв нижнюю челюсть, Слав припал к твёрдой до каменной жёсткости щеке. Док вытянул язык, но парень увернулся:
– Не балуй.
С другого бока к другой щеке прижалась Горлица:
 – Какой же ты умница!
Люб вытянул руку:
– Они идут.
Слав торопливо перебросил лук через голову. Щёлкнув, проверил тетиву. Дождь, конечно, намочил её, но вроде, ничего, держит. Стрела уже в руке. Люб, набычившись, выставил копьё. Круто развернувшись, Док фыркнул воинственно.
– Родная, пожалуйста, беги к Рашу. Позови его. Хорошо?
– Хорошо, любимый. Пожалуйста, осторожно.
– Я сама осторожность, любимая.
Осторожничая на скользких камнях, Горлица убежала. Дождь заливал глаза. Холодало, тьма заливала прерию, но силуэты различались. Слав вытер мокрое лицо. Большеголовые решительно приближались. Слав узнал пожилого, того, размахивающего руками у костра. Рядом мрачно вышагивал огромный враг, выше предводителя на голову и в плечах чуть ли не в два раза шире. Тридцать шагов, двадцать, стрела, ширкнув, ушла навстречу врагам. Парень метился в левого, вождя, на уровне инстинктов решив, что он опасней. Лёгкое движение смуглого тела, и стрела ушла в молоко. Следующий выстрел, и снова он увернулся. Вот же! Как это у него получается? До врагов шагов десять, тетива натянута до предела, выстрел, стрела улетела, а тетива, тикнув, порвалась. Всё, отстрелялся. Запасная есть, но она в мешке у Дока.
На этот раз Слав метился в правого. А вот тот уворачиваться не умел.  Впиваясь, оперенье качнулось в груди. Пять шагов до врагов. Правый рывком вырвал стрелу, и она улетела под ноги, чуть слышно хрустнув. Всё, теперь, кто быстрей. Большеголовые рванули на ребят. Здоровый кинулся с копьём на Дока, безошибочно определив  в нём главного соперника. Злыдень, свирепо фыркнув, шагнул навстречу, выставив рог. Здоровый пошёл по кругу, пытаясь поймать открытый бок Дока. Тот поворачивался вслед за ним. Это Слав видел переферийным зрением, уворачиваясь от стремительно приближающегося страшного каменного острия. Он не успел осознать, как в ладони появился нож. Он падал ногами вперёд, под ноги врагу, сжимая клинок. Он не просто падал, он скользил на спине по каменной осыпи, подъезжая вождю между расставленных широких босых подошв. Наверное, этот трюк не получился бы, будь Слав один, но врага отвлекал Люб. И, судя по всему, отвлекал умело.
Слав не видел, что происходило между ними, но враг пропустил его, и это значит, Люб времени не теряет. Ноги вождя полусогнуты, раздвинуты, одна от другой в двух локтях. Колени дёргались, когда он тыкал копьём перед собой, это движение парень скорее угадал, чем увидел. В глаза били капли, он щурился. Но он знал, что надо сделать. Прокатываясь под большеголовым, Слав вытянул руку с ножом, и клинок с треском вонзился в пах на всю длину. 
Большеголовый взвыл, сгибаясь. Слав выскочил позади, разгневанной кошкой прыгая на мокрую спину. Обхватив ногами дюжий торс, руками зажал в замок мощную шею. Еле рук хватило, очень она толстая, Враг утробно гукнул. Слав не понял, что произошло, но враг валился головой вниз.
Соскакивая, он потянулся за ножом. Глаз уловил движение сверху, над затылком. Он вскинул голову, взгляд поймал высоко, роста в три или четыре, дрыгавшиеся босые ноги, а уши распознали вопль боли и довольный фырк злыдня.
С ножом в руке парень рывком выпрямился. Вода стекала по лицу, неподалёку звучно шлепнулось тело здорового врага. К нему подскочил Док, склоняя морду. Напротив с копьем в руках застыл Люб. Остриё направлено на предводителя, медленно падающего на бок.
За спиной Люба подбегал Раш. На лице – нешуточная обида. Ну как же, без него справились. За ним спешила Горлица.
Вождь свернулся калачиком, под телом расплывалось тёмное пятно. Он был ещё жив. Ночь зачернила тусклое небо, спрятавшее звёзды под чёрным покрывалом. Четвёрка выстроилась вокруг. Люб не опускал копья, Слав сжимал нож, чувствуя, как начинает подрагивать рука, а Раш откинул в сторону не понадобившийся камень. Голова вождя повернулась, мутный взгляд нашёл лицо Слава.
– Кто есть такой?
Он говорил, коверкая слова, парень разобрал не сразу.
– Мы – люди!
– Вы с той стороны?
– Да, с той. А как ты узнал?
– У вас чистые лица, – он перевёл взгляд на Раша. И снова обратно. – Говорят, у вас есть божественные камни?
Слав переглянулся с другом. Тот невозмутимо пожал плечом. Мол, почему бы и не сказать?
– Ты про камни Ики?
– Да, камни Ики! – взгляд его неожиданно очистился. Враг дышал тяжело, каждое слово давалось с трудом. От тела вниз по склону стекала красная вода. – Мы потеряли свой камень Бога. И с того времени на наш народ упало проклятье. Мы погибаем. – Он помолчал, собираясь с силами. – Мы хатеть найти проход на ту сторону. Мы знаем, он есть. Но не знаем, где. Нам нужен только камень.
– Нечего вам делать на той стороне. Ты умираешь, вождь.
Вперёд выбралась Горлица. Лицо её горело, губы подрагивали:
– А зачем вы увели наших людей?
Он заторможено повернул голову. В глазах мелькнуло узнавание:
– А… Ты из той деревни, – он закашлялся. – Деревни нет больше. Люди – наша еда. Они сами сделали свой выбор.
Горлица пошатнулась. Ноги её ослабли, горло перехватило, и она шумно задышала, прижав руку к груди. Слав укоризненно глянул на врага.
– Вождь, перед лицом смерти… Будь человеком.
Большеголовый захаркал кровью. То ли смеялся, то ли плакал:
– Это потому что камень не у нас… Был бы он, сдоки не напали бы. А напали на вас…, – его забил тяжёлый кашель. Он задёргался, изо рта хлынула кровь. – Да, я умирать. Дай мне рука копьё.
Слав поднял вопросительный взгляд на Люба:
– Дай. Они верят, что только с оружием попадут в верхний мир.
Слав оглянулся. Копьё валялось под ногами у Раша. Внук Худа без слов подтолкнул древко под руку врагу. И отошёл на два шага, отодвигая застывшую рядом Горлицу. Очень правильно. А вдруг он захочет взять с собой сопровождающего.
Вождь ухватил древко. Прижав к себе, скрючился ещё больше. Тело его вздрогнуло, напряглось… И пальцы разжались. Враг умер.
– Не буду желать ему небесного покровителя. Обойдётся, – Раш наклонился. – А это копьё я, пожалуй, заберу.
– И зачем оно тебе? Оно же тяжеленное.
– На память оставлю. Буду внукам истории разные про большеголовых рассказывать.
– Дело твоё. Тащить сам будешь.
– Не сомневайся, дотащу. Своя ноша она не тянет, – он установил копьё рядом с ногой. Остриё поднималось на уровне двух ростов. – Какое оно! Никому не отдам. И не просите.
– Добра-то, – Люб кивнул в сторону луга. – Там ещё десятка четыре валяется.
– Эти можете себе взять. Не возражаю, – он оглянулся. – Док, ты чего там застыл? Топай сюда. Дай я тебя обниму.
Злыдень, всё это время стоявший рядом с поверженным врагом, шагнул ближе. Раш, придерживая толстенное копьё,  прижался к мокрой щеке злыдня.
В плотной черноте ночи проявилось тусклое кружево лунного сияния. Люди собрались вокруг костра. Обмотанным концом факела Слав тыкал в пламя, подставляя то один бок, то другой. За его действиями с тревогой наблюдали ребята и Горлица. Малыш сдока улёгся у ног девушки. Напротив, настороженно поглядывая на детёныша, склонял морду Док. Все молчали.
  – Люб, ты точно решил? – Раш сделал последнюю попытку. – Может, всё-таки с нами?
Люб вздохнул:
– Я бы с удовольствием…
– Рашик, не наседай. Сам же знаешь, родители, это святое.
Внук Худа почесал затылок:
– Да знаю, знаю. Так просто спросил.
Огонёк, наконец, зацепился за пропитанную смолой ткань. Затрещал, набирая силу, и Слав поднял факел над головой. Неровный свет выхватил покатый каменный свод, проход, теряющийся в кромешной темноте. Раш, отстранив трофейное копьё, неловко обнял Люба:
– Ну ты это, не теряйся. Как все дела закончишь, приходи. Будем ждать.
Люб кивнул, отпуская парня:
– Для меня честь познакомиться с великим мастером.
– Да ладно, – смутился Раш. – Ничего я не великий… Да, а как ты нас найдёшь?
– А как называется ваша деревня!
– Очень просто. Ики. Как и город. Мы все там ики. И это. Как выйдешь из прохода, направо поворачивай. Мы где-то там.
– Я найду.
Слав толкнулся плечом с сыном вождя, обниматься ему неудобно: факел потрескивает над головой:
 – Приходи обязательно, будем ждать.
– Я приду. Обязательно.
Горлица прижалась к Славу. Мило улыбнувшись, махнула Любу ладошкой. Он ответил широкой улыбкой.
– И это, ты повнимательней там. А то сдоки всякие бегают…
– Будь спок. Так вы говорите?
Ребята дружно хмыкнули.
– Талант! На лету схватывает.
– Ну всё, народ. Двинули, – Слав решительно пошагал в глубину пещеры.
Горлица, вцепившаяся в его руку, засеменила следом. С кряхтеньем закинув на плечо копьё большеголового, Раш шагнул следующим. Подхватился малыш сдока. Попискивая, поспешил за людьми. По-прежнему настороженно поглядывая на природного врага, Док затопал последним. Впереди факел выхватывал трещины в базальтовой стене, под ногами глухо отдавал эхом пыльный камень, цепочка людей и злыдней медленно удалялась по широкому проходу, постепенно опускающемуся.

Так и шли. Наклон пещеры, пологий, нудный, ощущался отчётливо. Пахло летучими мышами и пылью. Погребная прохлада заставляла ёжиться и передёргиваться. Девушка скоро сложила руки на груди, пытаясь сохранить тепло тела. В полной тишине звучно шлёпали голые лапы сдока. Тяжёлый Док топал более мягко и уверенно. Не в лад постукивали боты ребят и девушки. Отсветы потрескивающего огня мерцали на ровных, будто вырезанных неизвестным орудием стенах. Раш вертел головой, пытаясь высмотреть следы долота или молотка, но камень поднимался ровный, будто отполированный. А полировать базальт – это не горсть изюму съесть. Тяжёлый и не всегда благодарный труд. А тут сотни метров в длину и роста три в высоту. Обычному человеку такая работа не под силу.
– Тогда кто же это сделал? – Раш и не заметил, что сказал вслух.
– Точно можно сказать, что не наши, – Слав водил факелом вдоль стен. – Наши такого сделать не могли. Тут кто-то другой постарался.
– Вот и я говорю, кто-то другой. – Раш перекинул трофейное копьё на другое плечо. – Тяжёлое, зараза. Хотелось бы понять, кто…
– Мальчики, а пол, кажется, уже не понижается.
Капля упала на плечо, и Слав задрал голову. Следующая капля плюхнула по носу:
– Раскапалось, – проворчал он, оттираясь. – Похоже, мы под рекой. Раш, следующий факел давай.
Внук Худа засуетился, забираясь в мешок Дока, флегматично замершего перед ним. Шагов через десяток на голову уже не капало, сверху стекали тонкие струйки. Волосы и одежда и так сырые, еще больше вымокли. Сразу стало холоднее. Не сговариваясь, пошагали быстрее. Позади закхекал малыш. Он отставал.
– Давай быстрее, – Слав оглянулся. – Мы тебя ждать не будем.
Удивительно, но сдок, будто понял. Во всяком случае, шлепки голых лап зачастили, и кхекать перестал.
Пошёл тягучий подъём. Как-то незаметно высох трещиноватый потолок. Ребята примолкли, сохраняя дыхание. Зашипел новый факел, и Раш обеспокоенно заглянул в мешок Доку:
– Осталось два. Как бы не застрять тут, в темноте.
– Надо поспешить, – Слав склонился к девушке. – Выдержишь?
Она улыбнулась, окидывая выбившуюся чёлку:
– Ты же со мной. Значит, выдержу.
Снова закхекал малыш, шлепки лап замедлились. Раш остановился, поджидая сдока. Заодно и передохнул, поставив копьё на пол:
– Сдок, малыш. Если отстанешь, пропадёшь. Будь добр, напрягись. Никто тебя на себе не понесёт.
Задержалась девушка, поджидая их обоих:
– Малыш, хороший. Ты же сильный! – она погладила его по нижней челюсти. Куда дотянулась. – Ты справишься. Я уверена.
Позади фыркнул Док, и рог его слегка подтолкнул замедлившегося малыша. Тот кхекнул, испуганно оглядываясь. И… потопал быстрее.
– Молодчик, Док, – Слав поднял большой палец.  – Присмотри за ним.
Девушка, ускорившись, догнала Слава, и женские пальчики вновь переплелись с мужскими.
Осыпь у обвалившейся стены замедлила группу. Камни самой разной величины раскатились по всему полу. Перебирались осторожно, аккуратно ставя ногу и выглядывая место для следующего шага. Попискивал позади сдок, фыркал Док, подталкивая его. Подъём затягивался. Дыхание сбивалось, ноги наливались тяжестью, но никто не роптал. Шагали молча.
Зашипел последний факел, и Слав оглянулся:
– Ребят, понимаю, тяжело. Но надо ещё быстрее. Не успеем, придётся топать в полной темноте.
– Да, понятно всё. Мы-то выдержим, мелкий может не выдержать.
– Док, мелкий на тебе! – Слав задержался ненадолго, пропуская Раша. – Отвечаешь за него.
Док фыркнул неопределённо. Поручение ему явно не понравилось.
Подъём задирался всё круче и круче. Уже упирались в коленки, делая следующий шаг. Потолок понизился, и злыдень иногда чиркал о верхний камень шипастой пластиной.  И снова осыпь преградила путь. На этот  раз завал заполнил проход почти до половины. Раш привалил копьё к стенке. Поплевав на руки, откатил первый камень. Слав передал факел Горлице. И тоже ухватился за крупный булыжник. На глазах тускнел свет. Парни трудились, сбивая кожу и надрываясь. Пот стекал по вискам, подсохшие было рубахи, снова промокли, теперь от пота. Подошёл Док. Опустив морду, тронул Слава щекой.
– А? – тот суматошно оглянулся. – Ты чего хотел?
Злыдень мягко отодвинул хозяина в сторону. Раш выпустил камень, тоже отодвигаясь. Док мотнул рогом, и сразу несколько крупных камней отлетели назад.
Слав отошёл подальше, к Горлице, задирающей тускнеющий факел под потолок. Раш опустился у стены с другой стороны, там у него копьё. Мелкий злыдень присел на хвост позади всех, изредка жалобно попискивая. Воздух заполнился пылью, дышалось тяжело, иногда они кашляли. Док махал рогом, расчищая путь с такой скоростью, как десяток человек не смогли бы. Упёршись лбом, он столкнул самый крупный камень, в половину его роста, и дорога освободилась. Слав забрал у девушки факел, второй ладонью сжимая её пальцы. Раш взвалил на плечо копьё:
– Тяжёлое, зараза.
– Так брось его.
– Ещё чего? Чтобы ты подобрал? Неа, не для того я такую тяжесть тащу, чтобы кому-нибудь подарить.
– Даже другу зажмёшь? – поддел Слав.
– А кто мешал другу такое же захватить? Нет же. Он сказал, тяжеленное. Зачем тебе такое? Так что не примазывайся. Надо было самому брать. Там много таких валялось.
– Вот так и проверяется дружба…
Последний раз зашипев, погас факел, и непроглядная чернота окружила путешественников.
Горлица сдавила мужские пальцы с такой силой, что парню стало больно. Раш присвистнул. Слав оглянулся, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Где там? Тьма окружал кромешная.
– Ну что, предлагаю идти на ощупь. Отводных ходов тут мы пока не видели. Надеюсь, и дальше их нет.
Фыркнул Док. Слав понял, как не дрейфь, люди. Затопали тяжёлые ноги. Злыдень удалялся.
– Мальчики, куда он?
– Не знаю, куда. Но уверен, надо поспешить за ним.
– Точно, – Слав потянул девушку за собой. – Док плохого не посоветует.
В тишине снова застучали боты, зашлёпали лапы неожиданно примолкшего сдока. Иногда Слав задевал концом лука за стены, и лёгкое цоканье обозначало их присутствие в этом мире.   
Казалось, они двигались целую вечность. Усталость притупила чувства, и Слав перестал прислушиваться к шагам. Он не слышал, топает ли позади Раш, раздаются ли шлепки широких лап сдока. Только пальцы Горлицы, сжимающие его, её сбивчивое дыхание наполняли сознание. Девушка опять запнулась, и парень чуть сбавил ход, придерживая её за локоть. Мышцы ног забились напрочь, каждый шаг давался через силу, через сжатые зубы и покусанные губы. Ох, назавтра болеть будут. Если оно, конечно, будет. Это завтра. Нет, ничего не знаю. Оно будет. Оно обязательно будет. Стоило ли проходить все испытания, выпавшие на их долю, чтобы так бездарно пропасть на финальном этапе, на пороге, в проходе?
Сколько они шли в этом чёрном, прохожем на загробный, мире, на каком этапе он перестал ориентироваться во времени, как, впрочем, и в пространстве, парень не знал. Временами ему казалось, что они двигаются бесконечно, а впереди больше нет света. И им уже никогда не увидеть солнечные лучи. Он пытался отгонять от себя мрачные думки, но они возвращались вновь и вновь.
В какой-то момент Слав поднял голову. Глаза, залитые потом, увидели это не сразу. Он вытер их ладонью. Впереди удалялся силуэт Дока. Парень проморгался. Действительно, там покачивался такой знакомый круп домашнего злыдня. Он переставлял ноги шагах в двадцати, и с каждым шагом его мощное тело проступало всё явственнее.
– А ведь это,.. – он боялся проговорить мысль вслух.
– Славик, я его вижу, – Горлица всхлипнула, оседая. – И я больше не могу.
Слав молча поднял девушку на руки. Её тонкое подрагивающее  тело прижалось к нему, руки обвили шею. Новый шаг чуть не стал последним. Парень скрипнул зубами. Коленки подломились, и только опёршись спиной о стену, он сумел удержаться от падения. Он стоял, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Рядом громко  упало древко, и с шумом на камни повалился Раш:
– Мне мерещится, или его действительно видно? Он, что, возвращается?
Оцарапавшись спиной о шершавую стену, Слав осел вместе с девушкой на руках. Мелкий свалился позади, не дойдя до ребят шагов десять. Он даже не попискивал. Медленно приблизился Док. Обеспокоенно фыркнув, замер перед хозяином, поднимая ногу.
– Можно залезть? – улыбка у Слава вышла кривая, но ему сейчас было всё равно.
Док не шевелился.
– Я не смогу забраться. У меня нет сил, – Горлица дрожала.
– Ничего, родная. Я помогу.
Опустив девушку на камни, он упёрся ладонью о шершавую стену. Перебирая руками, поднялся. Захрипел внук Худа, переворачиваясь на колени:
– Я сейчас, я смогу.
Слав протянул другу ладонь, и тот, ухватившись, за неё, медленно встал.
– Бери Горлицу с той стороны. Вместе поднимем.
– Не, не так. Забирайся ты. Оттуда руку опустишь. А я её отсюда подниму, попробую.
Слав сомнамбулой закинул ногу на коленку злыдня. Два раза он срывался, в кровь разбивая локти. И только с третьей попытки сумел уцепиться за уголок щита злыдня. Несколько раз ступня соскальзывала, хорошо пальцы зажали намертво. Наконец, Слав оседлал Дока. Какое-то время он просто сидел, ожидая, когда перестанут плавать разноцветные круги перед глазами. Выдохнув, склонился. Опустил руку, и за неё тут же уцепилась девушка.
Вдвоём, подталкивая снизу и затягивая сверху, кое-как справились. Раш, подпирая коленкой, кое-как закинул копьё на спину Дока. Потом долго отдыхал, навалившись руками на ногу злыдня.
– Ну, ты живой там? – сверху опустилась ладонь друга.
– Да что нам сделается? – Раш протянул свою.
Рывок, и он вскарабкался на спину. Док устало опустил ногу. Попыхтев, с трудом развернулся в узком пространстве. Толстые ноги мягко затопали наверх, туда, где светло. Раш сверху пристукивал трофейным копьём о камни, как тростью. Позади, сбиваясь, зашлёпали босые лапы. Мелкий пискнул всего один раз, когда лапа запнулась о камень.
Полукруг света расширялся. Глаза, отвыкшие от солнца,  щурились. Слав прикрылся ладонью. Док смело вошёл в освещённый проход, и навстречу им ринулись луговые запахи и птичьи трели. На улице пылало горячее утро. Злыдень замер за порогом пещеры. Жаркое светило лило на головы путешественников тёплый бальзам! Их окружали густые заросли колючего кустарника, наполовину погружённого в травяную поросль. В самой гуще паслось стадо нанду, штук пять. За спиной, заваливаясь на траву, торжествующе прокряхтел сдок.
Фыркнув радостно, злыдень поднял ногу. Ребята сползали не в раз, подолгу примеряясь и отдыхая. Горлицу снова опустили вдвоём. Очутившись на земле, попадали в траву. Оставшись без седоков, Док зарылся мордой в запашистую зелень, с довольным урчанием выбирая сочные стебли.
Над метёлками с семенами зависали разноцветные колибри. В кустах зашуршало, и на свет показался задранный столбиком полосатый хвост. Подскочив на задние ноги, носуха пошевелила чёрной пимпочкой, принюхиваясь. Заметив людей, она негромко тявкнула, предупреждая соплеменниц о визите незваных гостей. И исчезла. В другой бы раз Слав пренепременно поохотился на носуху. Её мясо очень даже ничего. Но не сейчас. Сейчас он и за пять шагов в неё не попадёт. К тому же лук пока без тетивы. В суматохе отхода как-то и забыл про неё. Да и некогда было. Найди тетиву в мешке у злыдня… Там столько всего навалено, обезьяна ногу сломит.
За спиной что-то прокурлыкал сдок. Покряхтывая, поднялся. Не успели ребята среагировать, как мелкий бросился в кусты с такой скоростью, будто за ним зубастые тигры гнались. Слав проводил спину мелкого изумлённым взглядом. Это откуда у детёныша столько сил? Всю дорогу плакался и капризничал… На локте поднялся Раш, а Горлица присела, перекидывая на грудь косу. За время перехода под ущельем она разлохматилась, и девушка заработала пальчиками, расплетая.
Домашний злыдень тоже задрал морду, забыв прожевать очередной пучок травы. Сдок с разгону ворвался в стадо нанду, и крупные птицы, растопырив короткие крылья и панически вопя, в панике рванули в разные стороны. Злыдень присел на хвост, мелкими лапами утирая с носа перья. Перед ним лежал нанду, длинная шея его была перекушена.
Опираясь на копьё, поднялся Раш:
– Это он что, нанду споймал? Во, даёт. А я тоже хочу. Вообще, не помню, когда последний раз обедал. А ты, Слав, помнишь?
Слав медленно встал на колени:
– Неа, не помню.
– Ой, а как кушать хочется, – девушка перекинула косу на спину. – У нас вообще-то где-то там утка есть сырая.
– А мне свеженького хочется. Парного. – Слав замер на коленях, привыкая к головокружению. Крякнув, поднялся на ноги. И неторопливо выпрямился во весь рост.
Отплевавшись, мелкий злыдень перевернул птицу. Горлица подала руку, и Слав помог ей подняться. Вдвоём, держась за руки, приблизились к сдоку. Покосившись на людей, хищник опустил морду. А когда поднял, в пасти была зажата птица. Он так и застыл, настороженно наблюдая за парочкой.
Горлица мягко погладила его по нижней челюсти. Злыдень не шевельнулся:
– Какой ты умница. Какой ты молодец. А нам дашь кусочек? Мы тоже голодные.
Сдок, не двигаясь, косился на людей.
– Ну ты что, жмот, что ли? – опираясь на копьё, как на длинную палку, приковылял Раш. – Не жадничай.
– Мы, вообще-то тебе жизнь спасли. А могли оставить там. Один бы ты и трёх дней не пробегал бы, слопали. Там таких желающих много,  – Слав похлопал мелкого по жёсткой шее.
– Ну, сдок, ну, миленький. Отдай нам нанду, мы кусочек только отрежем. А остальное тебе.
– Слышь, мелкий, делись, давай.
Сдок обиженно засопел. Перебрав лапами на животе, наклонился, и на траву выпала изрядно пожёванная птица. Слав выдернул нож из ножен:
– Нам одной ноги хватит.
Мелкий злыдень дождался, пока парень откромсает кусок. Слав передал ногу Горлице, и мелкий тут же ухватил  добычу зубами.
Шустро перебирая лапами, отбежал от людей. Забившись в кусты, упал, и огромные зубы впились в тело птицы.
– Раш, пошли дрова искать. На голодный желудок мы до дома не дойдём.
 – Полностью поддерживаю. Кстати, Горлица, беру свои слова обратно. Этот обормот и сам себя прокормит, походу.
– Ага. И нам с голоду не даст помереть.
 – Ну вот, видите. Будет у нас самостоятельный сдок. А вы брать его не хотели. А он такой хорошенький! Кушай, кушай, миленький, – она улыбнулась поднявшему голову сдоку, и тот вернулся к птице. – Да, ребята, соли у нас нет.
– Подумаешь… Один разок жаренное мясо и без соли можно.
– Да уж… Свой пуд соли мы на той стороне с избытком слопали.
– И ничего, заметь, все целые и почти невредимые.
– Заметил. Костерок у нас будет сегодня?
– А что сразу Раш? Надо костёр – Раш. Надо всех врагов победить – снова Раш.
– Хорошо ворчать уже. Победитель всех врагов!
– Ладно, ладно, иду, иду.
– Вот и молодчик.


Частокол из молодых деревьев, в три роста, окружавший деревню Ики со всех сторон показался после обеда. Ещё на подходе Док побежал быстрее, и сдок позади возмущённо запищал. Впрочем, на его писки озабоченно оглянулась только Горлица. Деревня приближалась с каждым махом огромных ног злыдня, но ребята не спешили отдаваться на волю чувств, вспоминая мудрые слова дедушки Слава про порог и про расслабление на последних шагах.
Но в это раз ничего не произошло. Наверное, весь набор приключений и опасностей они истратили ещё на той стороне.
Заскрипели высокие ворота, и радостный голос окликнул их:
– Слав, Раш, это вы?
Слав напряг голосовые связки:
– Мы, конечно, кто же ещё?
– Живы? Ну вы даёте, ребята. Мы вас похоронили… А это кто с вами? Сдок!?
Перед воротами Док перешёл на величавый шаг, и в деревню путешественники вошли, словно победители в судьбоносной для людей битве. А, может, оно так и было.  Голоса деревенских эхом разносились по улицам. Народ постепенно стягивался к воротам. Из дальнего дома высочили родители Раша. Боясь поверить, они всё же улыбались. За ними, припадая на ногу, ковылял лысый Худ. Боясь улыбаться, он всё же растягивал губы. По пути Худ постучал в дом деда Слава.
Ну всё. Они дома! Они вернулись. Слав украдкой вытер глаза рукавом, шумно хлюпнула Горлица. Позади подозрительно ломкий голос Раша выдавил:
 – А вот фиг вам, а не нас.
Над землёй всё выше поднималось небесное светило, нагревая голые затылки друзей. В тихой горячей деревне, словно случился незапланированный праздник, народ, радостно переговариваясь, наполнял улицы добрыми улыбками и светлыми голосами. Док, окружённый людьми замер, и в подставленные заботливо руки с крупа заскользили ребята. Горлица дождалась, когда Слав окажется на земле. Когда обернётся к ней. И только тогда на виду у всей слегка удивлённой деревни упала к нему в объятья. Всё. Пусть все знают. Теперь они муж и жена! На всю оставшуюся жизнь! Пока смерть не разлучит их.