Водопад желаний

Пролог

Несколько лет назад я побывала в одном  удивительном месте.

В Кимасарском ущелье, недалеко от Алматы, скрывается Водопад Желаний.
Небольшой, но удивительно живой. Его холодные струи падают в прозрачное озерцо, над которым всегда висит лёгкая дымка, будто само место дышит.

Я сидела на берегу этого озера, слушала шум воды и вспоминала легенды, которые слышала с детства.

Говорят, если человек с чистой душой и искренним сердцем умоется водой водопада и загадает желание — оно обязательно сбудется.
Но вместе с этими словами всегда звучали и предупреждения.

Местные старики говорили:
нельзя просить слишком многого.
нельзя загадывать то, в чём сам сомневаешься.
и уж тем более нельзя смеяться над этим местом.

Потому что желания любят ясность.
И не прощают легкомыслия.

В древности шаманы проводили здесь свои ритуалы. Ущелье считалось священным, а сам водопад — границей, где миры подходят слишком близко друг к другу.

Говорили, что здесь обитает дух, который не столько исполняет желания, сколько искажает их, отражая истинную суть того, кто просит.

Люди, побывавшие у водопада, признавались в одном и том же:
в какой-то момент начинает казаться, будто за тобой наблюдают.

И если в этот миг произнести желание вслух —
его может услышать совсем не тот, на кого ты рассчитывал.

Именно там, сидя у холодного озера под шум падающей воды,
во мне и родилась эта история.

История о желаниях.
О цене, которую за них приходится платить.
И о том, что иногда исполненное желание может оказаться страшнее самого кошмара.


Глава 1

Выпускной закончился внезапно — будто кто-то щёлкнул выключателем.
Ещё минуту назад играла музыка, звучали тосты и смех, а потом всё рассыпалось: зал опустел, шары потускнели, и осталась только усталость, смешанная с ощущением, что что-то важное уже закончилось.

Кира сидела на ступеньках школы и крутила в пальцах выпускную ленту. Она чувствовала странную пустоту — не грусть и не радость, а ожидание, от которого было немного не по себе. Впереди были экзамены, институт, взрослая жизнь. Слишком много «потом» для одного вечера.

Рядом устроились Ержан и Дана. Брат с сестрой, Ержан был старше ребят , но  всегда  был рядом с сестрой — привычка, привезённая ещё из Казахстана, откуда их семья переехала в Горно-Алтайск несколько лет назад. Здесь они прижились быстро, словно горы и леса приняли их без вопросов.

— Не верится, что всё, — сказал Ержан, вытягивая ноги. — Завтра вам  не нужно в школу.

— Ага, — усмехнулась Дана. — Только вот легче почему-то не стало.

К ним подошли Тимур и Алиса. Тимур нёс в руках куртку, перекинутую через плечо, и выглядел так, будто весь вечер ждал момента, когда можно будет просто сесть и ничего не делать. Алиса молча присела рядом с Кирой и посмотрела на тёмное небо — спокойная, как всегда, но внимательная к каждому слову.

Они дружили с детства.  И Кира знала: именно эти люди будут всплывать в памяти, как бы ни сложилась жизнь дальше.

— И что теперь? — спросила Алиса. — Разбежимся по углам и будем готовиться к поступлению?

Дана помолчала, а потом словно решилась.

— А если… съездить куда-нибудь? Перед всем этим.
— Куда? — сразу оживился Тимур.
— В Алматы. К дедушке. Он давно звал.

Ержан повернулся к ней:
— Серьёзно?

— Почему нет? — пожала плечами Дана. — Отдохнём. Сменим обстановку.

Кира подняла голову. Мысль о дороге, о другом городе, о том, что можно ненадолго отложить тревоги, показалась неожиданно правильной.

— В Казахстан, значит, — протянул Тимур. — А там, между прочим, есть один знаменитый водопад.

— Опять ты со своими легендами, — фыркнул Ержан.

— Да ладно, — усмехнулся Тимур. — Говорят, Водопад Желаний. Самое то перед экзаменами. Загадаем  желания — и  здадим все экзамены на одни пятёрки.

Они рассмеялись. Легко, почти беззаботно.
Только Кира на мгновение почувствовала странное тепло где-то внутри — будто сама мысль о желании отозвалась слишком быстро.

Она ничего не сказала.
Иногда желания лучше держать при себе.

Никто из них тогда не знал, что эта поездка станет не просто отдыхом.
И что некоторые места слышат даже то, что произнесено в шутку.


Глава 2

Сборы оказались неожиданно суматошными.

Кира ловила себя на том, что берёт с полки вещи, которые вряд ли понадобятся, и забывает о самых простых. Рюкзак то казался слишком пустым, то вдруг — слишком тяжёлым. Мама несколько раз заглядывала в комнату, спрашивала, всё ли взяла, и каждый раз улыбалась так, будто отпускала её куда-то дальше, чем просто в поездку.

— Отдохни там как следует, — сказала она напоследок. — Перед институтом это важно.

Кира кивнула, хотя внутри снова шевельнулось то самое чувство ожидания, знакомое ещё с выпускного вечера.

Они выехали рано утром. Горно-Алтайск ещё дремал: улицы были полупустыми, горы скрывались в лёгкой дымке, а воздух пах свежестью и прохладой. Ержан сел за руль — уверенно, как человек, который привык к дальним дорогам. Дана устроилась рядом, Алиса и Кира — сзади, а Тимур сразу включил музыку.

— Вот это начало каникул, — довольно сказал он, потянувшись. — Дорога, друзья и никакой школы.

Пейзаж за окном медленно менялся. Горы становились выше, лес — гуще, а реки всё чаще мелькали между деревьями серебряными лентами. Разговоры текли легко: вспоминали школьные истории, спорили о будущих факультетах, смеялись над старыми шутками.

Иногда Кира ловила себя на том, что просто смотрит в окно и молчит. Ей нравилось это чувство — будто дорога уносит её прочь от всех тревог, но не навсегда, а лишь на время.

Границу прошли без особых задержек. Когда таблички сменились, Тимур театрально вздохнул:
— Ну всё, официально в другой стране. Надеюсь, магия здесь работает лучше.

— Ты неисправим, — покачала головой Алиса, но улыбнулась.

К вечеру показалась Алматы. Город встретил их шумом, светом и тёплым воздухом, который казался совсем другим после горной прохлады. Дедушка Даны жил в старом районе — тихом, зелёном, с дворами, где деревья были выше домов.

Дом дедушки встретил их не только тишиной старого района, но и запахами, от которых сразу стало ясно — здесь гостей ждали.

На столе уже стояли большие блюда, накрытые полотенцами. Бабушка хлопотала у плиты, тихо переговариваясь с дедушкой, и всё время добавляла что-то ещё, словно боялась, что еды может оказаться недостаточно.

Когда они наконец сели, стол выглядел так, будто за ним собирались не шесть человек, а целая семья.
В центре — большое блюдо с бешбармаком: мягкое мясо, тонко нарезанное тесто, сверху — лук, щедро политый бульоном. Рядом стояли пиалы с сорпой. Чуть в стороне — тарелка с горячими баурсаками, золотистыми, пышными, ещё пахнущими маслом.

Были и другие блюда — салаты, хлеб, варенье, чай с молоком, что-то знакомое и что-то совсем домашнее. 

— Ешьте, не стесняйтесь, — сказала бабушка, улыбаясь. — Дорога длинная была.

Кира заметила, что никто не торопился. За таким столом не спешат — здесь разговоры важны не меньше еды.
Дедушка внимательно слушал ребят, иногда задавал вопросы, иногда просто кивал. В его взгляде было что-то спокойное и уверенное — как у человека, который многое видел и привык не говорить лишнего.

— У нас так принято, — сказал он, будто отвечая на невысказанную мысль. — Гость — это благословение. Стол должен быть богатым, не важно, сколько у тебя денег.

Тимур попробовал баурсак и довольно кивнул:
— Вот ради этого стоило ехать.

Все засмеялись, и напряжение дороги окончательно исчезло.

Когда чай разливали уже во второй раз, разговор снова вернулся к завтрашнему дню.

— Мы думали съездить к водопаду, — сказала Дана. — Тому самому.

Дедушка на мгновение задержал руку над чашкой.

— Место красивое, — произнёс он спокойно. — Сильное.

И добавил после паузы:
— А теперь идите отдыхать. Дорога вас завтра ждёт длинная.

Кира только успела коснуться подушки, как сон накрыл её сразу, без мыслей и тревог.

Разбудили их, когда рассвет лишь начинал окрашивать небо.

— Ну вставайте же, — зашептала, а потом уже громче сказала Дана, тряся Киру за плечо. — Проспите всё, засони!

— Дай… ещё чуть-чуть… — пробубнила Кира, отворачиваясь к стене и натягивая одеяло почти до головы.

— Э-э, нет, — решительно заявила Дана. — Встаём. Или я сейчас вылью на вас ведро холодной воды.

Это подействовало мгновенно.

Кира и Алиса одновременно сели на кровати, щурясь и сонно всматриваясь в Дану, словно пытаясь понять — шутит она или действительно где-то поблизости уже стоит злополучное ведро.

— Ты же не серьёзно? — недоверчиво спросила Алиса.

Дана лишь загадочно улыбнулась.

Через несколько минут они уже сидели за столом на кухне — всё ещё сонные, с растрёпанными волосами, но окончательно проснувшиеся от запахов.

Стол был накрыт, как и вчера, щедро и по-домашнему. На плите томилась каша, рядом стояла тарелка с горячими блинами, от которых поднимался лёгкий пар. Чайник тихо шумел, наполняя кухню уютным звуком.

Кира наклонилась к Дане и шёпотом спросила:
— Твоя бабушка что, вообще не спала? Такая рань… а уже и каша готова, и блины.

Дана улыбнулась — спокойно, с теплом.
— Да, бабушка такая. У нас так принято.

Кира посмотрела на стол, на заботливо расставленные чашки, и вдруг подумала, что именно такие утра запоминаются сильнее всего. Не праздники, не громкие события — а вот эта тишина, запах чая и ощущение, что о тебе позаботились.

За окном светлело.
День только начинался.
Вскоре ребята, уже полностью собранные, стояли на крыльце дедушкиного дома.

— Ну что, вперёд? — сказал Ержан и, не дожидаясь ответа, первым шагнул к калитке.

Остальные последовали за ним.

Бабушка и дедушка остались на крыльце. Они стояли рядом, плечом к плечу, с тёплыми улыбками, провожая ребят взглядами, словно стараясь запомнить этот момент.

Дорога к водопаду проходила через ущелье Кимасар — узкое, местами крутое, утопающее в густых хвойных и лиственных рощах. Высокие сосны тянулись к небу, а между ними мелькали берёзы и клёны, сквозь листву которых пробивался мягкий утренний свет.

Воздух был прохладным и удивительно свежим. Лёгкий ветерок доносил ароматы хвои, влажной земли и горных трав, от которых хотелось дышать глубже и идти медленнее.

— Как думаешь, это правда… про желания? — спросила Алиса, ненадолго останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

Тимур, шагавший впереди всех, даже не обернулся.
— Легенды всегда преувеличивают, — отмахнулся он. — Если бы всё было так просто, здесь давно толпились бы люди со своими мечтами.

— Но ведь здесь действительно проводили обряды шаманы, — возразила Дана. — Мой дедушка рассказывал, что эти места считались священными. И не каждый мог сюда прийти.

Кира слушала их вполуха. Её больше занимала тишина вокруг и сама природа. Она ловила взглядом солнечные пятна на тропе, вслушивалась в шорох листвы и далёкий крик птиц.

Каждый шаг уводил их всё дальше — от дедушкиного дома,  от протоптанных троп местных жителей.

Вперёд, туда, где легенды переставали быть просто словами.
Примерно через час пути они вышли к первой смотровой площадке.

С высоты открывался потрясающий вид на долину: мягкие холмы, покрытые сочной зеленью, и блестящая на солнце речка, змейкой тянущаяся где-то внизу. Ребята невольно остановились, на несколько минут забыв о дороге.

Тимур сразу потянулся за телефоном, чтобы сделать фотографии, а потом они решили немного перекусить. Прямо на траве Дана расстелила небольшой плед, который бабушка предусмотрительно положила ей в рюкзак.

Ребята вытащили бутылочки с водой и пирожки, испечённые бабушкой с самого утра — они всё ещё хранили тепло печи и пахли так, что у всех сразу поднялось настроение.

— Скоро доберёмся, — сказал Ержан, вглядываясь в карту на телефоне. — Примерно ещё час ходьбы.

Перекусив и немного отдохнув, ребята начали собираться в путь. Настроение у всех было приподнятое, словно сама дорога заряжала их лёгкостью.

— А вдруг желания и правда сбудутся? — с улыбкой сказал Ержан. — Загадывайте что-нибудь стоящее. Не зря же мы идём такую даль.

Ребята рассмеялись.

— А что? — задумчиво ответила Алиса. — И правда надо подумать, что загадать.

— Да хоть чупа-чупс загадай, — усмехнулся Тимур. — Всё это сказки и выдумки. Мы идём туда просто чтобы попасть в красивое место, сделать фото на память, загадать дурацкое желание…
— А потом, — продолжил он, — когда постареем, будем показывать эти фотографии внукам и рассказывать.

— Ага, — откликнулась Дана, смеясь. — А они будут смеяться над нами.
Последний отрезок пути пролегал через густую рощу. Деревья стояли так близко друг к другу, что их кроны сплетались, создавая плотную полутень. Под ногами шуршала опавшая листва, и каждый шаг отдавался приглушённым эхом.

Чем дальше они шли, тем сильнее Киру охватывало странное, необъяснимое волнение. Сердце билось чуть быстрее, чем нужно, а в груди появилось ощущение, будто воздух стал плотнее. Она несколько раз ловила себя на мысли, что ей кажется — за ними наблюдают, но, оборачиваясь, видела лишь деревья.

Вскоре тропинка сузилась и начала спускаться вниз.

И тогда они услышали шум воды.

Сначала — далёкий, почти неразличимый. Потом всё громче и отчётливее. Ещё несколько шагов — и перед ними открылся Водопад желаний.

Он оказался намного красивее, чем ребята могли представить. Прозрачные струи воды срывались с высоты, ударялись о тёмные скалы внизу и разбивались на миллионы сверкающих капель. В солнечном свете они переливались, словно живые. Вода стекала в небольшое озеро, окружённое камнями и высокой травой, а над поверхностью поднималась лёгкая прохладная дымка.

— Вот он… — тихо сказала Дана, восхищённо глядя на водопад. — Думаю, это место действительно особенное.

Ребята подошли ближе, стараясь рассмотреть всё в деталях. Шум воды заглушал голоса, а воздух здесь был холоднее и влажнее.

— Ну что, кто первый? — с вызовом произнёс Тимур, улыбаясь. — Кто рискнёт загадать желание?

Он скинул рюкзак с плеч, шагнул ближе к воде и наклонился, чтобы зачерпнуть её ладонями.

— Смотрите и учитесь, — сказал он, набирая холодную воду. — Я загадаю что-нибудь простое. Например… чтобы мне всегда везло.

— Ты уверен, что это простое желание? — осторожно спросила Дана, поправляя прядь волос, выбившуюся из косы. — Вдруг везение тоже имеет свою цену?

— Не будь такой мрачной, — отмахнулся Тимур.

Он ополоснул лицо прохладной водой, на мгновение прикрыл глаза, а затем выпрямился и обернулся к остальным.

— Видите? — усмехнулся он. — Ничего не произошло.

Кира молчала.
Почему-то именно сейчас ей казалось, что водопад смотрит на них в ответ.
— Ну что, так и будете стоять? — крикнул Тимур. — Давайте! Не зря же мы сюда шли!

Алиса, нервно переминаясь с ноги на ногу, крикнула в ответ:
— А вдруг желания срабатывают не сразу? И что ты вообще будешь считать везением?

— Не трусь, — усмехнулся Тимур. — Давай, загадывай.

Алиса подошла к воде, осторожно присела на камень, зачерпнула ладонями холодную воду и, умывшись, тихо сказала:
— Я хочу поступить в медицинский институт и стать хорошим врачом.

— Эй, так нечестно! — тут же возмутился Тимур. — Мы же договорились — простое желание!

— Ничего себе простое, — рассмеялся Ержан. — Завтра будем записываться к знаменитому врачу Алисе на приём.

Ребята рассмеялись.

Но, несмотря на яркое солнце, которое уже припекало, и общий смех, Киру не отпускало чувство чего-то надвигающегося — опасного, невидимого, словно воздух вокруг стал напряжённым.

— Давай, Ержан! — выкрикнул Тимур.

Ержан вошёл в воду. Холод сразу сковал ноги. Он постоял несколько секунд молча, будто прислушиваясь к себе, затем умылся ледяной водой и вышел обратно на берег.

— Стой, а желание? — спросил Тимур.

— Я загадал, — спокойно ответил Ержан. — И вообще, желания нужно загадывать так, чтобы никто не слышал. Иначе не сбудется.

Тимур только рассмеялся и в ответ плеснул в него водой из водопада.

— Девчонки, теперь вы, — сказал Ержан, оборачиваясь к Кире и Дане.

Они стояли чуть в стороне, наблюдая за происходящим.
Кира поймала себя на том, что не может отвести взгляд от воды. Шум водопада вдруг стал казаться ей слишком громким… почти настойчивым.

Дана сделала шаг вперёд — и тут же остановилась.

— Я… не буду, — тихо сказала она.

Тимур удивлённо обернулся.
— В смысле — не будешь?

Дана покачала головой. Лицо у неё было серьёзным, совсем не таким, как минуту назад.
— Я с детства слышала эти истории. Про водопад, про желания. Про то, что с ними нельзя шутить.
Она посмотрела на шумящую воду и невольно поёжилась.
— Мне здесь… не по себе.

— Да ладно тебе, — начал было Тимур, но Ержан бросил на него короткий взгляд, и тот замолчал.

— Это нормально, — спокойно сказал Ержан. — Не все обязаны загадывать.

Дана отступила чуть в сторону, словно стараясь оказаться подальше от воды, но взгляд её всё равно снова и снова возвращался к Кире.

Кира стояла молча.

Сердце билось глухо и тяжело. Где-то внутри настойчиво звучал голос — тихий, но отчётливый:
" уйди отсюда… не стоит…"

Она не могла объяснить это чувство. Не страх — скорее тревожное ожидание, будто вот-вот должно произойти что-то важное и необратимое.

— Кира? — окликнула её Алиса.

Кира глубоко вдохнула и, не отвечая, сделала шаг к воде.

Когда она вошла в озеро, холод тут же обжёг кожу, но вода оказалась удивительно прозрачной — гораздо прозрачнее, чем казалась с берега. Лёгкая рябь расходилась от её движений, и сквозь воду было отчётливо видно каменистое дно, каждый камешек, каждую тень.

Кира остановилась.

На секунду она посмотрела вниз — на своё отражение. Оно дрожало, искажалось волнами…
и вдруг ей показалось, что это уже " не она ".

Черты лица словно потемнели, вытянулись. Глаза стали чужими, слишком внимательными. Из глубины, будто со дна или ещё дальше, на неё смотрела " какая-то странная старуха " — с неподвижным взглядом и едва заметной улыбкой.

Кира резко вздрогнула.

Она моргнула.
Ещё раз посмотрела в воду.

Отражение снова было обычным — её лицо, немного искажённое рябью, прозрачная вода и камни на дне.

"Показалось…" — попыталась успокоить себя Кира, но ладони предательски дрожали.

Она закрыла глаза.

— Хочу… — прошептала она, почти не слыша собственного голоса. — Хочу, чтобы в моей жизни появился сказочный мужчина. Хочу крепкую, настоящую любовь… на всю жизнь.

Слова сорвались с губ быстрее, чем она успела их обдумать.

Кира зачерпнула воду и торопливо умылась, словно боясь передумать. Холод обжёг лицо, вернул дыхание — и в ту же секунду она поспешно вышла из озера, не оглядываясь.

Дана сразу подошла к ней.
— Ты в порядке? — тихо спросила она.

— Да… — ответила Кира слишком быстро. — Просто холодная вода.
Но внутри всё было иначе.
Шум водопада вдруг стал казаться ей слишком громким.
А ощущение, будто кто-то "услышал её желание", не отпускало.

Когда желания были загаданы, напряжение будто само собой растворилось в шуме воды.
— Ну всё, — широко улыбнулся Тимур. — Раз уж мы тут… кто купаться первый?
Ответом ему был радостный крик Алисы, которая, не раздумывая, сбросила кроссовки и первой вбежала в воду. Холод заставил её взвизгнуть, но уже через секунду она смеялась, разбрызгивая воду вокруг.

— Она ледяная! — закричала она. — Но это кайф!

Один за другим ребята полезли в воду. Ержан нырял с разбега, поднимая целые фонтаны брызг, Тимур пытался удержаться на скользких камнях и каждый раз с громким смехом срывался обратно в воду. Дана сначала держалась у берега, но вскоре тоже не выдержала и присоединилась к остальным.

Шум, смех, плеск воды — водопад будто принял их, смешав свой гул с их голосами.

Кира тоже зашла в воду, стараясь держаться ближе к остальным. Холод уже не казался таким резким, а странное чувство внутри отступило, словно растворилось в общем веселье. Она смеялась, когда Тимур брызгал в неё водой, уворачивалась, пыталась ответить тем же.

— Фото! — вдруг крикнула Алиса. — Нам обязательно нужно фото!

Они выбирались на камни, вставали на фоне водопада, кто-то моргал, кто-то смеялся не вовремя, кто-то показывал жесты в камеру. Сделали десятки снимков — серьёзных и дурацких, с раскинутыми руками, с мокрыми волосами, с улыбками, которые казались бесконечными.

Это был день, который хотелось запомнить.

К вечеру солнце стало мягче, воздух — прохладнее. Ребята разожгли костёр неподалёку от воды. Огонь потрескивал, отражаясь в влажных камнях, а водопад продолжал свой вечный шум, теперь уже спокойный и убаюкивающий.

Они сидели у костра, делились впечатлениями, спорили, смеялись, вспоминали школьные истории. Кто-то задремал, кто-то ещё долго смотрел на огонь, слушая, как ночь постепенно опускается на ущелье.

Уснули они там же — на берегу водопада, рядом с затухающим костром, под ровный шум воды.

Ночь прошла спокойно. Никаких странных звуков. Никаких теней. Никаких снов, о которых стоило бы рассказать утром.

На рассвете воздух был особенно свежим. С первыми лучами солнца ребята начали собираться в обратный путь — сонные, взъерошенные, но довольные.

— Отличная была идея, — зевая, сказал Тимур. — Надо будет повторить.

Кира молча посмотрела на водопад в последний раз. Он выглядел таким же — красивым, спокойным, безмятежным.

Ничто не выдавало того, что "что-то уже изменилось".

И они отправились домой.
Утро   отьезда выдалось ясным и тихим.

Двор дедушкиного дома ещё хранил прохладу ночи, трава блестела от росы, а воздух был наполнен знакомыми запахами — земли, листвы и свежего хлеба. Машина уже стояла у ворот, вещи были аккуратно уложены в багажник.

Бабушка суетилась, в последний раз проверяя, всё ли взяли.
— Там в пакете пирожки, — сказала она Дане. — В дороге пригодятся. И термос не забудьте.

— Бабушка, мы всё взяли, — улыбнулась Дана и обняла её крепко, по-дочернему.

Дедушка стоял чуть в стороне, опираясь на трость, и внимательно смотрел на Ержана.
— Береги их в дороге, — сказал он спокойно. — И не гони.

— Не переживай, ата, — ответил Ержан. — Доедем аккуратно.

Дана подошла к дедушке и обняла его.
— Мы ещё приедем, — тихо сказала она. — Обязательно.

— Знаю, — кивнул он. — Дом вас ждать будет всегда .
Потом добавил, словно между прочим:
— А водопад… пусть останется просто воспоминанием.

Кира стояла рядом, наблюдая за этой сценой. Её с утра не покидало странное чувство — будто что-то внутри неё медленно закрывалось, словно дверь, которую уже невозможно будет открыть обратно.
— Ну всё, — сказал Тимур, хлопнув ладонями. — А то так и не уедем.
Они попрощались ещё раз, сели в машину. Ержан завёл двигатель, и автомобиль медленно тронулся с места.
Дедушка и бабушка долго стояли у ворот, пока машина не скрылась за поворотом.
Дорога тянулась впереди — длинная, спокойная, почти убаюкивающая.
За окном мелькали поля, редкие дома, холмы. Тимур сидел впереди, рядом с Ержаном, комментировал дорогу и шутил. Сзади Алиса дремала, прижавшись к окну. Дана листала фотографии на телефоне — водопад, смех, солнце, брызги воды.

— Смотри, — показала она Кире экран. — Здесь ты так странно получилась.
Кира посмотрела. На фото она улыбалась, но взгляд казался чуть отстранённым.
— Наверное, просто свет так упал, — сказала она и отвернулась к окну.
Машина ехала дальше.
В какой-то момент разговоры стихли. Каждый думал о своём. О поступлении. О новой жизни. О том, что детство осталось где-то позади — между школой, поездкой и этим уходящим вдаль шоссе.
Кира смотрела на дорогу и вдруг поймала себя на мысли, что не может точно вспомнить, какое именно загадала желание. Слова будто расплывались в памяти, словно их уносило шумом воды.
Она нахмурилась, но быстро отмахнулась от этой мысли.
Просто устала, — решила она.
К вечеру они пересекли границу. Знакомые дороги, указатели, города — всё выглядело привычно и в то же время уже немного чужим.
— Ну что, — сказал Тимур, потягиваясь, — Казахстан позади. Теперь только вперёд.
— В Новосибирск, — добавила Алиса. — И во взрослую жизнь.
— И в общагу с тараканами, — усмехнулся Тимур.
— Не пугай заранее, — ответила Дана.
Кира улыбнулась вместе со всеми.
Машина мчалась вперёд, оставляя позади дорогу, горы и шум водопада — место, которое теперь жило только в воспоминаниях.


глава 3


— Мам, — сказала Кира, прислонившись к дверному косяку и глядя на мать, стоявшую у плиты. — Здесь… здесь нет того, что я хочу.
Она замялась, подбирая слова. — Ребята едут в Новосибирск. И я же не одна там буду.

Мать, не оборачиваясь, продолжала что-то помешивать в кастрюле.
— Дочка, — ответила она спокойно, — можно учиться и здесь. Зачем ехать куда-то так далеко?

Кира сделала шаг вперёд.
— Мам, я хочу большего.
Она вздохнула. — Ты же знаешь… я не маленькая уже.

Мать наконец повернулась к ней.
— Для меня ты всегда ребёнок, — сказала она мягко, но с тревогой. — И меня рядом не будет... Как я тебя отпущу?

— Мамочка, — Кира подошла ближе и взяла её за руку. — Алису родители отпустили. И Дану тоже.
Она улыбнулась. — Ну мам, ты же у меня умная. Ты всё понимаешь.

Мать устало вздохнула.
— А кто там за тобой присматривать будет?

— Ержан, — тут же ответила Кира. — Он самый старший из нас. Его родители сказали, что он за всех в ответе.
Она поспешила добавить:
— А жить я буду в общежитии. Всё официально.

Мать помолчала несколько секунд, глядя на дочь так, будто пыталась увидеть в ней ту самую девочку, которую ещё недавно водила за руку в школу.

— Ну хорошо… — наконец сказала она. — Уговорила.
И сразу спросила:
— Когда выезжаете?

Кира подпрыгнула от радости.
— Мам! — она подбежала, крепко обняла мать, поцеловала её в щёку. — Ты лучшая!

— Иди уже позвони Дане, — улыбнулась мать. — Узнай точно.

Через пару минут Кира снова вбежала на кухню.
— Дана сказала — в эту пятницу. И они уже купили билеты. Всем нам.

— Ах ты хитрюга, — покачала головой мать. — Значит, уговаривала меня, а сами уже билеты купили.
Она прищурилась. — А если бы я не согласилась?

Кира рассмеялась.
— Согласилась бы. Я знаю. Ты же у меня золото.

— Я-то да, — вздохнула мать. — А вот отец вечером придёт — у него ещё отпрашиваться будешь.

— Ой, справимся! — беззаботно засмеялась Кира. — Я побежала собирать вещи!

Она выскочила из кухни, а мать ещё долго стояла у плиты, помешивая суп и прислушиваясь к звукам шагов дочери в комнате — с тревогой и тихой гордостью.

Оставшиеся дни до отъезда пролетели незаметно.

Каждый из них был заполнен делами: нужно было что-то купить, что-то донести, где-то расписаться, собрать документы, сложить вещи и снова всё переложить. Чемодан Киры то закрывался, то снова открывался — казалось, она боится забыть что-то важное, хотя сама не понимала, что именно.

Вечерами они с матерью пили чай на кухне, говорили о бытовых мелочах, о погоде, о поезде, о Новосибирске. О главном не говорили.

Кира всё чаще ловила себя на странном чувстве — будто время сжимается, будто каждую минуту нужно запомнить: этот дом, эти стены, этот запах, этот голос.

" Наверное, так чувствуют себя все перед переездом ", — убеждала она себя.

В день отъезда вокзал встретил их шумом и суетой.

Гул голосов, объявления по громкой связи, запах кофе и железной дороги — всё сливалось в единый поток. Чемоданы стояли рядом, билеты были зажаты в руках.

Мама Киры держалась спокойно, слишком спокойно.

— Пиши, как доедете, — сказала она, поправляя дочери воротник куртки. — И не забывай есть нормально.

— Мам, — улыбнулась Кира, — я не на край света еду.

Отец молча стоял рядом, потом шагнул ближе и обнял её — крепко, по-мужски.
— Учись хорошо, — сказал он коротко. — И если что — возвращайся. Дом всегда здесь.

Кира кивнула, но в горле вдруг встал ком.

Она обняла мать. На секунду — слишком долгую секунду — ей показалось, что это прощание " не такое, как должно быть ". Словно она уезжает не просто в другой город, а куда-то гораздо дальше.

"Глупости", — одёрнула она себя.
"Это просто переезд. Просто взрослая жизнь."

— Я приеду, — сказала она вслух. — Обязательно.

Поезд дал гудок.

— Идите уже, — сказала мама, улыбаясь сквозь тревогу. — А то опоздаете.

Кира ещё раз оглянулась — и только потом шагнула в вагон.


В купе было тесно и по-студенчески шумно.

Парни сразу забрались на верхние полки — Тимур с энтузиазмом, Ержан спокойно и привычно. Девушки устроились внизу, раскладывая вещи и переговариваясь.

— Ну что, — сказал Тимур сверху, — официально началась наша новая жизнь.

Поезд дёрнулся.

Сначала почти незаметно, потом увереннее — и вот вокзал за окном поплыл назад, превращаясь в огни и тени.

Кира села у окна.

Колёса застучали — ровно, монотонно, будто отсчитывая секунды. За стеклом медленно тянулись дома, потом пригороды, потом тёмные полосы деревьев.

— Ты чего притихла? — спросила Алиса.

— Думаю, — ответила Кира и слабо улыбнулась.

Она смотрела в ночь и чувствовала, как внутри снова поднимается то самое странное ощущение — будто она что-то оставляет… и что-то **неизбежно находит её впереди**.

Поезд мчался вперёд.
А стук колёс звучал почти как шёпот:

"туда… туда… туда…"

Поезд прибыл рано утром.

Новосибирск встретил их прохладным воздухом, серым небом и ощущением большого города, который уже давно живёт своей жизнью и не собирается ни под кого подстраиваться. Перрон был шумным, люди спешили, кто-то прощался, кто-то встречал — обычное утро, в котором не было ничего особенного.

И всё же для Киры это утро казалось началом чего-то огромного.

— Ну что, — сказал Тимур, спускаясь с подножки вагона и оглядываясь, — мы это сделали.

— Экзамены сданы, — добавила Алиса. — Теперь назад дороги нет.

Экзамены они действительно сдавали ещё дома — онлайн. Бесконечные тесты, собеседования по видеосвязи, ожидание результатов. Всё это осталось позади. Сейчас не нужно было никуда спешить — только разъехаться по своим общежитиям и начать новую жизнь.

Дана почти сразу попрощалась с ними.
— Я c Ержаном, — сказала она, поправляя ремень рюкзака. — Напишу, как доедим.

— Не потеряйся, — улыбнулась Кира и обняла её.

— Вы тоже, — ответила Дана и, махнув рукой, направилась к выходу с вокзала.

Студгородок оказался большим — несколько корпусов, общежития, дорожки, лавочки, вечно спешащие студенты. У каждого института — свой вход, свои правила, свои расписания.

— Вот и разошлись, — сказал Тимур, глядя на указатели. — Я — туда, вы — сюда.

Парней увели в одно крыло, девушек — в другое. Комендант, строгая женщина средних лет, быстро проверила документы и, почти не глядя, протянула ключи.

— Девушки, вам повезло, — сказала она. — Блоковая комната. Маленькая, но с удобствами.

Кира и Алиса переглянулись.

— В смысле… с удобствами? — осторожно переспросила Алиса.

— Кухонька и ванная свои, — пожала плечами комендант. — Проходите.

Когда дверь за ними закрылась, девушки замерли.

Комната и правда была небольшой, но уютной: одна светлая спальня, маленькая кухня с плитой и столиком, и — главное — собственная ванная.

— Ты это видишь? — прошептала Алиса.

— Я… я думала, общага — это другое, — рассмеялась Кира.

— Это не общага, это мечта, — заявила Алиса, кидая рюкзак на кровать. — Мы тут жить будем!

Они ходили по комнате, открывали шкафы, заглядывали в ванную, обсуждали, где что поставить. Восторг был искренним, почти детским.

Кира подошла к окну. Внизу спешили студенты, город шумел, жил, звал вперёд.

Вот она, — подумала она.
Новая жизнь.


Но вместе с этим внутри снова мелькнуло странное ощущение — словно она стоит на пороге, за которым её ждёт не только учёба и взрослость.

Она отогнала эту мысль и улыбнулась.

— Распаковываемся? — спросила Алиса.

— Да, — ответила Кира. — У нас впереди много дел.

— Давай уже ложиться спать, — сказала Алиса, широко зевнув.
Она скинула толстовку, плюхнулась на свою кровать и, не глядя, потянула на себя одеяло.
— Завтра первый учебный день. Не хочу проспать.

— Я тоже не хочу, — улыбнулась Кира.

Она выключила свет, легла и укрылась одеялом почти до плеч. Комната сразу стала другой — тише, темнее, будто сжалась. Из открытого окна тянуло прохладой, и на потолке медленно двигались тени от ветвей дерева, освещённые уличным фонарём.

Алиса уснула почти сразу. С её стороны слышалось ровное, спокойное посапывание — уверенное, домашнее, словно она спала здесь уже много лет.

Кира же лежала с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок.

Мыслей не было. Ни тревоги, ни радости — пустота. Сон не приходил. Она перевернулась на бок, потом на спину, снова на бок.

Наверное, просто непривычно, — подумала она.
Не дома.

Незаметно для себя она всё же уснула.

Сон был тяжёлым.

Ей снилось, что в комнате стало холодно. Слишком холодно. Воздух словно уплотнился, стал вязким. К её кровати подошла фигура — чёрная, без очертаний, как живая тень. Она не двигалась, не дышала — просто стояла и смотрела.

Кира не могла пошевелиться.

И тогда тень наклонилась ближе и почти неслышно прошептала:

— Вот она… та, которая мне нужна.

Кира закричала.

Она резко села на кровати, судорожно втянув воздух. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В комнате было темно и тихо — обычная ночь, обычные стены. Но тело дрожало, по коже пробежал лёгкий озноб, а пальцы сами сжали одеяло.

— Что случилось? — сонно спросила Алиса, приподнимаясь на локте.

— Ничего… — ответила Кира.
Голос был хриплым, будто не её собственный. — Просто… страшный сон.

Алиса зевнула, снова падая на подушку.
— Переверни подушку, натяни одеяло до самого носа и спи.
— Это от усталости. И от начала новой жизни.

Кира послушно перевернула подушку, натянула одеяло почти до глаз и повернулась к стене. Сердце постепенно замедлялось, дыхание выравнивалось.

С её стороны снова стало тихо — Алиса уже спала.

Кира лежала, глядя в темноту.

Это только сон, — повторяла она про себя.
Стресс. Напряжение последних дней.

Комната была пустой. Никого не было.

Вскоре сон снова накрыл её — глубокий, без сновидений.

Первая учебная неделя пролетела неожиданно быстро.

Занятий было много — слишком много, как показалось Кире уже на второй день. Утром они с Алисой почти одновременно вскакивали по будильнику, сонные, с растрёпанными волосами, на ходу запихивая в себя чай и бутерброды. Коридоры общежития с самого утра гудели: хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то ругался из-за забытых конспектов, кто-то бегал по этажу в поисках пары носков.

Учёба захватила с головой. Лекции, семинары, новые преподаватели, незнакомые лица. Кира ловила себя на том, что к вечеру голова буквально гудит от информации. Она старательно конспектировала, подчёркивала важное, задавала вопросы — внутри жило странное, почти упрямое желание доказать и себе, и маме, что она справится.

Алиса втянулась быстрее — легко знакомилась, смеялась, уже на третий день знала, где лучший кофе рядом с корпусом и в какой столовой самые вкусные пирожки. Иногда она тянула Киру за руку:
— Пошли, не кисни. Мы же в новом городе!

Кира шла, улыбалась, но где-то глубоко внутри оставалось ощущение лёгкой отстранённости, будто она всё ещё не до конца здесь. Город был шумным, большим, чужим. Вечером, возвращаясь в общежитие, она часто ловила себя на том, что идёт на автомате, прокручивая в голове лекции или обрывки разговоров.

С Ержаном и Даной они виделись реже, чем ожидали. У каждого был свой график, свои корпуса, свои заботы. Иногда созванивались поздно вечером — коротко, уставшими голосами.
— Живы? — спрашивал Ержан.
— Более-менее, — смеялась Дана. — Я сегодня чуть не уснула на анатомии.

К концу недели усталость навалилась ощутимо. В пятницу вечером Кира и Алиса почти молча сидели на своих кроватях, листая конспекты.

— Странно, — вдруг сказала Алиса. — Такое чувство, будто мы здесь уже давно.
— А мне наоборот… — тихо ответила Кира. — Будто всё только начинается.

За окном шумел город, в комнату тянуло прохладой, а впереди была первая настоящая студенческая осень — незнакомая, сложная и пока ещё полная обещаний.

— Знаешь, — тихо сказала Алиса, не поднимая глаз от тетради, — ты только не обижайся, пожалуйста… но я хочу перебраться в другую комнату. К девочкам с моего курса. У них как раз одно место освободилось.

Кира оторвалась от конспекта и посмотрела на подругу. Взгляд был внимательный, спокойный — без удивления, но с лёгкой тенью, мелькнувшей и тут же исчезнувшей.

— Конечно, — сказала она после короткой паузы. — Если тебе так удобнее, переезжай. Я совсем не обижусь.
Она на секунду улыбнулась, а потом добавила с нарочито трагическим видом:
— Ну… разве что самую малость. Нашла себе новых подруг, а старых решила забыть.

Алиса фыркнула:
— Фу ты, дурочка! — сказала она и метнула в Киру смятую салфетку. — Вы мои самые дорогие. Ты и Дана.
Она уже говорила серьёзнее:
— Просто там удобнее. Мы на одном курсе, вместе будем делать задания, помогать друг другу. Ты же не сможешь мне с этим помочь.

— Конечно, не смогу, — мягко ответила Кира. — Иди уже, переезжай.

Алиса подошла ближе, крепко обняла её за плечи.
— Только не думай, что я исчезну, — сказала она. — Я ещё буду к тебе наведываться. Сама выгонять начнёшь.

— Посмотрим, — усмехнулась Кира.

Алиса ушла собирать вещи, а в комнате стало непривычно тихо. Кира осталась сидеть за столом, глядя на строчки конспекта, которые вдруг перестали складываться в слова. Она прислушалась к себе — обиды почти не было. Скорее странная пустота, как будто ещё одна ниточка, связывавшая её с прошлой жизнью, незаметно оборвалась.

«Ничего», — подумала она. — «Так и должно быть».

Когда дверь за Алисой закрылась, Кира впервые по-настоящему почувствовала, что теперь она здесь одна. В своей комнате. В своём городе. В своей новой жизни.


глава 4


Древний и величественный мир Аэлион потрясла печальная весть — умер великий правитель, носивший титул Хранителя Баланса. Им был мудрый дракон Аэл’тарис, который на протяжении тысячелетий поддерживал равновесие между народами, предотвращая конфликты и удерживая силы зла за гранью этого мира.

Согласно древним законам, после смерти Хранителя должен был быть избран новый правитель — тот, кто сумеет объединить все народы под своей властью. Это событие всегда сопровождалось тревогой и ожиданием перемен, ведь поиск достойного преемника был не просто вопросом политики, но и испытанием для самого мира.

Илвария — столица Аэлиона — была построена тысячи лет назад на пересечении всех дорог, ведущих к разным землям этого мира. Город возвышался над огромным озером, чьи воды отражали свет небес, словно зеркало. Белоснежные башни тянулись ввысь, украшенные золотыми орнаментами и древними рунами, хранящими память о давно ушедших эпохах.

В самом сердце Илварии располагался древний храм Сердца Мира. В его глубинах хранился магический артефакт — Кристалл Равновесия, отражающий истинное состояние баланса в Аэлионе. Его сила была не просто символом мира и согласия — именно он служил основой стабильности всей магической ткани этого мира.

В день похорон Аэл’тариса в Илварии собрались делегации из всех уголков Аэлиона. Город, обычно наполненный спокойной и размеренной жизнью, теперь гудел от множества голосов, шелеста одежд и приглушённого стука шагов гостей, прибывших проститься с тем, кто веками оберегал их мир.

Наги прибыли на своих огромных змеиных маунтах. Они выглядели внушительно: высокие и стройные, с кожей, переливающейся золотистыми и серебряными оттенками. Их движения были плавными и грациозными, словно волны великого океана, который они почитали как источник жизни и силы.

Оборотни явились в человеческих обличьях, однако их звериная природа ощущалась в хищных взглядах и уверенных, пружинящих шагах. В каждом движении читалась настороженность — они были готовы отреагировать на любую угрозу.

Эльфы из Эйлавира предстали в изысканных одеждах, сотканных из тончайших нитей лунного света и украшенных древними магическими символами. Белые волосы развевались на ветру, а глаза сияли скрытой силой, отражая их глубокую связь с природой и магией мира.

Орки прибыли в строгих тёмно-зелёных одеждах, подчёркивающих их статус хранителей древних знаний и мастеров технологий. Их мощная осанка и суровые, сосредоточенные лица говорили о внутренней дисциплине, опыте и мудрости, добытой не только в битвах, но и в трудах разума.

Драконы — могущественные и внушающие благоговейный страх — возглавляли эту процессию. Их глаза горели, словно далёкие звёзды, а исходящая от них аура силы заставляла замирать сердца даже самых отважных. Среди них были древние стражи с изумрудной чешуёй, пережившие не одну эпоху, и молодые драконы, лишь начинавшие постигать истинную глубину своей мощи.

На похороны Аэл’тариса прибыли не только старейшины и мудрецы разных народов, но и молодые представители родов — те, кому предстояло принять участие в грядущих испытаниях.
Среди них оказались три друга, судьбы которых вскоре переплетутся самым неожиданным образом.
Первым из них был дракон Аластор Рейналдис. Ему исполнилось двести тридцать лет — по меркам драконов это считалось молодым возрастом, эквивалентным примерно двадцати трём годам у людей. Высокий и статный, он выделялся длинными чёрными волосами, переливавшимися золотом на солнце, словно отражая скрытую внутри мощь. Его ярко-жёлтые глаза с красноватым оттенком напоминали расплавленное золото и излучали спокойную, непоколебимую уверенность.

Элейн Вир’Лирион, эльфийка из рода Лесных Стражей Эйлавира, была воплощением утончённой красоты и природной силы. Высокая и стройная, она носила ослепительно белые волосы, заплетённые в сложные, изящные косы. Серебристые глаза Элейн мягко светились магией, отражая древние знания её народа и глубокую связь с лесами, которые она поклялась оберегать.

Кайрос Ринтар, представитель рода Лунных Стражей, был оборотнем, которому исполнилось всего двадцать пять лет. Хотя оборотни жили чуть дольше людей, взрослели они значительно быстрее. Кайрос обладал тёмно-русыми, слегка растрёпанными волосами и светло-зелёными глазами, в глубине которых мерцала звериная настороженность. Его мускулистое телосложение не делало его тяжеловесным — напротив, движения оставались быстрыми, точными и грациозными, как у лесного хищника.

Эти трое стали друзьями несколько лет назад, ещё во время учёбы в Королевской Академии. Их пути пересеклись благодаря общим испытаниям и опасным приключениям, которые закалили характеры и связали судьбы неразрывными узами. Вместе они преодолевали трудности, раскрывали тайны мира Аэлиона и учились доверять друг другу даже тогда, когда вокруг сгущалась тьма.

На главной площади у храма Сердца Мира собрались жители Илварии и представители всех народов Аэлиона. Белые башни столицы отбрасывали длинные тени на каменные плиты, а лёгкий ветер приносил с собой ароматы цветов и магических благовоний. Многоцветная толпа гудела, словно океан, покрытый бесчисленными волнами. Над головами горожан и гостей реяли флаги всех родов Аэлиона, напоминая о хрупком, но важном единстве.

Аластор окинул взглядом многолюдную площадь. Его ярко-жёлтые глаза блестели — в них читалось не восхищение, а сдержанное напряжение.

— Никогда ещё я не видел столько разных народов в одном месте, — произнёс он, не отрывая взгляда от толпы.

— И не стоит этому радоваться, — тихо пробормотал Кайрос, поигрывая кинжалом, который ловко скользил между его пальцами. — Когда столько силы собирается в одном месте, проблемы почти неизбежны.

Элейн стояла рядом с ними. Несмотря на напряжённую атмосферу, её осанка оставалась безупречной. Она склонила голову, прислушиваясь к шуму площади, словно пыталась уловить нечто большее, чем просто голоса.

— Мы здесь не случайно, — спокойно сказала она. Её голос прозвучал ровно и уверенно. — Наш союз должен быть виден всем.

Аластор кивнул, почувствовав исходящую от неё уверенность. Кайрос усмехнулся, но продолжил внимательно осматриваться по сторонам, словно ожидая удара в любой момент.

— Если кто-то и должен стать новым правителем, — продолжила Элейн, — то лишь тот, кто действительно верит в будущее Аэлиона.
В её серебристых глазах вспыхнула решимость.
— И мы обязаны показать, что такие ещё есть.

На вершине ступенчатого алтаря покоилось тело Аэл’тариса, укрытое золотым покрывалом, расшитым древними рунами. Камень под алтарём был пропитан магией и памятью тысячелетий.

Глава жрецов, седовласый эльф по имени Эрин’Лар, сделал шаг вперёд и начал ритуал прощания:

— Аэл’тарис, Хранитель нашего мира, покидает нас, — его голос разнёсся над площадью. — Но его дух навсегда останется в сердце Аэлиона. Ныне настал час выбрать того, кто продолжит его путь и станет новой опорой для всех народов.

Толпа застыла в полной тишине, внимая каждому слову жреца.

Затем он продолжил:— Представителям всех народов Аэлиона надлежит собраться в главном зале замка Илвария, — продолжил Эрин’Лар. — Там будет решён вопрос о выборе следующего правителя.

Площадь постепенно начала пустеть. Толпа рассасывалась, словно отлив, унося с собой гул голосов. Вскоре лишь тихий шелест шагов эхом отражался от древних стен города.

Аластор, Элейн и Кайрос направились к замку Илвария, где их ожидали новые испытания и решения, способные изменить судьбу всего мира. Путь пролегал через узкие улочки, вымощенные гладким камнем, который мягко поблёскивал в свете магических фонарей. Воздух казался плотным, насыщенным тревожным ожиданием.

— Как думаете, что нас ждёт? — нарушил тишину Аластор. Его голос прозвучал задумчиво, почти настороженно.

— Политика, интриги и изрядная головная боль, — усмехнулся Кайрос, привычно поигрывая кинжалом, скользившим между пальцами. — Я бы не удивился, если бы там уже вовсю плели заговоры.

Элейн бросила на него укоризненный взгляд, но в её глазах не было гнева.

— Не всё так мрачно, как ты думаешь, Кайрос. Возможно, среди собравшихся мы найдём союзников.

— А возможно, и врагов, — парировал оборотень с лукавой усмешкой. — Не забывай, сколько амбициозных личностей сейчас в Илварии.

Аластор слегка нахмурился, но промолчал. Его мысли были заняты грядущими испытаниями. Он чувствовал это кожей — нечто важное и опасное уже витало в воздухе, словно мир затаил дыхание перед решающим шагом.

— Мы должны быть готовы ко всему, — наконец произнёс он. — Как бы ни сложились обстоятельства… мы держимся вместе.

Элейн кивнула.
Кайрос коротко усмехнулся, но в его взгляде мелькнула серьёзность.

Подойдя к массивным вратам замка Илвария, друзья на мгновение остановились. Огромные двери, украшенные древними символами и узорами, медленно распахнулись, будто приглашая их внутрь.

— Ну что ж, вперёд, — произнёс Кайрос с лёгкой ухмылкой. — Будет весело.

И они шагнули в самое сердце событий, которым суждено было изменить судьбу Аэлиона навсегда.

В коридорах замка царило оживление. Слуги сновали туда и обратно, неся подносы, уставленные разнообразными блюдами, кубками с элями и изысканными сладостями. Воздух был насыщен ароматами свежевыпеченного хлеба, жареного мяса и пряных трав, от которых у любого разыгрывался аппетит.

— О, вот это как раз вовремя, — радостно воскликнул Кайрос, заметив слугу с полным подносом. — Я зверски проголодался.

— Я тоже не прочь подкрепиться, — поддержал его Аластор и, не раздумывая, остановил одного из слуг.

На подносе лежали ароматные кусочки запечённого мяса с травами, сырные пироги, сочные фрукты и миниатюрные пирожные с нежным кремом.

Элейн укоризненно покачала головой, наблюдая, как её спутники с явным удовольствием набросились на еду.

— Вам обязательно есть именно сейчас? — спросила она с лёгким неодобрением, когда слуга поставил поднос перед ними.

— Обязательно, — ничуть не смутился Кайрос, откусывая внушительный кусок пирога. — Кто знает, когда представится следующая возможность?

— Ты слишком практичен в таких вопросах, — фыркнул Аластор, наслаждаясь сочным мясом. — Хотя… пожалуй, я с тобой согласен.

Элейн лишь вздохнула и осторожно взяла с подноса стакан лимонада и небольшую булочку с хрустящей корочкой.

— И это всё? — удивился Кайрос, бросив взгляд на её скромный выбор. — Ты вообще умеешь наслаждаться едой?

— Не каждый пир — повод терять чувство меры, — спокойно ответила эльфийка, делая глоток лимонада.

Она неодобрительно покачала головой, глядя, с каким аппетитом друзья уплетают угощение. И всё же, несмотря на свою сдержанность, вид довольных лиц Аластора и Кайроса вызвал у неё едва заметную, тёплую улыбку.

Наконец двери главного зала замка Илварии медленно распахнулись. Массивные створки, украшенные древними узорами, глухо скрипнули, открывая путь в просторное помещение, где под высоким куполом мерцали магические светильники.

Глава жрецов, седовласый эльф по имени Эрин’Лар, сделал приглашающий жест. Золотые лучи света проникали сквозь витражи, окрашивая стены и пол в переливы алых, синих и изумрудных оттенков. Гул голосов стих, когда представители всех народов один за другим начали входить в зал.

Каждая делегация заняла своё место за длинным круговым столом из тёмного дерева — символом равенства и единства Аэлиона. Но в эту ночь равенство и единство были лишь красивыми словами. Напряжение висело в воздухе, тяжёлое и ощутимое, словно давило на плечи собравшихся. Задача, стоявшая перед ними, казалась почти невозможной: выбрать нового правителя, способного удержать хрупкий мир между народами.

Первыми взяли слово эльфы.

Их предводительница, стройная и грациозная Эриния с пронзительными зелёными глазами, поднялась со своего места. Она подняла руку, призывая к тишине, и заговорила. Её голос был мягким, но в нём слышалась холодная, отточенная уверенность:

— Лишь эльфы, древнейшие обитатели Аэлиона, способны справедливо править этой землёй. Мы храним мудрость веков и знаем, как сохранить баланс между всеми расами. Наш народ всегда стоял на страже порядка и гармонии.

С этими словами она села, обменявшись одобрительными взглядами со своими соратниками.

Ответ последовал почти сразу.

Со стороны делегации нагов раздалось недовольное шипение. Высокий и мощный вождь поднялся, его серебристая чешуя переливалась в свете магических кристаллов. Он с силой ударил хвостом о каменный пол.

— Баланс? — саркастично произнёс он. — Где был ваш баланс, когда наши земли затопило, а вы отказались прийти на помощь? Наги — истинные защитники пустынь и берегов Аэлиона. Только наш род способен принести этому миру стабильность и процветание!

Его голос эхом прокатился под куполом зала, вызвав гул недовольных обсуждений.

Из теней выступили оборотни.

Их лидер — массивный воин с проницательными золотыми глазами — медленно подошёл к столу и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.

— Мы, дети луны, знаем, что такое борьба, — произнёс он глухо. — Мы знаем, что такое выживание. Ни один из вас не защитит Аэлион так, как это сделаем мы. Мы видим опасность там, где другие видят лишь мирные поля. Пришло наше время править.

Не успели утихнуть его слова, как зал сотряс рёв.

Представители драконов поднялись почти одновременно. Во главе их стоял величественный золотой дракон в человеческом облике. Его глаза пылали, словно живой огонь, и, казалось, прожигали каждого присутствующего.

— Править должен дракон! — его голос был глубоким и гулким, как раскаты грома. — Мы сильнейшие и мудрейшие существа этого мира. Только драконы способны удержать власть и защитить Аэлион от хаоса.

Однако даже среди самих драконов единства не было. Внутри делегации вспыхнули споры: представители разных родов начали громко заявлять о своих правах на трон. Каждый утверждал, что именно его линия происхождения достойнее остальных.

Тем временем Аластор, Кайрос и Элейн молча наблюдали за разрастающимся хаосом. Аластор скрестил руки на груди и тихо усмехнулся:

— Как всегда… соберутся и будут спорить до рассвета, — пробормотал он себе под нос.

Кайрос нахмурился, вслушиваясь в гул голосов и резкие выкрики:

— Похоже, им нужен не правитель, а кто-то, кто сможет удержать их от взаимного уничтожения.

Элейн медленно покачала головой, и её серебристые волосы вспыхнули мягким светом кристаллов:

— Пока они спорят о власти, Аэлион остаётся без защиты.

Споры не утихали всю ночь. Голоса то взмывали до криков, то обрывались в тяжёлом, напряжённом молчании. Гнев, амбиции и древние обиды заполнили зал, превращая его в поле невидимой битвы, где каждый удар наносился словами.

Наконец  жрец замка Илвария поднялся . Его лицо выглядело усталым, но голос звучал твёрдо и непреклонно:

— Я вижу, что к единому решению мы не придём, — произнёс он, обводя взглядом собравшихся. — А значит, остаётся лишь один путь. Завтра на рассвете Кристалл Равновесия сам изберёт достойного правителя.

Слова жреца повисли в воздухе, словно удар грома. Постепенно шум стих. Представители народов один за другим поднимались со своих мест и покидали зал, унося с собой тревогу, надежды и скрытые страхи.

Аластор, Кайрос и Элейн задержались, наблюдая, как величественный зал медленно пустеет.

— Завтра всё решится, — тихо произнёс Аластор.

— Или начнётся новая глава хаоса, — мрачно добавил Кайрос.

Элейн ничего не ответила. В её взгляде читалась спокойная, почти пугающая уверенность: утро принесёт ответы. И какими бы они ни были, они встретят судьбу лицом к лицу.
Выйдя из главного зала, представители разных рас медленно расходились по коридорам замка Илвария, направляясь к своим покоям. Однако покой так и не воцарился. Напряжение висело в воздухе, словно плотный туман, который невозможно было развеять даже с наступлением ночи.

Никто не мог уснуть. Во многих комнатах продолжал гореть свет, слышались приглушённые шаги и тревожные разговоры. Эльфы обсуждали возможные знамения и пытались предугадать волю Кристалла Равновесия. Наги, свернувшись на своих ложах, раздражённо шипели, перебирая в мыслях возможные исходы. Оборотни, для которых ночь была временем бодрствования, метались по покоям, ощущая прилив беспокойной энергии. Даже величественные драконы в человеческом облике не находили покоя — каждый из них надеялся, что именно его род окажется избранным.

Гул мыслей, ожиданий и скрытых страхов пронизывал стены замка. Жрецы тщетно пытались призвать к тишине и смирению — амбиции и предвкушение достигли своего предела.

Тем временем Аластор, Кайрос и Элейн, вернувшись в свою комнату, сидели в молчании. Аластор, привыкший к долгим ночным размышлениям, закинул руки за голову и уставился в потолок, словно пытаясь разглядеть в нём ответ на мучившие его вопросы.

— Столько шума из-за одного решения… — наконец тихо произнёс он.

Кайрос сидел у окна, глядя на звёздное небо. В его тёмных глазах отражался холодный свет далёких созвездий:

— Думаешь, они когда-нибудь научатся договариваться? — спросил он без особой надежды.

Элейн, устроившись в мягком кресле, устало вздохнула:

— Нам бы просто пережить завтрашний день. А потом всё это закончится, и мы сможем вернуться домой.

Их ожидания сильно отличались от надежд остальных. Они не стремились к власти и не мечтали о троне. Всё, чего им хотелось, — чтобы хаос бесконечных споров остался позади.

Время тянулось мучительно медленно. В замке Илвария каждый жил в ожидании рассвета — того мгновения, когда Кристалл Равновесия вынесет свой вердикт и положит конец этой драме.

…или станет её началом.

 Когда первые лучи солнца лишь скользнули по величественным шпилям замка Илвария, претенденты на трон и их делегации уже собрались у входа в подземный зал, где хранился легендарный Кристалл Равновесия. Воздух был пропитан напряжением и глухим предвкушением. Никто не произносил этого вслух, но каждый в глубине души надеялся — или боялся — стать избранным.

Старейшина замка Илвария, высокий и величественный маг с серебристыми волосами и проницательным взглядом, подошёл к массивным вратам зала. Он поднял жезл, покрытый древними рунами, и торжественно произнёс заклинание. Каменные двери с глухим скрежетом медленно распахнулись, открывая путь в священное место.

— Прошу всех войти, — объявил старейшина глубоким, звучным голосом.

Претенденты и их сопровождающие один за другим вступили внутрь. Высокие своды зала, освещённые мягким голубым сиянием магических кристаллов, придавали этому месту ощущение древней тайны и величия. В самом центре, на постаменте из белого камня, покоился Кристалл Равновесия — сияющий артефакт, вобравший в себя мудрость ушедших эпох.

Все заняли места у стен, оставив свободным пространство вокруг Кристалла. Тишина накрыла зал, словно даже воздух замер в ожидании.

Старейшина шагнул вперёд и поднял руку:

— Сейчас Кристалл выберет достойного правителя Аэлиона, — произнёс он. — Его решение не подлежит сомнению. Все присутствующие обязаны принять выбор и принести клятву верности.

Голубое сияние Кристалла стало ярче, глубже, словно оживая. Свет внутри него начал медленно двигаться, закручиваясь в сложные узоры. Внезапно из сияния сформировался полупрозрачный, эфемерный силуэт.

Это был Аэл’тарис.

Его образ излучал спокойствие и древнюю силу. Голос, ровный и лишённый эмоций, эхом разнёсся под сводами зала:

— Как я и предполагал, вы не смогли договориться о том, кто станет следующим правителем после моей смерти. Именно на этот случай был создан Кристалл Равновесия. Он лишён желаний, амбиций и страха. Его решение будет трезвым и справедливым.

Дух обвёл присутствующих спокойным взглядом.

— Он оценит каждого из вас. Тот, кого он изберёт, станет новым Хранителем Баланса. Остальные же обязаны принять этот выбор и принести клятву верности.

Аэл’тарис сделал короткую паузу, словно позволяя словам осесть в умах слушателей.

— Я прощаюсь с вами. И надеюсь, что Аэлион выстоит.

С этими словами его образ начал растворяться, превращаясь в поток света, который вернулся в глубину Кристалла. Зал вновь погрузился в тишину — лишь ровное, пульсирующее сияние артефакта напоминало о произошедшем.

Все замерли. Судьба Аэлиона находилась в руках безмолвного Кристалла, и никто не знал, каким будет его выбор.

Старейшина вновь шагнул вперёд:

— Приступим, — сказал он, стараясь говорить уверенно, хотя в голосе прозвучала едва заметная тревога. — Подходите по одному и кладите руку на Кристалл.

— И что тогда произойдёт? — раздался скептический голос из глубины зала.

Старейшина на мгновение замялся, затем честно ответил:

— Я не знаю. Но когда Кристалл сделает выбор, мы все это увидим. Прошу, без промедлений.

Претенденты начали подходить один за другим. Каждый, полный надежд и скрытых амбиций, клал руку на холодную поверхность Кристалла Равновесия. Голубой луч света вырывался из его глубины и проникал в тело претендента, пробегая по жилам, словно исследуя саму сущность.

Через несколько мгновений свет возвращался обратно, а Кристалл тускнел. Раз за разом. Выбор не был сделан.

Время тянулось мучительно долго. День клонился к закату, а претенденты один за другим с растерянностью и подавленным раздражением покидали зал. Ни один из них не получил знака избранного. Гул недовольных голосов то усиливался, то стихал, но Кристалл Равновесия оставался холодным и безмолвным, словно наблюдая за всеми с равнодушием вечности.

В стороне стояли Аластор, Кайрос и Элейн, молча следя за происходящим. Когда очередь наконец дошла до них, Элейн шагнула вперёд первой — без колебаний, не дожидаясь приглашения.

Серебристые волосы мягко блеснули в свете артефакта. Она положила ладонь на гладкую поверхность Кристалла, ожидая привычного отклика — тепла, вспышки энергии, знака.

Но вместо этого воздух резко дрогнул.

Кристалл вспыхнул коротким, резким импульсом и с силой оттолкнул её. Элейн пошатнулась, отступив на шаг, едва удержав равновесие. По залу прокатился глухой вздох — удивлённый и тревожный одновременно.

Наступила звенящая тишина.

Старейшина медленно опустил взгляд и с явной неловкостью произнёс:

— Кристалл отклонил тебя… Согласно древнему закону, женщина не может стать Хранителем Баланса.

Элейн медленно выпрямилась. В её серебристых глазах вспыхнул холодный огонь.

— Конечно, — произнесла она тихо, но так, что её услышали все. — Как удобно.

Гордо подняв голову, она развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь. За её спиной слышались шёпоты, полные неоднозначных эмоций — сочувствия, одобрения и скрытого удовлетворения.

Аластор и Кайрос молча проводили её взглядом.

В коридорах замка Элейн заметила странное оживление: никто из претендентов не ушёл далеко. Все толпились у дверей зала, словно не решаясь покинуть место, где вершилась судьба мира. Напряжённые взгляды, приглушённые разговоры, затаённое ожидание. Но Элейн не остановилась. Она чувствовала — этот день ещё не завершён, и Аэлион стоит на пороге перемен.

В зале же остались только Кайрос и Аластор.

Тишина стала плотной, почти давящей.

— Ну что, друг, — произнёс Аластор с лёгкой, чуть напряжённой улыбкой. — Иди. Надеюсь, Кристалл выберет тебя.

Кайрос провёл рукой по волосам и тихо вздохнул:

— Не знаю… Может, он просто не выдаёт решение сразу. Помнишь академию? Результаты экзаменов всегда приходили позже.

— Возможно, — кивнул Аластор. — Но всё равно… попробуй.

Он дружески подтолкнул Кайроса вперёд.

Оборотень подошёл к Кристаллу и положил ладонь на его поверхность. Голубой свет вспыхнул, проник в его тело, пронёсся по жилам, заставив мышцы напрячься. Но спустя несколько секунд свет вернулся обратно, а Кристалл вновь потускнел.

— Похоже, не я, — хмыкнул Кайрос, отходя в сторону. — Твоя очередь.

Аластор шагнул вперёд.

Внутри него царило странное спокойствие. Ни страха, ни восторга — лишь ясное чувство готовности принять любой исход.

*Кристалл выберет достойного*, — подумал он. — *И если это не я, значит, так должно быть.*

Он положил руку на Кристалл.

Голубой свет, как и прежде, проник в его тело, разливаясь по каждой клетке. Прошло несколько секунд — и свет начал возвращаться обратно. Аластор уже собирался убрать руку… но не смог.

Невидимая сила удерживала его.

По залу прокатился тревожный шёпот.

Секунды тянулись мучительно долго.

И вдруг Кристалл вспыхнул.

Свет был ослепительным — чистым, первозданным, таким ярким, что присутствующие инстинктивно закрывали глаза руками. Воздух дрожал от мощи древней магии.

Над головой Аластора начала формироваться корона — сотканная из тончайших лучей света. Она парила в воздухе, излучая величие и безусловное признание.

Старейшина шагнул вперёд, поражённый и торжественный одновременно:

— Кристалл сделал свой выбор, — его голос эхом разнёсся по залу. — Аластор Рейналдис, дракон из рода Огненных Крыльев, становится новым Хранителем Баланса и полноправным правителем Аэлиона!

На мгновение в зале повисла тишина — ошеломлённая, неверящая. А затем раздались возгласы: сначала редкие, осторожные, но постепенно всё более громкие. Кто-то ликовал искренне, кто-то — вынужденно, а кто-то молчал, сжимая кулаки.

Аластор стоял неподвижно, всё ещё не до конца осознавая произошедшее. Он никогда не стремился к власти. Никогда не видел себя на троне.

Но теперь, ощущая тяжесть короны и взгляд всего мира, он понял: пути назад нет.

И если судьба выбрала его — он станет достойным.
Кайрос и Элейн подошли к нему почти одновременно. Кайрос хлопнул Аластора по плечу — жест был привычный, дружеский, словно ничего не изменилось.

— Поздравляю, правитель Аэлиона, — сказал он с широкой улыбкой.

Элейн тоже улыбнулась. В её серебристых глазах светилась искренняя гордость:

— Ты заслужил это.

Аластор лишь кивнул. Слова доходили до него словно сквозь толщу воды — он всё ещё пытался осознать величие произошедшего и ту ношу, что легла на его плечи.

Вскоре зал начал пустеть. Представители рас расходились по своим покоям, и замок вновь наполнился оживлёнными разговорами и шёпотом — уже не о выборе правителя, а о грядущем празднестве. Имя Аластора звучало повсюду.

Он знал: этот день навсегда изменил его жизнь.

С наступлением вечера в главном зале замка Илварии зажглись сотни магических ламп. Их мягкий свет отражался в золоте и кристаллах, превращая помещение в сияющее море огней. Длинные столы ломились от яств, достойных нового правителя.

На возвышении, на древнем троне, сидел Аластор. Его поза была спокойной и сдержанной, но в глубине янтарных глаз таилась настороженность — слишком многое происходило слишком быстро.

Гости заполнили зал. Ароматы жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав смешивались с запахами фруктов и сладостей. На столах красовались золотисто-запечённые фазаны, сочная оленина под ягодным соусом, тонкие пироги с экзотическими начинками. Кубки с вином и медовухой переливались в свете магии.

Музыка лилась рекой — арфы, флейты и лютни переплетались в торжественной мелодии. Зал гудел от тостов, поздравлений и надежд на светлое будущее Аэлиона.

Когда пир был в самом разгаре, старейшина — тот самый, что стоял у Кристалла, — вышел в центр зала. Он ударил посохом о мраморный пол.

Гул стих.

— Господа и дамы, — произнёс он торжественно. — Сегодня мы празднуем выбор нового Хранителя Баланса. Но прежде чем состоится коронация, должен быть исполнен древний обряд.

Аластор напрягся.

— Правитель обязан взять в жёны достойную избранницу, — продолжил старейшина. — И, как гласит традиция, выбор совершит Кристалл Равновесия.

По залу пробежал глухой ропот.

Все знали, что означает этот обряд.

Кристалл забирал жизненную силу невесты. Наутро её тело обращалось в драконье яйцо, из которого рождался наследник — мальчик-дракон. Так было всегда. Так сохранялась власть. Так поддерживался Баланс.

Цена была известна всем.

Аластор слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри поднималась тяжёлая волна протеста.

— С одобрения Его Величества, — громко объявил старейшина, — гонцы уже отправлены во все земли Аэлиона.

Весть разлетелась по миру.

Замок быстро наполнился прибывшими семьями. Кто-то жаждал богатства и славы, кто-то — бессмертной памяти, а кто-то, обманутый надеждой, верил, что древний рок можно обойти.

Илвария превратилась в кипящий улей страха, амбиций и отчаянных молитв.

В день отбора зал Кристалла Равновесия был полон шёпота и сдержанных всхлипов. Девушки стояли вдоль стен — нарядные, бледные, с глазами, в которых смешались надежда и ужас.

Аластор вошёл последним, сопровождаемый старейшинами. Его взгляд скользил по лицам, и сердце сжималось: одна из них не выйдет отсюда прежней.

Он знал — без жертвы Кристалл угаснет. А без Кристалла Аэлион останется без защиты перед демонами Бездны.

Закон. Необходимость. Баланс.

И всё же… — где-то глубоко внутри он надеялся на невозможное.

И вдруг он увидел её.

Элейн.

— Что она здесь делает?.. — мысль ударила, как молния.

Эльфийская принцесса. Его возлюбленная. Свободная, гордая, неподвластная цепям традиций.

Он никогда не думал о браке с ней. И уж тем более — о такой цене.

Собрав волю, Аластор шагнул к Кристаллу и положил ладонь на его поверхность.

— Начинаем обряд выбора невесты, — произнёс он глухо.

Кристалл засиял мягким голубым светом. Из его центра вырвался небольшой светящийся шар — живая искра магии. Он взмыл в воздух и начал метаться между девушками, словно мотылёк, ищущий цветок.

Волнение нарастало.

Шар задержался над одной головой… затем над другой… но каждый раз отлетал прочь.

Он приблизился к Элейн — и замер.

Аластор затаил дыхание.

Только не она.

Шар дрогнул… и отлетел в сторону.

Зал выдохнул.

Но в следующий миг свет резко развернулся, метнулся обратно — и с ослепительной силой ударил Элейн в грудь.

Вспышка залила зал.

Элейн вскрикнула — не от боли, а от потрясения. Её тело поднялось над полом, окутанное сиянием, и медленно потянулось к Кристаллу.

— Нет… — едва слышно выдохнул Аластор.

Баланс сделал свой выбор.


ГЛАВА 5

В лесах Элеонель царила паника.
Эльфийская знать собралась в древнем зале, скрытом под величественными кронами вековых деревьев. Ветви переплетались над головой, пропуская рассеянный свет, но даже он не мог развеять тревогу, повисшую в воздухе. Все разговоры сходились к одному имени — Элейн.

Принцесса с белоснежными волосами и светлым, почти неземным обликом была символом надежды для эльфийского народа. Её судьба была судьбой всего рода. Потеря Элейн означала бы не просто смерть одной жизни — она стала бы трещиной в самом основании Элеонель.

— Мы не можем позволить ей погибнуть, — сурово произнёс отец Элейн, сжимая кулаки. Его голос, обычно спокойный и сдержанный, сорвался и эхом разнёсся под сводами зала. — Это недопустимо.

— Но как мы можем этому помешать? — тихо спросил один из старейшин, нахмурившись. — Кристалл уже отметил её. Он знает, кто она. И он не ошибается.

Ответом ему стала тяжёлая, гнетущая тишина.

Лишь спустя мгновение седовласый старейшина, сгорбленный под тяжестью прожитых веков, медленно поднялся со своего места. Его движения были осторожны, словно каждое слово давалось ценой усилия.

— Есть лишь один, кто способен вмешаться, — произнёс он дрожащим, но удивительно твёрдым голосом. — Ведьма из Чёрного Леса. Её магия древнее самого Кристалла. Она может скрыть Элейн от его взора… но цена будет высокой.

Никто не стал спрашивать, какой именно будет эта цена. Все знали: магия, способная обмануть Равновесие, никогда не бывает милосердной.

Решение было принято.

Несмотря на страх и сомнения, Элейн согласилась отправиться к ведьме. Она понимала: выбора у неё нет. На кону стояли не только её жизнь и свобода, но и судьба всего эльфийского народа. Сопровождал её отец — с прямой спиной и холодным, непреклонным выражением лица, за которым скрывалось отчаяние.

Чёрный Лес встретил их зловещей тишиной.
Ни пения птиц, ни шороха зверей — лишь шёпот ветра, скользящий между стволами. Древние деревья, опутанные мхом и лианами, словно наблюдали за путниками, молчаливо взвешивая их решимость.

Дом ведьмы оказался старым каменным строением, почти полностью поглощённым лесом. Корни деревьев обвивали стены, зелень скрывала крышу, и казалось, будто дом здесь вырос сам, а не был построен.

Дверь распахнулась ещё до того, как они успели постучать.

На пороге стояла женщина с острыми чертами лица и глазами, в которых отражалась глубина, пугающая своей проницательностью.

— Я знаю, зачем вы пришли, — произнесла она спокойно, словно их визит был давно ожидаем.

Отец Элейн шагнул вперёд, не тратя времени на церемонии.

— Ты сможешь скрыть мою дочь? — спросил он твёрдо.

Ведьма медленно кивнула.

— Я могу укрыть её от взгляда Кристалла, — произнесла ведьма. — Но это будет не простой магический щит.
Она сделала паузу, давая словам впитаться.
— Кристалл ищет не тело. Он ищет душу. Чтобы обмануть его, мне придётся заменить её. Временно.

Элейн нахмурилась, сердце болезненно сжалось.

— Заменить… душу? — переспросила она. — Как это вообще возможно?

Ведьма окинула её долгим, пронизывающим взглядом, будто взвешивала не только слова, но и саму Элейн.

— Я найду девушку из другого мира, — спокойно сказала она. — Её душа займёт твоё место. А ты уйдёшь в тень, станешь невидимой для Кристалла.
Она слегка наклонила голову.
— Когда обряд будет завершён и жертва принесена… твоя душа вернётся. А её — исчезнет.

В воздухе повисла тяжёлая тишина.

Элейн побледнела. Слова ведьмы звучали пугающе, почти невыносимо. Но альтернатива была ещё страшнее — собственная неизбежная гибель и крах надежд её народа.

Она медленно сжала пальцы, собираясь с духом, и ничего не сказала. Молчание стало её согласием.

Ведьма больше не медлила.

Её глаза вспыхнули холодным магическим светом, и вокруг всплыли древние зеркала — полупрозрачные, дрожащие, словно сотканные из отражений иных реальностей. В их глубине мелькали сотни душ из разных миров: тусклые и яркие, сломленные и жестокие, испуганные и пустые.

— Нет… не эта… и не эта… — шептала ведьма, скользя взглядом от одного отражения к другому. — Слишком слабая… слишком тёмная…

И вдруг она замерла.

На поверхности одного из зеркал появилась юная девушка. В её лице не было величия или магии — лишь искренность, простота и тихая внутренняя сила. Это была Кира. Обычная жительница мира, где магия считалась вымыслом и существовала лишь в сказках.

Но её душа сияла чистым, ровным светом.

— Вот она… — едва слышно прошептала ведьма, касаясь зеркальной глади кончиками пальцев. — Душа без искажения. Достаточно сильная, чтобы выдержать Кристалл. И достаточно чистая, чтобы он поверил.

Элейн смотрела на отражение, не в силах отвести взгляд. Её переполняли противоречивые чувства — страх, вина, отчаянная надежда.

Решение было принято.
И с этого мгновения судьбы двух девушек оказались неразрывно связаны.

Ведьма начала подготовку к ритуалу.

На поляне перед домом вспыхнули магические символы — древние знаки, выжженные в самой ткани воздуха. Они искрились и медленно вращались, наполняя пространство гулом силы. Ведьма шептала заклинания на языке, которого не знал ни один живущий ныне народ.

Мир дрогнул.

Воздух сгустился, и в центре круга закрутился вихрь. Из его глубины начала проступать тёмная тень — не имеющая формы, но наполненная чуждой энергией.

Отец Элейн инстинктивно шагнул вперёд, сжимая рукоять кинжала.

— Что это? — напряжённо спросил он.

— Проекция магии, — ответила ведьма, не отрывая взгляда от ритуала. — Связующая нить между мирами.
Она сделала резкий жест рукой.
— Тень уже ищет её. Ту, кто станет заменой. И когда найдёт — начнётся перенос.


ГЛАВА 6

Кира полностью погрузилась в учёбу — первый курс забирал у неё все силы. Лекции, практические занятия и бессонные ночи за учебниками стали её новой реальностью. После занятий она спешила на работу в аптеку, где день проходил в бесконечном круговороте дел: консультации клиентов, проверка рецептов, раскладка лекарств по полкам.

Усталость стала привычной, но Кира не жаловалась. Она приняла для себя твёрдое решение — не зависеть от денег родителей. Для неё это был не просто вопрос финансов, а доказательство собственной самостоятельности и взрослости.

Свободного времени почти не оставалось. С друзьями она виделась всё реже. Ержана забрали в армию. Тимур, хоть и учился в том же институте, но на другом отделении, был загружен не меньше неё. Алиса и Дана тоже утонули в учебных делах, и встречи, которые раньше казались чем-то естественным, теперь становились редкостью.

Однажды утром Кира проснулась от непривычной тишины. Будильник не звонил.

Она резко села в кровати, бросила взгляд на часы — и вскрикнула:

— О нет… я проспала!

Паника накрыла мгновенно. Кира вскочила, натянула первое, что попалось под руку, и на ходу схватила кусок хлеба с колбасой. Запив его водой из-под крана, она даже не стала толком жевать — времени не было. Через минуту Кира уже вылетела из комнаты общежития.

Коридор встретил её резким запахом моющего средства. Пол блестел — его только что вымыли. Техничка, закончив уборку, как раз убирала ведро в сторону. Кира, не обратив внимания на скользкую поверхность, ускорила шаг.

И в следующий миг всё пошло не так.

Ноги поехали, равновесие было потеряно.
Время словно растянулось, стало вязким и медленным.

Кира успела только подумать, что падает.

Удар.
Резкая боль вспыхнула в голове — и тут же всё поглотила темнота.

Последнее, что она услышала, прежде чем сознание окончательно угасло, был встревоженный голос технички, эхом разнёсшийся по пустому коридору.

Свадьба была назначена на третий день после отбора.

Элейн, облачённая в великолепное белое платье, стояла рядом с Аластором у величественного алтаря, украшенного цветами и древними символами силы и света. Зал сиял в тёплом золотом свете факелов, а мягкая музыка, словно дыхание самого мира, наполняла пространство.

С виду Элейн казалась спокойной и уверенной, но внутри неё бушевала буря — страх, сомнения и отчаянная надежда переплетались, не давая покоя.

Когда жрец начал произносить брачные клятвы, густая тишина окутала зал. Все присутствующие затаили дыхание, следя за каждым движением будущих супругов. Аластор, высокий и величественный в тёмно-синем одеянии с золотыми узорами, протянул руку к Элейн, чтобы закрепить их союз.

И именно в тот миг, когда его пальцы почти коснулись её руки, магия ведьмы из Чёрного Леса пришла в действие.

Незримые тени заструились вокруг Элейн, словно тёмные ленты, сотканные из самой ночи. Воздух на мгновение потяжелел. Глаза девушки медленно закрылись, ноги подогнулись, и она пошатнулась, теряя сознание.

Аластор среагировал мгновенно — он подхватил её, не давая упасть, и склонился ближе, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

И в этот самый миг Элейн исчезла.

Кира открыла глаза, ощущая странную тяжесть в руках и холод чужого воздуха. Пространство вокруг резко изменилось. Вместо знакомого холла общежития и приглушённого городского шума она оказалась в огромном зале, освещённом сотнями факелов.

Повсюду были люди… и не только люди. Их взгляды — удивлённые, почтительные, напряжённые — были устремлены на неё.

Перед Кирой стоял высокий мужчина с пронзительными глазами. Его лицо сочетало строгость и скрытую заботу. Он держал её за руку.

— Кто вы?.. — едва слышно прошептала Кира, с трудом ощущая собственное дыхание.

— Элейн, ты в порядке? — с тревогой спросил он.

Кира замерла.

Что-то было не так.

Звук её собственного голоса показался ей чужим. Она опустила взгляд — и увидела белоснежное платье, которого никогда в жизни не надевала. Изящная вышивка переливалась серебром, а лёгкая ткань мягко касалась кожи.

— Вот это я сильно приложилась головой… — пронеслось у неё в мыслях. — Ничего себе. Какие реалистичные сны бывают в обмороке. Я даже думаю во сне? Интересненько… Может, им можно управлять?

Мысль показалась неожиданно захватывающей.

Кира осторожно улыбнулась, решив подыграть происходящему.

— Всё в порядке, — тихо произнесла она, стараясь звучать уверенно, хотя сердце бешено колотилось.

Аластор выдохнул с облегчением, но его взгляд всё ещё внимательно изучал её лицо, будто он пытался уловить нечто неуловимое.

— Мы продолжим церемонию, — громко объявил жрец, разрывая напряжённую тишину.

Зал вновь наполнился движением и шёпотом. А Кира, всё ещё не до конца осознавая происходящее, сделала шаг вперёд, чувствуя, что этот «сон» только начинается.

Она огляделась: величественные своды, сияющий Кристалл на алтаре, сотни роскошных нарядов — всё выглядело слишком цельным, слишком настоящим, чтобы быть простым плодом воображения.

— Ты великолепно выглядишь, — тихо сказал мужчина рядом, слегка наклоняясь к ней.

Кира смутилась. Его голос был глубоким и обволакивающим, как тёплая волна.

— Спасибо… — запнулась она, понимая, что не знает его имени. Её сердце забилось быстрее. Как спросить, чтобы не выдать своего замешательства?

Церемония продолжалась. Жрец что-то торжественно говорил, но Кира почти не слушала. Ей протянули небольшой бокал с вином. Она машинально приняла его и выпила глоток, следуя примеру своего загадочного спутника.

"Какой же странный, но красивый сон!" — подумала она, осматривая изящное кольцо, которое мужчина надел ей на палец. Камень на нём сиял всеми оттенками синего, напоминая звёздное небо.

Толпа взорвалась аплодисментами. Кира смущённо улыбалась, продолжая убеждать себя, что всё это — лишь причудливое видение. После завершения церемонии её повели по длинным коридорам в роскошные покои. Тяжёлые двери за ней мягко закрылись, и наконец наступила тишина.

Она осталась одна. Волнение нарастало.

"Наверное, сейчас я в больнице, а врачи пытаются привести меня в чувства… О нет, только не сейчас! — пробормотала она, проводя рукой по мягкому бархату покрывала. — Я вышла тут замуж за такого красавца! А как же первая брачная ночь? Нет-нет, не будите меня!"

Кира тяжело вздохнула и села на край широкой кровати, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Её мысли прервал внезапный стук в дверь.

— Можно войти? — послышался знакомый бархатистый голос.

Она вздрогнула и вскочила на ноги.

— Да… конечно, — ответила Кира, стараясь придать голосу уверенности.

Дверь медленно открылась, и в комнату вошёл тот самый мужчина с пронзительными глазами и лёгкой улыбкой на лице. Он закрыл дверь за собой и внимательно посмотрел на неё.

— Я хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он мягко.

Кира почувствовала, как кровь приливает к её щекам. Она кивнула, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.

— Да, всё прекрасно, — пробормотала она.

Мужчина улыбнулся, но его взгляд оставался задумчивым.

— Ты ведёшь себя как-то странно сегодня, Элейн, — произнёс он, слегка нахмурившись. — Но, наверное, это из-за волнения.

"Элейн? Кто такая Элейн?" — хотела спросить Кира, но вместо этого выдавила:

— Да… наверное. Это был долгий день.

Он, казалось, принял её объяснение и немного расслабился.

— Хорошо. Отдыхай. Завтра будет ещё один важный день, — сказал он с тёплой улыбкой и, слегка поклонившись, вышел из комнаты.

Когда дверь за ним закрылась, Кира тяжело выдохнула и провела руками по лицу.

Она встала и подошла к огромному витражному окну. Внизу раскинулся фантастический пейзаж: цветущие сады, сверкающие фонтаны и величественные башни замка. Всё это выглядело слишком реальным для сна.

— Нет, это не может быть… — прошептала Кира, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.

Но она упрямо решила придерживаться своей версии.

— Это просто сон. Очень странный и очень яркий сон, — сказала она себе. — И я могу его контролировать.


глава 7

Кира стояла перед закрытой дверью и нервно кусала губу. В её голове вертелись противоречивые мысли: "Мой красавец муж пришёл пожелать мне спокойной ночи и просто ушёл. Ничего себе! А где супружеский долг? Где страсть, горячие поцелуи? Если он такой нерешительный, то придётся взять инициативу в свои руки. Не хочу упускать такой шанс!"

Решившись, она приоткрыла дверь и выглянула в широкий коридор. Тишину нарушал только шелест шагов кого-то из прислуги. Навстречу ей шла женщина в строгой форме, которая при виде Киры слегка удивилась, но тут же сделала почтительный реверанс.

— Миледи, вы что-то забыли? — вежливо поинтересовалась она.

Кира быстро нашлась:

— Да, мне нужно найти… моего мужа.

Служанка замешкалась, но, видимо, решила не задавать лишних вопросов.

— Его Величество находится в своих покоях, миледи. Позвольте, я провожу вас.

С трудом сдержав смешок от того, как серьёзно её назвали “миледи”, Кира последовала за женщиной. Коридоры замка были просторными и величественными, устланные мягкими коврами и освещённые теплым светом факелов, которые бросали причудливые тени на стены.

Когда они остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, служанка почтительно отступила в сторону.

— Вот здесь, миледи.

Кира кивнула и решительно постучала. Ответа не последовало.

"Ну и ладно", — подумала она и потянула дверь на себя, входя внутрь.

Комната оказалась не менее роскошной, чем её собственные покои: высокий потолок, тяжёлые шторы, массивный камин, в котором мерцал огонь, большой стол с разбросанными бумагами и высокие полки, уставленные книгами.

Аластор стоял у окна, задумчиво глядя в тёмную даль.

— Элейн? — спросил он, услышав скрип двери. — Тебе что-то нужно?

Кира невозмутимо вошла внутрь, закрыв дверь за собой.

— Да, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Просто решила поговорить.

Аластор приподнял бровь, скрестив руки на груди.

— Поговорить? В такое время?

Кира чуть наклонила голову и с притворной невинностью добавила:

— А чем ещё заниматься молодожёнам в брачную ночь?

Аластор продолжал смотреть на неё с удивлением, словно пытаясь понять, что случилось с его сдержанной и утончённой Элейн. Он даже предположил, что недавние события могли выбить её из колеи.

Однако Кира не собиралась останавливаться. Она решительно подошла к нему и, прежде чем Аластор успел что-либо сказать, резко дёрнула за край его рубахи, срывая пару пуговиц.

— Элейн, что ты делаешь? — голос его стал напряжённым.

— Честно? — подумала Кира. — Сама не знаю.

Но вслух она ничего не ответила. Её пальцы уже скользнули по его груди, чувствуя тепло его кожи и напряжённые мышцы под ладонями. Аластор застыл, его дыхание стало неровным, но он не отстранился.

Кира, словно испытывая границы дозволенного, медленно провела пальцами вдоль линии его пресса, перебирая подушечками пальцев его кубики на прессе. Её сердце стучало как сумасшедшее, но страх отступил перед любопытством и каким-то странным внутренним порывом.

Аластор смотрел на неё с удивлением и лёгкой настороженностью, но в его взгляде всё больше появлялось что-то другое — интерес и ожидание.

Кира подняла глаза на его лицо, встретила этот взгляд и, не думая больше ни о чём, приподнялась на носках и поцеловала его.

Поцелуй был неожиданным для них обоих — мягким, но полным решимости. Аластор сперва застыл, но затем его руки медленно обвили её талию, притягивая ближе. Он углубил поцелуй, и Кира ощутила, как что-то тёплое и приятное разлилось по её телу.

В этот момент ей было всё равно, сон это или реальность. Она просто наслаждалась этим моментом, забывая обо всём остальном.

Когда они оторвались друг от друга, Аластор с лёгкой улыбкой посмотрел на неё.

— Ты сегодня полна сюрпризов, Элейн.

Кира улыбнулась, стараясь скрыть внезапный прилив смущения.

— Просто решила, что в жизни нужно больше спонтанности, — ответила она с вызовом.

Аластор тихо рассмеялся и провёл пальцами по её щеке.

— Пожалуй, мне это нравится, — признался он.

В тот момент Кира поняла, что всё больше запутывается в этом странном мире. Но сейчас ей это казалось неважным — она чувствовала себя живой и готовой к любым неожиданностям.

Аластор не мог отвести взгляд от Элейн. Она вела себя так необычно, что его настороженность боролась с растущим интересом. Раньше ее манеры всегда были сдержанными, почти холодными. Но сейчас — ее глаза искрились дерзостью, голос звучал по-другому, каждое движение излучало уверенность.

— Будем дальше играть в гляделки? — с игривой усмешкой спросила она, качая бровью.

Аластор не выдержал и рассмеялся — впервые за многие годы. Этот непринуждённый момент был неожиданным и приятным. Он ощутил что-то новое между ними: лёгкость, живость и странное притяжение, которого ранее не было.

Не желая терять этот момент, Аластор схватил Элейн на руки.

— Ты неисправима, — с улыбкой пробормотал он, осторожно перенося ее на кровать и мягко укладывая на покрывало.

Ее волосы разметались по подушке, а в глазах сверкнул вызов. Наклонившись, он чуть куснул ее губу нежно, но коротко поцеловал и прошептал:

— Отдыхай.

Кира заморгала, ошеломлённая его словами.

— Что? — вырвалось у нее в явном недоумении.

Аластор уже собирался отойти, но не успел сделать и шага. Она схватила его за край рубахи и резко дёрнула обратно. Он удивлённо посмотрел на неё, но не успел ничего сказать — её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Ну уж нет. Сегодня отдыхать у тебя не получится.

Ее дерзость застала его врасплох, но вместо того чтобы оттолкнуть, это ещё сильнее разожгло внутри огонь. Его глаза вспыхнули, а губы растянулись в улыбке.

— Ты уверена? — с вызовом спросил он, наклоняясь ближе.

— Абсолютно, — ответила Кира, подтягивая его за воротник и снова целуя, уже без стеснения.

Этот поцелуй был долгим и горячим, наполняя воздух напряжением и страстью. Руки Аластора невольно обвили ее талию, а ее пальцы скользнули по его спине, ощущая силу его тела.

В комнате царило лишь треск пламени в камине и бешеный ритм их сердец. То, что произошло как случайная игра, теперь стало чем-то большим — тем, что ни один из них уже не мог остановиться.

Первые лучи солнца робко пробивались сквозь массивные шторы, заливая комнату мягким светом. В воздухе ещё витал слабый аромат ночи, воспоминания о котором пронзали сознание Аластора. Он медленно открыл глаза и сразу почувствовал ее рядом — Элейн лежала на подушке, ее серебристые волосы разметались по простыням, лицо казалось спокойным, почти ангельским.

Но что-то было не так.

Аластор осторожно прикоснулся к ее руке и тут же одёрнул ладонь. Холод. Леденящий, пугающий холод. Сердце сжалось в груди, дыхание сбилось. Он осторожно склонился над её неподвижным телом, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни, но не услышал ни дыхания, ни биения сердца.

— Она мертва, — прошептал он сам себе, как будто произнесся приговор.

Боль обрушилась на него лавиной. Элейн, которая ещё вчера смеялась, дерзила и целовала его с такой страстью, лежала теперь безжизненной. В ее лице всё ещё сохранялось выражение спокойствия, но это только усилило его муку.

Он знал, что это должно было произойти. Это был древний закон их мира: жертва ради защиты. И Элейн знала об этом с самого начала. Но эта ночь... она всё изменилась.

Аластор , стараясь подавить охватившие его чувства, с железной решимостью поднялся. Его взгляд стал холодным и бесстрастным — маска, которую он носил с юных лет, снова вернулась на свое место.

— Это долг, — тихо сказал он себе. — Ее жертва спасла нас.

Он вышел из комнаты и отдал слугам приказ:

— Подготовьте тело к погребению. Всё должно быть достойно.

Слуги замерли от шока, но не посмели спорить.

— Она заслужила это, — добавил он чуть тише и отвернулся , чтобы никто не увидел его боли.

Во дворце царила тишина. Старший советник Нерид, древний дракон с серебристыми чешуйками вокруг глаз, подошёл к Аластору.

— Вы проверили Кристалл? — спросил Аластор , не глядя на советника.

— Да, — произнесла Нерид. — Он наполнен. Элейн выполнила свой долг. Мир спасён. Ее жертва была не напрасна.

Аластор сжал кулаки,стараясь казаться спакойным.

— Мир спасён, — горько повторил он, словно эти слова были пустой оболочкой.

Но облегчения не было. пустота и холод заполнили его сердце, как тот самый леденящий холод, который он ощутил, прикоснувшись к ее руке.


 глава 8


Кира лежала на мягком покрывале, не двигаясь. Свет едва пробивался сквозь тяжёлые шторы, заполняя комнату тусклым, золотистым сиянием. Её дыхание было сбивчивым, а мысли путались в голове, словно обрывки странного сна, который не хотел отпускать.

Она прищурилась, пытаясь понять, где находится. Потолок был высоким, с изящными узорами. Не её комната.

— Что за чёрт... — пробормотала Кира, с трудом поднимаясь на локтях.

Её запястье неприятно покалывало. Опустив взгляд, она заметила странный узор на коже — тонкие линии переплетались, создавая сложную фигуру, напоминающую символы из древних легенд.

— Татуировка? Когда я её сделала? — удивилась она, нахмурившись.

В памяти начали всплывать обрывочные образы: прикосновения, взгляды... Аластора. Поцелуи под светом мерцающих факелов. Жар его объятий и странное чувство, будто её уносит в небытие.

— Это был не сон, — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё похолодело.

Кира резко села на кровати, её дыхание участилось. Комната казалась знакомой и чужой одновременно. Воздух был густым и насыщенным, как после грозы.

Она спустила ноги на прохладный пол, чувствуя его под босыми ступнями, и огляделась. Богато украшенные стены, массивные колонны и тяжёлые портьеры. Это место выглядело так, словно вышло из сказки.

— Ладно... Просто странный сон, — убеждала она себя, хотя голос дрожал от сомнений.

Подойдя к огромному зеркалу, Кира остановилась, застигнутая врасплох своим отражением. На неё смотрела женщина с длинными серебристыми волосами, которые струились по плечам, будто лунные лучи. Её уши были слегка заострёнными на концах. Кожа была фарфорово-бледной, а глаза светились мягким серебряным светом.

— Это... не я, — прошептала она, чувствуя, как её сердце забилось быстрее.

Она медленно подняла руку, чтобы коснуться своего лица. Холодное стекло зеркала отразило движение её руки .

Кира резко отпрянула.

— Нет, нет, нет... — произнесла она, тяжело дыша.

Она снова наклонилась ближе, пытаясь найти в этом образе хоть что-то привычное. Но всё было чужим. Даже её собственные движения казались далекими и странными.

— Что это за чертовщина?! — громко воскликнула она, чувствуя, как внутри нарастает паника.

Её разум метался в поисках объяснений. Может я сейчас лежу в больнице . Возможно, врачи пытаются привести меня в чувство, а это всего лишь галлюцинация?

Но прикосновение к холодному камню столика было слишком реальным.

— Элейн, — вспомнила она, как ночью её назвали этим именем. — Почему? Почему меня называют этим именем?

Кира схватилась за край столика, чувствуя, что ноги подкашиваются. В её голове вихрем крутились вопросы: кто она теперь, что это за место и почему всё кажется одновременно сном и реальностью?

Она снова посмотрела в зеркало. Белоснежные волосы и заострённые уши никуда не исчезли.

— Если это сон, почему он такой реальный? — прошептала она.

Кира вспомнила книги, которые иногда читала — различные фэнтези. "Я что, умерла и попала в магический мир? Нет, это бред", — одёрнула она себя.

Её мысли прервал звук шагов за дверью. Сердце заколотилось, и Кира в панике оглянулась.

Её глаза заметались по комнате. Спрятаться! Это было единственное, что она могла придумать. Она быстро бросилась к высокой тяжёлой шторе у окна. Дрожащими руками раздвинула её и забралась за неё, стараясь дышать как можно тише.

Она затаила дыхание, когда в комнату вошла женщина, судя по одежде — одна из слуг. Та быстро осмотрелась, потом подошла к кровати, поправляя сбитое одеяло и разгладила складки на покрывале.

Кира сжалась ещё сильнее, когда слуга подняла её разбросанное бельё с пола и недовольно покачала головой.

"Боже, какой стыд! Я вчера... это было по-настоящему?!" — Кира почувствовала, как её лицо заливается краской.

Женщина, ничего не замечая, продолжила убирать в комнате, взяла поднос с пустыми бокалами и направилась к двери.

Как только она ушла, Кира осторожно вышла из-за шторы. Подойдя к зеркалу, она посмотрела на своё лицо и глубоко вздохнула.

— Это не сон, — прошептала она. — Это... это всё на самом деле.

Она машинально потянулась к небольшой пудренице, лежавшей на столике, открыла её и взглянула ещё раз.

— Нет, это точно не сон. Но... Если они поймут, что я не та, за кого себя выдаю...

Эта мысль обрушилась на неё тяжёлой волной страха. Что с ней сделают? И что вообще произошло с её настоящим телом?

И тут Кира услышала шаги за дверью. Звук был тихий, но в мёртвой тишине комнаты он прозвучал громом.

— Чёрт, кто-то идёт!

Она быстро бросилась к высокой тяжёлой шторе у окна.

Дверь тихо скрипнула, кто-то вошёл в комнату. Кира замерла, едва осмеливаясь дышать. Она прислушивалась, стараясь понять, кто это.

На пороге появился Аластор. Его тёмная фигура заполнила проём, а глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас отражали глубокую усталость и боль.

Он остановился, словно не решаясь сделать шаг внутрь. Взгляд его сразу упал на кровать, теперь аккуратно заправленную. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто видя перед собой не постель, а воспоминания, которые терзали его душу.

— Всё кончено, — прошептал он себе под нос, его голос прозвучал едва слышно.

Наконец он сделал несколько шагов вперёд, тяжёлых и неуверенных. Его сапоги глухо стучали по каменному полу. Подойдя к кровати, Аластор опустился на её край, словно потеряв силы стоять. Его руки бессильно упали на колени, а пальцы слегка дрожали.

— Глупо... — пробормотал он, глядя в никуда. — Я же знал, что так будет.

Он закрыл глаза, пытаясь подавить накатившие воспоминания: её глаза, блестящие, как звёзды, её дерзкая улыбка, полная жизни. Этой ночью она была другой. Смелой, непокорной, словно бросала вызов не только ему, но и самому миру.

— Почему я позволил себе надеяться? — выдохнул он, сжимая пальцы в кулаки.

Всё случилось так, как и должно было. Элейн должна была умереть. Таков был закон, такова была воля Кристалла. Он знал это с самого начала. Но почему это так больно? Почему мысль о том, что её больше нет, кажется невыносимой?

Её смех всё ещё звучал в его голове. Её прикосновения оставили след на его коже, который нельзя было стереть. А её дерзкие слова... Они эхом отдавались в его сердце.

— Элейн... — горько усмехнулся он. — Зачем ты пришла на этот отбор, зная, что ждёт мою жену? Почему ты не отвернулась, не сбежала?

Он поднял голову и посмотрел на пустую комнату. Её больше здесь не было. Её тело уже унесли в усыпальницу. Он знал, что слуги сейчас готовят всё для погребения. Он должен быть там, чтобы проводить её в последний путь. Он обязан, но...

— Какой смысл? — едва слышно произнёс он, поднимаясь с кровати.

Его движения были тяжёлыми, словно на плечах висел невидимый груз. Он подошёл к большому шкафу, открыл его створки и стал вытаскивать тёмный плащ — символ скорби, и строгий костюм, подходящий для траурной церемонии.

— Прости меня, — прошептал он, обращаясь к пустоте комнаты.

Но пустота не ответила. Только гулкий стук его шагов эхом разносился по стенам, пока он, преисполненный боли и вины, покидал это место, где когда-то жила её улыбка.

Кира осторожно вышла из-за шторы, словно боясь, что кто-то всё ещё может войти. Её взгляд метался по комнате, задерживаясь на заправленной кровати, зеркале, где отражалось чужое лицо, и массивной двери, за которой только что скрылся её муж.

— Что происходит? Как это я умерла? — прошептала она, пытаясь собрать мысли воедино.

Голова шла кругом, мысли путались, стучались, как молотки, одна громче другой. Воспоминания нахлынули: слова, сказанные ещё до свадьбы, — о том, что невеста не переживёт брачной ночи. Мерцающие образы прошлого вечера пробивались сквозь туман сознания. Огонь факелов, горячие прикосновения и холодное осознание.

Она с дрожью посмотрела на свои руки, ожидая увидеть признаки чего-то необратимого. Кожа оставалась гладкой и ровной, но странная пульсация исходила от узора на запястье. Символ, который теперь светился мягким серебристым свечением, явно был не просто татуировкой.

— Но ведь я жива, — сказала она громко, будто пытаясь убедить саму себя.

И всё же сомнения не отпускали. Что, если это какая-то иллюзия? Магический обман? Или вовсе загробный мир?

Неожиданно её размышления прервал звук шагов за дверью. На этот раз они звучали громче и увереннее, сопровождаясь тяжёлыми ударами об пол.

— Прятаться больше смысла нет. Надо придумать, что делать! — твёрдо сказала она себе, стирая остатки паники с лица.

Кира ещё раз посмотрела на своё отражение. Белоснежные волосы, заострённые кончики ушей и блестящие серебристые глаза.

— Ну что ж, Элейн, — пробормотала она, словно обращаясь к новому образу, — похоже, придётся играть твою роль. Надеюсь, ты бы мной гордилась.

Тёплая пульсация символа на запястье казалась ритмом нового сердца, напоминающим, что это не сон. Невероятная решимость на мгновение охватила её, пока шаги не приблизились совсем близко.

Кира напряглась, готовая встретиться с вошедшим, но шаги внезапно остановились. Её сердце забилось быстрее. Затем раздался щелчок — тихий, но отчётливый, как звук поворачивающегося ключа в замочной скважине.

Она замерла, вслушиваясь. Щелчок повторился, затем послышалось едва различимое шипение, словно кто-то активировал магический замок. Через мгновение шаги начали удаляться.

Кира не могла больше терпеть неизвестность. Она подбежала к двери и резко дёрнула за ручку. Дверь не поддалась.

— Заперто? — выдохнула она с яростью.

Кира снова дёрнула ручку двери, но она не поддалась. Досада и растущее беспокойство заставили её постучать, сначала осторожно, потом всё громче.

— Эй! Кто-нибудь! Откройте! — позвала она дрожащим голосом.

Ответа не последовало. Тишина давила со всех сторон, превращая комнату в холодную и мрачную ловушку. Ощущая, как страх медленно проникает в каждую клеточку её тела, Кира обхватила себя руками.

— Это что, шутка? — пробормотала она, чувствуя, как её голос срывается. — Меня здесь оставили одну? Почему? Они думают, что я умерла?

Она медленно повернулась к зеркалу. Лицо в отражении было незнакомым — серебристые волосы, светящиеся глаза, фарфоровая кожа. Но сейчас это лицо исказилось растерянностью и ужасом. Кира не могла поверить, что говорит сама с собой, но слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их осознать:

— Элейн... нас считают мёртвыми, — прошептала она, словно это признание могло что-то изменить. — Они заперли дверь. Значит, всё. Про нас забыли.

Её дыхание стало сбивчивым, словно воздух в комнате вдруг стал тяжёлым и густым. Грудь сдавило болезненным обручем. Попытки сделать глубокий вдох лишь усиливали это чувство.

— Закрыто. Заперто. Никто не придёт. Ты не выберешься, — прошептал внутренний голос, поднимая волну паники.

Кира начала ходить из угла в угол, словно загнанный зверь, надеясь таким образом отвлечься от пугающих мыслей. Но они не утихали, продолжая гудеть в голове подобно настойчивому эху.

Она остановилась, сделав отчаянную попытку взять себя в руки.

— Дыши. Просто дыши, — сказала она себе вслух, стараясь успокоить дрожь в голосе. — Это просто... обстоятельства. Всё можно объяснить. Просто надо подумать, что делать.

Подойдя к большому арочному окну, Кира всмотрелась в открывшийся перед ней вид. С высоты замковой башни расстилались живописные сады, обрамлённые извилистыми тропинками, уходящими к далёким горам, вершины которых прятались за легкими облаками. В другое время этот вид мог бы показаться ей захватывающим, но сейчас он лишь подчёркивал её безысходность. Прыгнуть отсюда? Это было бы безумием даже в отчаянном состоянии.

— Ладно, — пробормотала она, сжав кулаки. — Надо что-то делать.

Вернувшись к двери, Кира приложила ухо к прохладной деревянной поверхности. Снаружи стояла пугающая тишина. Никаких шагов, никаких голосов. Это молчание казалось зловещим.

— Хватит, ты сильная, — произнесла она с вызовом, стараясь придать себе уверенности. — Паника — это не выход. Если они думают, что ты мертва, ты им докажешь обратное. Ты найдёшь выход.

Но едва эта мысль успела окрепнуть, в голове зазвучал другой, тёмный и угрюмый голос:

А вдруг ты действительно мертва?

Словно обжигая, эти слова отозвались резким всплеском страха. Кира почувствовала, как её дыхание снова учащается. Она прижалась лбом к двери, закрыла глаза и попыталась хоть немного унять хаос в своей голове. Сколько времени прошло? Минуты, часы? Она не знала. Всё слилось в бесконечный поток тревожных мыслей и ощущения отчаяния

Но вдруг тишину нарушил низкий, спокойный голос:

— И долго ты так будешь стоять, хозяйка?

Кира замерла, не сразу осознавая, что голос обращается к ней. В груди что-то сжалось от неожиданности. Она обернулась медленно, словно боялась увидеть, кто или что заговорило.

Посреди комнаты, на ковре, стоял чёрный пёс. Огромный, чернее самой ночи, с шерстью, блестящей, словно полированное зеркало. Он был ростом с жеребёнка, а его глаза — янтарные и пугающе разумные — пристально смотрели прямо на неё.

Кира попятилась к двери, холод пробежал по её спине.

— Это сон, это всё сон, — прошептала она дрожащим голосом, не сводя глаз с животного.

Пёс склонил голову на бок, будто изучая её.

— Сон, говоришь? — проговорил он, чуть прищурившись. — Забавно. Хозяйка, ты можешь сколько угодно убегать от реальности, но это не изменит того, что ты здесь.

— Ты... ты говоришь! — выдохнула Кира, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Конечно, говорю. А что, ты ожидала, что я буду лаять? — в голосе пса прозвучала легкая насмешка.

Кира судорожно схватилась за дверь за спиной, чувствуя, как паника снова охватывает её.

— Что... Что ты такое? Как ты сюда попал?

Пёс сел на пол, положив передние лапы с таким видом, будто он был здесь хозяином.

— Вопрос не в том, кто я, а в том, кто ты, — ответил он спокойно. — И что ты собираешься делать со своей новой жизнью, хозяйка.

— Хозяйка? — переспросила Кира, моргая. — Я тебе не хозяйка!

Пёс поднялся на ноги, и его размер показался ей ещё более внушительным. Он сделал несколько медленных шагов к ней, глядя прямо в глаза.

— Ты не поняла, да? Теперь ты здесь, и всё, что происходит, связано с тобой. Пора просыпаться, хозяйка. Вопрос в том, готова ли ты принять свою судьбу... или будешь продолжать прятаться за шторой.

Кира чувствовала, как в груди сжимаются остатки её уверенности. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Перед ней было что-то большее, чем просто животное. Тёмная, необъяснимая сила источалась от этого пса, заставляя её чувствовать себя маленькой и беспомощной.

Она с трудом выдавила:

— Что тебе нужно?

Пёс чуть наклонил голову и улыбнулся — если это можно было назвать улыбкой.

— Скажем так, я здесь, чтобы убедиться, что ты выберешься из этого целой. Или хотя бы живой.

Пёс смотрел на Киру с легким оттенком сочувствия, заметив, как её плечи мелко дрожат, а руки всё ещё вцеплены в дверную ручку.

— Сядь, хозяйка, — мягко сказал он, мотнув головой в сторону кровати. — Ты дрожишь, как лист на ветру.

— Что? — Кира выдавила это еле слышным голосом, но всё же подчинилась. Она медленно оторвалась от двери, сделала несколько неуверенных шагов и села на край кровати. Матрас прогнулся под её весом, а ощущение мягкости, казалось, добавило ещё больше нереальности происходящему.

Пёс подошёл ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Его янтарные глаза были внимательны и спокойны, но в них читалась странная древняя мудрость, словно он знал слишком много.

— Кто ты? И почему ты называешь меня хозяйкой? — спросила Кира, обхватив себя руками, будто пытаясь согреться.

— Я — хранитель рода, к которому принадлежит твой муж, — ответил пёс с достоинством. — Род, скреплённый Кристаллом, который ты наполнила светом своей души.

Кира моргнула, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Постой, какой ещё род? И... свет моей души?

Пёс сел перед ней, опустив голову на лапы, но его взгляд оставался пронзительным.

— Ты стала частью этого рода, когда согласилась на союз с его главой. Даже если ты сама не всё осознаёшь, Кристалл принял тебя. А раз принял, ты теперь одна из нас.

— Одна из вас? — Кира приподняла брови, едва сдерживая нервный смех. — Но я... я даже не знаю, кто вы такие!

— Это неважно. — Голос пса был спокоен, но не терпел возражений. — Ты теперь связана с этим родом навсегда. И не только через союз с Аластором, но и через свою душу. Ведь то, что произошло с Кристаллом, невозможно объяснить обычными словами. Ты наполнила его светом и... осталась жива.

Кира почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Осталась жива? — повторила она.

— Да, — коротко ответил пёс. — Ты должна была умереть, как и все до тебя.

— Только вот кто ты, и как ты тут оказалась? — повторил он, слегка приподняв голову.

Кира, услышав прямой вопрос пса, замерла. Его янтарные глаза пристально изучали её, словно пытаясь заглянуть прямо в душу.

Она почувствовала, как паника захватывает её. Он знает! Этот огромный чёрный пёс каким-то образом видит, что она не Элейн.

— Я... я... — попыталась начать она, но слова застряли в горле. Её пальцы крепко сжали край покрывала.

— Успокойся, — прервал её пёс с тенью усталости в голосе. — Я никому не скажу.

— Правда? — выдохнула Кира, вскидывая на него полный тревоги взгляд.

— Моя цель — защищать тех, кого род принимает. А ты, кем бы ни была, теперь связана с ним.

Кира ощутила странное облегчение, но её тело всё ещё дрожало. Она прижала руки к груди, словно пытаясь удержать своё сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу.

— Спасибо, — тихо прошептала она, не отрывая взгляда от пса.

Пёс встал, его образ начал мерцать, словно растворяясь в воздухе.

— Ешь. — Голос звучал откуда-то издалека.

Кира удивлённо моргнула, заметив, что перед ней на столике появилась тарелка с пирожками, яблоками и кувшин с молоком.

— Ты голодная. Мы дождёмся твоего мужа, — добавил он, прежде чем полностью исчезнуть.

Кира недоверчиво посмотрела на еду, чувствуя лёгкое головокружение. Она осторожно потянулась за одним из пирожков, всё ещё не веря, что это реально.

— О, боже... — прошептала она, кусая ароматное тесто и чувствуя, как голод постепенно отступает.

Её разум никак не мог уложить происходящее в привычные рамки. Пёс, который исчезает и возвращается, говорит, что она связана с каким-то древним родом... А ещё этот муж, которого она даже не знает.

— Ну что ж, подождём, — пробормотала она, отпивая молоко и уже с нетерпением глядя на дверь.


глава 9

Тем временем Аластор шагал по замку с таким грохотом, что казалось, стены дрожали под его тяжёлыми шагами. Его лицо было искажено гневом, а в груди бушевала смесь боли и ярости. Каждый его шаг отдавался эхом по холодным коридорам, заставляя служанок и стражников спешно прижиматься к стенам, стараясь не попасть под горячую руку своего повелителя.

Он спустился по винтовой лестнице в погребальную залу. Воздух здесь был густым и тяжёлым, напоённым запахом воска и трав. Каменные своды терялись в полумраке, где едва мерцали огоньки лампад. Аластор остановился у массивной двери и толкнул её с силой, от чего та жалобно скрипнула и распахнулась.

Но внутри его встретила только пустота.

— Где она? — голос Аластора прозвучал резко, почти как рык дикого зверя.

Слуги, стоявшие неподалёку, вздрогнули и обменялись испуганными взглядами. Один из них, молодой и бледный от страха, шагнул вперёд, пытаясь выглядеть храбро.

— Ваша светлость? — неуверенно произнёс он.

Аластор сделал шаг вперёд, и его тень накрыла юношу, заставив того едва не оступиться.

— Где тело моей жены? — рявкнул он так, что голос эхом разлетелся по каменным стенам.

— Мы... мы не знаем, — пробормотал слуга, опуская голову. — Тело должно быть в вашей спальне . Мы не выносили её...

Аластор почувствовал, как по его венам разливается ледяная ярость.

— Что значит не выносили?! — он резко шагнул к слуге, и тот инстинктивно попятился, задев деревянный постамент. — Её там  нет! Найдите её тело, чтобы к полудню оно было здесь! Если вы не способны справиться с такой простой задачей, я сам её похороню! Поняли меня?!

Слуги закивали, боясь даже смотреть на разъярённого повелителя. Не теряя ни минуты, они бросились врассыпную, спотыкаясь и натыкаясь друг на друга, лишь бы быстрее выполнить приказ.

Аластор остался стоять один в тишине пустого зала. Его дыхание было тяжёлым, кулаки сжимались так, что ногти впивались в ладони. Он поднял взгляд к сводам, где дымка от горящих лампад извивалась, словно насмехаясь над его бессилием.

— Проклятье... — выдохнул он сквозь сжатые зубы.

Он уже собирался развернуться и уйти, когда из тени колонн вышел стражник в серебряных доспехах. Его шаги были тихими, но уверенными. Поклонившись, он остановился на почтительном расстоянии.

— Ваша светлость, — произнёс стражник ровным голосом, — представители эльфийского рода просят аудиенции.

Аластор нахмурился. Его глаза сверкнули опасным огнём.

— Эльфы? — его голос был пропитан недоверием и раздражением. — В такое время?

— Да, милорд. Они утверждают, что дело не терпит отлагательств.

Аластор медленно выдохнул, пытаясь обуздать бушующую в нём ярость. Он понимал, что отказ сейчас может привести к ещё большему конфликту. Эльфы всегда были непредсказуемы и горды, а их визиты редко приносили добрые вести.

— Хорошо, — наконец сказал он холодно. — Пусть ждут меня в тронном зале. Я скоро приду.

Стражник снова поклонился и поспешил удалиться.

Аластор остался стоять в погребальной зале ещё несколько мгновений. Его мысли метались между невыносимой потерей и растущим подозрением. Исчезновение тела Элейн не могло быть случайностью. Но кто и зачем решился на подобное кощунство?

— Я выясню это, — тихо, но твёрдо сказал он самому себе, развернулся и быстрым шагом направился к выходу.

Когда Аластор вошёл в тронный зал, воздух вокруг словно застыл. Глубокие тени падали на высокие своды, а факелы на стенах отбрасывали мерцающий свет, подчёркивая мрачную атмосферу. В центре зала уже стояли представители эльфийского рода. Их стройные фигуры выделялись на фоне сурового убранства замка. Возглавлял делегацию молодой эльф с горделивой осанкой и холодным, пронизывающим взглядом. Его белоснежные волосы были искусно заплетены в сложную косу, а на поясе висел изящный меч с выгравированным гербом его рода.

— Лорд Аластор, — начал эльф, низко кланяясь, но в его голосе чувствовалась ледяная сдержанность. — Мы пришли за тем, что обещано нашему роду.

Аластор вскинул бровь, стараясь скрыть за маской гнева своё внутреннее недоумение.

— Вы осмеливаетесь требовать что-то в такой момент? — его голос прозвучал резко, почти с рычанием. — Когда ваша сестра...

Он запнулся, чувствуя, как слова застревают в горле. Боль и ярость смешались внутри, становясь почти невыносимыми.

— Моя сестра принесла себя в жертву ради вашего мира, — холодно произнёс эльф. Его голос оставался ровным, но глаза сверкали яростью. — Мы лишь хотим получить то, что было обещано за её жизнь.

Аластор сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Хорошо, — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки.

— Я случайно услышал, что ваши слуги ищут тело моей сестры, — произнёс он медленно, подчёркивая каждое слово. — Вы потеряли тело? Вы не в состоянии уследить даже за телом своей покойной жены? Как же вам доверили весь наш мир?

Эти слова ударили больно и сильно. Аластор почувствовал, как внутри поднимается волна ярости, но он заставил себя сохранять спокойствие. Его золотистые глаза блеснули ледяным огнём.

— Будьте осторожны в своих выражениях, лорд Кайлен, — произнёс он тихо, но грозно. — Возможно, я и потерял тело, но ваш род тоже в долгу перед этим замком.

Кайлен склонил голову, его лицо оставалось неподвижным, словно каменная маска. Однако внутри он кипел от возмущения. Поведение Аластора и его намёки только укрепили подозрения эльфа.

— Мы не пришли спорить, Аластор. Мы пришли получить то, что было обещано. Но если ваш замок не способен даже позаботиться о таких простых вещах, как сохранность тела жертвы, возможно, у вас есть большие проблемы.

Он нарочито медленно перевёл взгляд на трон, словно напоминая, что Аластор всё ещё не коронован и его право на правление может быть оспорено.

Аластор почувствовал, как ярость вновь охватывает его. Он едва сдерживался, чтобы не позволить себе вспышку гнева.

— Вы получите своё, как только я выясню, что произошло с телом, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Кайлен приподнял бровь, изображая мнимое удивление.

— Тогда мы подождём, но помните, великий правитель, долго ждать мы не намерены.

Эльф сделал жест рукой, призывая своих спутников следовать за ним. Уже у самых дверей тронного зала он остановился и обернулся.

— И ещё одно, Аластор, — его голос прозвучал чётко и уверенно. — Если вдруг тело моей сестры окажется в руках ваших врагов, это будет не только вашим позором, но и угрозой для всего мира.

С этими словами он вышел, оставив Аластора кипеть от ярости и отчаяния. Его люди застыли в напряжённом ожидании.

— Найдите её! — прорычал Аластор, обращаясь к своим стражам. — Я хочу, чтобы всё было готово к похоронам. И чтобы все знали, что моя жена была верна своему долгу.

Но внутри его грызло что-то иное, более тёмное. Почему он чувствовал, что Элейн где-то рядом? Почему её смерть не давала ему покоя, как должно было быть? Эта мысль жгла его изнутри.


Аластор вышел из замка, стараясь подавить кипящий внутри гнев и растерянность. Свежий воздух должен был помочь, но каждый шаг по каменным плитам двора только усиливал тяжесть мыслей.

На выходе из замка он заметил фигуру, опершуюся на колонну. Это был его давний друг, оборотень Кайрос, известный своим острым умом и верностью тем, кого считал семьёй. Кайрос поднял голову, заметив Аластора.

— Ты выглядишь так, будто готов кого-то разорвать, — сухо заметил он, отталкиваясь от колонны.

— А ты, как всегда, вовремя, — буркнул Аластор.

Кайрос подошёл ближе, его золотистые глаза, изучали друга.

— Рассказывай, что произошло.

— Если бы я сам знал, что происходит, — вздохнул Аластор. — Моя жена... Тело исчезло. Кайлен, этот хладнокровный эльф, уже считает меня недостойным правителем.

Кайрос поднял бровь.

— Тело исчезло? Кто-то забрал её?

— Никто ничего не знает! — Аластор почти выкрикнул, сжимая кулаки. — Слуги утверждают, что тело не выносили. Но её там нет.

Кайрос нахмурился, его лицо стало серьёзным.

— Это странно. Ты уверен, что никто не вмешался в ритуал?

— Не уверен ни в чём. — Аластор тяжело выдохнул. — Этот проклятый Кристалл наполнен, как и должен быть. Но её нет.

Кайрос положил руку на плечо друга.

— Пойдём прогуляемся. Замок сейчас — не лучшее место для размышлений. Ты только загоняешь себя.

Аластор кивнул, хотя идти в сад ему не особо хотелось. Но что ещё оставалось? Они неспешно двинулись в сторону цветущих аллей.

— Ты же понимаешь, что эльфы не оставят это просто так, — сказал Кайрос, нарушая молчание.

— Они уже угрожают. Если это не будет улажено, они попробуют воспользоваться ситуацией.

Кайрос задумчиво оглядел ряды кустарников и деревьев.

— Знаешь, Аластор, иногда мне кажется, что мы живём в слишком сложном мире. Все эти ритуалы, традиции... Почему нельзя просто жить, а не бороться за каждую тень власти?

— Потому что иначе всё развалится. Если я потеряю контроль, этот мир падёт в хаос, — ответил Аластор.

Кайрос посмотрел на него, но ничего не сказал. Они прошли ещё немного, пока оборотень вдруг не остановился.

— Ладно, хватит думать о грустном. Пойдём ко мне. У меня в замке есть отличный мёд из северных лугов, и я обещаю, что хотя бы на пару часов ты забудешь обо всех этих интригах.

Аластор колебался, но понимал, что друг прав.

— Хорошо, — кивнул он. — Но только на пару часов.

Кайрос улыбнулся, довольный, что его уговоры сработали, и они направились в сторону замка оборотня.


Аластор вернулся от Кайроса далеко за полночь.

В его комнате царила глубокая тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием свечей, которые Аластор зажёг одним щелчком пальцев. Их свет играл на золотистых узорах стены, придавая комнате загадочную атмосферу. Он бросил свой плащ на спинку стула, небрежно потянулся, а затем рухнул на кровать, раскинувшись и закинув руку за голову.

Пёс, лениво лежащий у стены, открыл один глаз, наблюдая за своим хозяином.

— Долгий день, да? — негромко пробормотал Аластор, обращаясь к псу, который никак не отреагировал.

В этот момент из-за штор послышался едва уловимый звук — шорох ткани, идущий от нервного движения. Пёс приподнял голову, внимательно глядя в сторону укрытия.

— И долго ты будешь за шторой прятаться? — неожиданно произнёс пёс.

Кира, до этого стараясь дышать как можно тише, почувствовала, как её сердце ушло в пятки. Она крепче прижалась к стене, стараясь не издать ни звука.

Аластор мгновенно напрягся, его взгляд метнулся в сторону, куда указывал пёс.

— Кто там? — Его голос был резким и холодным.

— Выходи. Сейчас же, — произнёс он, голос звенел предупреждением.

Кира, уже не в силах сдерживать дрожь, медленно высунулась из-за шторы.

— Эм... Привет? — сказала она с неуверенной улыбкой, стараясь выглядеть как можно безобиднее.

Аластор стоял, словно зачарованный, не веря своим глазам. Его сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Перед ним, живая и невредимая, стояла Эльза — его жена, которую он считал погибшей. Её образ был настолько реальным, что сознание отказывалось принимать происходящее.

— Как это возможно? — выдохнул он, глядя на неё с ошеломлением. — Как ты выжила?

Кира смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых смешались тревога и растерянность.

— Я… я сама не знаю, — прошептала она. — Но я здесь. Живая.

Она едва успела закончить фразу, как Аластор внезапно сократил расстояние между ними и обвил её руками. Он не дал ей договорить — его губы жадно накрыли её губы горячим, страстным поцелуем. Это было не просто проявление чувств, а отчаянная попытка убедиться, что она настоящая, что её тепло и дыхание реальны.

Кира, ошеломлённая его внезапностью, сначала замерла, не зная, как реагировать. Но потом её руки сами собой обвили его шею, и она ответила ему, погружаясь в этот поцелуй, который будто стирал все страхи и сомнения.

Аластор с лёгкостью поднял её на руки, словно она весила не больше пёрышка. Его шаги были уверенными и твёрдыми, когда он понёс её к широкой кровати. Свечи вокруг продолжали мерцать, отбрасывая тени по стенам, создавая ощущение сказочного волшебства.

Они были так поглощены друг другом, что не сразу заметили, как пёс, лежавший неподалёку, внимательно наблюдал за ними, подняв голову.

— Пёс, — прошептала Кира, едва отрываясь от губ Аластора, — пусть он уйдёт.

Аластор, поймав её смущённый взгляд, усмехнулся.

— Хранитель, оставь нас, — спокойно велел он, всё ещё удерживая её в своих объятиях.

Пёс — или скорее, дух, охранявший замок, — посмотрел на Аластора с выражением лёгкого недовольства.

— Хозяин, я всего лишь дух, мне некуда уходить… — начал он, но был прерван настойчивым голосом Киры.

— Уйди, пожалуйста, — мягко, но твёрдо попросила она.

Дух сделал драматическую паузу, словно собираясь ещё что-то возразить, но затем неохотно растворился в воздухе, оставив их вдвоём в комнате.

Аластор усмехнулся.

— Умеешь ты добиваться своего, — пробормотал он, склонившись к её уху.

— Только когда это важно, — тихо ответила Кира, её губы снова изогнулись в едва заметной улыбке.

Свечи продолжали гореть, но теперь их свет был мягким и тёплым, словно подчёркивая интимность момента. Никто больше не мешал им. Мир за стенами замка словно перестал существовать — остались только они двое, вместе, вопреки всему, что с ними произошло.

Аластор проснулся с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь плотные занавеси. Комната наполнилась мягким золотистым светом, и он на мгновение закрыл глаза, позволяя себе насладиться этим спокойным моментом. Голова слегка гудела от пережитого накануне и выпитого эля, но это было ничто по сравнению с хаосом в его мыслях.

Он осторожно повернул голову и замер.

Рядом с ним, завернувшись в лёгкое одеяло, спокойно спала Элейн. Её лицо казалось хрупким и безмятежным в утреннем свете. Темные ресницы лежали полукругом на щеках, а дыхание было ровным и тихим, будто её не касались никакие беды. Аластор смотрел на неё так, словно боялся, что она снова исчезнет, стоит ему моргнуть.

— Это не сон, — шепнул он себе под нос, словно проверяя реальность своих чувств.

В его груди боролись противоречивые эмоции. Радость от её возвращения смешивалась с недоумением и тревогой. Как она могла быть здесь, живая и невредимая, когда он сам готовился похоронить её? Память о том, как он стоял в погребальном зале, сжимая кулаки от боли и гнева, всё ещё жгла его сознание. Но теперь перед ним лежала она — настоящая, тёплая, его Элейн.

Она вдруг пошевелилась во сне, её губы дрогнули, произнося что-то неразборчивое. Аластор напрягся, боясь разбудить её, но она лишь перевернулась, уютно устроившись ближе к его груди. Это невольное движение заставило его сердце сжаться от странного, почти болезненного облегчения.

Он вздохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Забылось всё: странные вопросы о её выживании, страхи и даже тяжесть долга перед миром. Были лишь этот тихий утренний миг и она рядом.

Аластор медленно протянул руку, чтобы убрать упавшую на её лицо прядь волос. Его пальцы едва коснулись её щеки — мягкой и тёплой. Элейн слегка поморщилась, но не проснулась. На её лице появилась лёгкая улыбка, словно даже во сне она ощущала его прикосновение.

— Ты сильнее, чем кажется, — тихо сказал он, улыбнувшись. — Я никогда больше тебя не потеряю.

Он опустил голову на подушку, позволяя себе забыть обо всём хотя бы на мгновение.

Дверь спальни скрипнула едва слышно, когда Марта, молодая и бойкая служанка с пышными рыжими локонами и веснушками на носу, вошла с подносом в руках. На серебряном блюде стояли кувшин с прохладной водой и блюдо с фруктами. Обычно в это время хозяин уже покидал свои покои, давая ей возможность привести всё в порядок.

Но то, что Марта увидела, заставило её замереть как вкопанную.

На широкой кровати, укрытой мягкими шёлковыми тканями, лежал Аластор. Он был неподвижен, но глаза его были открыты — острый, задумчивый взгляд устремлён в потолок. И рядом с ним… Марта почувствовала, как её сердце замерло, а затем дико заколотилось в груди.

Женщина. Молодая, стройная, с длинными белыми волосами, мягко рассыпавшимися по подушке. Она лежала спокойно, едва заметно дыша, а на её лице блуждала лёгкая улыбка.

Марта прищурилась и сделала робкий шаг вперёд. Но стоило ей увидеть черты спящей женщины яснее, как поднос в её руках задрожал. Она не могла поверить своим глазам.

Это была Элейн.

Та самая Элейн, которую вчера провозгласили мёртвой. Та, чьё тело искали по всему замку, чью гибель оплакивали, шепчась о древних проклятиях и жертвах ради мира. Элейн, лежавшая сейчас рядом с мужем так же естественно, будто никогда и не умирала.

— О, Боги... — выдохнула Марта, чувствуя, как ноги её подкашиваются.

Страх и смятение захлестнули её разум. "Что это? Призрак? Колдовство? Или хозяин обезумел настолько, что лежит рядом с телом своей покойной жены?"

Мысли хаотично метались в голове. В панике она не смогла сдержать вскрик. Поднос выскользнул из её рук и с грохотом упал на пол, разлетаясь осколками. Кувшин разбился, и прохладная вода растеклась по каменному полу.


Аластор повернул голову и нахмурился, его золотистые глаза вспыхнули недовольством.

— Что здесь происходит? — произнёс он низким, грозным голосом.

Но Марта уже не слышала его слов. Поддавшись панике, она вылетела из комнаты пулей, её волосы развевались за спиной.

— Это невозможно! — шептала она себе под нос, пока ноги сами несли её по коридорам замка. — Она же умерла... Умерла!

Марта, запыхавшись, наконец наткнулась на группу слуг у большого гобелена в западной галерее. Её лицо пылало от ужаса и смущения, а слова вырывались сами собой.

— Вы не поверите! — проговорила она, хватая воздух ртом. — Я только что была у господина... а там... она!

— Кто? — переспросила одна из служанок, нахмурив брови.

— Элейн! Его мёртвая жена! — выпалила Марта, её голос дрожал, а глаза расширились от ужаса.

Слуги замерли, поражённые её словами.

— Ты, наверное, обозналась, — попытался усмехнуться стражник, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Обозналась? Да я своими глазами видела! Она мёртвая , лежала рядом с господином! — Марта махнула рукой, будто пытаясь сбросить видение.

Сплетня, как лесной пожар, мгновенно разнеслась по замку.

— Может, это дух? — предположила одна из кухарок, нервно поглядывая по сторонам.

— Или проклятие, — добавил мрачный конюх. — Эльфийская магия... Чёрная магия!

— А вдруг господин сошёл с ума? — прошептал другой слуга. — Говорят, драконы иногда теряют рассудок от горя.

— Надо позвать старейшин, — предложила экономка с серьёзным видом. — Они разберутся, что тут творится.

Шепот и страх распространялись по залам и коридорам, превращая тихое утро замка в хаос догадок и тревоги.

Тем временем в спальне царила полная тишина, нарушаемая лишь мягким дыханием спящих и едва слышным шелестом штор, колыхаемых лёгким утренним ветром. Первые золотистые лучи солнца робко пробивались сквозь плотную ткань, освещая комнату приглушённым светом.

Кира лениво потянулась под тяжестью мягкого одеяла, не спеша возвращаться из мира сна. Тело приятно ныло, напоминая о прошедшей ночи — её сердце затрепетало, когда воспоминания вспыхнули ярким пламенем: взгляд Аластора, его жаркие прикосновения, страсть, которая казалась безграничной и всепоглощающей.

Её лицо тут же вспыхнуло, щеки загорелись румянцем. "Это был всего лишь сон? Или..."

Она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям и окружающей обстановке. Мягкая тяжесть одеяла, тепло тела рядом... Лёгкая дрожь пробежала по её коже, когда она осознала, что Аластор всё ещё рядом.

Собравшись с духом, Кира медленно приоткрыла глаза, и первое, что увидела, был его взгляд. Глубокие, тёмные глаза Аластора смотрели на неё внимательно и мягко, будто он ждал, когда она проснётся. В его взгляде было что-то неуловимое — нежность и неподдельное облегчение.

Он улыбнулся одними уголками губ, и, не говоря ни слова, наклонился ближе. Его губы коснулись её губ мягко и уверенно, без спешки, но с ощутимым теплом. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй привязанности, как будто он просто хотел убедиться, что она рядом, настоящая.

Кира замерла на мгновение, затем ответила ему, чувствуя, как её сердце начинает стучать всё быстрее.

Когда Аластор наконец отстранился, его глаза были серьёзными, но в них светилось что-то тёплое, похожее на радость.

— Теперь я точно уверен, что это не сон, — тихо сказал он. Его голос был глубоким и ровным, но в нём сквозила искренняя радость.

Кира рассмеялась, не сдержавшись. Её звонкий смех разорвал тишину комнаты, она прикрыла лицо руками, стараясь унять вспышку смущения.

— Не ты один... — пробормотала она сквозь пальцы. — Я тоже только начала в это верить.

Её голос звучал хрипло от недавнего пробуждения, но в нём слышалась неподдельная радость.

Аластор мягко взял её руки и убрал их от лица, его ладони были тёплыми и крепкими.

— Не скрывай улыбку, Элейн, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Она слишком красивая, чтобы прятать её.

Она смущённо улыбнулась, её сердце всё ещё стучало как безумное.

В этот момент казалось, что мир за пределами комнаты перестал существовать. Ни тревожные слухи, ни страхи, ни догадки слуг не имели значения — только они двое и это утро, которое подарило им уверенность, что всё действительно было настоящим.

— Я схожу за завтраком, — сказал Аластор, легко поднимаясь с кровати и потягиваясь. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась лёгкая игривость. — Не хочу сейчас спускаться в обеденный зал. А ты можешь принять ванну.

— Ванну? — переспросила Кира, приподняв брови в лёгком удивлении.

— Ага, — кивнул он, указывая в сторону массивной двери с изящной резьбой, которая раньше совсем не привлекла её внимания. — Видишь ту дверь?

Кира проследила за его жестом и слегка нахмурилась.

— Но что мне надеть? — спросила она, слегка растерянно озираясь по комнате. Её взгляд нервно метался в поисках хоть какого-нибудь одеяния. — Где моя одежда?

— Зачем она тебе? — с насмешливой улыбкой протянул Аластор, невинно поднимая бровь.

Кира сузила глаза, не раздумывая схватила ближайшую подушку и метнула её прямо в него.

— Я серьёзно! — возмутилась она, недовольно поджав губы.

Аластор ловко поймал подушку на лету и усмехнулся.

— Её унесли, — пояснил он, всё ещё забавляясь ситуацией. — Все были уверены, что ты… ну… умерла.

Кира округлила глаза, осознавая нелепость этого положения.

— Значит, я должна ходить голой? — в её голосе прозвучала смесь раздражения и смущения.

Аластор, едва сдерживая смех, подошёл к массивному шкафу у стены. Открыв дверцы с лёгкостью, он достал одну из своих рубашек — просторную, из мягкой ткани глубокого бордового цвета.

— Пока можешь надеть это, — предложил он с озорной улыбкой, протягивая ей рубашку.

Кира фыркнула, но всё же взяла её.

— Отлично, буду щеголять в твоей рубашке, — бросила она с насмешкой, сжимая ткань в руках.

— Это даже слишком хорошо, — поддразнил он, хитро прищурившись.

Закатив глаза, Кира накинула рубашку на плечо, завернулась в простыню и уверенным шагом направилась к ванной.

Когда она открыла дверь, её взгляд тут же расширился от изумления. Просторная ванная комната была настоящим произведением искусства. Стены из светлого мрамора с золотыми прожилками мягко отражали тёплый свет, льющийся из кованых люстр. По краям стояли изысканные горшки с высокими зелёными растениями, а на полу лежал пушистый ковёр цвета топлёного молока.

В центре комнаты возвышалась ванна, скорее похожая на небольшой бассейн. Её края были выложены сложной мозаикой с узорами, напоминающими волны и цветочные орнаменты. Вода уже была налита и едва заметно парила, наполняя воздух лёгким влажным теплом. У одного края стоял поднос с ароматическими маслами, разноцветными мылами и аккуратно сложенными полотенцами.

Кира подошла ближе, невольно проведя пальцами по гладкому мрамору края ванны.

— Это ванна? — пробормотала она, поражённая роскошью помещения.

Её голос едва прозвучал в тишине, словно она боялась нарушить эту умиротворённую атмосферу. Всё здесь казалось сказочным и нереальным, как будто она попала в древний миф о богах и их райских чертогах.

Кира глубоко вдохнула, чувствуя тонкий аромат цветов и трав. Она никогда раньше не видела ничего подобного. "Неужели всё это теперь моя жизнь?" — мелькнула мысль. На её лице появилась лёгкая улыбка.

— Вот уж точно новое начало, — прошептала она себе под нос, скидывая простыню и готовясь погрузиться в теплую воду, которая обещала смыть все тревоги минувших дней.

Аластор, одетый в лёгкую домашнюю одежду, был удивительно спокоен, когда накрывал стол к завтраку. Словно позабыв обо всех тревогах прошедших дней, он с лёгкой улыбкой расставлял блюда на небольшом столике у окна. Его движения были неторопливыми, но исполненными какого-то внутреннего света. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько счастливым и, в то же время, свободным.

Внезапно дверь распахнулась так резко, что чуть не сорвалась с петель. В комнату стремительно вошёл его друг — Кайрос, мужчина с дикарской энергией, словно вихрь ворвавшийся в его спокойствие.

— Что с тобой, Аластор? Ты как вообще? — выдохнул он, озираясь по сторонам, будто искал объяснение. Его взгляд был напряжённым, даже обеспокоенным.

Аластор, который только что поправлял вазу с цветами на столе, удивлённо обернулся.

— С чего такие вопросы? — спокойно спросил он, отставив вазу в сторону.

— Да с того! — воскликнул оборотень, подойдя ближе. — Вчера ты был… ну, мягко говоря, не в себе. Умерал от горя, похороны готовил… а теперь…

Оборотень внимательно всмотрелся в друга, прищурив глаза.

— А теперь ты светишься, как юный влюблённый. Что, вообще, происходит?

Аластор не сдержал смеха. Его глубокий, насыщенный голос эхом разнёсся по комнате.

— Так это вот почему ты здесь? — спросил он, утирая уголок глаза от слезы, выступившей от смеха. — Пришёл проверить, не сошёл ли я с ума?

Оборотень нахмурился, скрестив руки на груди.

— Естественно. До меня уже дошли слухи, которые служанка успела распространить по всему замку. И, скажу честно, они звучат так, что я не мог остаться равнодушным.

Аластор подошёл ближе к другу и, хлопнув его по плечу, снова рассмеялся.

— Ты бы слышал себя со стороны, — сказал он, не скрывая веселья. — Нет, я в полном здравии, можешь быть уверен.

— В здравии? — усомнился оборотень, ещё раз оглядев друга с головы до ног. — Тогда объясни, что здесь происходит.

Аластор хотел было ответить, но его взгляд скользнул к двери в ванную, за которой всё ещё находилась Элейн. Его глаза вновь наполнились светом, и он сказал:

— Знаешь, давай лучше ты позавтракаешь с нами.

— С вами? — оборотень прищурился, не понимая, что именно его друг имеет в виду.

Аластор усмехнулся и покачал головой, снова рассмеявшись, как будто сам был в предвкушении сюрприза.

— Вот и посмотришь, — добавил он, глядя на ошарашенного друга.

Оборотень ещё раз оглядел комнату, и хотя всё казалось обычным, что-то в Аласторе его смущало. Однако он почувствовал, что ответы скоро появятся сами собой, и решил подождать, хмыкнув себе под нос.
Дверь в ванную осторожно приоткрылась, и Эльза , накинув рубашку Аластора, неуверенно выглянула в комнату. Она услышала голоса и не знала, стоит ли ей выходить, но не хотелось оставаться взаперти. Сделав шаг вперёд, она замерла, почувствовав на себе взгляд незнакомца.

Кайрос, застыл как вкопанный. Его глаза округлились, а челюсть едва не отвисла от удивления. Он молчал несколько мгновений, как будто пытался понять, видит ли он реальность или сон.

— Элейн… — только и выдавил он, его голос был почти шёпотом.

Кира смутилась, не зная, как реагировать. Она отвела взгляд, чувствуя, как её щеки заливаются румянцем.

— Ну что, Кайрос, я всё ещё сошёл с ума? — раздался довольный голос Аластора, и в нём звучал едва заметный смешок.

Он поднялся из-за столика и, подойдя к Элейн, обнял её за плечи. Его прикосновение было тёплым, поддерживающим, и это придало Кире немного уверенности.

— Позволь представить тебе мою жену, — сказал он, с лёгкой усмешкой глядя на ошарашенного друга. — Или, может, уже не надо?

Кайрос всё ещё не мог прийти в себя. Его взгляд метался от Элейн к Аластору, а затем к столу, как будто он пытался найти хоть какое-то объяснение происходящему.

— Это… как? — наконец выдавил он. — Она умерла… Вчера…

— Да, так все думали, — сказал Аластор, мягко ведя Элейн к столу и усаживая её на один из стульев. — Но, как видишь, я оказался счастливым исключением.

Он указал на другой стул, глядя на Кайроса.

— Присаживайся, мой друг. Позавтракай с нами. И, может, расскажешь, какие такие сплетни заставили тебя с утра пораньше влететь в мою комнату, словно ураган.

Кайрос медленно опустился на стул, всё ещё потрясённый. Он не мог оторвать взгляда от Элейн, но, заметив её смущение, наконец отвёл глаза.

— Сплетни… — начал он, но замолчал, осознавая, что ему самому предстоит переварить эту невероятную ситуацию.

Кайрос, всё ещё не до конца оправившийся от увиденного, наконец нашёл слова:

— Представь, просыпаюсь я утром, а мой слуга с выпученными глазами сообщает, что твоя служанка рассказала ему… — он сделал паузу, бросив взгляд на Аластора и Элейн. — Что ты, великий правитель, спал в обнимку с трупом своей жены!

От его слов в комнате раздался дружный смех. Аластор громче всех заливался, запрокинув голову назад, а Эльза, хоть и смущённо, но тоже не смогла сдержаться.

— Ну что, Кайрос, теперь ты видишь, что слухи сильно преувеличены? — смеясь, произнёс Аластор, хлопнув друга по плечу.

Когда смех немного улёгся, Кира, осторожно взяв чашку с чаем, тихо спросила:

— А почему… почему все думали, что я умерла?

В комнате наступила короткая тишина. Аластор и Кайрос, будто сговорившись, обменялись удивлёнными взглядами, словно не могли поверить, что она задаёт такой вопрос.

— Ты… не помнишь? — первым нарушил тишину Кайрос.

Кира нахмурилась, словно пытаясь сосредоточиться, и сделала вид, что изо всех сил пытается восстановить в памяти что-то ускользающее.

— Видимо, когда я увидела… — она запнулась, словно подбирая слова, — того огромного чёрного пса, то от испуга упала и ударилась головой. Возможно, из-за этого что-то позабыла.

Её слова прозвучали неуверенно, но она поспешила добавить:

— Это временно. Всё вернётся обратно, я уверена.

Она опустила глаза и сделала вид, что полностью сосредоточена на чае, уткнувшись носом в чашку.

Кайрос нахмурился, его взгляд стал задумчивым.

— Кристалл выбирает жену, — медленно начал он, будто проговаривая что-то очевидное. — Эта девушка живёт до тех пор, пока не завершится брачная ночь. После этого она умирает, потому что Кристалл подпитывается энергией её души.

Он посмотрел прямо на Элейн, изучая её лицо, словно пытаясь разгадать тайну.

— Но с тобой произошло что-то другое. Это… не должно было случиться.

Он замолчал, погружённый в свои мысли, а Кира, понимая, что ей нечего ответить, только пожала плечами и тихо сказала:

— Не знаю…

Этот жест, её спокойствие, выглядели так естественно, что Кайрос, хотя и остался настороже, больше ничего не сказал.
— Может, после завтрака сходим к Кристаллу? — предложил Кайрос, задумчиво ковыряя вилкой на тарелке. — Проверим, всё ли с ним в порядке. Возможно, он не наполнился энергией…

Он осёкся, когда понял, куда ведут его мысли. Кристалл, оставшийся ненаполненным, означал бы одно — Элейн всё ещё должна умереть.

Аластор резко поднял голову, его взгляд стал жёстким.

— Не говори ерунды, Кайрос. Ты же сам знаешь, как это работает. Кристалл сразу высасывает всю жизнь… полностью.

Кира слушала их разговор, потягивая чай. Несмотря на тревожность темы, её внимание привлекли слова Кайроса. Увидеть Кристалл, который, возможно, был связан с её необычным состоянием, казалось ей крайне интересным.

— Это отличная идея, — неожиданно заявила она, поставив чашку на стол. — Я за. Пошлите.

Оба мужчины обернулись к ней. Аластор был явно удивлён её энтузиазмом, но Кайрос усмехнулся.

— Только вот… — Кира оглянулась на себя, закутанную в его рубашку. — У меня нет одежды.

Аластор, не говоря ни слова, потянулся к колокольчику и позвонил. Вскоре в комнату вбежала служанка. Увидев за столом живую Элейн, она замерла, широко раскрыв глаза и рот.

— Принеси моей жене несколько платьев, — строго произнёс Аластор, не давая ей времени оправиться от шока. — Да побыстрее.

Служанка кивнула, не сказав ни слова, и пулей вылетела из комнаты.

— Нужно не только к Кристаллу сходить, — задумчиво сказал Кайрос, откидываясь на стуле. — Прогуляться по замку и окрестностям тоже не помешает. Пусть все знают, что слухи о твоей смерти были ошибочными.

— Я только за! — тут же выпалила Кира, её глаза загорелись от предвкушения.

Она с нетерпением ждала возможности увидеть замок, окрестности и, конечно, Кристалл.

Вскоре служанка вернулась с несколькими платьями в руках. Она робко вошла в комнату, избегая смотреть на Элейн, словно всё ещё не могла поверить в её возвращение.

Кира подошла к платьям и начала перебирать их. Большинство из них были роскошными, украшенными сложной вышивкой, кружевами и драгоценными камнями. Но её взгляд упал на одно скромное, но удобное платье. Она взяла его и ушла в ванную, чтобы переодеться.

Кайрос, наблюдавший за её выбором, обернулся к Аластору.

— Это точно Элейн? — спросил он, прищурившись.

Аластор кивнул, но на его лице появилось лёгкое, едва заметное выражение удивления.

— Она изменилась, — тихо сказал он, смотря на дверь ванной.

— Ещё бы, — хмыкнул Кайрос. — Прежде она была гордой, надменной и, честно сказать, почти несносной. Никогда бы не выбрала простое платье или, тем более, с энтузиазмом согласилась бы на прогулку с нами.

Аластор улыбнулся, но ничего не сказал.

Он действительно замечал перемены в Элейн. Её высокомерие, с которым она когда-то держалась, куда-то исчезло. Вместо этого он видел в ней лёгкость, искренность и даже… простоту, которая раньше была для неё чуждой.

Эта новая сторона Элейн очаровывала его, открывая что-то, чего он не замечал раньше. И, несмотря на странности происходящего, он не мог отрицать, что такие перемены ему нравились.

Аластор и Кайрос вышли из комнаты первыми, но остановились, пропуская Элейн вперёд. Она, немного смущённая таким вниманием, шагнула в широкий коридор.

Замок был грандиозным, его величие поражало. Высокие своды потолков украшали мозаичные витражи, которые пропускали мягкий свет, играющий разноцветными бликами на стенах. Каменные колонны, украшенные изящной резьбой, поддерживали галереи, а по обе стороны коридора висели гобелены с изображением древних сцен из истории Аэлиона. Некоторые показывали битвы, другие — сцены мирной жизни и торжеств.

— Это невероятно… — прошептала Кира, заворожённо глядя на узоры резьбы.

Пол был выложен мраморными плитами, отполированными до блеска. Вдоль коридоров стояли массивные канделябры, подсвечивая путь мягким светом. Иногда им попадались высокие окна с массивными занавесями, пропускающими лишь тонкие полосы солнечного света.

Кира замедляла шаги, постоянно останавливаясь, чтобы лучше рассмотреть очередное украшение. Её взгляд задержался на витражах, изображающих драконов, обвивающих горные пики, и огромные кристаллы, сверкающие в их лапах.

— Это… Кристалл ? — спросила она, остановившись у одного из витражей.

Аластор кивнул, улыбнувшись её любопытству.

— Да, это часть нашей истории. Эти витражи рассказывают о том, как наш род обрел силу и связь с Кристаллом.

Кира продолжала смотреть, её глаза широко раскрылись от восторга.

— Никогда не видела ничего подобного, — призналась она.

Кайрос, следовавший позади, усмехнулся.

— Ты ещё не всё видела. Замок куда больше, чем этот коридор.

Далее их путь пролегал через просторный зал, где потолки поднимались так высоко, что Кира невольно подняла голову. В центре зала висела огромная люстра, украшенная сверкающими кристаллами, которые отражали свет и наполняли помещение теплыми оттенками.

— Здесь всё такое… величественное, — сказала Кира, с лёгкой улыбкой глядя на Аластора.

— Это наш дом, — мягко ответил он.

Кира чувствовала, как от него исходит тепло и гордость, но одновременно что-то в замке казалось ей слегка зловещим. Может, это было из-за теней, которые причудливо плясали по стенам, или из-за древности самого замка, хранящего в себе слишком много историй.

— Пойдём, — мягко сказал Аластор, касаясь её локтя, — покажу тебе центральный зал.

Они продолжили путь, а Кира не могла оторвать глаз от замка. Ей казалось, что за каждым углом скрывается что-то удивительное, что стоит увидеть.

Наконец, они спустились в главный зал замка. Это место отличалось особым величием, словно само пространство здесь дышало древностью и силой. Высокие арочные своды поддерживались массивными колоннами, украшенными резьбой, изображающей драконов и сцены из их жизни . Пол был выложен чёрным мрамором с тонкими прожилками золота, которые казались нитями света, проложенными под поверхностью.

В центре зала возвышался Кристалл Равновесия — огромный монолит, сверкающий мягким голубоватым сиянием. Его свет заполнял зал, играя на стенах, отражаясь в зеркальных поверхностях мрамора и создавая иллюзию движущегося света.

Кристалл был заключён в ажурный металлический каркас, украшенный древними символами и рунами. Он казался живым, его свечение ритмично пульсировало, словно он дышал.

По обе стороны от Кристалла стояли два стражника в чёрных доспехах с серебряной гравировкой. Они держали массивные алебарды, их лица скрывали шлемы, но даже через щели забрала было видно, как они с уважением склоняются перед Аластором.

— Господин, — произнесли они в унисон, отступая в стороны, чтобы пропустить его и его спутников.

Кира, заворожённая этим зрелищем, замерла, не сводя глаз с сияющего монолита.

— Вот он… Кристалл равновесия, — шепнула она, её голос дрогнул от удивления.

— Полный энергии, — заметил Кайрос, пристально глядя на него. Его голос звучал одновременно восхищённо и настороженно. — И это... странно. Он наполнился совсем недавно.

Аластор подошёл ближе, жестом приглашая её следовать за ним.

— Кристалл питается душами тех, кто связан с нашим родом, — тихо сказал он, внимательно глядя на мерцающую поверхность. — Но что-то изменилось… Он не забрал твою энергию полностью. Он просто… сохранил тебя.

Кира осторожно сделала шаг вперёд, ощущая, как исходящее от Кристалла тепло обволакивает её.

— Это так красиво… но одновременно так пугающе, — призналась она, поднимая взгляд на Аластора.

Кайрос, нахмурившись, обошёл Кристалл по кругу, изучая его.

— Я видел его сияние сотни раз, но сегодня оно какое-то другое. Это необычно. Кристалл светится с такой … силой, будто его переполнили.

Кира сделала ещё шаг вперёд, и Аластор, заметив её нерешительность, мягко взял её за руку.

— Ты можешь подойти ближе, — сказал он, его голос звучал ободряюще.

Её пальцы дрогнули в его ладони, но она кивнула. Всё происходящее казалось ей невероятным, словно она стала частью древней сказки.

Кира с интересом разглядывала огромный Кристалл, ощущая исходящее от него тепло. Она подняла руку, чтобы поправить волосы, но внезапно заметила, как на её запястье татуировка, которую она считала декоративной меткой, начала светиться. Сначала это был слабый отблеск, но уже через мгновение её рука засияла ярким светом, исходящим от самого Кристалла.

— Что это? — удивлённо произнесла она, глядя на свою руку.

От её запястья к Аластору протянулся тонкий луч света. Он окутал его руку, как мягкая нить, и тут же засиял с новой силой. Все в зале замерли, включая стражников и Кайроса. Свечение усиливалось, пока не охватило всю руку Аластора. Он, в свою очередь, невольно сжал руку в кулак, пытаясь понять, что происходит.

Когда свет наконец угас, на запястье Аластора проявилась такая же татуировка, как у Киры, только в зеркальном отображении. Символы светились едва заметным золотистым светом, словно только что были выжжены магическим пламенем.

— Что это значит? — произнёс Аластор, рассматривая свою руку. Его голос звучал настороженно, но в глазах читалось изумление.

Кайрос, оторвав взгляд от Кристалла, шагнул ближе, явно растерянный:

— Это точно магия. Но я не видел ничего подобного за все свои годы.

— Это волшебство, — раздался глубокий, уверенный голос из-за их спин.

Все трое обернулись и увидели, как к ним направляется один из старейших жрецов рода. Его фигура, облечённая в длинные одежды с золотыми узорами, казалась монументальной. Лицо старца, изрезанное морщинами, выражало мудрость и трепетное уважение к происходящему.

— Великие духи рода, — прошептал он, приблизившись. — Вы даже не понимаете, что только что произошло.

— Объясни, жрец, — требовательно сказал Аластор, всё ещё глядя на свою руку.

Жрец обвёл всех внимательным взглядом и остановился на Элейн.

— Много тысяч лет наш род был обречён на одиночество, — начал он, голос его звучал торжественно. — Кристалл забирал души жён, наполняясь их энергией, чтобы сохранять силу рода. Мужчины жили, но ни одна женщина не могла пережить брачную ночь с драконом. Ни одна, пока не пришла она.

Он указал на Элейн.

— Что это значит? — спросила она, прижав руку к груди, где ещё ощущалось тепло от свечения.

— Татуировка, что появилась на ваших запястьях, — это Печать истинной пары, — продолжил жрец. — Это древний символ, связующий двух людей навеки. Истинные пары — это редчайшее явление, настолько редкое, что о нём остались лишь легенды.

— И что это значит для нас? — насторожённо спросил Аластор, ещё крепче сжимая руку Элейн.

— Это значит, что вы не просто муж и жена, — ответил старец. — Вы — два звена одной цепи. Два источника одной силы. Кристалл, наполнившись до краёв, показал нам это. И ещё одно.

Старик подошёл ближе и посмотрел на них обоих с благоговением.

— Только истинная пара способна принести наследие, которое продолжит род драконов. Появится дитя, которое будет соединять в себе магию двух миров.

Зал погрузился в тишину. Даже Кайрос, который обычно легко отпускал шутки, сейчас стоял молча, не зная, как отреагировать.

— Вот так поворот, — пробормотал он, наконец нарушив молчание.

Кира и Аластор переглянулись. Он сжимал её руку, его глаза светились смесью удивления и нежности.

— Что ж, Элейн, похоже, ты вновь изменила весь мой мир, — прошептал он, наклонившись ближе.

Кира не знала, что сказать, но её сердце наполнилось теплом. Она взглянула на свою руку, на золотую татуировку, и поняла: их судьба только начинается.

После встречи с жрецом Аластор предложил Элейн и Кайросу прогуляться в саду замка, чтобы развеять напряжение от столь необычных событий. Сад был тихим и спокойным, окружённый высокими стенами, поросшими плющом. Повсюду цвели удивительные цветы, источая тонкий, едва уловимый аромат, а в центре сада журчал небольшой фонтан, сияющий в лучах дневного солнца.

Кира шла рядом с Аластором, но едва ли замечала красоту вокруг. Её мысли возвращались к словам жреца: "Род драконов", "Кристалл забирал души", "истинная пара". Всё это звучало как сказка, но теперь она была частью этой сказки — и это её пугало.

Она украдкой взглянула на Аластора. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось удовлетворение, словно он наконец нашёл то, что искал всю свою жизнь. Кира хотела спросить его обо всём прямо сейчас, но что-то останавливало её. Как не выдать свою растерянность? Как не показать, что она, возможно, совсем не та, кем все её считают?

Кайрос, шагая чуть впереди, что-то рассказывал про традиции рода, время от времени оглядываясь на них. Но Кира едва его слушала. Она остановилась у фонтана и опустила руку в прохладную воду, пытаясь сосредоточиться.

"Драконы... — подумала она. — Аластор — дракон? Что это вообще значит? Как это связано со мной? Если у них не было жён столько лет, то почему я смогла выжить? Что сделало меня другой?"

— Ты в порядке? — голос Аластора вывел её из раздумий.

Она вздрогнула, но тут же заставила себя улыбнуться:

— Да, всё хорошо. Просто немного устала, — сказала она, пытаясь скрыть тревогу.

Аластор нахмурился, явно чувствуя, что она что-то недоговаривает, но промолчал.

— Сядем на скамейку, если хочешь, — предложил он, показывая на ближайшее место под сенью деревьев.

Кира кивнула и села, краем глаза замечая, как Кайрос осторожно оставляет их наедине, отправляясь дальше по дорожке.

"Нужно что-то спросить, — подумала она. — Но как, чтобы он не понял, что я ничего не знаю?"

Она сделала вид, что наслаждается видом, а потом, будто невзначай, сказала:

— Это удивительно... Всё, что я узнала сегодня. Ваш род, традиции. Даже не верится, что я часть чего-то столь древнего.

Аластор сел рядом, внимательно глядя на неё.

— Это всё действительно кажется невероятным, — согласился он. — Но теперь ты часть этого. Ты одна из нас, Элейн.

Его слова прозвучали тепло, но Кира ощутила, как сердце заколотилось быстрее. Она опустила взгляд и продолжила:

— Жрец говорил о драконах. Это... часть легенд рода? Или что-то большее?

Она старалась, чтобы её голос звучал спокойно, словно вопрос был задан из любопытства, а не из страха.

Аластор улыбнулся краем губ, но в его глазах промелькнула искра понимания.

— Это не легенды, Элейн, — сказал он после паузы. — Это наша сущность. Но не переживай, всё это сложно понять сразу. Со временем ты узнаешь всё, что нужно.

Его голос был успокаивающим, но это только усилило её тревогу. "Со временем" — значит, он что-то скрывает.

— Понятно, — тихо сказала она, снова посмотрев на воду фонтана.

Аластор накрыл её руку своей и слегка сжал.

— Ты справишься, Элейн. У тебя всё получится.

Она улыбнулась, но её мысли не давали ей покоя. "Я должна выяснить правду. Но как?"


глава 10



Элейн открыла глаза, и первое, что она почувствовала, — это холод. Лёгкий, пронизывающий холод, который не причинял боли, но наполнял её тело странной слабостью. Она попыталась сесть, но мышцы не слушались. Казалось, что каждая её клетка была чужой, неподвластной её воле.

— Где я? — прошептала она, но голос прозвучал глухо, словно она говорила из глубокой пещеры.

Вокруг всё было окутано тьмой, но не обычной ночной темнотой, а вязкой, словно живая ткань обволакивала её со всех сторон. Эта тьма шевелилась, будто дышала, издавая едва уловимые шорохи.

— Ты проснулась, — раздался голос, заставивший её вздрогнуть.

Элейн обернулась, но никого не увидела.

— Кто здесь? — попыталась она спросить, но голос сорвался.

Из тьмы медленно выступила фигура. Это была женщина, но черты её лица терялись в полумраке. Лишь глаза горели багровым светом, и от них исходило чувство безысходности.

— Я твой новый проводник, — произнесла она, приближаясь к Элейн. — И я помогу тебе приспособиться.

— Приспособиться? К чему? Где я? — Элейн наконец смогла подняться на ноги, несмотря на слабость.

Женщина остановилась, не дойдя до неё пары шагов, и жестом указала на окружающую их тьму.

— Ты в переходе между мирами. Между жизнью и смертью.

— Это невозможно! — воскликнула Элейн, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса.

— Возможно. Ведьма, поменявшая твою душу, оставила тебя здесь. Ты — брошенная, забытая.

Элейн почувствовала, как её ноги подкашиваются, но она заставила себя удержаться.

— Нет, это ошибка. Меня найдут. Я... вернусь домой.

Женщина наклонила голову, словно с сожалением.

— Ты можешь надеяться. Это удержит тебя на плаву. Но помни: чем дольше ты здесь, тем меньше у тебя сил, тем слабее становится твоя связь с тем миром.

Элейн смотрела на неё, чувствуя, как тьма снова начинает двигаться вокруг.

— Я не останусь здесь. Я найду выход, — твёрдо сказала она, хотя внутри всё кричало от страха.

Женщина усмехнулась, и её фигура начала растворяться в тени.

— Тогда поторопись, — прошептала она напоследок.

Когда её не стало, Элейн осталась одна. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один. Ноги проваливались в невидимую субстанцию, но она продолжала идти, твёрдо сжимая кулаки.

"Я не сдамся. Я найду способ вернуться," — повторяла она себе, как мантру, шагая сквозь бесконечную тьму, которая теперь шептала ей на ухо странные слова.

Элейн медленно пришла в себя, ощущая странную мягкость под собой. Её пальцы коснулись чего-то грубого и шероховатого, не похожего на ткани её постели. Она лежала, пытаясь понять, что происходит.

"Сон... Это был просто сон. Хотя такой странный... Сон во сне? Чертова ведьма," — подумала она, внутренне раздражённая, но всё же уверенная, что сейчас откроет глаза и увидит свой привычный мир.

Однако, когда она открыла глаза, ей в лицо ударил яркий солнечный свет. Она села резко, оглядываясь, и не смогла сдержать крик.

Вокруг неё не было знакомых ей утончённых узоров, гобеленов и мебели её комнаты. Вместо этого она оказалась в маленькой комнате, которая никак не вязалась с её воспоминаниями.

Комната была тесной, с низким потолком и небольшим окном, из которого врывался свет. В углу стоял старый, потертый диван, на котором она лежала, покрытый пледом в клетку. На полу, покрытом вытертым ковром с абстрактным узором, валялись разбросанные книги и несколько пар обуви.

У стены стоял деревянный стол, заваленный странными предметами: какими-то бумажками, кружкой с недопитым чаем и открытым ноутбуком. Рядом возвышался стул с грубо набитой подушкой. Книги и блокноты, казалось, занимали каждый свободный уголок, аккуратно сложенные, но явно использованные.

На другой стене была небольшая полка с фотографиями в рамках, но с её места Элейн не могла разглядеть, кто был изображён. Ещё дальше, в углу комнаты, стоял шкаф с зеркалом, покрытый легким налётом пыли.

Самое странное — это было ощущение запаха. Здесь пахло чем-то, что она не могла описать: смесью заваренного чая, бумажной пыли и какого-то сладкого аромата.

— Где я? — прошептала она, вскакивая на ноги, чувствуя, как ткань пледа скользнула с её плеч.

Она была в одежде, которую никогда не видела раньше: простая футболка и шорты, которые едва доходили до колен. Сравнивая их со своими элегантными платьями, она чувствовала себя будто в лохмотьях.

Элейн шагнула к окну и посмотрела наружу. Она увидела город, такого она точно никогда не видела: серые дома из странного материала, дороги, заполненные металлическими повозками, и людей, спешащих куда-то. Всё казалось таким хаотичным и чуждым.

Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

"Это просто сон. Надо только проснуться. Ещё один слой сна, вот и всё," — попыталась она себя успокоить.

Но когда она вновь открыла глаза, комната никуда не делась. Всё осталось на своих местах. Элейн вернулась к дивану, опустилась на него и обхватила голову руками.

"Чертова ведьма... Что она сделала со мной?!" — в отчаянии подумала она, чувствуя, как подступает паника.

Элейн прошлась по тесной комнате, с каждым шагом чувствуя нарастающее раздражение. Всё вокруг казалось ей чуждым, бедным и невыносимо простым. Она заметила ещё одну дверь и, с неохотой её открыв, обнаружила ванную.

— Это ванная? — возмущённо пробормотала она, осматривая крошечное помещение.

Плитка на стенах была потрескавшейся, с серыми разводами, словно её давно никто не чистил. Узкая раковина с капающим краном, старая ванна с облезлой эмалью, и зеркало, которое так тускло отражало её лицо, что она с трудом могла рассмотреть себя.

— Какое унижение... Мне, эльфийке, самой заботиться о себе! — шипела она, сжимая кулаки.

Её взгляд зацепился за простое полотенце, висевшее на крючке, и старый кусок мыла на краю раковины. "Неужели здесь никто не знает, что такое уход за собой?" — подумала она, пытаясь унять возмущение.

Вернувшись в комнату, она наткнулась на ещё одну дверь. Осторожно её открыв, Элейн попала на крошечную кухню.

— И это называют кухней? — её голос дрожал от негодования.

Всё вокруг выглядело убого: старый стол с облупившейся краской, небольшой холодильник с облепленными магнитами дверцами, плита с двумя конфорками и гора грязной посуды в раковине. На столе валялся нож с недорезанным кусочком хлеба, а рядом стояла чашка с остатками чая.

Её взгляд остановился на маленькой кастрюльке, стоявшей на плите. Элейн сняла крышку и обнаружила суп.

— Суп? — пробормотала она, брезгливо оглядывая содержимое.

В бульоне плавали крупные куски картофеля, моркови и что-то ещё неразборчивое, словно нарезанное наспех. Вид был далеко не аппетитным, но в животе вдруг заурчало.

— И это едят? Что за грубая нарезка? Кто так готовит? — прошипела она, но, тем не менее, взяла ложку, стоящую в стакане рядом.

Она зачерпнула суп прямо из кастрюли и попробовала. Суп был холодным, но голод оказался сильнее брезгливости.

— Как низко я пала... Холодный суп! Это немыслимо! — бурчала она, доедая.

После этого Элейн вернулась в комнату и села на диван. Её охватило чувство безысходности. Всё, что происходило, казалось ей каким-то дурным сном.

Дни тянулись один за другим. Элейн не выходила , проводя всё время в комнате. Её раздражение не угасало: каждый угол напоминал о её унизительном положении. Простая еда, отсутствие слуг, необходимости самой всё делать — всё это было для неё немыслимым.

— Как долго это ещё будет продолжаться? — шептала она, лежа на диване и глядя в потолок.

Она ждала, что её вот-вот вернут в её мир, что всё это окажется лишь испытанием или глупой шуткой. Но время шло, а ничего не менялось. Элейн начала чувствовать себя запертой в клетке, из которой не было выхода.

Элейн лениво подошла к зеркалу в углу комнаты, пытаясь хоть немного отвлечься от своей скучной изоляции. Она посмотрела на своё отражение — и в тот же миг её лицо исказилось от ярости.

— Что это за жалкое зрелище?! — крикнула она, сжав кулаки.

Её отражение смотрело на неё с откровенно простым, по её меркам, видом. Она резко отбросила прядь густых, длинных, волнистых волос, которые падали на плечи и упрямо выбивались из причёски. Это были вовсе не её золотистые, шелковистые локоны. Эти волосы казались живущими своей жизнью, одна прядь выбивалась то тут, то там, словно насмехаясь над ней.

Элейн, пытаясь разглядеть всё лучше, отступила на шаг и вгляделась в черты лица.

— "Смазливое личико", говорите? — издевательски пробормотала она, срываясь на смех, который больше походил на истерику.

Её большие глаза с лёгкой хитринкой, аккуратный носик, тонкие губы и бледная кожа могли бы показаться милыми кому-то другому, но не ей. Не было ни королевского величия, ни эльфийской грации. Она скользнула взглядом вниз и испытала ещё больший гнев.

— Где формы?! — вскрикнула она, бросив первую попавшуюся под руку книгу прямо в зеркало.

Треск, эхо, но зеркало выдержало, только дрогнуло. Элейн начала задыхаться от собственной ярости, подхватила стул и, не раздумывая, запустила им в стену.

— Среднего роста, худощавая! — возмущалась она. — Это что, проклятие?! Это не тело королевской крови, а… а…!

Она хваталась за голову, снова и снова возвращаясь к зеркалу. Воспоминания о её прежнем облике подогревали её ярость. Она проводила руками по бёдрам, недовольно цокала, а затем пыталась пригладить волосы, которые только больше торчали от её усилий.

— Чёртова ведьма! Как ты могла! — выдохнула Элейн, упав на диван.

Её грудь тяжело вздымалась от эмоций, но слёз не было. Элейн никогда не позволяла себе плакать. Вместо этого её взгляд был холодным и расчётливым.

— Ладно, если я пока застряла здесь, я должна что-то придумать. Не буду же я выглядеть как… человек, — пренебрежительно проговорила она, с отвращением глядя на свои руки.

Её голос дрожал от злости, но в глубине души она знала: это тело теперь её тюрьма, и выхода пока не было.

Элейн замерла, услышав резкий и настойчивый звук, раздающийся от двери. Сначала она не поняла, что это, но после второго звонка уловила направление звука и поняла, что он доносится из-за двери.

— Что за дьявольская штука? — пробормотала она, нахмурившись.

Подойдя ближе, она осторожно потянула за ручку, напоминающую замки в её мире, и повернула её. Дверь с лёгким щелчком открылась, и на пороге появился молодой человек.

Он был высоким, выше головы Элейн на целую голову, и сразу бросался в глаза его спокойный, уверенный вид. Широкие плечи, крепкое телосложение, ровная осанка — он словно излучал силу и надёжность. Его короткие, чёрные волосы были слегка растрёпаны, будто он спешил и не успел привести себя в порядок. На лице выделялись тёмные глаза, которые, несмотря на угрюмое выражение, смотрели доброжелательно.

— Кира, ты в порядке? — спросил он, оглядывая девушку с головы до ног.

Элейн лишь смотрела на него с недоумением, скрестив руки на груди. Она понятия не имела, кто он такой, но точно знала, что сейчас должна вести себя осторожно.

— Кто ты? — резко спросила она, немного нахмурившись.

Молодой человек поднял бровь и удивлённо посмотрел на неё.

— Это я, Ержан. Ты что, меня не узнала? Ты не появлялась на парах уже несколько дней, а телефон не берёшь. Вот я и решил заглянуть, проверить, всё ли с тобой нормально.

Элейн ещё сильнее нахмурилась. Телефон? Пары? О чём вообще говорит этот человек?

Она притворно кашлянула, пытаясь потянуть время.

— Да-да, конечно, я просто… была занята, — с натянутой улыбкой пробормотала она, внутренне скрежеща зубами от раздражения.

Ержан, однако, не выглядел довольным её объяснением. Он наклонился чуть ближе, будто пытался прочесть на её лице, что она скрывает.

— Кира, ты точно в порядке? У тебя какой-то странный вид. Может, заболела?

Элейн выпрямилась и скрестила руки.

— Со мной всё хорошо. Просто много дел, — отрезала она, стараясь поскорее закончить разговор.

Ержан прищурился, но кивнул.

— Ну, если что, знай, что можешь на меня рассчитывать. Зайду позже, если не против.

Он развернулся, махнул рукой и ушёл, оставив Элейн стоять на пороге. Она с недовольным видом захлопнула дверь.

— "Можешь на меня рассчитывать", — передразнила она, вернувшись в квартиру. — Да что с этим миром не так?

Она тяжело вздохнула и плюхнулась на диван, решив, что в следующий раз просто не откроет дверь.

Элейн, привыкшая сохранять хладнокровие и рациональный подход в любой ситуации, быстро взяла себя в руки. Несмотря на первоначальный шок от новой реальности, она понимала: оставаться в одиночестве в этом странном мире без поддержки — невыгодно.

Она задумалась о молодом человеке, который приходил утром. Его забота и настойчивость могли стать полезным инструментом. Если он был другом Киры, то наверняка готов помочь.

К вечеру, когда снова раздался настойчивый звонок в дверь, Элейн уже была готова. Она глубоко вдохнула, поправила волосы, стараясь выглядеть как можно более слабой и ранимой, и открыла дверь.

Ержан стоял на пороге, на этот раз с пакетом в руках.

— Я решил всё-таки заглянуть. Ты выглядела неважно, да и голос какой-то странный был утром, — сказал он, внимательно глядя на неё. — Вот, принес тебе немного фруктов и что-то на ужин.

Элейн на миг удивилась такому жесту, но быстро взяла себя в руки, изобразив благодарную улыбку.

— Спасибо, Ержан, это так неожиданно… и очень кстати, — начала она, открывая дверь шире. — Проходи, пожалуйста.

Он зашёл в квартиру и сразу огляделся. Вид её обстановки заставил его нахмуриться: пустые полки, минимум вещей, явно неуютная атмосфера.

— Ты точно в порядке? Это не похоже на тебя, Кира.

Элейн вздохнула, как будто ей было тяжело говорить, и сделала вид, что опирается на стол для поддержки.

— На самом деле... всё не так просто. Я… упала на лестнице несколько дней назад. Ударилась головой и... честно, не всё помню, — сказала она тихо, смотря на него из-под опущенных ресниц.

Ержан мгновенно напрягся.

— Ты ударилась головой? Почему ты никому не сказала? Это же опасно! Нужно было обратиться к врачу.

Элейн покачала головой, стараясь выглядеть ещё более уязвимой.

— Я думала, что справлюсь. Но сейчас чувствую себя ужасно... Всё кажется каким-то чужим. Как будто я не в своей жизни...

Она сделала паузу, чтобы его слова сами подтолкнули к нужному выводу.

— Ты не одна, Кира. Я могу помочь, — сказал он, его голос стал мягче. — Если тебе плохо, скажи, что нужно.

Элейн кивнула, стараясь выглядеть благодарной.

— Спасибо, Ержан. Мне... действительно нужна помощь. Я плохо себя чувствую, память временами подводит. Можешь приходить иногда, чтобы помочь с делами?

Он кивнул без раздумий.

— Конечно. Могу приходить каждый вечер. И, если нужно, что-то принести, просто скажи.

Элейн почувствовала удовлетворение: план сработал. Она слегка улыбнулась и добавила:

— Спасибо. Ты настоящий друг.

В глубине души она прекрасно понимала, что для него это акт дружбы, а для неё — выгодная стратегия выживания.
Ержан шел по пустым ночным улицам, кутаясь в куртку от холодного ветра, который пробирался сквозь мокрую ткань. Лужи под ногами отражали тусклый свет фонарей, а листья, облепившие тротуары, хрустели под его шагами. Он опустил голову, слегка пиная попадавшиеся под ноги мокрые листы, и думал о Кире.

Вся эта ситуация не выходила у него из головы. Что-то с ней явно не так, но... теперь она нуждается в нем. Она сама попросила помощи, и для Ержана это значило больше, чем он мог выразить словами.

Его мысли вернулись к тому дню у водопада, когда он впервые решился загадать желание. Он не верил в такие вещи, но вода текла так завораживающе, шум водопада казался почти магическим. И тогда, стоя на скользком камне, он закрыл глаза и прошептал простое, искреннее желание:

"Пусть Кира обратит на меня внимание. Пусть мы будем вместе."

Ержан усмехнулся, вспоминая, как глупо себя чувствовал в тот момент. Водопад, загадки, какие-то детские суеверия... Но теперь, после того, что случилось сегодня, он вдруг задумался: а может быть, в этом действительно что-то есть?

Кира была для него больше, чем просто друг. Он влюбился давно, но никогда не находил в себе смелости сказать ей об этом. Она всегда видела в нем товарища, приятеля, ничего большего. А он ждал, надеялся, что однажды она заметит его по-другому.

И вот теперь судьба словно сыграла на его стороне. Она вдруг оказалась уязвимой, словно потерявшей себя, и попросила его о поддержке. Это было больше, чем он мог мечтать.

"Неужели водопад действительно исполняет желания?" — подумал Ержан, пнув очередной лист и глядя, как он улетел в сторону.

Сердце его колотилось сильнее от этой мысли.

"Если это так... я на это очень надеюсь."

Он поднял голову, глядя в темное небо, и стиснул кулаки, словно пытаясь убедить себя в том, что всё получится. Ержан не знал, что ждет его впереди, но был готов сделать всё, чтобы быть рядом с Кирой.

Тем временем Элейн сидела на диване, завернувшись в старый, но теплый плед, и задумчиво смотрела в окно. Небо за ним было серым и унылым, дождь всё ещё не прекращался, оставляя на стекле прозрачные дорожки.

Её мысли витали вокруг утренней встречи с Ержаном. Она прокручивала их разговор в голове, оценивая каждую деталь.

"Этот парень не так прост, как кажется на первый взгляд," — размышляла она, откинув назад волнистую прядь волос, которая снова упала ей на лицо. "Его глаза... Он явно неравнодушен к этой девчонке, в теле которой я оказалась."

Элейн усмехнулась, ощутив прилив почти детского озорства. "Что ж, это даже к лучшему. Я могу позволить себе делать всё, что захочу. Это ведь не моё тело. Кто сможет меня осудить? Её жизнь и так закончилась. Никто и слова не скажет."

Она огляделась, окинув взглядом скромную комнату, где не было ни намека на тот роскошный мир, к которому она привыкла. Тонкие стены, маленький стол, грубоватая мебель — всё это раздражало её, но в то же время давало странное чувство свободы.

"Могу делать, что хочу," — повторила она про себя, уже мысленно планируя. "А этот парень... он станет полезным. Почему бы не развлечься? Закрутить с ним роман? Пусть влюбляется по уши."

Она стиснула плед в руках с такой силой, что побелели пальцы.

"Отомщу я этой девчонке за то, что она заперла меня в этом мире. Будет знать, как это — лишиться всего, что тебе принадлежит."

Её губы растянулись в холодной улыбке, и она глубоко вздохнула, как будто окончательно приняла своё решение.

Ержан стоял на пороге Кириной комнаты, слегка нервничая. Он пришёл вечером, как она просила, с пакетом продуктов и лекарств. Его сердце всё ещё учащённо билось от их недавних встреч. Она была другой — более мягкой, словно изменилась после того, как потеряла память. Её просьба о помощи тронула его, и он готов был сделать всё, чтобы поддержать её.

Кира открыла дверь, и его взгляд тут же упал на неё. Она выглядела иначе: длинные волнистые волосы небрежно спускались на плечи, а в глазах был какой-то странный блеск, почти магический. Она улыбнулась — не так, как раньше, а тепло, будто с намёком.

— Ты пришёл, — мягко сказала она, отступая в сторону, чтобы пропустить его внутрь.

— Конечно, я же обещал, — ответил он, стараясь не смотреть на неё слишком долго.

Они присели на диван. Элейн, обдумавшая всё заранее, сделала вид, что немного растеряна.

— Ержан... — начала она, слегка приглушив голос. — Спасибо тебе за всё, правда. Без тебя я бы, наверное, пропала.

— Кира, не говори так. Я всегда буду рядом, ты знаешь.

Она посмотрела на него так, будто читала его мысли. Затем, не давая себе времени передумать, приблизилась и слегка коснулась его губ своими.

Ержан замер. Его сердце на мгновение остановилось, а потом заколотилось так, что казалось, он сейчас потеряет сознание. Он почувствовал тепло её губ, и все мысли моментально исчезли из головы.

— Кира... — прошептал он, но она снова наклонилась к нему, поцелуй стал более глубоким, и его сопротивление рухнуло, как карточный домик.

Ержан обнял её, прижимая к себе, словно боялся, что она исчезнет. Не сдерживаясь, он поднял её на руки и понёс в спальню. Она улыбалась, обвивая его шею руками.

Утром солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески. Кира — точнее, Элейн — лежала в его объятиях, наслаждаясь теплом его тела. Она уже начала привыкать к своей новой жизни и находила в ней всё больше преимуществ.

Ержан смотрел на неё с нежностью, не отпуская её из объятий.

— Знаешь, — сказал он, — если ты не против, я бы хотел быть с тобой всегда.

Она лишь улыбнулась в ответ, слегка коснувшись его лица.

С этого момента они стали жить вместе. Ержан приходил с учёбы, приносил еду и заботился о ней, как о сокровище. А она наслаждалась вниманием, чувствуя себя властной хозяйкой этой новой жизни.

Время пролетело незаметно, и вот наступил декабрь. Снег пушистым покрывалом укрыл город, улицы ожили от предновогодней суеты. Ержан давно обдумывал свой план и, наконец, собрался с духом. Вечером, когда они ужинали при свечах в уютной обстановке, он достал из кармана небольшой бархатный футляр.

— Кира... — начал он, немного нервничая.

Элейн, прячась за маской удивления, сделала вид, что не понимает, что происходит.

— Ты знаешь, как много для меня значишь. И, несмотря на всё, что произошло за последние месяцы, я уверен, что хочу провести с тобой всю жизнь. Ты выйдешь за меня?

Он открыл футляр, демонстрируя кольцо с маленьким, но изящным бриллиантом.

Элейн, приподняв бровь, сдержала усмешку. "Ну вот, всё идёт по плану," подумала она. А вслух, едва не дрогнув голосом, ответила:

— Да, Ержан. Я согласна.

Он радостно обнял её, а она мысленно поздравила себя с очередным удачным ходом.


Торжество прошло в небольшом ресторане, украшенном праздничными гирляндами и белыми цветами. На свадьбу пригласили самых близких: друзей Ержана, нескольких коллег, а также студентов с факультета. Кира (или точнее, Элейн) надела белое платье, которое она выбрала с единственной целью — подчеркнуть невинность и простоту образа. Её волосы были уложены локонами, а на голове красовалась небольшая фата.

Ержан в классическом чёрном костюме выглядел взволнованным, но счастливым. Он едва сдерживал улыбку, видя свою невесту, и, держа её за руку, клялся в вечной любви.

Элейн стояла рядом, безмятежно принимая клятвы. Она не испытывала привязанности, но наслаждалась триумфом.

После обмена кольцами и первого поцелуя гости громко аплодировали, поздравляя молодожёнов. Банкет был скромным, но весёлым: тосты, танцы, смех и довольные лица друзей. Элейн играла свою роль идеально — нежная, заботливая, влюблённая жена.


После свадьбы Ержан перевёз её в свой дом. Он был значительно больше комнаты в общежитии: просторная гостиная, уютная спальня, небольшая кухня и даже сад. Элейн отметила, что жить здесь будет гораздо приятнее.

Она быстро обжилась, умело направляя Ержана в бытовых делах, а иногда, оставшись одна, смотрела на своё отражение в зеркале.

— Ну что, — говорила она с ухмылкой, глядя на лицо Киры, — я устроила твою жизнь. И, по вашим меркам, весьма неплохо. Муж, дом, комфорт. Если когда-нибудь ты вернёшься, можешь меня не благодарить.

Затем она смеялась, довольная своим новым положением, и возвращалась к повседневным делам, уверенная, что никто и никогда не узнает её тайны.

Дни в земном мире текли в привычной суете, но параллельная реальность, пропитанная магией и древними законами, жила по своим особым правилам. Здесь время казалось иным — не таким линейным и скоротечным, как у людей.

Кира, уже освоившаяся в роли хозяйки замка, шагала бок о бок с Аластором и его верным советником Кайросом. Их прогулка по величественному саду закончилась у входа в мраморную галерею, ведущую обратно в центральные залы замка.

Воздух ещё хранил сладковатый аромат вечерних цветов, смешанный с терпкими нотами волшебных трав. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна галереи, рассыпались яркими бликами по стенам, украшенным древними гобеленами и портретами предков Аластора. Каждый шаг отозвался лёгким эхом по мраморному полу, усиливая ощущение величия этого места.

Кира провела рукой по холодной каменной поверхности колонны и с лёгкой улыбкой нарушила тишину:

— Прогулка удалась. Здесь даже воздух какой-то особенный.

— Это замок драконов, — с лёгкой усмешкой отозвался Кайрос. — У нас здесь всё особенное.

Кира рассмеялась, её голос прозвучал тепло и звонко в стенах галереи.

Аластор посмотрел на неё, его взгляд был полон не только нежности, но и скрытой гордости. Словно в её присутствии мир становился более ярким и живым.

— Пора ужинать, — произнёс он спокойным, но твёрдым голосом. — Я велел накрыть в большом зале. Там мы сможем поговорить без лишних ушей.

Кира кивнула, не задавая лишних вопросов, но внутренне напряглась. Несмотря на всё великолепие замка и спокойствие этого дня, она чувствовала, что Аластор что-то скрывает. Возможно, предстоял серьёзный разговор.

— Ужин при свечах и разговоры о тайнах — звучит интригующе, — попыталась поддеть его она, чтобы разрядить обстановку.

Аластор лишь загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.

Они прошли через высокую арку, ведущую в центральные залы. Пышные гардины с золотым шитьём мягко колыхались от сквозняка. В воздухе уже витали ароматы приготовленного ужина — жареное мясо, свежий хлеб и травяные настои.

Войдя в большой обеденный зал, Кира остановилась, поражённая величием этой комнаты. Высокие своды потолков, массивные колонны и длинный стол из тёмного дерева, покрытый белоснежной скатертью. По периметру зала горели магические светильники, но главную роль в освещении играли десятки свечей, мерцающих живым, тёплым светом.

— Как в каком-то древнем сказании, — пробормотала Кира, оглядывая зал.

Аластор жестом пригласил её занять место рядом с ним.

Слуги быстро и ловко добавили ещё один столовый набор для Кайроса, который с лёгкой усмешкой присоединился к трапезе. Большой обеденный зал наполнился звуками тихого звона посуды, шёпотом пламени свечей и размеренной беседой.

— Ну что, Элейн, как тебе здесь? — спросил Кайрос, отрезая кусок мяса.

— Величественно, но... немного непривычно, — призналась она с улыбкой. — Чувствую себя как в сказке, только всё вокруг настоящее.

— Это и есть сказка, но с драконами и тайнами, — подмигнул он.

Аластор, сдержанно улыбнувшись, отпил глоток тёмного вина из массивного кубка. Его взгляд время от времени задерживался на Эльзе, полон тепла и скрытых мыслей.

— Тебе понравится тут, — мягко сказал он, словно давая обещание, которое собирался сдержать любой ценой.

Разговор плавно переходил от темы замка к древним традициям драконов и ближайшим планам. Кира, всё ещё привыкающая к этому миру, с живым интересом слушала рассказы Кайроса о величественных собраниях стражей и древних обрядах.

— А что за собрание ты упомянул? — спросила она, поднимая брови.

— О, это ритуал обновления клятв предков, — пояснил Кайрос. — Но подробности я тебе расскажу позже. Это довольно скучная история, если честно.

Аластор едва заметно усмехнулся:

— Конечно, скучная. Ты же там каждый раз засыпаешь.

Кайрос сделал вид, что не услышал подколку, чем вызвал лёгкий смех Элейн.

Но вечер изменил свой ход, когда к столу подошёл советник Аластора. Мужчина средних лет с суровым лицом и пронзительным взглядом, одетый в тёмный плащ, символизирующий его высокий ранг при дворе. Его голос прозвучал тихо, но настойчиво:

— Ваше Высочество, прошу вас уделить мне время в кабинете после ужина. Есть дела, которые нельзя откладывать.

Аластор нахмурился. В его глазах промелькнуло лёгкое раздражение — он не любил, когда работа нарушала редкие моменты покоя. Особенно теперь, когда Элейн вернулась в его жизнь.

Тем не менее, он кивнул:

— Хорошо, советник. Подожди меня у кабинета.

Когда ужин подошёл к концу, Аластор поднялся из-за стола и мягко посмотрел на Элейн:

— Я провожу тебя до комнаты. Советник не отнимет у меня больше часа. Отдохни. А если захочешь, можешь прогуляться по замку.

Кира кивнула, чувствуя лёгкое разочарование, но понимала — правителю не всегда принадлежит его собственное время.

— Не забудь вернуться, — тихо добавила она с улыбкой.

Кайрос, заметив, как Аластор бросил быстрый взгляд на ожидавшего советника, усмехнулся:

— Не волнуйся, друг. Я пойду с тобой. Посмотрим, что там за дела такие, что не терпят.

Аластор оценивающе посмотрел на него и коротко кивнул, принимая поддержку старого друга.

— Тогда вперёд, — коротко бросил он.

Когда мужчины ушли, погружённые в свои важные дела, замок будто застыл в тишине. Мягкие отблески свечей на стенах, далекий шорох шагов слуг и редкие звуки трещащих поленьев в каминах — всё это создавало атмосферу затишья перед чем-то неизбежным.

Кира остановилась посреди длинного коридора, чуть нахмурив брови. Её мысли крутились вокруг того, что происходило последние дни. События сливались в один хаотичный поток: магический мир, загадочные существа, её собственная роль в этом мире... И, конечно же, Аластор.

Она не могла не задуматься о своей новой жизни и о том, какое место в ней занимает этот мужчина, которого она, сама того не заметив, начала считать своим.

— Вот только если он думает, что я буду тихо сидеть и ждать, пока он разберётся со всеми делами, то он сильно ошибается, — пробормотала она себе под нос.

Наконец Кира вошла в выделенные ей после свадьбы покои. Просторная комната была словно воплощением роскоши: массивная кровать с изящным балдахином из тончайшего шелка, тёплый свет камина, уютно трещавшего в углу, высокие окна, украшенные тяжёлыми бархатными занавесами. В воздухе витал слабый аромат лаванды и розмарина.

Она замерла на пороге и медленно обвела взглядом убранство комнаты, но вместо восхищения на её лице появилось лёгкое недовольство.

— Хм, — пробормотала она, сложив руки на груди. — И что это значит? Я буду здесь, а мой муж где-то там, изредка захаживая в гости по ночам?

Её глаза опасно сузились.

— Ну уж нет!

С этими словами Кира решительно прошла к мягкому креслу у камина и тяжело опустилась в него, забросив ногу на ногу. Огонь весело потрескивал, бросая теплые блики на её лицо, но в душе Киры бушевал совсем другой пожар.

— Вот придёт после своего важного совещания, — пробормотала она, потирая руки, — я ему устрою переворот сознания.

Она представила себе сцену: Аластор, уверенный и спокойный, входит в покои, а она встречает его с вопросами и ультиматумами. "Где мы будем жить? Почему я должна быть отдельно? Если ты думаешь, что замок будет просто твоим рабочим местом, а не нашим домом — забудь об этом."

Мысли о предстоящем разговоре вызвали на её лице упрямую улыбку. Кира любила открытость и честность — и точно не собиралась молчать о том, что её беспокоило.

— Пусть знает, что связался с женщиной, которая не будет сидеть тихо, — добавила она вслух, чувствуя прилив решимости.

Кира снова взглянула на камин. Пламя будто подталкивало её вперёд, обещая, что каждый вызов можно преодолеть, если не бояться заглянуть в самую суть проблемы.

Она вдохнула полной грудью, собираясь с мыслями.

— Хорошо. Вечер только начинается, — шепнула она, решив, что эта беседа станет первой, но точно не последней важной встречей с её новым мужем.

Кира, погружённая в свои мысли, сначала не обратила внимания на странный звук, раздавшийся из угла комнаты. Это было нечто среднее между хихиканьем и рычанием — вибрация, будто проникающая прямо в её сознание. Она резко обернулась, и её взгляд остановился на массивной фигуре, лениво растянувшейся у камина.

Огромный чёрный пёс с густой шерстью, которая отливала серебром в свете огня, лежал на полу. Его глаза — тёплые, янтарного оттенка — внимательно следили за ней. Казалось, что он беззастенчиво забавлялся её растерянностью.

— Ага, вот и ты, — выдохнула Кира, чувствуя, как напряжение медленно спадает.

Она не могла не почувствовать облегчения. Хранитель рода, с которым она уже сталкивалась ранее, был существом мудрым и древним. Возможно, единственным, кто мог дать ей ответы на волнующие вопросы.

Однако одна мысль всё же заставляла её насторожиться: могла ли она полностью доверять ему?

Кира сделала несколько шагов к камину и устроилась в кресле напротив пса. Тепло огня ласкало её кожу, но внутри неё всё ещё бушевали сомнения и тревога.

— Ну что ж, раз уж ты здесь, — начала она, стараясь говорить спокойно, — давай поговорим. Уж от тебя я точно хочу получить хоть какие-то ответы.

Пёс лениво поднял голову, его глаза хитро блеснули.

— Аластор, — продолжила Кира, прищурившись. — Он постоянно говорит «мы, драконы». Это что, фамильная реликвия? Девиз? Или что-то ещё?

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев. Хранитель не сводил с неё пристального взгляда, и в его янтарных глазах на миг мелькнул огонь древней мудрости.

— Ты правда не понимаешь, где оказалась? — тихо спросил он, и его голос эхом отозвался в её сознании, словно звук исходил не только от пса, но и от самого пространства вокруг.

Кира напряглась. Её сердце забилось быстрее.

— А должна? — спросила она с вызовом, хотя голос едва не дрогнул.

Хранитель тяжело вздохнул, встал на лапы и шагнул ближе к ней. Его фигура стала казаться ещё более внушительной — он словно заполнил всё пространство комнаты своим присутствием.

— Этот мир, — начал он, — гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. Да, многие  в нашем мире выглядят  как люди. Но они не совсем люди.

— Что это значит? — Кира ощутила, как её пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла.

— Мы — существа двух сущностей, — продолжил хранитель. Его голос стал низким, завораживающим. — Наша природа позволяет нам менять облик. Мы можем быть людьми, но в своей истинной форме мы — драконы, волки, птицы, даже те звери, что упоминаются только в древних легендах. Это то, кем мы являемся.

Кира замерла, её глаза расширились от осознания.

— Подожди... что? — едва прошептала она. — Ты хочешь сказать, что Аластор... он...

Пёс молча кивнул, и в его глазах зажёгся отблеск первобытного пламени.

— Он дракон, — подтвердил хранитель. —  Как и многие из тех, кого ты видела в замке.

Кира почувствовала, как мир вокруг неё будто пошатнулся. Её мысли метались, отказываясь принять услышанное.

— Это невозможно… — выдохнула она, покачав головой.

— В этом мире нет ничего невозможного, — мягко сказал пёс. — Просто пришло время увидеть правду.

Кира глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

— Значит, я живу среди драконов, — пробормотала она, пытаясь осмыслить новую реальность.

— Именно так, — спокойно ответил хранитель. — И ты — часть этого мира теперь. Хоть ты пока и не готова это признать.

Огонь в камине вспыхнул ярче, освещая её лицо. Она смотрела на пса, ощущая, как внутри неё растёт решимость.

— Ну что ж, — наконец сказала Кира, её голос обрёл твёрдость. — Раз уж я здесь, мне придётся разобраться со всем этим. И я обязательно это сделаю.

Тишина царила в комнате, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием поленьев в камине и шелестом занавесок под ночным бризом. Хранитель, улёгшийся у камина, лениво наблюдал за танцем пламени. В его янтарных глазах блеснуло что-то между любопытством и ироничной мудростью.

— Любопытная девочка, — пробормотал он себе под нос, перекладывая массивные лапы. — Посмотрим, куда приведёт её стремление к знаниям.

Кира тем временем лежала в кровати, завернувшись в мягкое одеяло, но сон упорно не приходил. Её мысли вихрем кружились вокруг разговора с хранителем, завтрашнего визита в библиотеку и того, как мало она всё ещё понимала о своём новом положении.

Вдруг тишину нарушил едва различимый скрип двери.

Кира напряглась, прикрыв глаза и притворившись спящей. Шаги были мягкими, почти неслышными, но она уловила их движение по комнате.

Подойдя к кровати, Аластор остановился на мгновение, а затем наклонился и едва ощутимо коснулся губами её лба.

Кира едва сдержала улыбку, но продолжала изображать глубокий сон. Его пальцы мягко скользнули по её волосам, оставив ощущение тепла, словно он хотел запомнить это прикосновение. Однако вместо того чтобы остаться, он тихо выпрямился и направился к двери.

— И куда это мой муж собрался идти на ночь глядя? — раздался за его спиной недовольный голос.

Аластор резко обернулся, застигнутый врасплох.

— Ты не спишь? — спросил он, не скрывая удивления.

Кира села на кровати, сложив руки на груди и нахмурившись.

— Теперь уже точно нет, — сухо ответила она. — Я спрашиваю: куда ты собрался?

— В свою комнату, — спокойно произнёс он, хотя его голос выдавал растерянность.

Кира сузила глаза.

— В свою комнату? — переспросила она, будто не веря своим ушам. — И с кем, если не секрет?

Аластор озадаченно поднял брови.

— С кем? Ни с кем, конечно. Там только я.

— Ну уж нет! — возмущённо заявила она, сбрасывая одеяло и вставая на ноги. — Если у тебя есть жена, значит, твоя комната — там, где я.

Аластор растерянно нахмурился, явно не ожидая подобного заявления.

— Но у нас так принято, — начал он объяснять, пытаясь сохранять спокойствие. — У мужа своя комната, у жены — своя. Я буду приходить к тебе хоть каждую ночь, если ты захочешь.

Кира прищурилась, уперев руки в бока.

— Каждую ночь? А зачем? Чтобы ходить туда-сюда? Нет уж, извини.

Аластор, поражённый её упорством, неожиданно рассмеялся.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю переехать к тебе, — уверенно заявила Кира, вскинув подбородок. — Эта комната слишком мала для двоих, а у тебя, я уверена, места хватает. Мои вещи слуги перенесут завтра.

Он внимательно посмотрел на неё, восхищённый её решимостью.

— Ты удивляешь меня, — сказал он с мягкой улыбкой. — От прежней Элейн я такого точно не ожидал.

— Знаю, — отрезала Кира, стараясь сохранить серьёзный вид, хотя уголки её губ предательски дёрнулись вверх. — Привыкай.

Аластор покачал головой и с улыбкой протянул руку:

— Тогда пойдём. Я покажу тебе своё логово.

Кира с достоинством приняла его руку.

— Надеюсь, оно достаточно велико для дракона и его жены, — усмехнулась она, следуя за ним.

— Даже больше, чем ты думаешь, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония.

Когда дверь за ними закрылась, в комнате снова воцарилась тишина. У камина хранитель довольно хмыкнул.

— Ну что ж, — пробормотал он себе под нос. — Этой девочке точно будет, чем заняться в замке.


глава 11.


Комната наполнилась мягким светом восходящего солнца, пробивающимся сквозь плотные шторы. В воздухе ещё витали остатки ночной прохлады, смешанные с лёгким ароматом древесного камина.

Кира лениво потянулась, сбрасывая с себя остатки сна. На краю её сознания уже мелькали планы на день, но её внимание привлёк силуэт Аластора у окна. Он стоял, накидывая длинный тёмный плащ, а когда заметил, что она проснулась, повернулся к ней.

— Доброе утро, — произнёс он с лёгкой улыбкой, подходя ближе.

Кира, всё ещё лёжа в постели, зевнула и приподнялась на локтях.

— Доброе, — ответила она, щурясь от света. — Уже уходишь?

— Дела не ждут, — сказал он, склоняясь, чтобы коснуться её лба лёгким поцелуем. — Если захочешь позавтракать здесь, просто позови слуг. Или спустись в столовую — там всегда всё готово.

Она кивнула рассеянно, мысленно уже погружаясь в свои собственные планы.

— Я вернусь к обеду, — добавил Аластор, глядя на неё внимательно. — Постарайся не скучать.

Кира ухмыльнулась.

— Постараюсь, — ответила она с намёком в голосе.

Когда за ним закрылась дверь, её лицо озарилось хитрой улыбкой. Это был идеальный момент, чтобы наконец заняться тем, что её действительно волновало.

— Хранитель! — громко позвала она, сбрасывая одеяло и вставая с кровати.

Через мгновение в комнате возник массивный чёрный силуэт. Грациозно ступая, хранитель подошёл ближе и с лёгкой усмешкой взглянул на неё.

— Ты готова? — спросил он спокойно, его янтарные глаза блестели в полумраке комнаты.

Кира решительно заправила волосы за уши, её взгляд горел нетерпением.

— Веди меня в библиотеку, — заявила она твёрдо. — Пора начинать искать ответы.

Хранитель хмыкнул, словно предвкушая грядущие события.

— Хорошо, девочка, — произнёс он, поворачиваясь к двери. — Но предупреждаю: не всё, что ты найдёшь там, тебе понравится.

— Я готова, — отрезала Кира, шагая следом за ним.

Широкие коридоры замка утопали в мягком утреннем свете, а прохлада древних стен обволакивала их словно туман. Каждый шаг Киры звучал уверенно и решительно. Внутри неё разгоралось предвкушение открытия тайн этого мира — тайн, которые больше не могли оставаться скрытыми.
Кира стояла перед массивной деревянной дверью, украшенной витиеватыми металлическими узорами. Хранитель прикоснулся к древнему механизму, и та с тяжёлым скрипом открылась.

— Библиотека, — коротко произнёс он, шагнув в сторону и позволяя ей войти.

Внутри пространство было пропитано тихой, почти священной атмосферой. Холодный воздух щекотал кожу, а запах старых книг смешивался с ароматом полированных деревянных стеллажей. Ряды книг тянулись вверх до самого потолка, где своды терялись в полумраке. Лампы на длинных деревянных столах мягко мерцали, отбрасывая золотистые отсветы на старинные страницы.

Кира огляделась с замиранием сердца. Это было место, о котором она даже не могла мечтать на Земле. Здесь явно хранились вековые знания — ключи к пониманию этого странного мира.

— Найдёшь дорогу обратно? — поинтересовался хранитель с лёгкой усмешкой.

— Конечно, — уверенно ответила Кира, хотя внутри её уверенность пошатнулась.

Он кивнул и исчез также внезапно, как появился, оставив её одну среди этих величественных стеллажей.

Она медленно пошла вдоль рядов, её пальцы едва касались древних переплётов. Некоторые книги были украшены изящными золотыми узорами, другие выглядели так, словно их не трогали столетиями. Свитки лежали аккуратными стопками на боковых полках.

Кира чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Этот мир был полон загадок, и она наконец-то получила шанс приоткрыть завесу его тайн.

Её взгляд привлекла массивная, покрытая пылью книга, лежащая на отдельной полке, словно дожидаясь своего читателя. Смахнув с неё пыль, Кира осторожно открыла обложку. Страницы были из плотного пергамента, а текст выглядел изысканным и древним.

Но её улыбка быстро угасла.

— Что за… — пробормотала она, нахмурившись.

Страницы книги были заполнены символами, которые казались ей совершенно непонятными. Это был язык, который она никогда не видела раньше.

Она переворачивала страницы одну за другой, надеясь найти хотя бы что-то знакомое, но всё было бесполезно.

— Чёрт! — выругалась она сквозь зубы, опуская книгу на стол с глухим стуком.

В голове вихрем кружились мысли: «Почему? Я же говорю и понимаю их язык. Почему я не могу читать?!»

Ответ пришёл внезапно, словно вспышка молнии.

— Это тело, — прошептала она себе под нос. — Я всё умею благодаря Элейн... но, видимо, чтение не входит в комплект.

Кира почувствовала, как паника охватывает её. Откуда теперь брать знания, если даже библиотека становится бесполезной?

Она стиснула зубы, упёрлась руками в стол и глубоко вздохнула.

— Ладно, Кира, не время сдаваться, — сказала она себе твёрдо. — Найдём способ. Всегда есть способ.

— раз не могу читать, придётся научиться, — пробормотала она.

Кира аккуратно закрыла книгу и взяла её с собой. Решив не рассказывать Аластору, Кира мысленно пообещала себе разобраться во всём самостоятельно.


Она вышла из библиотеки, крепко, прижимая к груди старинную книгу. Она собиралась запомнить дорогу обратно , но , как назло , слишком увлеклась
изучением каменных стен и витражей, украшающих коридоры. Завитки резьбы , древние фрески и свет ламп создавали атмосферу сказки , отвлекая её от попыток ориентироваться

- Ну и где я ? - пробормотала она , осознав , что уже несколько минут бродит по коридорам , не зная , куда идти .

Попробовав мысленно воспроизвести путь , которым её вел хранитель , Кира начала двигаться в обратном направлении . Но , завернув за очередной угол, она внезапно столкнулась с кем-то.
Перед ней стоял высокий молодой человек . На вид он был значительно моложе Аластора , но в его взгляде читалась уверенность и дерзость . Волосы темно -каштанового цвета падали на лоб небрежными прядями а светлые глаза ярко контрастировали с его смуглой кожей . Одет он был в черную куртку с серебряной вышивкой и простые , но явно дорогие брюки.

- А ты кто такая ? - холодно спросил он , прищурившись .

Кира почувствовала , как её охватывает неприятное чувство-словно взгляд этого человека пронизывал её на сквозь . Не успела она ответить , как он резко развернул её , прижав к холодной каменной стене коридора.

-Ты -эльфийка? - прорычал он, склонившись к её лицу.

Кира почувствовала , как сердце заколотилось . Его хватка была сильной , а голос- наполнен ненавистью.

-Отвечай,- снова потребовал он, сильнее сжимая её запястья.

"Что за идиот?!"- мысленно возмутилась она , но внешне старалась сохранять хладнокровие.

На мгновение парень ослабил хватку. Его губы скривились в самодовольной усмешке , а глаза вспыхнули яростью.

Но Кира, выросшая на Земле и привыкшая защищаться в неожиданных ситуациях , не собиралась покорно ждать , что будет дальше.

Она резко подняла колено и ударила его в пах. Парень выругался сквозь зубы , склонившись от боли. Не теряя ни секунды, она со всей силы наступила ему на ногу каблуком.
Ещё один болезненный вскрик вырвался из его горла.

-Не смей ко мне прикасаться!-крикнула она, оттолкнув его.

Пока он скручивался от боли, Кира бросилась бежать по коридору, сжимая в руках книгу.

Она мчалась вперед, не оглядываясь. Коридоры замка пролетали перед её глазами, но Кира была сосредоточена
только на одном - поскорее выбраться из этого лабиринта . Её сердце громко стучало , но адреналин придавал сил.

- В следующий раз ты об этом пожалеешь! - донёсся до неё его голос, полный угрозы.

Кира только стиснула зубы и ускорила шаг, мысленно кляня себя за то, что не запомнила дорогу обратно.

Сбив дыхание после пробежки по коридорам, Кира, наконец-то добралась до своей комнаты. Она закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и с облегчением выдохнула. Сердце все ещё бешено колотилось, но она была рада оказаться в безопасности.

— Хранитель! — позвала она, едва придя в себя.
Через мгновение из тени у камина появился огромный чёрный пёс, внимательно смотрящий на неё своими яркими глазами.

— Почему ты не защитил меня? — сразу перешла к делу Кира, глядя на хранителя с возмущением.

— Я защищаю всех, кто принадлежит роду, — спокойно ответил он. — Но как я могу вмешаться, если вы друг на друга кидаетесь?

— Что значит "друг на друга"? — Кира нахмурилась, скрестив руки.

— Тот парень, с которым ты столкнулась, — младший брат твоего мужа. Он приехал сегодня утром и с тобой ещё не знаком.

Кира вздохнула, чувствуя, как в груди нарастает раздражение.

— Ну, отлично! Прекрасное знакомство, — пробормотала она, вспоминая наглый взгляд и неприятный голос незваного "гостя".

Она подошла к столу, положила книгу и взглянула на хранителя.

— У меня ещё одна проблема, — сказала Кира, указывая на книгу. — Я не умею читать этот язык. Ты можешь помочь? Научишь меня?

Хранитель поднял голову, его глаза загорелись интересом.

— Ты хочешь научиться? — уточнил он, словно проверяя её серьёзность.

— Конечно, хочу! — Кира с жаром продолжила. — Я же не могу всё время оставаться невежественной! Я хочу знать больше об этом мире, о драконах, о своей новой семье. И для этого мне нужно читать!

Хранитель обдумывал её слова несколько секунд. Его хвост медленно двигался из стороны в сторону, словно он принимал решение.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я научу тебя. Но это займёт время и потребует от тебя терпения.

Кира улыбнулась, впервые за весь этот суматошный день чувствуя, что сделала шаг вперёд.

— Спасибо. С чего начнём? — спросила она с искренним энтузиазмом.

— С алфавита, — сухо ответил хранитель, подходя к столу. — А теперь отдыхай. Завтра я подготовлю всё необходимое, и мы начнём.

Кира кивнула, чувствуя облегчение. У неё появился шанс разобраться с этой проблемой, и впервые за долгое время она почувствовала, что может справиться.

Кира приняла ванну, стараясь смыть остатки суматошного дня, и облачилась в лёгкое платье, которое больше соответствовало её вкусу. Она села у окна, глядя на опускающийся за горизонт закат. Ожидание мужа не казалось ей тягостным — она уже успела привыкнуть к его насыщенному графику, хотя порой ей хотелось больше времени проводить вместе.

Вскоре дверь открылась, и в комнату вошёл Аластор. Он выглядел усталым, но его лицо озарилось тёплой улыбкой, когда он увидел Киру.

— Добрый вечер, — сказал он, подходя к ней и касаясь её руки. — Я рад, что вернулся.

Кира лишь мягко кивнула, не желая портить момент, хотя внутри её всё ещё немного кипело из-за встречи с его братом.

— Пойдём ужинать, — предложил Аластор.

Вечерний зал замка утопал в мягком свете золотых ламп и бликах множества свечей. За огромным дубовым столом, украшенным серебряными кубками и блюдами с изысканными яствами, сидели только двое — Кайрос и младший брат Аластора. Увидев Элейн, оба подняли головы.

— Элейн, — начал Аластор, улыбаясь, — это мой младший брат, Дрейк. Сегодня утром он приехал, чтобы остаться здесь на некоторое время.

Кира бросила быстрый взгляд на Дрейка, который сидел с видом беззаботного озорника.

— Мы уже знакомы, — пробормотала она себе под нос, но её слова всё же были услышаны.

Дрейк изобразил на своём лице раскаявшуюся мину, словно в ответ на её недовольство, и встал со своего места.

— Мне очень приятно познакомиться, леди Элей, — произнёс он с лёгкой насмешкой в голосе, глядя на неё так, словно их утренний "разговор" вовсе не имел места.

Кира прищурилась, но сдержалась, лишь коротко ответив:

— Надеюсь, на этот раз знакомство будет более... цивилизованным.

Дрейк лишь улыбнулся, а Аластор окинул их обоих любопытным взглядом, явно замечая что-то недосказанное.

— Ну что ж, — вмешался Кайрос, чтобы разрядить напряжение, — думаю, это начало прекрасной семейной дружбы.

— Завтра важный день, — начал Аластор, неспешно поднося кубок к губам.

Кира подняла брови.

— Что-то связанное с твоими делами в замке?

— Можно и так сказать, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Завтра моя коронация.

Кира замерла, не сразу осознавая смысл его слов.

— Коронация? — переспросила она, а затем улыбнулась широко и искренне. — Это же замечательно! Я так рада за тебя!

Аластор слегка кивнул, довольный её реакцией.

— Да, это значительное событие, — сказал он. — Но для меня оно важно не только из-за титула.

— А из-за чего ещё? — заинтересованно спросила Кира, склонив голову.

— Это даст мне возможность представить тебя, мою жену, всему миру как живую и здоровую, — его взгляд стал серьёзным.

Кира напряглась.

— Я тоже там буду?

— Да, — мягко подтвердил он. — Не бойся, всё будет хорошо.

Она на мгновение замолчала, обдумывая его слова. В голове уже возникли образы роскошной церемонии, толп гостей и любопытных взглядов.

— Хорошо, — наконец сказала Кира, решительно сжав губы. — Если это нужно, я справлюсь.

Аластор улыбнулся, его глаза потеплели.

На следующее утро замок утопал в предпраздничной суете. Слуги сновали туда-сюда, неся роскошные ткани, драгоценные украшения и корзины с цветами. На главной площади собирались горожане, ожидая великого события — коронации нового правителя.

В покоях Элейн обстановка была не менее напряжённой. Несколько горничных кружились вокруг неё, поправляя платье и укладывая волосы. Её наряд был ослепителен: длинное платье из тончайшего серебристо-голубого шелка переливалось на свету, словно его соткали из самого неба. На плечах покоилась лёгкая мантия с изысканной вышивкой в форме крыльев дракона.

— Готово, миледи, — с гордостью сказала старшая служанка, отступив назад.

Кира взглянула на своё отражение в высоком зеркале и едва узнала себя. В этот момент она действительно выглядела как королева.

Когда всё было готово, её проводили к дворцовому залу, где уже ожидал Аластор. Он выглядел величественно в тёмно-синем одеянии с золотыми вставками, а на его груди сверкала эмблема драконов — символ древней королевской линии.

— Ты прекрасна, — сказал он, подавая ей руку.

— Ты тоже ничего, — с улыбкой ответила Кира, стараясь скрыть нервозность.

Толпы людей выстроились вдоль пути, ведущего к тронному залу. Горожане кричали и махали руками, осыпая дорогу лепестками цветов. Аластор и Элейн шли по ковру из золотой ткани под звуки торжественных фанфар.

глава 12


На следующее утро после коронации зал замка был пуст и тих. Солнечные лучи проникали сквозь высокие витражные окна, рисуя цветные узоры на каменных плитах пола. Весь двор праздновал событие, обсуждая помпезную церемонию и величественную пару, стоявшую перед народом. Однако Кира осталась в своих покоях, полная решимости использовать свободное время по-своему.

— Хранитель! — громко позвала она, стоя у окна.

Массивная фигура огромного чёрного пса возникла словно из ниоткуда. Его шерсть отливала серебром на солнце, а янтарные глаза изучающе смотрели на неё.

— Ну что, хозяйка? — лениво пробасил он, приподняв бровь. — Готова?

Кира решительно кивнула.

— Да. Учи меня читать.

Хранитель усмехнулся, присев рядом с ней.

— Это будет интересно, — сказал он. — Люди часто думают, что учиться проще простого. Посмотрим, насколько ты упряма.

— Посмотрим, — с вызовом ответила Кира.
С первых минут стало ясно, что алфавит этого мира совсем не похож на тот, который она знала раньше. Изящные, витиеватые символы путались перед глазами, сливались в неразборчивые линии. Каждая буква была словно миниатюрная картина со своими сложными деталями.

— Это что за завиток? — раздражённо спросила она, указывая на символ, который походил на переплетённые лозы.

— Это "драконья руна", — терпеливо объяснил хранитель. — Часть древнего алфавита. Она означает "истина".

Кира фыркнула.

— Почему просто не написать букву "И"?

— Потому что это не просто язык, а символы, которые заключают в себе силу, — невозмутимо ответил он.

Кира вздохнула и вернулась к учебной доске, на которой хранитель магически вывел несколько новых рун.

— Ладно. С самого начала.

Дни шли за днями, и обучение стало для Киры настоящим испытанием. Алфавит никак не хотел запоминаться, руны путались в голове, а чтение простейших текстов отнимало у неё слишком много времени.

Однако Кира не сдавалась.

Каждое утро она садилась за стол, сосредоточенно повторяя символы, переписывая их на бумагу и пытаясь запомнить значение каждой руны. Хранитель удивлялся её настойчивости, хотя и старался не показывать этого.

— Я видел драконов, которые бросали обучение через три дня, — однажды заметил он. — А ты держишься уже неделю.

— Неужели драконы такие слабовольные? — усмехнулась Кира, не отрываясь от написания очередной строки.

— Просто у них есть крылья, — ответил хранитель с улыбкой. — Им проще улететь от проблем.

На седьмой день Кира уже могла медленно, но верно читать короткие предложения.

— «Путь дракона начинается с искры»... — медленно прочла она, с трудом складывая руны в слова.

— Отлично, — похвалил её хранитель. — Тебе остаётся только ускориться.

— Я ещё вернусь к этому, — пообещала Кира.

Она закрыла книгу и посмотрела на хранителя с удовлетворённой улыбкой.

— Знаешь, а это даже интересно, — призналась она. — Сначала думала, что никогда не справлюсь.

— Это потому что ты упрямая, — с ухмылкой сказал хранитель. — А ещё... любопытная девчонка.

Когда Аластор уходил по делам, Кира использовала это время, чтобы тренироваться. Её новым ритуалом стало посещение библиотеки, где она выбирала книги, которые могли помочь ей узнать больше о мире, в котором она теперь жила. Прочитав книгу, она всегда возвращала её обратно, стараясь запоминать расположение полок и не терять времени.

Однажды, читая очередную книгу, Кира наткнулась на текст, который буквально завораживал её: история этого мира. Постепенно, складывая слова в смысл, она узнала, что этот мир не всегда был таким, каким она его видела сейчас.


Много веков назад жители этого мира вовсе не были единым народом. Они жили в разных мирах, которые находились далеко друг от друга, соединяясь только в бесконечных просторах космоса. Между ними постоянно вспыхивали войны, вызванные жадностью, страхом и стремлением к власти. Каждая раса считала себя превосходящей остальных.

Со временем войны стали настолько разрушительными, что нарушили сам баланс Вселенной. Космическое пространство, которое разделяло миры, стало нестабильным, а энергия, поддерживавшая их существование, начала угасать. Это привело к катастрофическому взрыву, который уничтожил все их миры, оставив лишь осколки былой цивилизации.

В самый критический момент одна из древних жриц, обладавшая великими знаниями, открыла портал в новый мир. Этот мир, названный Аэлион, оказался идеально подходящим для жизни. Он был необъятным, с чистым воздухом, плодородной землёй и безграничными возможностями для всех выживших.

Эта жрица оказалась драконом — существом, способным использовать магию, недоступную другим. Она собрала тех, кто выжил, и провела их через портал, даровав шанс на новую жизнь.


В новом мире жители решили оставить в прошлом войны и разногласия. Они согласились жить в мире и уважении друг к другу, избегая конфликтов, которые когда-то разрушили их существование. Однако для поддержания порядка и справедливости необходимо было выбрать лидеров, которые могли бы управлять этим новым миром.

Драконы, обладая мудростью и силой, были признаны идеальными правителями. Их почитали за то, что именно один из них спас всех, а также за их способность сохранять равновесие между магией и реальностью. Каждый правитель-дракон клялся защищать жителей этого мира, сохранять мир и справедливость

Для Киры эта история была ошеломляющей. Она сидела над книгой, пытаясь переварить всё прочитанное. Оказывается, драконы не просто магические существа, как она считала раньше, а настоящие лидеры и спасители.

Её отношение к Аластору начало меняться. Если раньше она видела в нём лишь мужа и правителя, то теперь осознала, какая ответственность лежит на нём и его народе. Ей стало интересно узнать больше — о традициях, жизни и магии этого мира.

Но самое важное, что она поняла: теперь она тоже часть этого мира. И если она собиралась жить среди драконов, ей нужно было узнать о них всё, что возможно.


глава 13


Кира всё больше углублялась в изучение мира, который стал для неё домом. Её дни проходили за чтением древних книг, за размышлениями о новой жизни и о том, как теперь изменить свою судьбу. Её обучение продолжалось, и с каждым днём она чувствовала, что всё больше становится частью этого мира.

Но пока Кира искала себя, далеко от неё, в тенистых лесах эльфийских земель, кипели другие страсти. Известие что Элейн жива вызвало особенное волнение среди тех, кто давно мечтал о власти.


Величественный эльфийский особняк располагался в глубине леса, скрытый от посторонних глаз. Огромные окна позволяли солнечным лучам проникать внутрь, освещая богато украшенные залы. Здесь за круглым столом собралась семья Элейн — её родители и брат, Кайлен.

Лицо эльфа потемнело от гнева, а глаза яростно сверкали. Он с силой ударил кулаком по столу.

— Как такое могло произойти? — взорвался он. — Как она выжила? Зачем вы вообще разрешили ей ехать во дворец?!

Отец, седовласый эльф , молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд был напряжённым.

— Я жду ответа, отец, — ледяным голосом сказала Кайлен, прищурив глаза. — Рассказывайте. Что вы сделали, чтобы она выжила?

Мать Элейн нервно сцепила руки на коленях, ее лицо побледнело. Отец, избегая взгляда сына, медленно произнес:

— Мы заключили договор.

— С кем? — Кайлен двинулся вперед, его голос стал угрожающим.

— С ведьмой из Тёмного леса, — признался отец, опустив глаза.

В зале повисла гробовая тишина. Даже лесной шум за окнами стих.

— Вы... что сделали?! — прошипел Кайлен, вскакивая на ноги.

— Это был единственный выход, — попытался оправдаться отец. — Ведьма сказла, что заменит душу Элейн случайной душой. Когда кристалл поглотит эту чужую душу, Элейн вернётся к жизни.

— И вы поверили ей?! — Кайлен не мог поверить услышанному. — Вы, глупцы, понимаете, что сотворили?

Отец нахмурился, пытаясь сохранить самообладание.

— Всё прошло так, как она обещала, — продолжил он. — Элейн жива

— Вы знаете, что перемещение души — это смертный грех! Независимо от титулов или положений в обществе! — яростно продолжал он. — Даже королевская кровь не спасёт вас.


— Вы всё испортили! — резко сказал он, ударив кулаком по столу. — Вы не должны были отправлять её к драконам. Мы потеряли шанс на власть. Кристал выбрал не того!

Мать Элейн, спокойная и невозмутимая, ответила холодно:
— Это было наше решение. Мы сделали то, что считали правильным. Элейн должна была стать его женой, а значит, и ключом к трону. Ты сам понимаешь, как это важно.

Но Кайлен не унимался:
— Важно? Ты называешь это важным, когда Кристал сделал выбор в пользу дракона? Этот выбор разрушил все наши планы. Элейн была бы королевой, а я — тем, кто управлял бы всем. Вместо этого она стала игрушкой в руках драконов!

Отец Элейн, до этого молчавший, нахмурился.
— Кайлен, держи себя в руках. Мы сделали всё, что могли. Теперь нужно думать, как использовать ситуацию в свою пользу. Если она жива, значит, всё ещё есть возможность вернуть её под наш контроль.

Но Кайлен лишь отмахнулся. Его взгляд был полон злости и разочарования.

Разговор был прерван, когда в обеденный зал вошёл управляющий — невысокий эльф с сединой в волосах, одетый в строгую одежду. Он почтительно склонился перед собравшимися.

— Прошу прощения за вторжение, но я обязан сообщить важную новость.

Он подошёл ближе к Кайлену и что-то прошептал ему на ухо. Глаза Кайлена вспыхнули. Он молча встал, бросив холодный взгляд на родителей.

— Мне нужно выйти. Извините.

С этими словами он быстро покинул комнату, оставив родителей в недоумении.

— Интересно, что теперь? — задумчиво произнесла мать Элейн, глядя ему вслед.

— Неважно, что он задумал. Главное, чтобы это принесло пользу нашему роду, — ответил отец, поднимая бокал с вином.

За окнами особняка собирался вечер. А в душе Кайлена уже начинал зреть новый план.

Кайлен вошёл в свой кабинет, раздражённо распахнув массивную дверь. Помещение было просторным, с высокими окнами и стенами, обшитыми тёмным деревом. На полках аккуратно стояли книги и свитки, символизирующие его положение в эльфийском обществе. Он жестом указал управляющему войти и, не утруждая себя формальностями, сразу заговорил:

— Слухи верны? Ты лично убедился?

Управляющий — худощавый эльф с острым взглядом, одетый в тёмный камзол, поклонился и ответил:
— Да, мой лорд. Я видел её своими глазами. Леди Элейн была на городской ярмарке вместе со своим супругом. Они привлекли большое внимание, хотя старались быть незаметными. Но, вы же знаете, их невозможно не узнать.

Кайлен нахмурился, его лицо побагровело от гнева. Он резко поднялся из-за стола и, ударив по его поверхности ладонью, вскричал:
— Элейн на ярмарке? Ты хочешь, чтобы я поверил в эту нелепицу? Она — член нашего рода, наша гордость, она бы никогда не опустилась до такого!

Управляющий стоял молча, слегка наклонив голову.

— Но если ты утверждаешь, что это правда... Значит, я должен увидеть это сам, — Кайлен начал ходить по комнате, его взгляд метался, а мысли бурлили. — Договорись о встрече с правителем. Найди подходящий предлог. Скажи, что это дипломатическое дело или что-то ещё. Мне всё равно как, но я должен увидеть её своими глазами. Убедиться. Если это действительно она… я должен понять, что происходит.

Управляющий поклонился и тихо ответил:
— Как пожелаете, мой лорд. Я займусь этим немедленно.

— И позаботься, чтобы всё прошло без лишнего шума. Если правитель узнает о наших намерениях, это может осложнить ситуацию.


Кайлен остался один в кабинете. Его тонкие пальцы барабанили по поверхности письменного стола, а взгляд устремился куда-то вдаль. Он ещё не знал всей правды о произошедшем, о том, что душа его сестры покинула её тело. Ему казалось, что возвращение Элейн — это подарок судьбы, последний шанс исправить "ошибку", сделанную Кристалом, и вернуть эльфам то, что, по его мнению, принадлежало им по праву.

Он поднялся с кресла, подошёл к массивному шкафу и вынул оттуда карту королевства. Разложив её на столе, он отметил путь к замку правителя. Его губы изогнулись в хитрой улыбке, когда он начал размышлять о предстоящем.

— Если Элейн жива, она сможет взойти на трон, когда правителя не станет. А женщина не может управлять страной... Значит, я стану регентом. Власть будет в моих руках, наконец-то.

Кайлен не верил, что всё может произойти настолько легко, но это его не останавливало. Он видел в этом шанс, который нельзя упустить. Он начал строить планы: как он сможет устранить Аластора, чтобы никто не заподозрил его в этом; как подвести сестру к мысли, что её брат — её единственная опора и помощник.

— Главное — убедить её, что всё ради семьи, ради эльфов, ради справедливости. Элейн всегда была внушаемой, — усмехнулся он, вспомнив, как легко манипулировал сестрой в прошлом.

Он вызвал своих слуг, чтобы дать последние распоряжения:
— Подготовьте лошадей, всё должно быть готово к рассвету. Я уезжаю. Также соберите лучшие подарки для правителя — доспехи, драгоценности. Я не намерен показаться мелочным. Пусть думают, что я приехал с самыми благими намерениями.

Слуги поклонились и вышли.

Когда Кайлен остался снова один, он задумался о родителях. Они не обсуждали с ним своё обращение к ведьме, что злило его. Он знал, что они скрывают что-то важное, но не придавал этому значения. Для него это не имело значения, ведь цель была ясна: власть должна принадлежать эльфам, а он будет тем, кто возьмёт её в свои руки.

Кайлен направился в свои покои, чтобы подготовить дорожный гардероб. Он должен выглядеть безупречно, как представитель благородного рода, который явился не с претензиями, а с визитом уважения.

— Пусть они считают, что это просто дружеский визит. А потом… я покажу, как эльфы умеют добиваться своего, — произнёс он, глядя в зеркало. Его отражение показало ему мужчину, уверенного в своей победе.

глава 14


В замке правителя утро наступало плавно и неспешно. Лучи солнца пробивались через витражные окна, заливая спальню мягким золотистым светом. Кира проснулась первой, наслаждаясь теплом, которое исходило от Аластора, спокойно спавшего рядом. Она почувствовала, как его рука слегка обнимает её, и улыбнулась.

— Доброе утро, мой дракон, — шепнула она, проводя рукой по его волосам.

Аластор медленно открыл глаза и, увидев жену, тоже улыбнулся. Он никак не мог привыкнуть к тому, что рядом с ним теперь есть кто-то, кто наполняет его жизнь смыслом.

— Доброе утро, моя эльфийка, — ответил он, притягивая её ближе и касаясь её губ лёгким поцелуем.

Спустившись в обеденный зал, они наслаждались завтраком, разговаривая о мелочах.

сегодня я хочу показать тебе то, что ты ещё не видела. Замок — лишь малая часть того, чем мы можем наслаждаться. Я хочу, чтобы ты увидела наши земли, нашу природу. Это часть меня, а значит, и часть тебя теперь.

Кира с удивлением посмотрела на мужа. Её сердце переполнилось теплом. Он был настолько внимателен к её чувствам, что ей иногда становилось неловко.

— Но... у тебя же дела. Я не хочу отрывать тебя от чего-то важного, — попыталась она возразить.

— Сегодня мои дела — это ты, — мягко перебил её Аластор, глядя прямо в глаза. — Я отложу всё. Ты — моя главная забота.

Её щёки вспыхнули, и она смущённо отвела взгляд.

— Ну хорошо, тогда я в твоём распоряжении, мой правитель, — сказала она с шутливой серьёзностью, что вызвало у него тихий

— Иногда кажется, что это всё лишь иллюзия ,сон, — тихо сказал он, больше себе, чем ей.

— Что ты сказал? — спросила Кира, не расслышав его слов.

— Я сказал, что ты чудо. Моё чудо, — ответил он, глядя на неё с любовью.

И Кира, чувствуя, как её сердце наполняется теплом, поняла, что впервые за долгое время она действительно счастлива.


Завтрак был прерван внезапным появлением управляющего, который с поклоном сообщил:

— Мой господин, лорд Кайлен прибыл и просит аудиенции.

Аластор недовольно вздохнул, отставив бокал с соком. Его лицо мгновенно изменилось — тёплая улыбка, которой он одаривал Элейн, уступила место холодной сосредоточенности.

— Пусть подождёт в моём кабинете. Я скоро приду.

Повернувшись к Элейн, он извинился:

— Похоже, планы придётся немного отложить. Я вернусь, как только смогу.

Кира кивнула с пониманием, но в её глазах читалась тревога.

Когда Аластор вошёл в кабинет, там уже сидел эльф, идеальный представитель своей расы. Высокий, с безупречно гладкими чертами лица, он источал уверенность и ледяное спокойствие. Его светлые волосы были аккуратно собраны, а в уголках губ играла вежливая, но надменная улыбка.

— Лорд Кайлен, — коротко кивнул Аластор, садясь за свой массивный дубовый стол. Он махнул рукой на свободный стул напротив. — Прошу, присаживайтесь. Я слушаю вас.

Кайлен грациозно занял предложенное место, поправив полы своего длинного плаща.

— Ваше Величество, благодарю за приём, несмотря на вашу занятость. Я понимаю, что беспокою вас, но, думаю, тема нашей беседы того стоит.

Аластор сдержанно кивнул, давая понять, что готов слушать.

— Я прибыл поговорить о вашей супруге, моей сестре, — начал Кайлен, слегка наклонившись вперёд. — Вы, должно быть, понимаете, что её положение необычно. Своей жизнью она обязана древней магии эльфов, нашей силе, которая и дала ей шанс выжить после того, как её душа была связана с Кристаллом. Обычный человек... или дракон... не смог бы перенести это. Но она — эльф. Её душа достаточно сильна. И именно это позволило вам обрести свою жену.

Аластор внимательно слушал, сохраняя на лице нейтральное выражение, но внутренне напрягся. Речь Кайлена скользила, как змея. Каждое слово было тщательно продумано, чтобы подчеркнуть исключительность эльфов и их роль в нынешней ситуации.

— Мы, эльфы, ценим этот союз, — продолжал Кайлен. — И в знак признательности я привёз вам дары.

Он щёлкнул пальцами, и в кабинет тут же вошли двое слуг с сундуками, которые они поставили на пол.

— Это дары для вас и вашей супруги. Украшения, реликвии, книги — всё, что может быть полезно или приятно.

Аластор кивнул в знак благодарности, но ничего не сказал.

— Кроме того, я хотел бы прояснить один момент, — продолжил Кайлен, и его голос стал чуть тише, словно он собирался раскрыть важную тайну. — Эльфы никогда не брали платы

обещанной семье чью дочь выберут в супруги. Но в нынешнем свете событий мы решили официально отказаться от каких-либо обязательств со стороны королевства драконов. Мы

искренне рады, что всё так сложилось.

Аластор молчал, изучая лицо эльфа. Всё это звучало слишком любезно, слишком правильно. И если драконы славились своей честностью, то эльфы имели противоположную репутацию. Они всегда стремились к власти, плели интриги и искали выгоду в каждом действии.

В голове Аластора пронеслась мысль: Что они замышляют? Почему этот представитель эльфийской знати вдруг решил сыграть роль миротворца?

Кайлен сделал паузу, давая Аластору время переварить сказанное, а затем, будто между прочим, добавил:

— И последнее. Я хотел бы попросить вашего позволения поговорить с моей сестрой наедине. Думаю, у нас найдётся много тем для обсуждения.

Эта просьба застала Аластора врасплох, но он тут же взял себя в руки. Отказать было невозможно — это выглядело бы подозрительно. Но и согласие не вызывало у него радости.

— Конечно, лорд Кайлен, — медленно произнёс он. — Я устрою всё необходимое. Но надеюсь, вы понимаете, что моя супруга больше не часть вашего двора. Она принадлежит к семье драконов, и её благополучие — моя главная забота.

Кайлен улыбнулся, чуть наклонив голову.

— Естественно, Ваше Величество. У меня нет сомнений в вашей заботе о ней.

Разговор завершился. Аластор проводил гостя взглядом и задумался. Что бы ни затевали эльфы, он будет начеку. Этот визит — лишь начало чего-то большего, — понял он, чувствуя, как интуиция, присущая драконам, предупреждает его о надвигающейся буре.

Кайлен, грациозно развернувшись на каблуках, направился к выходу. Уже у двери он остановился, обернулся через плечо и с лёгким, почти насмешливым наклоном головы сказал:

— Я буду ждать сестру в саду у фонтана, если вы не возражаете.

Аластор кивнул, сдерживая гнев.

— Конечно, лорд Кайлен.

Когда дверь за эльфом закрылась, Аластор остался сидеть в кресле, сжимая подлокотники. Его лицо оставалось спокойным, но внутри бушевал ураган. Кровь дракона требовала действия, но разум подсказывал, что он не может открыто противостоять. Он пришёл сюда с целью, — думал Аластор, — и я не допущу, чтобы он причинил вред Элейн или нашему союзу. Но какова его истинная цель?

Наконец, он поднялся и направился к их общей спальне, чтобы сообщить Эльзе о визите её брата. В глубине души он уже принял решение: Я буду тенью. Пусть говорит с братом, но я буду рядом и узнаю, что он замышляет.

Когда Аластор вошёл в комнату, он застал неожиданную, но приятную сцену: Элейн сидела на диване у окна, оживлённо беседуя с его младшим братом.

Юноша, лет двадцати, сидел напротив неё, на краю кресла. Его волосы были слегка растрёпаны, что придавало ему вид мечтательного студента. На лице сияла улыбка, а глаза искрились энтузиазмом. Видно было, что ему нравилась эта беседа.

Кира, казалось, полностью увлечена. Её лицо светилось интересом, она легко смеялась и задавала множество вопросов.

— И что же ты там изучаешь? — с искренним любопытством спрашивала она. — Расскажи подробнее про королевскую академию. Ты говорил, что тебя приняли в класс мастеров магических артефактов? Звучит так интересно!

Дрейк кивнул с гордостью.

— Да, это особый класс. Там учат создавать артефакты и зачаровывать их. У нас недавно было задание — создать защитный амулет. Мой, правда, получился немного слабоват, но учитель сказал, что для первого раза это неплохо.

Кира улыбнулась.

— Ну конечно, для первого раза! Знаешь, я уверена, что со временем ты станешь одним из лучших мастеров. Просто не сдавайся.

— Спасибо, Леди Элейн. Это очень вдохновляет, — искренне ответил Дрейк, слегка покраснев.

Аластор стоял у дверей, наблюдая за этой сценой с неожиданной теплотой в сердце. Несмотря на все подозрения и опасности, которые принес визит Кайлена, он был рад, что Кира нашла общий язык с его младшим братом.

Он вспомнил, как юноша, с детства окружённый наставником и слугами , требованиями рода, часто чувствовал себя чужим в их семье. А теперь, глядя на то, как Элейн внимательно выслушивает его рассказы и делится своими мыслями, Аластор чувствовал благодарность.

Но гнев на Кайлена остался. Сделав глубокий вдох, он прервал беседу:

— Элейн, дорогая, можно тебя на минуту? Нам нужно поговорить.

Кира обернулась и сразу заметила напряжённое выражение мужа. Она извиняющимся взглядом посмотрела на его брата.

— Мы продолжим позже. Ты ещё покажешь мне этот амулет, хорошо?

— Обязательно, — пообещал Дрейк, вставая.

Когда он ушёл, Аластор тихо сказал:

— Твой брат приехал. Он ждёт тебя в саду у фонтана. Говорит, хочет поговорить. Я бы хотел, чтобы ты выслушала его, но не волнуйся — я буду поблизости.

Кира слегка нахмурилась, но кивнула.

— Хорошо, если ты считаешь, что это важно.

Аластор проводил её взглядом, когда она ушла переодеваться, его глаза потемнели. Я узнаю, что задумал этот эльф, — поклялся он. И если он попробует причинить ей вред, он об этом пожалеет.

Кира, закончив переодеваться, посмотрела на себя в зеркало. Простое, но элегантное платье подчеркивало её стройную фигуру, а волосы, убранные в лёгкую прическу, добавляли утончённости. Однако её взгляд выдавал тревогу. Мысли в голове крутились как пчелиный рой: Может, сказать, что я плохо себя чувствую? Или что-то ещё придумать? Я не хочу встречаться с этими родственниками. Я ничего о них не знаю. Как себя вести, что говорить?

Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и решила: Ладно, лучше закончить это сейчас, чем тянуть. Быстрее избавлюсь от этого неудобства.

Направляясь к саду, Кира постоянно оглядывалась, надеясь увидеть Аластора. Его присутствие хотя бы издалека дало бы ей уверенность. Но его нигде не было видно.

Когда она подошла к фонтану, она сразу заметила эльфа. Это был Кайлен. Высокий, статный, с аристократическими чертами лица, он выглядел элегантно, но его нервные движения выдавали нетерпение. Он стоял, сложив руки на груди, и что-то мерил взглядом, словно оценивая окружающую обстановку.

— Здравствуй, — тихо произнесла Элейн, подходя ближе.

Кайлен обернулся, и его лицо изменилось. Оно просветлело, но в глазах мелькнуло что-то странное — смесь облегчения и подозрения.

— Здравствуй, дорогая, — ответил он, шагнув к ней.

Он слегка приобнял её за плечи и поцеловал в лоб. Этот жест показался ей странным — слишком близким для их знакомства, но она решила не обращать внимания.

— Я так рад видеть тебя живой и здоровой, — сказал он, отстранившись, но продолжая пристально смотреть ей в глаза. — Расскажи, как это случилось? Как ты выжила? Что произошло?

Кира растерялась. Она ожидала чего угодно — холодности, упрёков, даже обвинений. Но этот вопрос застал её врасплох. Она почувствовала, как её горло пересохло.

— Я… — начала она, подбирая слова. — Я… долго приходила в себя, я… не совсем понимаю, что случилось.

Но Кайлен вдруг резко поднял руку, прерывая её.

— Кто ты? — произнёс он, и в его голосе прозвучала резкость.

Кира замерла, её сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Что значит, кто я? — попыталась она улыбнуться, но вышло неубедительно. — Я та, кем всегда была. Ты что, не рад меня видеть?

Кайлен шагнул ближе, его глаза блестели, будто он старался разгадать её тайну.

— Ты не моя сестра, — сказал он холодно. — Я не чувствую связи. Ты… другая. Что-то изменилось.

Элейн попыталась держаться спокойно, но паника нарастала.

— Это… это, наверное, из-за влияния Кристалла, — выпалила она первое, что пришло в голову. — Он изменил меня. Спас, но, возможно, это повлияло на мою сущность. Я всё ещё пытаюсь понять, что произошло.
Кайлен продолжал смотреть на неё, его взгляд словно сверлил дыру в её душе.

— Может быть, — медленно протянул он, но его голос звучал сомнительно.

Кира почувствовала, что больше не выдержит. Она отвела взгляд, прикрыла глаза рукой и сделала вид, что ей нехорошо.

— Прости, Кайлен, я плохо себя чувствую. Этот разговор даётся мне тяжело. Мне нужно отдохнуть.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом направилась обратно в замок. Она не смотрела назад, не слушала, зовёт ли он её, — сейчас главное было скрыться.

— Что он понял? Что он знает? — прошептала она, направляясь по дорожке к замку. — И как мне это скрыть от всех?

Кира вернулась в свою комнату, чувствуя усталость и лёгкое замешательство от разговора с Кайленом. Она застала Аластора стоящим у окна, его широкие плечи были напряжены, а взгляд устремлён в даль. Он повернулся к ней, услышав шаги, и в его глазах читалось беспокойство.

— Как прошла встреча? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но его тон всё равно выдавал тревогу.

Кира пожала плечами, пытаясь показать, что разговор с братом не оставил на ней особого следа.

— Ничего особенного. Обычная беседа. Он просто спрашивал, как я выжила, и радовался, что я жива, — сказала она, садясь на край постели и разглядывая свои руки.

Но Аластору этого ответа было недостаточно. Его глаза сузились, он сделал шаг вперёд, а затем, словно не выдержав больше, подошёл к ней и обнял, крепко прижимая к себе.

Кира почувствовала, как его руки сжимаются сильнее, а грудь тяжело вздымается от его напряжённого дыхания.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала с ним, — выдохнул он, голос звучал глухо, как будто он боялся услышать ответ.

Кира подняла голову, удивлённо глядя на мужа.

— С чего ты взял, что я уеду?

Аластор посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах она увидела страх, который он всеми силами старался скрыть.

— Он твой брат. Вы… семья. Я боюсь, что он увезёт тебя назад, что ты оставишь меня одного, Элейн, — его голос задрожал на последних словах.

Кира положила руку на его грудь, почувствовав, как бешено бьётся его сердце.

— Ты глупый, — мягко сказала она, улыбнувшись. — Я не собираюсь никуда уезжать. Ты — моя семья.

Но Аластор не мог просто так избавиться от своих страхов. Где-то глубоко внутри его дракон бушевал, требуя выйти наружу, чтобы разнести в клочья всех, кто осмелится покуситься на его пару. Он едва сдерживался, чтобы не показать этой стороны Элейн.

— Ты даже не представляешь, как я боюсь потерять тебя, — тихо сказал он, проводя рукой по её волосам. — Если ты уйдёшь… это будет концом для меня.

Кира слегка отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Аластор, я же сказала: я никуда не уйду. Перестань выдумывать.

Он закрыл глаза, будто пытаясь прогнать видения, которые мучили его разум, а затем вновь крепко прижал её к себе.

— Ты даже не представляешь, как это важно для меня, — сказал он, погружая лицо в её волосы.

Так они стояли ещё долго, пока напряжение постепенно не покинуло его тело.

После напряжённого утра Аластор почувствовал, что не сможет оставаться в замке. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Он извинился перед Элейн, сославшись на неотложные дела, и быстро покинул её комнату. Направляясь к своему другу, оборотню Кайросу, он мысленно возвращался к визиту Кайлена. "Что он задумал?" — не переставала мучить его мысль.

Кайрос был в своей башне, где обычно занимался тактикой охраны замка и тренировками своих подопечных.

— Ты выглядишь так, будто готов кого-то разорвать на части, Аластор, — сказал Кайрос, отставляя кубок с вином.

— Ещё бы! Брат моей жены явился с подозрительно любезным видом. Всё говорит о том, что они что-то задумали.

Аластор подробно рассказал другу о визите Кайлена, его излишне вежливом поведении и просьбе увидеться с сестрой.

— Эльфы всегда тянулись к власти, это известно каждому, кто здесь живёт. Но он был слишком… мягок, будто хотел усыпить мою бдительность. Я это чувствую.

Кайрос хмыкнул, задумчиво глядя на пламя в камине.

— Если ты прав, то это плохой знак. Эльфы редко действуют напрямую. Они хитрые и терпеливые. А зачем ему видеть твою жену? Если у них есть план, она может быть частью их игры.

— Вот этого я и боюсь. Но Кайлен не смог ничего от неё добиться. Всё же Элейн — моя жена, а не их марионетка.

— Ты уверен, что она сама всё знает о себе? — осторожно спросил Кайрос. — Иногда ответы лежат глубже, чем кажется.

Аластор задумался, но только покачал головой.


Когда Аластор ушёл, Кира, наконец, почувствовала облегчение. Она могла побыть наедине со своими мыслями. За те дни, что она провела здесь, её тревога только росла. "Что будет, если они узнают? Если Аластор поймёт, что я не та, за кого себя выдаю?" — мысли кружились, как рой ос.

Она села на краешек постели, сжав руки. Её сердце сжалось от страха, который она давно не чувствовала.

— Хранитель, — позвала она тихо, но уверенно.

Через мгновение перед ней появилась массивная фигура огромного чёрного пса . Его светящиеся глаза были сосредоточены на ней.

— Чем могу помочь?

Кира собралась с духом.

— Что будет со мной, если Аластор узнает правду? Что со мной сделают?

Хранитель задумался, его глаза будто затуманились.

— Могу только предполагать, моя госпожа. Но я знаю одно: правда в этих землях редко остаётся без последствий. Особенно если речь идёт о правителях.

Кира вздрогнула от его слов, но не показала слабости.

— Как мне узнать, что со мной сделали? Как я оказалась здесь? Это всё какая-то магия, так?

Хранитель медленно кивнул.

— Скорее всего, использовали древние запретные заклинания. Но здесь, в замке, есть место, где можно найти ответы. Библиотека. В её глубинах, за закрытыми дверями, есть секция с книгами о магиях, которых давно уже никто не использует. Там может быть то, что вам нужно.

Кира поднялась, её глаза загорелись решимостью.

— Отведи меня туда.

Хранитель кивнул, жестом указав ей следовать за ним. Они шли по длинным коридорам, мимо гобеленов и массивных каменных стен. Кира старалась запомнить путь, но её мысли снова погрузились в хаос.

Когда они подошли к массивной деревянной двери, украшенной древними рунами, Хранитель остановился.

— Это здесь. Я могу открыть её для вас, но дальше вы пойдёте одна. Запретные магии всегда оставляют свой след.

Кира слегка побледнела, но кивнула.

— Открывай.

Хранитель произнёс несколько слов на древнем языке, и дверь с тяжёлым скрипом отворилась. За ней открылось огромное помещение, освещённое тусклым магическим светом. Полки до потолка были забиты старинными фолиантами и свитками. В воздухе витал запах пыли и чего-то древнего, будто сама магия оставила здесь свой след.

— Я подожду за дверью. — сказал Хранитель и исчез.

Кира вошла внутрь, сердце гулко билось в груди. Она осторожно подошла к полкам, пробегая взглядом по названиям. Её взгляд упал на одну из книг с золотыми буквами, которые она едва могла прочитать.

Сняв её с полки, она с трудом открыла тяжёлую обложку. Страницы были испещрены странными символами, которые ей не удавалось понять.

"Как мне это прочитать?" — подумала она, опустившись на старый стул. Она провела пальцем по символам, чувствуя холод магии.

"Я должна найти ответы. Я должна понять, кто это сделал и почему."

Она вздохнула, понимая, что это будет нелегко. Но отступать она уже не могла.

Кира аккуратно закрыла массивный том с древними символами и прижала его к груди. Дух старой библиотеки, пропитанной магией и тайнами, всё ещё ощущался в воздухе. Её мысли были сосредоточены на одной цели — узнать, как снять защиту с этой книги.

Осторожно вернувшись к входу, она вышла из запретной секции, где её уже ждал Хранитель.

— Нашли то, что искали? — спросил он, склонив голову набок.

— Частично. Теперь мне нужно узнать, как прочитать её. Я пойду в обычную библиотеку, возможно, там найдётся ответ.

Хранитель кивнул и исчез, оставив Киру наедине с её мыслями.

Она быстро направилась в сторону обычной библиотеки, которая располагалась в другом крыле замка. Здесь всё выглядело совсем иначе: высокие потолки, светлые стены, большие окна, пропускающие солнечный свет. Полки были аккуратно расставлены, книги — без пыли, с ровными корешками. Это место было намного уютнее, чем мрачная запретная секция.

Кира начала перебирать книги на полках, иногда быстро пробегая глазами оглавления. Но большинство из них касалось истории, искусства и литературы.

"Нет, не то. Мне нужна информация о магии," — подумала она, пробираясь к самому дальнему углу библиотеки, где стояли более редкие книги.

Её взгляд упал на старый свиток, который лежал на отдельной полке. На его кожаной обложке были выгравированы слова, которые она с трудом смогла разобрать: "Тайны магических печатей".

Кира торопливо взяла свиток и развернула его. Строчки, написанные изящным почерком, содержали информацию о том, как распознавать и снимать магические защиты. Она пробежала глазами текст, пытаясь уловить суть.

— Это то, что нужно, — прошептала она себе под нос.

Свиток содержал простые, но чёткие инструкции. Чтобы снять защиту с магической книги, нужно было использовать определённые слова активации и сосредоточиться на магическом потоке, исходящем от предмета.

Кира свернула свиток и прижала его к себе вместе с древним томом. Её сердце колотилось. Теперь у неё был шанс узнать, что за тайна скрывается за этими страницами.

Она поспешно вернулась в свою комнату, избегая встреч с другими обитателями замка. Закрыв за собой дверь, она поставила том на стол и развернула свиток.

— Теперь посмотрим, сработает ли это, — сказала она, чувствуя лёгкое волнение и страх.

Перед ней открывался путь к разгадке её собственного прошлого.
Кира сидела за столом, внимательно читая каждое слово на старом свитке. Заклинания шли одно за другим, каждое казалось сложнее предыдущего. Она то шептала их, то произносила громче, пытаясь сосредоточиться. Однако магическая книга оставалась закрытой, как будто насмехалась над её усилиями.

Кира раздражённо вздохнула и провела пальцами по страницам свитка. И тут её взгляд упал на одно из заклинаний, которое требовало капли крови.

— Кровь? Это... странно, — прошептала она, чувствуя холодок, пробежавший по спине.

Но у неё не было другого выбора. Взяв кинжал, лежащий на краю стола, Кира на мгновение задумалась. Её сердце колотилось, и руки слегка дрожали.

— Ничего страшного, это всего лишь маленький порез, — попыталась она успокоить себя.

Она осторожно провела лезвием по кончику пальца, и на коже появилась алая капля. Поднеся палец к обложке книги, она позволила капле упасть на её поверхность.

В тот же миг комната наполнилась странным мягким светом, и книга затряслась, будто ожила. Через несколько секунд обложка медленно приоткрылась, показывая первые пожелтевшие страницы.

— Невероятно, — прошептала Кира, чувствуя, как её охватывает смесь восторга и страха.

Она осторожно перелистнула первую страницу, на которой были нарисованы сложные символы. Кира продолжала читать, но ничего конкретного не находила.

"Что же мне искать?" — думала она, нервно листая страницы.

Её взгляд наконец остановился на одном разделе: "Магия перемещения душ." Заголовок сразу привлёк её внимание, и она начала читать.

На страницах говорилось о древнем ритуале, с помощью которого маги могли перемещать душу из одного тела в другое. Это позволяло избежать смерти и начать новую жизнь, сохраняя весь накопленный опыт. Однако магия была опасной, требовала огромной силы и строго запрещалась.

Кира читала дальше, пока её пальцы не замерли на следующем абзаце. Там описывались последствия использования этой магии. Любого, кто применял её — осознанно или нет, — ждала смертная казнь. Перемещение душ считалось преступлением против естественного порядка, и этот запрет был установлен ещё до появления нынешнего мира.

— Смертная казнь... — тихо повторила Кира, чувствуя, как её сердце замедлило ритм.

Она откинулась на спинку стула, её взгляд застыл на книге.

Кира ощутила, как холодный страх сжимает её сердце. Если правда откроется, её ждёт неминуемая смерть. Её муж, который казался таким добрым и заботливым, сможет ли он защитить её? Или он сам станет тем, кто приведёт её к суду?

— Я не должна была этого узнать... Но теперь я знаю.

Кира закрыла книгу, её руки всё ещё дрожали. Она понимала, что должна действовать, но не знала как. Её охватило отчаяние.

— Что теперь? — прошептала она, опуская голову на руки.

Единственное, что она знала наверняка — времени оставалось всё меньше.

глава 15


Кайлен стоял у фонтана, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Киры. С каждым её шагом его уверенность росла: это не его сестра. Движения, манеры, взгляд — всё казалось не таким, каким он помнил. В его сердце разгорался гнев, смешанный с подозрением.

Кайлен больше не видел смысла оставаться в замке. Его настроение испортилось настолько, что он даже не счёл нужным попрощаться с Аластором. Он вернулся в замок лишь для того, чтобы забрать свои вещи.

— Готовьтесь к отъезду, — холодно бросил он управляющему.

Его люди, привыкшие к резким приказам лорда, немедленно приступили к подготовке. Уже через полчаса карета Кайлена выехала из ворот замка.

Кайлен мчался домой, едва сдерживая гнев и разочарование. Лошадиный топот разносился по лесным тропам, а в его голове уже выстраивались вопросы и обвинения. Всё, что он видел и слышал во время визита к сестре, не оставляло сомнений: это была не Элейн.

Прибыв в родовое поместье, он спешился и сразу приказал управляющему:
— Передай родителям, чтобы они немедленно собрались в кабинете. Я хочу с ними поговорить!

Управляющий кивнул и быстро отправился выполнять поручение, заметив, что настроение лорда было далеко не дружелюбным.


Когда родители Кайлена вошли в просторный кабинет с резными шкафами и массивным дубовым столом, сын уже стоял у окна, напряжённо глядя вдаль. Он даже не обернулся, чтобы поприветствовать их.

— Что случилось, Кайлен? — спросил отец, осторожно закрывая за собой дверь.

— Что случилось? — Кайлен резко обернулся, его глаза пылали гневом. — Вы мне скажите, что случилось! Кто это в замке дракона? Кто эта женщина, которую вы называете моей сестрой? Это не Элейн!

Мать ахнула, а отец нахмурился, но ответил спокойно:
— Кайлен, мы понимаем, что ты обеспокоен... Но ты должен успокоиться.

— Успокоиться? — Кайлен взмахнул руками. — Вы знаете, что я сегодня увидел? Она даже не помнит меня! Она путается в ответах, избегает вопросов. Это не моя сестра !


— Вы знали, что это запрещено! — Кайлен с силой ударил кулаком по столу. — Ведьмовская магия, перемещение душ... Вы хоть понимаете, что вы натворили? Если это откроется, нас всех казнят! Не только вас — всю нашу семью! Эльфов никогда не оставят в живых после такого!

— Мы думали только о спасении дочери! — взорвался отец, его лицо побагровело.

— Я бы искал другой способ! — ответил Кайлен. — А не играл с запрещённой магией! Теперь мы все в опасности. Ты хоть понимаешь, что они узнают? Эти драконы, их маги, их шпионы... Они рано или поздно всё выяснят.

Мать опустила голову, её плечи тряслись от сдерживаемых слёз. Отец обнял её, но взгляд его был тяжёлым.
— Мы сделаем всё, чтобы этого не произошло. Мы... Мы разберёмся.

— Разберётесь? — Кайлен усмехнулся. - А если Аластор узнает правду? Или, ещё хуже, сама эта... "Элейн"? Что вы тогда будете делать?

Тишина вновь наполнила кабинет, но теперь она была напряжённой и гнетущей. Кайлен, сжав кулаки, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.


Шагая по коридору, он не мог успокоиться. В голове крутились слова родителей, картины их признания. Он знал, что должен что-то сделать, но что? Скрывать правду становилось всё сложнее.

"Если драконы узнают... Нет, я не позволю семье погибнуть. Надо срочно искать выход."

Кайлен направился в свою комнату, размышляя, с чего начать. Родители допустили роковую ошибку, но теперь он должен был найти способ защитить семью, даже если для этого придётся действовать самостоятельно.
Гнев и тревога смешались в его душе, но теперь у него появилась цель: вернуть всё на свои места. Угроза жизни сестры больше не висела над ними, и Кайлен был уверен, что теперь есть шанс исправить роковую ошибку, допущенную семьёй.

Он решительно спросил у родителей:
— Где найти эту ведьму?

Отец колебался, но под взглядом сына, наполненным решимостью и яростью, всё же ответил.
— Она живёт на краю Чёрного леса, в старой башне. Будь осторожен, Кайлен. Она опасна.

Кайлен лишь кивнул и, не теряя времени, отправился в путь.

Башня стояла среди древних деревьев, обвитая чёрной лозой, будто сама природа пыталась скрыть её от посторонних глаз. Кайлен вошёл внутрь, не чувствуя страха. В центре комнаты, освещённой тусклым светом множества свечей, стояла ведьма — худощавая, с глазами, горящими, как угли.

— Ты пришёл ко мне с просьбой, эльф, — проговорила она, прежде чем он успел что-то сказать. — Я знала, что этот день настанет. Что ж, говори.

Кайлен выдохнул и произнёс:
— Я хочу вернуть свою сестру. Вернуть её душу в тело, откуда она была вытеснена. Угрозы её жизни больше нет, а это существо, что сейчас занимает её место, не имеет права на такую судьбу.

Ведьма ухмыльнулась, её лицо исказилось в зловещей гримасе.
— Ах, какая решимость. Но ты знаешь, что это не так просто? Душа, которая здесь, должна согласиться на обмен. Ты готов убедить её? Ведь без согласия ничего не получится.

— Готов, — твёрдо ответил Кайлен.

— Хорошо, — ведьма протянула руку, и в её ладони появился амулет. Он был похож на каплю крови, заключённую в кристалл. — Дай ей это. Когда она согласится, пусть наденет амулет. А затем, когда уснёт, души вернутся в свои места. Но помни, если она не согласится, ритуал невозможен.

Кайлен кивнул, ощущая, как с души упал небольшой груз. Всё казалось простым. Но он понимал, что убедить эту "Элейн" будет непросто.

Возвращаясь домой, Кайлен уже продумывал, как попасть в замок и добиться согласия. Убеждения? Угрозы? Запугивания? Всё это могло сработать, но он знал, что должен действовать осторожно.

"Если я буду слишком напорист, она сразу поймёт, что дело не чисто. Нужно быть хитрым, осторожным. Найти её слабое место."

В его голове выстроился план. Сначала он снова наведается к хозяевам замка под предлогом заботы о сестре. Затем, как только представится возможность, поговорит с этой "Эльзой" наедине. Он готов был на всё: от простых уговоров до откровенного шантажа.

— Она должна согласиться, — шептал он себе. — Ради спасения сестры я пойду на всё.

Теперь всё зависело от того, насколько убедительным он сможет быть.

глава 16

Дни в замке текли спокойно, сменяя друг друга превращаясь в недели , а недели превращались в месяцы . Кира привыкла к своей новой жизни, научилась скрывать свои страхи и сомнения, и теперь её роль казалась почти естественной. Она хранила тайну, которая с каждым днём становилась всё тяжелее, но утешала себя тем, что её муж был счастлив и ничего не подозревал.

С самого утра на замок обрушилась метель. Снегопад, начавшийся ночью, не утихал, лишь усиливаясь с каждым часом. Ветер завывал за окнами, и белые сугробы уже покрыли дворы и дороги. Обитатели замка предпочли остаться внутри, наслаждаясь теплом каминов и горячими напитками.

Кира сидела у окна своей комнаты, наблюдая, как снежинки кружатся в хаотичном танце. Она едва успокоилась за последние недели, и это утро показалось ей странно тревожным.

Внезапно её размышления прервал стук в дверь.

— Мадам, извините за беспокойство, но прибыла ваша семья, — сообщил дворецкий, поклонившись.

Кира застыла на месте, кровь застучала в висках. Семья. Родители и Кайлен. Она не ожидала их визита, особенно в такую погоду.

— Сейчас они в гостиной. Господин Аластор уже приветствовал гостей, но они хотят видеть вас.


Спустившись в гостиную, Кира ощутила смешанные чувства. Сердце гулко билось в груди, и каждый шаг казался бесконечно долгим. Войдя в комнату, она увидела их.

Кайлен, как всегда, выглядел безупречно: его строгий взгляд был направлен прямо на неё. Родители сидели в креслах, их лица выражали смесь радости и напряжения. Мать была одета в тёплую меховую накидку, украшенную золотыми вышивками, а отец держал в руках чашу с горячим вином.

— Дорогая, как мы рады видеть тебя, — первой заговорила мать, поднимаясь и идя к ней. Она обняла Элейн, и это прикосновение было странно холодным, как будто материнская любовь была лишь маской.

— Дочка, ты прекрасно выглядишь, — добавил отец, вставая рядом.

Кайлен ничего не сказал, лишь склонил голову, наблюдая за каждым её движением. Его взгляд был тяжёлым, будто он пытался проникнуть ей в душу.

— Добро пожаловать, — наконец выдавила Элейн, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.


Аластор присоединился к ним за столом, где было подано лучшее вино и изысканные блюда. Атмосфера за столом была натянутой, несмотря на усилия хозяев. Родители Эльзы рассказывали о погоде, об их непростом пути через метель и делали вид, что искренне рады видеть дочь.

Кайлен был молчалив. Он почти не ел, лишь наблюдал за происходящим. Его взгляд скользил от Эльзы к Аластору и обратно, будто он выстраивал в голове сложный план.

— Ты выглядишь такой счастливой, — заметила мать. — Мы так рады за тебя. Разве не так, Кайлен?

Он едва заметно кивнул, не сводя глаз с "сестры".

— Конечно. Но мне бы хотелось поговорить с Элейн наедине, если позволите, — вдруг сказал он.

Элейн почувствовала, как кровь стынет в жилах. Аластор нахмурился, но не стал возражать, считая, что Элейн важно поддерживать связь с семьёй.

— Конечно, мы можем оставить вас на время, — произнёс он, скрывая недовольство.

После обеда Кайлен повёл Элейн в уединённое место, и ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы скрыть страх. Её тайна, как снежный вихрь за окном, вот-вот могла стать явной.


Когда Кайлен остановился посреди пустого коридора, Элейн, погружённая в свои страхи и мысли, не заметила этого и налетела на него, ударившись в спину. Она испуганно отступила на шаг назад, едва слышно прошептав:

— Извини...

Но Кайлен не ответил. Его лицо застыло в мрачной маске. Он смотрел прямо перед собой, словно обдумывая что-то важное. Молчание тянулось, как вечность. Элейн чувствовала, как холодный воздух в коридоре проникает под её платье, обжигая кожу. Она с трудом сдерживала дрожь — то ли от страха, то ли от напряжения.

Наконец она не выдержала.

— Ты хотел поговорить со мной? — спросила она, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри всё тряслось от тревоги.

Кайлен повернул голову и посмотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым, почти проникающим в душу. Он ждал ещё несколько секунд, прежде чем спокойно, но с нотками скрытой угрозы в голосе ответить:

— Да, Кира. О многом хочу узнать.

Услышав своё настоящее имя, Кира замерла. Мир вокруг будто перестал существовать. Пол под ногами показался зыбким, как тонкий лёд. Она схватилась за стену, чтобы не упасть, и у неё перехватило дыхание.

— Кира? Я... ты... о чём ты говоришь? Ты бредишь, — пробормотала она, пытаясь оправдаться, но слова звучали неубедительно.

Кайлен лишь усмехнулся.

— Не пытайся. Я знаю, что ты не Элейн. Ты не моя сестра, — его голос был полон ледяного спокойствия, но за ним чувствовалась угроза. — Ты должна была бы знать: магия не может полностью скрыть правду. Связь, которая всегда была между нами, исчезла. Ты не эльфийка, и ты не моя сестра. Так кто же ты?

Кира покачала головой, делая шаг назад, как будто хотела уйти от разговора, но Кайлен быстро сократил расстояние между ними.

— Слушай меня внимательно, Кира. У тебя есть шанс всё исправить. То, что сделала ведьма, можно вернуть. Ты только должна согласиться.

— Согласиться на что? — её голос дрожал, но она смотрела ему в глаза, стараясь показать хотя бы видимость храбрости.

— На обратный обмен. Ты вернёшься туда, откуда пришла, а моя сестра займёт своё место. Это справедливо. Всё, что я прошу, — это твоё согласие. Тебе ничего не угрожает, — он говорил убедительно, но в его взгляде она читала иное: он был готов пойти на всё, чтобы добиться своего.

Кира покачала головой, страх и паника начали сменяться решимостью.

— Нет, ты бредишь. Я не знаю, о чём ты говоришь. Это какое-то недоразумение. Я — Элейн, твоя сестра, и всё это глупости. Ты что, поверил в слухи? Магия? Обмен душ? Это просто выдумки, — её голос звучал всё твёрже, но сердце билось как бешеное.

Кайлен приблизился ещё ближе, и его тихий, но угрожающий шёпот проник ей в самое сердце:

— Ты можешь отпираться сколько хочешь, но правда всё равно откроется. Ты ведь знаешь, что тебе не принадлежит это тело. Думай, Кира. Ты сделаешь выбор, потому что у тебя нет другого выхода.

Закончив говорить, он выпрямился, смотря на неё сверху вниз, а затем развернулся и ушёл, оставив её стоять в полном смятении.

Кира осталась одна. Её голова кружилась от всех этих слов, от ужаса, который только усиливался. Она понимала, что Кайлен не отступит. Но ещё больше её пугало другое: а если он прав? А если её тайна вскроется, что тогда сделает Аластор?

глава 17


Она стояла посреди коридора, её сердце колотилось как сумасшедшее. Мысли кружились в голове, словно запутавшиеся листья в осеннем вихре. Согласиться? Это означало потерять Аластора навсегда. Одной только этой мысли хватало, чтобы её охватил панический ужас. Но что, если у неё не будет выбора? Что, если правда всё равно откроется?

Кира прижала руки к груди, пытаясь успокоиться, но ничего не помогало. Её страх рос с каждой секундой, заставляя чувствовать себя ещё более беспомощной. Она не заметила, как по коридору к ней тихо подошёл Аластор. Он видел её растерянность, чувствовал её тревогу, но не знал её причины.

Он мягко положил руки ей на плечи, и она вздрогнула, обернувшись. Её лицо было заплаканным, а глаза — полными ужаса.

— Элейн, что случилось? — его голос был наполнен беспокойством.

Увидев его, она не выдержала. Она бросилась к нему на шею, обхватив его так крепко, словно боялась, что он исчезнет. Слёзы потекли ещё сильнее, она всхлипывала, едва способная говорить.

— Аластор... я... я так боюсь... — сквозь слёзы она едва выговаривала слова.

Он обнял её крепче, гладя по голове, пытаясь успокоить.

— Тише, моя дорогая. Всё хорошо. Ты в безопасности. Что бы ни случилось, я рядом, — его голос был глубоким и тёплым, как шелест леса перед рассветом.

— Нет... ты не понимаешь... — она прижалась к нему сильнее.

— Так объясни мне, что происходит. Я хочу помочь, — он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Его взгляд был полон любви и заботы.

Но Кира не могла сказать ему правду. Она боялась не только потерять его, но и того, как он отреагирует, если узнает, кем она на самом деле является. Она покачала головой, снова спрятав лицо у него на груди.

— Мне просто... мне нужно время, — прошептала она.

— Время? Хорошо. У тебя его сколько угодно, Элейн. Я никуда не уйду, я всегда буду рядом, — он сказал это с такой уверенностью, что её сердце на мгновение перестало биться.

Она закрыла глаза, стараясь остановить слёзы. Его слова были для неё как спасительная опора в бушующем море страха. Но одновременно они напоминали, что если правда всплывёт, она может потерять всё, что стало для неё таким дорогим.

Кира осторожно посмотрела в глаза Аластору, стараясь не выдать своей внутренней тревоги. Она тихо попросила:

— Пожалуйста, не разрешай моему брату разговаривать со мной наедине. Я не хочу.

Аластор слегка нахмурился, но быстро спрятал свои эмоции, не желая беспокоить жену. Он кивнул, обняв её за плечи.

— Не беспокойся. Если ты этого не хочешь, я сделаю всё, чтобы он не оставался с тобой наедине. Ты под моей защитой.

Эти слова немного успокоили Киру. Она вновь ощутила тепло его заботы, и хотя страх всё ещё таился где-то в глубине, она смогла дышать чуть легче.

Тем временем родители Элейн, кажется, решили задержаться в замке на какое-то время. Они вели себя непринуждённо, как будто всё происходящее было совершенно обычным. Они общались с другими гостями, проводили время за беседами и прогулками, избегая любых разговоров о прошлом или магии.

Дни тянулись один за другим, погружаясь в привычную рутину. Кира начала успокаиваться. Никто не упоминал о перемещении душ, никто не задавал подозрительных вопросов. Ей даже стало казаться, что, возможно, это была лишь угроза, которая никогда не воплотится в реальность.

Она начала ощущать себя частью этой новой жизни, позволив себе на мгновение поверить, что всё останется именно так. Однако в глубине души она понимала: эта идиллия может быть лишь затишьем перед бурей.

Вечер выдался холодным, и замок погрузился в тишину. Все давно разошлись по своим комнатам, укрывшись от пронизывающего ветра за массивными дверями. Аластор проводил Элейн до её комнаты и напомнил:

— Пока твои родители здесь, ты должна спать здесь, в своей комнате. Таковы традиции. Я тоже не в восторге, но мы должны придерживаться этих правил, чтобы не привлекать внимания.

Элейн неохотно кивнула, хотя сердце сжалось от мысли остаться одной.

— Я понимаю, — тихо ответила она.

Оставшись одна, она переоделась в ночную рубашку и накинула поверх неё шелковый халат, чтобы согреться. Её мысли были слишком беспокойны, чтобы уснуть сразу. Вздохнув, она легла в постель, укрывшись одеялом, но тут раздался тихий стук в дверь.

— Войдите, — сказала Элейн, удивлённо приподнявшись.

Дверь открылась, и на пороге появилась её мать. Величественная, сдержанная, как всегда, она медленно подошла к дочери, её взгляд был напряжённым, а в глазах таилась тревога.

— Мама? — Элейн растерянно смотрела на неё.

Женщина не ответила сразу. Она прошла к креслу возле камина и села, сложив руки на коленях. Пламя мягко играло на её лице, высвечивая морщины тревоги.

— Я хочу с тобой поговорить, Кира, — наконец сказала она.

Кира напряглась, услышав своё настоящее имя, но не успела ничего сказать.

— Я знаю, что ты боишься, и я понимаю, почему. Но ты должна услышать правду, даже если она тебе не понравится.

Мать начала говорить, её голос был тихим, почти шёпотом, но каждое слово разрезало воздух как лезвие.

— Я обратилась к ведьме, чтобы спасти жизнь нашей дочери. Ведьма предложила ритуал: перенести её душу в другое тело, чтобы дать ей новую жизнь. Мы думали, что всё будет иначе. Ты должна была умереть, а наша Элейн вернуться. Она была бы счастлива здесь, с мужем, как и полагалось. Но что-то пошло не так. Вместо этого твоя душа осталась, а её где-то застряла...

Кира с трудом переваривала услышанное. Её голова кружилась, но мать не дала ей прервать себя.

— Ты думаешь, это просто? Нет. Каждый день, пока ты живёшь здесь, ты подвергаешь опасности не только себя, но и нас всех. Ты понимаешь, что будет, если правда всплывёт? Если Аластор узнает...

Она замолчала, но затем продолжила, подчеркнув каждое слово:

— Он сам отведёт тебя на виселицу. Ты думаешь, он сможет с этим жить? Ты хоть представляешь, что ты с ним сделаешь? Ты не только погубишь себя, но и разрушишь его. Ты обязана сделать правильный выбор, чтобы спасти его и нас всех. Цени свою жизнь, если не ради себя, то ради него.

Мать поднялась, её слова, как тяжёлый груз, повисли в воздухе. Она взглянула на дочь ещё раз, затем повернулась и вышла, оставив Киру в полном смятении.


Кира долго сидела в своей комнате, терзаемая тяжёлыми мыслями. Слова матери Элейн всё ещё звучали в ушах, словно раскаты грома, и её сердце сжималось от боли и страха. Она понимала, что их счастье скоро закончится, и с каждой минутой желание увидеть Аластора, провести с ним ещё хоть немного времени, становилось невыносимым.

Она понимала: выбор, который ей предстоит сделать, изменит всё.


Набросив на плечи халат, она осторожно вышла из комнаты и направилась к его покоям. Её шаги были едва слышны в тишине ночи, и когда она постучала в его дверь, то почти не ожидала ответа.

— Входи, — раздался его низкий голос из-за двери.

Она вошла и сразу увидела, что он сидит в кресле у камина, задумчиво глядя на пламя. Увидев её, он удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал, лишь в его глазах мелькнуло тепло.

Кира молча подошла к нему, и, не говоря ни слова, обняла его. Он мягко провёл рукой по её волосам, чувствовал, как её тело слегка дрожит.

— Ты в порядке? — наконец спросил он, отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза.

Она молча покачала головой и, опустив взгляд, слабо прошептала:

— Можно я останусь с тобой? Просто побуду рядом.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Вместе они подошли к кровати, и она легла рядом с ним, крепко прижавшись, словно боялась, что он исчезнет. Её лицо уткнулось в его грудь, и она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но мысли не давали ей покоя.

Аластор чувствовал её напряжение. Он провёл пальцами по её волосам, пытаясь успокоить её, но его собственное беспокойство росло. Его интуиция, никогда не подводившая, говорила ему, что с Элейн что-то происходит, что он постепенно её теряет, но почему, он не мог понять.

— Элейн, — наконец начал он, его голос был мягким, но решительным. — Что случилось? Ты можешь мне сказать.

Она помедлила, вздохнула, а потом, не отрываясь от его груди, тихо спросила:

— Скажи, ты слышал о переселении душ?

Вопрос застал его врасплох, но он решил не перебивать её.

— Что ты думаешь об этом? А что, если бы я была не той, кем меня считают? Если бы моя душа была другой, переселённой в это тело? Что бы ты сделал?

Аластор напрягся, его взгляд стал серьёзным. Он поднял её лицо, чтобы посмотреть ей в глаза, но там он увидел только страх и отчаяние. Он вздохнул и, улыбнувшись, мягко ответил:

— Глупышка, что за вопросы? Это невозможно. Да, когда-то давно были маги, которые умели переселять души, но это запрещено. Таких давно казнили, и эта магия забыта. Это из разряда старых легенд.

Кира почувствовала, как слёзы подступили к глазам, но она сдержалась, лишь тихо пробормотала:

— Видимо, не всех…

Она отвернулась, чтобы он не заметил её эмоций, а он снова обнял её, прижал к себе и поцеловал в макушку.

— Не думай об этом, всё хорошо, ты со мной. И всегда будешь со мной.

Эти слова разрывали её сердце. Она закрыла глаза и попыталась забыться, отгоняя ужасные мысли. В его объятиях было тепло и спокойно, но внутренний страх не отпускал её.

Так они и уснули вместе, но даже во сне её мысли оставались тяжёлыми. Её мучил вопрос: как долго она сможет держать свою тайну, и что случится, когда правда откроется?

Утро выдалось удивительно ясным и тихим, словно сама природа решила подарить замку передышку после долгих дней снежной бури. Небо, чистое и голубое, рассыпалось яркими лучами зимнего солнца, которые хоть и не грели, но создавали ощущение тепла и счастья. Снег искрился, словно усыпанный миллионами маленьких бриллиантов.

Кира проснулась рано, хотя всю ночь почти не спала. Её мысли вертелись вокруг решения, которое она приняла. Сегодняшний день будет её последним в этом теле, и она решила оставить о себе только самые светлые воспоминания. В конце концов, Аластор любит не её, а Элейн, и ей предстояло вернуть его истинной жене, как бы больно это ни было.

Спустившись к завтраку, она вошла в столовую, где за длинным столом уже собрались Аластор, его брат Дрейк и гости. Её появление было необычным: на лице светилась улыбка, а в глазах блестела решимость. Она подошла к мужу и, нежно коснувшись его плеча, сказала:

— Доброе утро.

И прежде чем он успел ответить, она склонилась и легко поцеловала его в губы. В зале повисла тишина. Все присутствующие смотрели на них с нескрываемым удивлением. Аластор сам замер от неожиданности, но потом улыбнулся и крепко взял её за руку.

— Доброе утро, любимая, — тихо ответил он, а потом, обернувшись к остальным, добавил: — Что-то вы слишком серьёзны с утра. Может, Элейн подскажет, как поднять вам настроение?

Кира, чувствуя, что внимание сосредоточено на ней, сказала:

— Я предлагаю сделать большую снежную горку во дворе. Почему бы нам всем не повеселиться?

Её предложение повергло всех в недоумение. Гости переглянулись, а Дрейк фыркнул:

— Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы мы, взрослые люди, играли в снежки и катались с горки?

Но Кира, не обращая внимания на сомнения, решительно поднялась из-за стола.

— Если вы не хотите, я сделаю её сама, — бросила она, подмигнув Аластору.

С этими словами она направилась к выходу. Её уверенность заразила Дрейка и его друзей, которые, после короткого совета, решили присоединиться. На их лицах появилась искренняя детская радость, словно они вновь вернулись в беззаботные годы.

Через пару часов во дворе замка возвышалась настоящая снежная горка. Она была мастерски сделана: с крутыми спусками, извилистыми поворотами и длинной гладкой трассой для катания. Снежные глыбы плотно утрамбовали, а сверху посыпали свежим снегом, чтобы скользило ещё лучше.

Когда Кира пригласила всех посмотреть на горку, даже самые скептичные гости удивлённо ахнули.

— Это настоящее чудо! — восхитился один из придворных, глядя на извилистый спуск.

Кира улыбнулась и, приглашающе махнув рукой, сказала:

— Ну что, кто первый?

Сначала кататься решились только подростки, которые тут же разразились визгами и смехом. Видя их восторг, к ним присоединились и остальные. Гости, кто в снежных плащах, кто в полушубках, катались с горки один за другим, смеясь и радуясь, как дети. Даже слуги, стоявшие поодаль, не могли удержаться от улыбок, глядя на веселье господ.

Когда очередь дошла до Аластора, он взял Киру за руку и предложил:

— Давай спустимся вместе.

Она кивнула, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Они уселись на санки, и Аластор уверенно направил их вниз по извилистой трассе. Ветер бил в лицо, а в ушах звенел смех, но в этот момент Кира была счастлива.

— Ты волшебница, — сказал он, когда они, смеясь, встали на ноги. — Ты принесла праздник всем нам.

Долгое время во дворе звучал смех, и замок будто ожил. Каждый, от подростков до взрослых, нашёл в этом дне что-то особенное. Кира ловила эти моменты, будто собирала в сердце осколки счастья, чтобы унести их с собой.

В этот день, когда солнце клонилось к закату, она впервые почувствовала, что, несмотря на грядущую боль, смогла подарить всем радость. Если это её последний день здесь, пусть он останется в памяти каждого как день веселья и счастья.

Ужин прошёл в тёплой атмосфере: звенели бокалы, звучали разговоры и смех. Кира сидела рядом с Аластором, улыбалась и отвечала на шутки гостей, но её сердце было тяжёлым. За улыбкой она скрывала отчаяние и грусть, прощаясь с каждым мгновением, с каждым взглядом, с каждым прикосновением.

Перед началом трапезы она осторожно подошла к матери Элейн

— Я обдумала то, что вы сказали, — тихо произнесла Кира, стараясь, чтобы никто не услышал их разговор.

Эльфийка, не веря услышанному, молча смотрела на неё, изучая её лицо.

— Что мне нужно сделать?-почти шёпотом спросила Кира.

Мать осмотрелась, убедившись, что их никто не слышит, и незаметно протянула дочери крошечный пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Выпей это перед сном, — сказала она. Затем добавила, замявшись: — И надень амулет, который дал тебе Кайлен.

Она замолчала, поняв, что проговорилась. Но Кира лишь понимающе кивнула, не задавая вопросов. Она взяла пузырёк и спрятала его в карман платья.

На ужине Кира старалась казаться прежней: она смеялась шуткам Аластора, поддерживала разговоры, поднимала тосты. Но её мысли были далеко отсюда. Она знала, что этот вечер — последний в этом теле, в этой жизни.

После ужина, когда все разошлись по своим комнатам, Кира настояла, что хочет остаться с Аластором на ночь.

— Ты же знаешь, что правила требуют... — начал он, но она перебила его, обняв за шею.

— Я не могу уснуть без тебя. Сегодня я буду с тобой, и пусть правила подождут.

Аластор улыбнулся, чувствуя её нежность, и не стал спорить.

В их комнате горел камин, создавая уютное тепло, в котором было хорошо и спокойно. Кира смотрела на Аластора, будто запоминала каждую черту его лица. Она понимала, что больше никогда не сможет увидеть его таким: расслабленным, любящим, её.

Они провели ночь, наполненную страстью и нежностью. Аластор засыпал, крепко обнимая её, уверенный, что рядом с ним находится его Элейн, его жена, его любовь.

Но Кира не могла уснуть. Она лежала рядом, чувствуя, как её сердце разрывается от боли. Она знала, что поступает правильно, но это не делало расставание менее мучительным. Когда дыхание Аластора стало ровным и глубоким, и она убедилась, что он крепко спит, Кира осторожно высвободилась из его объятий.

Она села на край кровати, смотря на него. Он казался таким спокойным, таким безмятежным.

— Прости меня, Аластор, — прошептала она, проведя рукой по его волосам.

Кира достала из кармана пузырёк, сняла пробку и сделала глубокий вдох. Не раздумывая больше ни секунды, она выпила жидкость. Горечь обожгла горло, но она даже не поморщилась. Затем она взяла амулет, который дал ей Кайлен, и надела его на шею.

— Я всегда буду любить тебя, — прошептала она в последний раз.

Кира легла рядом с Аластором, обняла его, словно хотела унести с собой тепло его тела, и закрыла глаза. Сразу же её накрыла тьма, унося её душу в неизведанную бездну.

Аластор спал, не подозревая, что его мир изменился навсегда.