Хитрован

   Кто служил в армии, тот знает, как медленно и тяжело проходит первое полугодие службы.
Новая, строгая  мужская среда со своими уставами и требованиями кажется слишком жёсткой. По ночам часто снится цивильная жизнь, где о тебе заботятся, а больше всех мама… Некоторые новобранцы, особенно «домашние», первое время становятся растерянными. Они напоминают сосунков, отлучённых от тёплой кормилицы мамы. Это со временем проходит. Мама далеко, а суровая армейская действительность – вот она – ежедневно, ежечасно, ежесекундно, рядышком… а с ней тоска…
Волей-неволей приходилось перестраиваться. По-другому никак.
В этой конфликтно-психологической ситуации побеждает бОльшая сила – армия. Но вариантов в этом противостоянии никто не отменял.

   Вспоминаю, как  прибыли в воинскую часть, как командир роты по списку проверил, а заодно и познакомился с прибывшим пополнением.
Два десятка новобранцев представляли богатую палитру сынов большого многонационального государства. Кого только среди них не было.

   В один взвод со мной попал Мудрик Лев Соломонович. Такое сочетание фамилии, имени и отчества мне, по моей ещё непродолжительной жизни, встретилось впервые, ибо в нашей деревне одна половина были Сидоровы, а вторая – Ивановы.
Естественно, кликуха-позывной к нему прилипла однозначная: «Мудрый». В последующем он оправдывал её многократно. К тому же, имя Лев подчёркивало его особенность, но не с точки зрения львиного физического могущества – он им не выделялся. Он был от природы лидером. Достигал поставленных целей сам и мотивировал других, делясь при этом энергией и энтузиазмом.
По ходу службы мы с ним потихоньку-помаленьку сдружились.
Ежедневно всматриваясь в «светлый» образ моего другана, я стал понимать, что глаза Лёвы работают в паре с его идейным центром – башкой. Обычное состояние его глаз – вприщур. Они как бы сканировали всё происходящее вокруг. И как только в его мозговой центр приходила очередная идея – глаза мгновенно меняли своё выражение и переходили в состояние «навыкат». Их лихорадочный блеск будто говорил, что дальше бездействовать с новой идеей никак нельзя. Вытаращенные, они будто удивлялись самим себе.
Увидев, что идейное равновесие Лёвы нарушено, я приходил к другану на помощь с предложением – ДЕЛИСЬ.

   Мудрый начал «осваивать» облегчение от армейской службы с малого: через медсанчасть. Перед очередными ротными мероприятиями обращался в санчасть с жалобой на боли в животе. Он считал, что живот – дело тёмное. Без специального медобследования, с помощью соответствующей техники, заболевание не определить, а освобождение от службы могут дать. На всякий случай, чтобы не брать на себя ответственность – мало ли что…
На первый раз фельдшер ему поверил и освободил от дополнительных физнагрузок.
На второй раз его осматривал сам начальник медслужбы полка. Это был зрелый, тёртый военной службой капитан, которого солдаты между собой называли Айболит.
– На что жалуемся, боец?
– Рядовой Мудрик,4-я рота, 2-й батальон – держась двумя руками за живот, с гримасой мольбы на лице и сочувствия, представился Лёва. – Живот болит. Наверно в столовой что-то не то съел.
– Боец, в настоящем военном пузе железное долото сгниёт, – многозначительно произнёс Айболит. – Ваш 2-й батальон завтра выходит на полигон на учение, значит, нужно тебя срочно вылечить, –  ухмыльнулся доктор. – Каждый боец на вес золота.                Открыл дверцу шкафа и выставил оттуда на стол литровую спринцовку.
– Снимай штаны, будем клизму ставить.
К такой процедуре Лёва морально был не готов.
– А попроще лечение есть?
– Клизма самое универсальное и надёжное «лекарство», но можно  и попроще. Снимай китель, показывай живот.
Айболит ощупал живот, зачем-то дважды нажал пальцем на пупок, достал пузырёк зелёнки, окунул в него палочку с ватой и нарисовал зелёнкой  жирный круг вокруг пупка. Завершив своё магическое колдовство, напоследок, как гарантию, высказал:
–  Если до вечера не пройдёт, утром приходи, клизму будем ставить, но для надёжности и профилактики от будущих заболеваний живота – лучше две.

   Больше на приём к начмеду Мудрый не ходил. Он понял, что Айболит мудрее его оказался.

   Когда первое, самое тяжелое, как нам казалось, полугодие службы осталось позади, нас стали задействовать в караульной службе. Охраняли военный городок и склады с военно-техническим имуществом. Зима в ту пору в Забайкалье была лютая. Температура падала ниже 40 градусов. Часовых, перед тем как выставить на пост, заворачивали как куклу во всё, что могло сохранять тепло, вешали на него поперёк  автомат и… в путь. И такое чудо-юдо передвигалось по протоптанной  в глубоком снегу тропинке из которой торчала только голова.
С Мудрым мы были в расчёте по охране на одном посту, только он раньше, а я позже. После смены с поста он поделился втихаря со мной, что на территории поста есть рабочая кочегарка, в которой при желании можно погреться.
Побродив в потёмках по посту, я натолкнулся на неё и из любопытства решил заглянуть внутрь. За дверью был узкий проход и 3 ступеньки вниз, где светился проём с открытой дверкой к раскалённым углям. Решил не задерживаться, а только чуть-чуть погреться. Присел на ступеньку и… как закрылись глаза – не помню… Помню только, что от писка потревоженной крысы вскочил и потеряв равновесие головой вперёд полетел в топку… и только в последнее мгновение меня спас вскинутый перед собой поперёк открытой топки автомат…
Мандраж в коленях с трудом прошёл только перед сменой с поста… Погрелся…
Рассказал об этом Мудрому. Тот посочувствовал: Где дурак – там всегда несчастье.

   Вскоре, в разгар суровой Сибирской зимы в полковой лазарет потянулись первые заболевшие. Основной диагноз – простуда, грипп. Очень быстро лазарет уже не вмещал всех хворых. По полку прошёл слух – ЭПИДЕМИЯ, свиной грипп. Командир полка принял решение: Освободить одну казарму и в ней изолировать больных от здоровых, чтобы не допустить дальнейшего распространения эпидемии.
После такого решения командира полка, глаза у Мудрого приняли состояние «Навыкат». Моя реакция к нему – ДЕЛИСЬ.
   Доклад  Мудрого был  коротким, а идея гениальной. «Хватит в карауле сопли морозить, пора и отдохнуть в тёплом лазарете».
   Немедля доложили о «заболевании» старшине роты и направились в санчасть с жалобой на здоровье: Жар по всему телу, обильное потоотделение, боль в голове, в горле, общая слабость… С таким диагнозом были срочно направлены в «карантинный лазарет освобождённой казармы».
   Зайдя в карантинку, были поражены могуществом эпидемии. Полусотня бойцов благочинно отдыхала в кроватях с белоснежными простынями. Первоначальная оторопь от увиденного прошла, когда выяснилось, что это «идейные родственники» моего другана Мудрика. (Не повывелись ещё на Руси Остапы Бендеры).
Рано утром «тяжело больная полусотня» в карантинке занималась добровольной физзарядкой с комплексом вольных упражнений, до пота. Последнее упражнение у всех было одинаковым – усиленно натирали кожу подмышкой.
   У соседа по кровати поинтересовался:
- Народ к соревнованиям готовится?
- Нет, к приходу сестры милосердной. Будет осмотр и снятие градусником температуры подмышкой с записью результатов в журнал, поимённо. Вам рекомендую тоже приготовиться, чтобы самим не обмишуриться и не подставить собравшуюся тут «честную публику».

   Спортивный кураж продолжался 3 дня. На 4-й вместе с милосердной пришёл Айболит. Он распорядился выдавать не 10-ти болящим одновременно по одному градуснику, а только двум и сразу по 2 градусника (по одному под каждую руку). Сам садился на табуретку рядом и пристально наблюдал за процедурой измерения температуры, чтобы никакого ахалай-махалай не допустить.
Наша повышенная температура за предыдущие дни пошла наперекосяк. Разница в показаниях между левой и правой подмышками доходила до 2-х градусов. Это противоречило науке по медицине.
Произошло удивительно-массовое, одновременное выздоровление большого количества «больных»  в условиях «эпидемии». С такими явлениями медицина сталкивается нечасто. Шутка ли, когда из 50-ти человек только трое остались на доизлечение, а 47 вернулись в свои казармы на службу. И мы с Мудриком тоже.
Опыт Айболита можно было бы использовать для защиты докторской диссертации по медицине.
Айболит 2-й раз переиграл Мудрого. Как говорится: «На каждую гайку есть свой болт с резьбой».

   Мудрый сильно не расстроился ибо уже через месяц служил «каптенармусом» под личным руководством старшины роты. В его обязанности входило хранение и выдача личных вещей солдат и сержантов роты, а так же выполнение хозяйственных поручений старшины.
При этом он был освобождён от всех нарядов, выходов на полигоны и других массовых, а также индивидуальных трудовых повинностей.
На эту почётную должность старшина выбрал его, как самого башковитого и ушлого  из роты.
Последующим своим усердием Мудрый буквально «влюбил» в себя нашего неприступного старшину.

   Уже ближе к дембелю старшина сделал ему предложение остаться на сверхсрочную службу. Только забывать стал наш ротный ветеран, что солдаты ждали дембеля, как в своё время большевики ждали всемирной неизбежной гибели империализма.
На «соблазнительное» предложение старшины Мудрый ответил: Провожая в армию, папа Соломон  меня попросил: «Лёвушка, отдай без остатка все долги родной армии, которые она у тебя попросит, и быстрей возвращайся. Нас ждут с тобой великие дела».
 А я папочку опечалить не могу.