Мюнхгаузен

В 1997 году я возглавлял «Союз защиты животного мира Армении». Штаб-квартира союза располагалась в художественной мастерской моего друга — художника Самвела Гёдакяна. Офис был просторным и красивым: стены украшали картины Самвела с великолепными пейзажами, старые паласы, древние ковры и прочая старинная утварь. Несмотря на то что помещение находилось на цокольном этаже высотного дома, внутри было  светло. тепло  и  по  домашнему уютно.

Наступила осень — пора открытия охотничьего сезона и выдачи лицензий рыболовам и охотникам: профессионалам и любителям. Задача нашего союза состояла в том, чтобы выехать в поля, леса и охотничьи угодья и строго следить: у всех, кто имеет ружьё и право на его ношение, должно быть и разрешение на охоту. Поскольку в союзе были не только любители животных, но и охотники, мы решили совместить полезное с приятным.

В офисе собралось шесть человек. Мы сидели за накрытым «холостяцким» столом и бурно обсуждали, кто отправится завтра в очередной рейд. В итоге выбор пал на Самвела (у него была малая мюнстерлендерская легавая Джесси, которая занимала мало места в машине) и моего старинного школьного друга Эдика — обладателя ружья, автомобиля и ретивого курцхаара Дика.

Застольные споры, разгорячённые алкоголем, — это отдельная тема. Только успеваешь записывать очередную небылицу и очередное опровержение оппонента. Столько смеха и слёз от смеха я ещё никогда не лил!

Компанию дополнял инспектор природоохраны Або — он знал все самые «жирные» места в вверенном ему немаленьком охотничьем угодье Армавирского района. Именно туда он и собирался свозить ребят: там было полно зайцев, перепелок и куропаток.

Также в собрании участвовали: Ваган «Зажигалка» (у нас было два Вагана; этот держал мастерскую по заправке газовых зажигалок и обладал золотыми руками — ремонтировал всё, что ему приносили) и Эдик;водитель (не охотник).

Охотничий диспут разгорелся между моим одноклассником Эдиком и Самвелом. Хорошо, что бокалы были из стекла — они прекрасно заменили колокольчик: я использовал их, чтобы объявить очередной брейк-тайм, предложить тост и минутное перемирие. Пили в основном за «Его величество Успех» и «Её высочество Удачу».

После очередного тоста скромно молчавший Ваган попросил меня на минуту выйти из офиса — поговорить «тет-а-тет».

— Слушай, я завтра, наверное, на охоту не поеду, — сказал он, извиняясь. — Что случилось? Зачем? — ошарашенно спросил я. — Мне стыдно, неудобно ехать на охоту с такими профессионалами, — ответил Ваган. — Да не беспокойся, друг, всё будет хорошо. Поле и охота покажут завтра, кто здесь истинный профессионал.

Я знал Эдика со школьной скамьи — на том и порешили. Решили ехать на двух машинах, чтобы поместилось всё: снаряжение, закуска и собаки.

Потом Эдик вывел меня из офиса для доверительного разговора и по-дружески спросил: — Старик, 20 перепёлок, 2 куропатки и один заяц тебе хватит? — Эдик, ты их сперва поймай, потом поговорим, — ответил я.

Мы вернулись в офис, и я торжественно вручил лицензии всем, кроме Эдика-водителя — он ехал на охоту впервые, в качестве статиста-наблюдателя.

На следующий день после застольных споров мы отправились на охоту. Эдик, полный бравады после вчерашних обещаний («20 перепёлок, 2 куропатки и один заяц!»), ехал в первой машине — с Самвелом и его легавой Джесси. Я следовал во второй, с Або, Ваганом и Эдиком-водителем.

Место выбрали удачное: поляна у старого ручья, где, по словам Або, всегда было много дичи. Распределили сектора, разбрелись. Эдик, едва сойдя с дороги, тут же вскинул ружьё — ему показалось, будто в кустах мелькнуло что-то рыжее.

— Заяц! — крикнул он и выстрелил.

Выстрел грянул, кусты затрепетали, но никакой заяц не выскочил. Только стая птиц с криком взмыла в небо. Самвел покачал головой:

— Эдик, это были воробьи.

Тот смутился, но быстро оправился:

— Ну зато разогнал! Теперь перепёлки вылетят.

Через полчаса он снова замер, прицелился — на этот раз в сторону высокой травы.

— Вижу! Точно вижу!

Выстрел. Из травы с визгом выскочил… ёж. Он метнулся в сторону, Эдик ахнул:

— Ой, это не то…

Самвел уже не скрывал смеха:

— Эдик, ты хоть разбираешь, в кого стреляешь?

— На расстоянии - вылитая  куропатка!  Силуэт похож !—  горячо оправдывался тот.

К обеду Эдик так и не добыл ни одной птицы. Зато наделал шума: спугнул пару зайцев (которые умчались задолго до того, как он успел прицелиться), выстрелил в пустоту трижды и один раз чуть не задел ветку над собственной головой.

Через день мы снова собрались всей компанией в офисе — включая охотников-профессионалов и просто статистов. Встреча была посвящена обсуждению результатов охоты и рейда в целом, а также дегустации заячьего рагу, мастерски приготовленного Эдиком, и прочего угощения, заботливо собранного скромным Ваганом «Зажигалкой».

Я, конечно, не получил от Эдика ни 20 перепёлок, ни 2 куропаток — лишь 22 оправдания. Но отлично приготовленный заяц в топлёном масле с картошкой, луком и специями сгладил его вину перед нами.

После этого случая за Эдиком закрепилось имя  «Мюнхгаузен», и  мы ласково- сокращённо называем его  просто - «Мюнх».