Третий свидетель молчит Часть 4-5. Контакт без рук

"Иногда погибшие выходят на связь лично.
Без мистики — только с деталями, которые знают слишком много.
И самый опасный момент — когда с тобой начинают говорить как с участником, а не свидетелем."

Зелёный загорелся одновременно для всех — и ни для кого.

Люди шагнули с тротуара общей волной. Он — на полшага позже. Тот, «погибший», — на полшага раньше. Они должны были разминуться в середине перехода, как статисты без реплик.

Но статисты не смотрят в глаза.

Этот — смотрел.

— Вы опаздываете, — сказал человек спокойно, будто продолжал старый разговор.

Голос совпал. Память не любит совпадений — она их вычёркивает или подчёркивает. Этот был подчёркнут.

— На что именно? — спросил он.

— На момент, когда всё ещё можно выйти из дела живым.

Они прошли плечом к плечу. Ни касания. Только тепло ткани — доказательство, что объект материален.

— Вы умерли, — сказал он, не оборачиваясь.

— Это была удобная версия.

— Для кого?

— Для вас — в первую очередь.

Шаги сзади не удалялись. Значит — держит дистанцию. Значит — не боится спины. Плохой признак.

— Третий свидетель — это вы? — спросил он.

— Нет. Я — проверка показаний.

— Тогда кто третий?

Пауза длилась ровно между двумя машинами.

— Тот, кто читает, — ответил голос. — Всегда.

Он остановился. Обернулся.

Переход был полон людей. Обычных, утренних, занятых своей погодой. Нужного лица среди них не было. Как и не было никогда — если верить официальным бумагам.

Телефон завибрировал в четвёртый раз за день. Новое сообщение:

«Контакт установлен. Вы подтверждены.»

— Кем? — спросил он вслух.

Светофор переключился на красный.
И в стекле остановившейся машины он увидел отражение — своё.

С папкой в руке.
С номером дела, которого ещё не существует.

Он был без папки.

— Плохой монтаж, — сказал он тихо. — Но уже дороже.

Со стороны казалось — человек просто стоит и смотрит на движение.
На самом деле — его только что внесли в протокол.

Без права редактирования.


Часть 5. Делу нужен живой

Он не любил, когда его подтверждали.
Подтверждают посылки, платежи и смерть. Людей — фиксируют.

Он свернул с главной улицы во двор без камер. По старой памяти — здесь их ставили трижды и трижды снимали: слишком много слепых зон, слишком мало пользы.

— Значит, польза всё-таки есть, — сказал он. — Просто не для всех.

Телефон перевёлся в беззвучный режим сам. Так не бывает — если только кто-то не работает изнутри.

Батарея — 82%.
Связь — есть.
Сеть — есть.
Звука — нет.

Во дворе пахло мокрым железом и хлебом из подвальной пекарни. Нормальные запахи — лучшие декорации для ненормальных дел.

На скамейке лежала папка.

Не подброшена — положена. Ровно по центру. Как улика, которая устала ждать обыска.

Он сел рядом, не касаясь. Сначала — фото глазами. Потом — пальцами.

Бумага новая. Углы слегка затёрты — её уже открывали. Не один раз. Любят перечитывать.

На обложке штамп:

ДЕЛО: СВИДЕТЕЛЬ №3
СТАТУС: ЖИВОЙ ДОКУМЕНТ

— Плохая формулировка, — сказал он. — Документы живыми не бывают.

Внутри были не протоколы.
Скриншоты.

Посты.
Комментарии.
Публикации.

Его тексты. Его слова. Его старые выступления, заметки, даже удалённые фразы — те, что он писал и стирал через минуту.

Напротив каждой — отметка времени и пометка:

РЕАКЦИЯ ЗАФИКСИРОВАНА

— То есть вы допрашиваете не людей, — понял он. — Вы допрашиваете следы.

Последний лист — пустой, кроме строки внизу:

Показания продолжаются в реальном времени.

Сзади хлопнула дверь подъезда.

— Не открывайте папку дальше, — сказал знакомый голос. Тот самый. Судебный коридор. Переход. Улыбка мертвеца.

Он не обернулся.

— Почему?

— Потому что со следующей страницы вы проходите не свидетелем.

— А кем?

— Материалом.

— Поздно, — спокойно ответил он. — Вы уже меня индексировали.

— Индекс — не приговор.

— А что тогда?

Небольшая пауза. Почти уважительная.

— Решение комиссии.

— Состав?

— Трое.

Он усмехнулся:

— Дайте угадаю. Два говорят. Третий молчит.

— Нет, — сказал голос. — Два наблюдают. Третий — выбирает.

— Кто?

— Пока — вы.

Когда он обернулся — двор снова был обычным. Скамейка, папка, сырой воздух.

Только теперь на обложке стояла новая строка, которой не было минуту назад:

ДОПУЩЕН К ОЗНАКОМЛЕНИЮ. БЕЗ ПРАВА ВЫХОДА.

Он закрыл папку.

— Вот это уже похоже на честность.

И впервые за всё утро — улыбнулся.

Не потому что спокойно.
Потому что стало интересно.

Продолжение следует: