Смерть или Воскресение?

 Грех –не столько вина человека, сколько беда его; не преступление только, но более болезнь–трагедия заблуждения.
 И не всегда для обращения, для покаяния необходимо человеку напоминание об адском пламени и муках вечных, но( возможно, чаще) слова  о Божьем милосердии, в лучах которого видится грешник ни как приговорённый к обязательному мучению, но как мёртвый, которого можно воскресить, как потерявшийся в пустых своих скитаниях, которого возможно найти*.
  Именно такой образ завершает притчу о блудном сыне(Луки 15.11-32). Таким видит отец своего младшего сына, вернувшегося из «дальней страны, где расточил имение своё, живя распутно».
   Но мы обычно неспособны так смотреть на подобных блудному сыну: скорее мы готовы укорять отца за излишнюю снисходительность к заблудшему, указывая вместе с тем на свои заслуги, которые не были оценены по достоинству. Мы напрочь забываем о том, что заблудший сын тоже сын– и отец любит его не меньше, чем нас! В своём отпадении от Бога мы перестали понимать что подлинная любовь не имеет причины. Большее, до чего мы доходим, это справедливость, потому и жаждем мы справедливого возмездия виновным.
  Но справедливость Бога–справедливость ни жандарма, но врача: не «вор должен сидеть в тюрьме», но больной должен быть исцелён. Понять или хотя бы прикоснуться к тайне этой справедливости–правды Божьей предлагает нам Церковь в дни подготовки к Великому Посту. Его мы часто называем временем покаяния, когда посредством аскетических упражнений  и участия в особых богослужениях надеемся очиститься от грехов. Более ревностные из нас нередко уподобляются старшему сыну из всё той же притчи: на тех, кто не столь старателен или вовсе не постится, смотрят эти «старшие сыновья» как на недостойных не только радости того торжества, стезёю к  которому является Пост, но и самого звания  христианина.
   Здесь бы и вспомнить эту притчу, задуматься бы о милосердии Божьем, посмотреть бы в свете милосердия  этого на ближнего и дальнего, на всякого бы так посмотреть: и не потому только, что такой взгляд вернее взгляда справедливого судьи, но потому, что так и только так могут видеть друг друга жители  Божьего Царства.«Если забуду тебя, Иерусалим, –воспевали некогда сыны Израилевы в плену вавилонском, –забудь меня, десница моя; прильпни, язык мой, к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего»  (Пс. 136.5,6). Как раз накануне воскресного дня, когда Церковь предлагает молящимся евангельскую притчу о блудном сыне, в ткань предпостного богослужения пронзительной горечью вплетается этот псалом.
  Царство Божие–Небесный Иерусалим, Отчий Дом, ждущий заблудших в болезнях своих скитаний детей Небесного Отца. Милосердие Божье, лучше же сказать, любовь – в этом Царстве не просто закон, но среда: вне этой среды Царства не существует, потому всякий, кто не способен будет к таковому отношению, не сможет обитать в этом Царстве. Кто забывает Небесный Иерусалим, не милуя и осуждая ближнего, не сможет жить в мире, где нет иных отношений между людьми кроме любви.
  Нужен ли Пост забывающим и не хотящим помнить Иерусалим? Куда и к чему ведёт дорога Поста, с мнимых высот которого с осуждением и нежеланием понять другого взирает постящийся? Какая польза от дороги, ведущей в погибель, если Церковь предлагает нам следовать за Воскресшим Господом?!

*Луки 15.32.
              10.02.2026г.