Жизнь проживаем не эпически, но экзистенциально и

 «Жизнь проживаем не эпически, но экзистенциально и символически»
Фраза «жизнь проживаем не эпически, но экзистенциально и символически» заключает в себе глубокий философский поворот — от коллективного мифа к индивидуальному опыту, от заданного сценария к свободному выбору, от буквального восприятия к смысловому прочтению реальности. Разберём каждый из трёх компонентов этого высказывания, чтобы понять, как они формируют современный способ бытия.

1. «Не эпически»: отказ от героического нарратива
Эпическое сознание характерно для архаических культур: жизнь человека вписана в великий миф, его судьба предопределена высшими силами, а поступки измеряются коллективной нормой. Герой эпоса (Ахилл, Гильгамеш, Илья Муромец) действует во имя племени или божественного порядка — его личная рефлексия минимальна.

Сегодня этот шаблон разрушен:

исчезли универсальные герои, чьи деяния задают эталон;

история перестала быть линейной «сагой» с чёткой развязкой;

индивидуальный опыт ценится выше коллективного ритуала.

Мы больше не живём «как в легенде». Наши будни лишены грандиозных подвигов, а вызовы носят повседневный характер: выбор профессии, поиск идентичности, борьба с тревогой. Жизнь утратила эпическую масштабность, но обрела глубину личного переживания.

2. «Экзистенциально»: бытие как проект
Экзистенциализм (Ж.-П. Сартр, А. Камю, М. Хайдеггер) утверждает: человек сначала существует, затем определяет себя. В отличие от эпического героя, мы:

не имеем заранее заданной сущности;

несём ответственность за каждый выбор;

сталкиваемся с абсурдом мира, лишённого встроенных смыслов.

Экзистенциальное существование проявляется в:

решении сменить жизнь в 40 лет, несмотря на ожидания окружающих;

переживании одиночества как точки роста, а не катастрофы;

осознании смертности, которое побуждает ценить мгновения.

Это постоянное самосоздание в условиях неопределённости. Мы не следуем сценарию, а пишем его — часто через боль и сомнения. Экзистенциальный подход спасает от обезличивания: мы помним, что сами задаём смысл.

3. «Символически»: мир как текст
Символическое измерение напоминает: реальность не сводится к «голым» фактам. Мы воспринимаем мир через знаки, которые наделяем значением:

кольцо — символ брака;

чёрный цвет — символ траура в западной культуре;

дорога — метафора жизненного пути.

Эта оптика позволяет:

находить скрытые смыслы в обыденном (например, дождь как знак очищения);

использовать искусство и ритуалы для осмысления опыта;

создавать личные символы (фотоальбом, талисман), скрепляющие идентичность.

Символ соединяет конкретное и абстрактное: чашка кофе утром может означать не просто напиток, а ритуал уединения или ностальгию по детству. Символическое восприятие помогает противостоять информационной шумихе — находить «свои» знаки в хаосе.

Синтез: как это работает в жизни
Представьте человека, потерявшего работу. Его реакция раскрывает три уровня:

Не эпически: он не становится «героем кризиса» в глазах общества — его борьба незаметна для массмедиа.

Экзистенциально: он переживает страх, но через выбор (переобучение, смена сферы) формирует новую версию себя.

Символически: он видит в этом событии «знак» для переосмысления ценностей, а резюме превращает в историю личностного роста.

Почему это важно сегодня?
В эпоху цифровизации и фрагментации опыта:

экзистенциальный подход напоминает: мы сами задаём смысл;

символическое восприятие учит видеть глубину в повседневности;

отказ от эпичности освобождает от навязанных ролей («успешный», «правильный»).

Заключение
«Жить не эпически, но экзистенциально и символически» — это манифест современной субъективности. Мы больше не персонажи мифа, но и не пассивные наблюдатели. Мы — авторы своей истории, которые:

принимают ответственность за выбор (экзистенция);

видят глубину в повседневности (символ);

отказываются от чужих сценариев (не эпически).

В этом — свобода и вызов: создавать смысл там, где его нет, и находить красоту в «негероических» деталях бытия. Жизнь, прожитая экзистенциально и символически, может быть не менее величественной, чем эпический подвиг — ведь её герой творит себя сам.