Мой папа

Я люблю подниматься домой, не пользуясь лифтом. Каждый шаг по каменным ступеням гулко отдаётся эхом, замирающим где-то на верхних этажах. В нашем подъезде это получается почему-то особенно громко и внушительно. Словно иду вовсе не я, а кто-то другой, неведомый, огромный. Говорят, будто раньше даже взрослые верили в привидения, нечистую силу и прочую дребедень. Ясное дело, это сказки. Ну, как, скажите, можно серьёзно верить в подобное? И всё-таки здорово было бы, заведись именно в нашем подъезде что-нибудь этакое, необъяснимое. Не зря же в нём такое эхо… Но я-то прекрасно знаю, что таковы акустические свойства помещения.
Вот и обитая мягким коричневым материалом дверь нашей квартиры. Спокойно! – это я сам себе командую. Ещё не тронул дверь, а уже знаю: Он там, больше того, я ХОЧУ, чтобы Он там был. Достаточно лёгкого касания пальцем, и дверь распахивается. В прихожей висят Его шляпа и плащ, внизу на полу ботинки сорок третьего размера и дипломат «Made in Hong Kong». Я раздеваюсь, ставлю рядом школьную сумку и иду на кухню.
Из-под приоткрытой двери струится голубоватый дымок, свет падает на цветной линолеум неестественно чёткой полосой. Пахнет нагретой канифолью. Доносится негромкое шипенье и потрескивание.
– Это ты? – раздаётся за дверью.
Просто вопрос, вопросик. Будто может войти ещё кто! Мама же не вернётся с работы раньше семи.
– Я, я! – отзываюсь бодро и решительно открываю остеклённую дверь, закрашенную белой краской.
Вот Он, мой папуля, верхом на табурете. На небритом лице застыла виноватая улыбка. Глаза смотрят на меня вопросительно.
– Ты уже пришёл? – Ещё вопросик! Как будто сам не видит. Но мне приятны его дурацкие вопросы и то, что он здесь. Я представляю, каково было бы без него, и зябко передёргиваю плечами.
– Ну, здорово! – его ладонь хлопает меня по плечу. Есть у него силёнка, я еле сдерживаюсь, чтобы не поморщиться, и насилу улыбаюсь в ответ.
Папуля опять что-то сосредоточенно мастерит. Перед ним на столе дымящийся паяльник, кучки разноцветных радиодеталей, сплетения проводков, перевёрнутая пустая коробка, корпус транзисторного приёмника. Неугомонный папуля! Судя по всему, работа ещё в начальной стадии. Он старается явно для меня, пытается сделать что-то важное на его взгляд. Но, видимо, у него не очень получается.
Теперь я чувствую, он ждёт моих вопросов, ему хочется «пообщаться», но я молчу. Мне, правда же, достаточно его присутствия, я ощущаю его тепло, мне хорошо и я молчу.
– Знаешь, дружище, это будет Выполнитель Желаний для тебя, универсальный! Неплохой подарок на твой день рождения, а?
Я делаю заинтересованный вид:
– Что же он сможет исполнить?
– Ну… хочешь – мороженое, например, хочешь…эээ… лимонад…
Бедный папуля, он думает, что это предел желаний для шестиклассника. С каким завидным упорством он изобретает изобретённое, стучится в открытую дверь!..
– Что в школе? – тревожится он, следя за выражением моего лица. – Спрашивали по какому-нибудь?
Я молча качаю головой, объяснить ему всё, как есть, я не в силах, да и не поймёт он. Мой дорогой, мой единственный папулечка с его смешным выполнителем желаний. Ему и невдомёк, что подобные игрушки я мастерил ещё в детском саду.
– Можно мне отдохнуть, а то что-то устал?.. – вру самым бессовестным образом, просто захотелось побыть одному.
– Да-да, о чём разговор. А я ещё повожусь немного, – его лицо принимает серьёзное выражение, голова с поредевшей шевелюрой склоняется над недоделанной радиосхемой.
Я иду в комнату и ложусь на софу. Рядом на тумбочке возвышается телевизор «Горизонт» со встроенным мною моим Выполнителем – Материализатором Желаемого. Но об этом никто, кроме меня, не знает и не узнает. Даже телемастер принял его за автоматический устранитель помех. Вот благодаря этой мудрёной коробочке я и создал папулю. Да, да, благодаря ей и моему сильному-пресильному хотению.
Я не помню своего настоящего отца, мама говорила, что он погиб при аварии, когда я был ещё грудным. Как бы то ни было, у меня нет о нём никаких воспоминаний. Зато у мамочки их через край, только собери и материализуй. А я… я просто всегда очень хотел иметь настоящего живого отца и завидовал тем, перед кем не стояло такой проблемы. Пусть даже сердитого, неразговорчивого или, наоборот, ворчливого и постоянно читающего мне нудные наставления, но только отца, моего, собственного. Вот чего я всегда страстно хотел. Возможно, именно это желание двигало мной, пока я создавал свои первые простейшие приборы от регулятора настроения до уловителя воспоминаний.
Я знал, что маме не хватает того незнакомого мне и одновременно столь знакомого по её рассказам мужчины, моего отца, что она часто не спит ночами, ворочаясь в постели, и вытирает слёзы в беззвучном плаче, боясь разбудить меня. Иногда она звала меня к себе и подолгу рассказывала о нём…
А я сжимал от бессилья кулаки и думал, думал, думал. Почему так несправедливо устроена жизнь? Почему у меня нет обыкновенного папы, как у других? Разве, я не имею на это права? Почему моя мама счастлива только вспоминая прошлое? Я говорил себе, что обязательно сделаю, чтобы у меня был отец, и моя мама снова стала всегда весела. И я корпел над схемами. Другие говорили и говорят, что электроника – моя стихия, что мне всё легко даётся… Если бы только кто знал, чего мне стоило дойти до Материализатора Желаемого!
И вот, совершенствуя прибор, я сделал Его, материализовал, синтезировав мамины рассказы с моими представлениями о Нём. Тот, который сейчас на кухне, уже может находиться в организованном состоянии более трёх часов ежедневно. Он выглядит как на карточке, висящей на стене. Для его появления достаточно сильно захотеть… как я хотел и хочу каждый день. Ещё немного, и он будет существовать независимо от моей воли. Тогда я покажу Его маме, как бы заново их познакомлю, а он уж найдёт, что сказать ей, как объяснить своё воскрешение, возвращение оттуда, откуда нет возврата: ведь на то он и взрослый! Он материализуется навсегда, и мы будем жить втроём.
А пока я боюсь, что вот открою дверь на кухню и увижу лишь пустоту. Надо срочно что-то сказать, убедиться, что Он ещё здесь, со мной. И я, подняв с надеждой голову, громко зову:
– Папа!
                1984