Ещё раз о зелёных человечках

На рассвете он встал, умылся холодной водопроводной водой и прошёл в свою ра-бочую комнату. В голове оформился кое-какой сюжетец, требовавший немедленного во-площения на дисплее компьютера. На письменном столе возле распахнутого настежь окна неподвижно восседали четыре зелёных человечка, целая компания, словно объёмная картинка из антиалкогольной брошюры или персонажи из мультика с подобным же содержанием. «Так!» – сказал себе писатель, повернулся и отправился на кухню. Хотя подобное видение посетило его впервые, он решил не волноваться и неторопливо вскипятил воду в мельхиоровом чайнике, затем развёл погуще бразильский кофе из стеклянной банки с изображением индейца, без большой натяжки могущего сойти за троюродного брата только что привидевшихся персонажей. После этого он, так же не спеша, вернулся к письменному столу и на этот раз ощутил лёгкое беспокойство: бригада зелёных человечков или чёртиков оставалась в том же составе. Шевеля не то рожками, не то антеннами, они повернулись, как один, навстречу писателю, разглядывая его ничего не выражающими выпуклыми бусинами оранжевых глаз. Было в них и что-то муравьиное, и механическое одновременно.
– Здравствуйте, Владимир Николаевич! – сказали все разом, не открывая ртов.
«Глюки?!» – мысленно спросил себя писатель и так же ответил со вздохом:  – «Ко-гда-нибудь это должно было случиться. Надо же, и голоса слышатся…»
– Не беспокойтесь, Владимир Николаевич, мы представляем собой вполне объек-тивную реальность, в чём вас категорически уверяем! – снова хором, не разжимая губ, за-верили человечки голосами мультипликационных героев.
«Конечно, – усмехнулся писатель, с юмором начиная относиться к возникшему по-ложению. – Свои речи они прямо телепатируют мне в мозг, ясный пень! Но, почему такая банальная внешность из комиксов, если они не порождение моей фантазии?»
– Вы совершенно правы в своих умозаключениях, – проговорил кто-то из них, го-лос, напоминавший Буратино из детской радиопостановки звучал в голове писателя. – Что же касается внешности, не это главное, кому, как не вам знать об условности наружных признаков инопланетян!
Писатель кивнул больше себе, он не сомневался, что всё слышимое лишь продукт его сознания, и теперь раздумывал, стоит ли вступать в разговор с собственной галлюци-нацией?
– Напрасно вы не принимаете нашу реальность, Владимир Николаевич! – огорчил-ся голосок Буратино, безошибочно узнавая его мысли. – У нас к вам дело: поговорить на-до.
– Хгммм… – неопределённо выразился хозяин квартиры.
– Послушайте, Владимир Николаевич, ведь это первый наш контакт с человечест-вом, понимаете? За несколько лет наблюдений мы решили обратиться сначала к вам!
– Но почему у меня? Разве я злоупотреблял? – с сомнением спросил писатель нев-попад, ни к кому определённо не обращаясь.
В голоске Буратино зазвучали нотки нетерпения.
– Хватит, валять дурака, Владимир Николаевич! Это слишком серьёзно. Проникне-тесь важностью момента – ведь впервые за всю земную историю у вас в руках доказатель-ства наличия инопланетян.
– Что же вы хотите от меня? – сухо осведомился писатель непосредственно у зелё-ных человечков.
– Мы ознакомились с родом вашей деятельности, несомненно, вы подготавливаете соотечественников к контактам с нам подобными. Поэтому мы решили, что вы более про-чих готовы воспринять факт нашего появления и можете проконсультировать насчёт по-ведения в дальнейшем.
– Значит, вы решили объявиться? – уяснил, наконец, писатель.
– Именно. И вы посоветуете нам, как лучше это совершить.
– И всё же, как я могу убедиться в вашей вещественности, и как смогут поверить в это другие? – он решил сыграть в навязываемую игру.
Зелёные человечки вразнобой почесали затылки.
– Ну, например, сфотографируйте нас, – бодренько предложил голосок Буратино.
– У меня нет фотоаппарата. Мобильник не заряжен. Да вас и не отличить от кадров мультфильма. Кто поверит!
– В конце концов, вы можете написать о нас…
– Во-первых, всерьёз меня не примут, я же фантаст… Во-вторых, слишком избитая тема, писано-переписано, оскомину набило. Я не вижу никакого нового поворота… Вот если вы что-нибудь этакое подкинете…
– Ну, тогда посоветуйте, где нам обнародоваться? На Красной площади? На засе-дании Академии наук? Перед государственной Думой? Может, нас хорошо встретят там, за океаном? Может, прямо в ООН податься?
Писатель задумался, ему захотелось курить, но кто знает, как подобное действие воспримется зелёными человечками? И он воздержался.
– Я не понимаю, зачем, собственно, вам понадобилось объявляться? Ну, наблюда-ли, ну, и продолжайте себе на здоровье…
– Как? – задохнулись изумлённые человечки. – И это говорите вы?! Именно вы, пытающийся разглядеть будущее своих сограждан? Разве, вам, человечеству, не важно подтверждение наличия инопланетного разума?
– Конечно, – согласился писатель устало. – Но, что это даст практически? Даже ес-ли вы докажете абсолютную реальность своего существования, какая польза будет от того людям? У нас и без того своих проблем предостаточно.
– Не понимаем, объясните, пожалуйста… Разве, вам не пригодится наша информа-ция, технология? Мы можем за несколько земных лет ликвидировать голод в развиваю-щихся странах… – взволнованно затараторили четыре Буратино в голове писателя.
– Ну, судите сами, – он прошёлся по комнате, помолчал, собираясь с мыслями и удивляясь своему поведению: неужели, он поверил в реальность маленьких чёртиков? – Во-первых, вы знаете, наверное, насколько сейчас распространилась гипотеза об уникаль-ности жизни на Земле, и какие она имеет последствия? Осознание собственной исключи-тельности, одиночества в космосе, вероятно, поможет человечеству преодолеть внутрен-ние распри, научит более бережно относиться к живому на планете, ценить каждое суще-ство… А тут, нате вам, вы объявляетесь, и всё обоснование летит к чертям! Во-вторых, вам должно быть известно международное положение. Ваш приход в два счёта дестабилизирует обстановку. Возможность приобретения одной страной инопланетной технологии может спровоцировать потенциальных противников на немедленное начало войны.
– Об этом мы и не подумали, – упавшим голоском пролепетал Буратино.
– Если даже в этом случае удастся избежать конфликта, то ваши знания или любая другая помощь нарушит естественное развитие человечества, подорвёт его веру в собст-венные силы. Об этом немало уже писали фантасты: обесценятся ведущие научные иссле-дования, люди будут лишены стимулов к ним в будущем. Всё это может привести к не-предсказуемым последствиям. Так что, я думаю, ни реалистичные политики, ни учёные, ни все здравомыслящие люди не обрадуются вашему вмешательству. Скорее всего, слу-чись подобный факт – его тут же постараются засекретить, перекрыть любую утечку ин-формации… Да что вы сами-то ожидали? – участливо спросил писатель, видя признаки явного расстройства у зелёных человечков.
Те растерянно молчали, поводя по сторонам рожками антенн.
– Вы знаете, Владимир Николаевич, пожалуй, вы правы. Мы не учли современной ситуации на Земле, – грустно согласился голосок Буратино. – контакт представлялся ина-че… В любом случае, мы вам очень признательны за консультацию.
– И что же вы намерены предпринять теперь? – вежливо поинтересовался писатель, садясь за стол с инопланетянами.
– Наблюдения мы, конечно, продолжим. Но для официального пришествия подож-дём, пока люди достигнут более высокой ступени развития, и обстановка на Земле станет благоприятнее. А пока сосредоточимся на поисках иных цивилизаций.
Писатель закрыл один глаз, но зелёных человечков осталось, как и прежде, четве-ро, он надавил пальцем на глазное яблоко, но на его письменном столе ничего не измени-лось. Он вздохнул и посмотрел в отворённое окно, первые лучи солнца окрасили розовым высокие тополя, их листья свежо и молодо зашелестели под дуновением проснувшегося ветерка, птичий щебет усилился, словно кто-то резко повернул невидимый регулятор громкости.
– Жаль, что всё так складывается, – заключил голосок Буратино, трое инопланетян уже ловко выбрались наружу через едва приоткрытую дверь балкона. – Прощайте, Вла-димир  Николаевич, как говорится, не поминайте лихом и помните: вы не одиноки во Вселенной.
Писатель растроганно кивнул напоследок.
Четвёртый зелёный человечек помедлил прежде, чем последовать за остальными, и спросил с робкой надеждой:
– А, может быть, вы как-то попробуете запечатлеть, увековечить, довести до сведе-ния прочих факт нашего появления у вас? Попытайтесь, Владимир Николаевич, что вам стоит, а? Для грядущих поколений, чтобы при будущей встрече люди оказались бы лучше подготовлены к знакомству с нами…
– Да, да, я понимаю, – неожиданно для себя заволновался писатель. – Хорошо, я постараюсь, хоть тема настолько заезжена…  Да, я напишу о вас, хотя бы в форме фанта-стического рассказа. Большего я не могу обещать, иначе меня просто заставят обратиться к психиатру… («Или к наркологу», – добавил он про себя, но вслух этого не высказал.)
– Очень хорошо, спасибо, мы вам так признательны… – зелёный человечек про-скользнул в дверную щель, и через мгновение писатель увидел, как с его балкона бесшум-но взмыла летающая тарелка, наподобие средних размеров эмалированного таза для варе-нья. На секунду она зависла у оконной рамы, и писатель различил сквозь полупрозрачные стенки летательного аппарата четыре фигурки, машущие в прощании зелёными конечно-стями. Тарелка дёрнулась кверху и вскоре растворилась в чистой голубизне утра.
Уф! Писатель плотно прикрыл балконную дверь и окно, чтоб не смогли вернуться незваные гости, и вздохнул с облегчением. Всё-таки огромное дело он совершил: спас земную ноосферу от опасности непосильной перегрузки. Пусть человечество по-прежнему живёт по собственным закономерностям развития. Мы пойдём своим путём! Угроза зелёно-инопланетного вторжения, чуждого влияния отсрочена, а там что-нибудь снова придумаем. Теперь можно и немного отдохнуть, вернуться в своё естественное со-стояние. Писатель прилёг на диван, привычно расслабился перед нуль-переходом в род-ной параллельный мир. Но в последний миг усилием воли прервал уже начавшуюся трансформацию. Нет! Обещание есть обещание. Он должен прежде написать рассказ о визите зелёных человечков, надо усыпить их бдительность: наверняка они располагают возможностями проверки.
Писатель сходил на кухню, приготовил ещё кофе, немного подумал и налил себе стакан водки. Только после этого он почувствовал себя готовым вернуться к опустевшему столу и сесть за опостылевший компьютер.
                1988