Через всю жизнь

     Краткое содержание основных моментов.
     Время и место действия: Штаты 1909 – 1950 годов. Встречи и душевные терзания главных героев происходят на фоне основных событий страны, но верно должна быть передана лишь эпоха, а не политические или военные события, которые в нашем рассказе не играют заметной роли. Самое главное, что жизнь людей и накал страстей продолжаются, что бы в стране ни происходило. Растут города, меняется мода, развивается техника, но люди и их внутренний мир остаются прежними.
     1909 год. Мы видим лет девяти-десяти мальчишку, который одет по типу всех босоногих детей из неблагополучных районов крупных городов. На его лице более серьёзное выражение, чем должно быть в таком возрасте. Первым делом он пробует стащить мешок с углём на тупиковой ветви железнодорожного вокзала, но мешок слишком тяжёл, и он махает на него рукой. Дескать, здесь найдётся куш и побольше. По его поведению становится ясно, что в этом месте он «работает» не первый раз. Его глаза цепко блуждают по сторонам; он ищет, чем бы другим здесь можно поживиться. Наконец видит, что один из вагонов неплотно прикрыт до конца, и, нисколько не робея, влезает внутрь осматривать товар. В первой коробке, которую ему удаётся вытащить, оказываются модные ручки с вечным пером. Он забирает всю коробку, но тут слышатся приближающиеся голоса. Он выскакивает из вагона с коробкой, но его успевают заметить, кричат и свистят вслед, однако ему удаётся дать дёру.
     Этот же самый мальчишка появляется несколько позже в заброшенном с протекающей крышей театре на окраине своего района, где, отодвигая всевозможный хлам, кладёт коробку с ручками в укромный тайник. Там уже лежит другое награбленное добро – дюжина очков и пять юбилейных карманных часов в одной упаковке. Он улыбается, предвкушая, сколь много денег можно выручить от всего этого.
     Перед нами Теренчино Олигьерри, главный герой картины. Несмотря на то, что ему столь мало лет, он уже проявил себя отъявленным хулиганом и воришкой и стал главарём мальчишеской банды, в которой некоторые её члены старше на несколько лет его самого. Он также делец, знающий цену деньгам, а ещё победитель в кулачном бою и зачинщик всех уличных драк. Некоторые взрослые уже не раз прибегали к его услугам по добыче нужных вещей, так что он осознаёт собственную важность и считает себя чуть ли не главнокомандующим на своей улице. Он всегда знает, что и где происходит, как живут почти все соседи, давая им меткие характеристики, и вдобавок научился ускользать от любого наказания с мастерской ловкостью, а потому всегда уверен в себе и своих силах. Только одна мать не желает верить, что её сын такой плохой. Прочие же убеждены, что из этого мальчишки ничего толкового не выйдет.
     Теренчино так занят в своём углу сортировкой и пересчитыванием сокровищ, что первое время не замечает, что в театр проникла девочка его возраста. Она ведёт себя уверенно, потому что уже не раз тут бывала, и прямиком направляется на сцену. Только когда она делает реверанс невидимой публике и начинает петь, Теренчино вылезает из своего укрытия, но не спешит прерывать её, а внимательно наблюдает. Он первый раз её видит и почему-то она кажется ему прекрасной феей из сказок. Её золотистые волосы прямо-таки сияют под солнечным светом, который льётся на сцену театра сквозь прорехи в деревянной крыше и создаёт вокруг головы девочки своеобразный нимб. Девочка пытается взять высокую ноту, но вдруг тоже замечает неожиданного слушателя и умолкает.
     Девочку зовут Магдалена Ольридьж, и она совсем недавно переехала в этот город и этот самый квартал. Её мать получает незначительную пенсию за погибшего мужа и зарабатывает швейным ремеслом, поэтому они переехали, чтобы сводить концы с концами. Магдалена мечтает стать знаменитейшей на весь мир певицей и упорно тренируется, потому что ей не хочется жить в бедности, когда она вырастет. Ей по нраву роскошь и богатство, но она знает, чтобы получить их, нужно много работать, поэтому этот заброшенный театр кажется ей идеальным местом для репетиций. Она считает также, что певицы всегда должны быть красивы и совершенны во всём том, что они делают, даже когда не поют, поэтому в её поведении чувствуется некоторое жеманство и безотчётное желание понравиться. Магдалена с трепетом относится к своей внешности. Её волосы не бывают растрёпаны, хотя она и проводит время на улице, при себе она всегда держит гребёнку; её одежда, пусть и бедна, но смотрится благодаря незначительным деталям с оттенком некоторого изящества или долей изюминки. Например, в этот раз у неё заткнут за ухо цветок. Она, как и Теренчино, старается вести себя как взрослая, хотя иногда у неё это не получается, потому что она по натуре крайне любознательна и склонна к рискованным поступкам. В общем, друг в друге они видят родственную душу, и это всегда будет чувствоваться в отношениях между ними – понимание с полуслова.
     Следующим кадром мы уже видим, что Магдалена и Теренчино здороваются в театре как добрые друзья, ведь они заключили своего рода договор. Она может приходить в этот театр, когда вздумается, но взамен никому не станет говорить о том, что здесь внутри происходит. Уже на следующий день он убеждается в её верности, когда она говорит полисмену, что они с ним просто играли на улице, и Теренчино не имеет отношения к тому, что какого-то богатенького мальчишку сильно побили. Почему она так поступает? Да просто потому, что этот мальчишка ей симпатичен, и, в отличие от многих, он не лицемерит, не притворяется, а действует так, как велят ему чувства. Она убеждена, что он не может совершать дурных поступков, а все его занятия имеют двоякий смысл. Маленького богатея, например, он мог поколотить в отместку за его хвастовство. Теренчино тем временем понимает, что Магдалена будет понадёжней всех его друзей, вместе взятых.
     1914 год. Магдалена уже знает всех приятелей Теренчино и тех, кто входит в его так называемую банду, но никто не понимает, почему их главарь возится с этой девчонкой, так что кроме него остальные мало обращают на Магдалену внимания. Она не желает принимать участия в их делах, так что не стоит с ней и разговаривать, считают они. Она в курсе всех их дел, но не принимает такого уж явного участия, а прокрадывается в театр, только чтобы попеть или поиграть на сцене.
     Едва ли кто-то одобряет привязанность Теренчино к этой особе, потому что она не подходит к их компании. Слишком уж хорошенькая и правильная. Но никто, конечно, не смеет сказать об этом главарю прямо. И Теренчино единственный, кто делится с ней частью своей доли, кто рассказывает что-нибудь интересное, и кому она может поведать все свои мечты, и кто единственный не поднимет её на смех, ведь её желание стать великой певицей так никуда и не делось.   
     1917 год. Штаты вступают в войну.
     Теренчино с единственной девчонкой в его банде. На самом деле Мэри-Голд страстно желает понравиться Теренчино. Она уже не раз давала ему понять, что проявляет к нему недюжинный интерес, она даже помогала ему в его делах, о чём бы он её ни попросил. Но тот никогда на неё толком и не смотрел-то. Его всегда интересовала лишь Магдалена. Мэри-Голд теперь пытается понять, что такого он в ней нашёл, ведь ни разу в их бойких играх и опасных затеях она не принимала участия, и именно Мэри-Голд всегда прикрывает ему спину. Но и на этот раз он лишь отталкивает её, а сам устремляется в театр. В глазах Мэри-Голд боль женщины с разбитым сердцем, хотя она сама пока ещё даже не расцвела девичьей красотой.
     После этой краткой сцены Теренчино приходит в театр, где его уже дожидается Магдалена. Наступает тот значимый момент, когда они клянутся в верности друг другу до конца времён, и он обещает, что, в конце концов, когда-нибудь купит для неё этот театр и она будет в нём единственной примой. Он клянётся, что сделает это целью своей жизни, но затем сообщает, что пришёл ради другого. Он решил отправиться помогать Европе. Он желает проявить доблесть, намерен посмотреть мир, и ничто не изменит его решения. Один его знакомый поможет ему с поддельными документами, по которым его легко возьмут добровольцем. Он делает это также и потому, что в его жизни начались серьёзные неприятности и ему следует на какое-то время убраться отсюда. Магдалена всё понимает и будет ждать. Они горячо прощаются.
     На этом тема детства совершенно заканчивается.
1919 год. Сочельник. Теренчино много всего повидал в Европе и теперь вернулся из армии домой. Его семья считает, что он больше не будет заниматься тем, чем занимался в детстве, тем более что многие его друзья разъехались. Остались лишь верный Дулли да Мэри-Голд. Дулли причём никогда не имел собственного мнения и во всём повторял за старшим товарищем, хотя разница между ними полгода. Мать очень-очень рада видеть его. Теренчино нетерпеливо спрашивает родителей, как там Магдалена. Она превратилась в умницу и красавицу и теперь работает. Что, и сегодня тоже? Конечно, ведь в клубе «Фламинго» по случаю праздника собралось много народу, чтобы послушать именно её голос. Он просит его извинить, обещается быть к полуночи и спешит увидеть ту, о которой были все его мечты во время разлуки. Тогда-то он и понял, что горячо её любит и не представляет своей жизни без неё.
     В клуб «Фламинго» он как раз приходит в то время, когда она заканчивает номер. Магдалена действительно похорошела, а сценическое платье лишь ещё более подчёркивает её великолепие. Раздаются бурные аплодисменты, и ему приходится прорываться сквозь гущу толпы к ней. Магдалена, конечно, очень рада его видеть, но на работе с дисциплиной строго, поэтому просит его прийти для разговора завтра в дансинг.
     У Магдалены появился верный поклонник, который ей проходу не даёт, но она не относится к нему серьёзно. Для неё он просто приятный болтун, и она всего-то позволяет провожать себя домой. Но для Теренчино, который следит за ней в этот вечер, это очень тяжёлый момент – наблюдать, как мило они беседуют по дороге к её дому. Он желал бы быть на месте этого ухажёра, а, оставаясь в тени, чувствует себя ненужным и никчёмным.
     На следующий вечер в дансинге происходит конфуз. Теренчино приходится достаточно грубо обойтись с обнаглевшим матросом и заплатить за два танца с Магдаленой, чтобы нормально поговорить с ней, так как потанцевать именно с ней желающих очень много. Она теперь всё время работает и почти не имеет свободного времени. По вечерам занята или здесь, в дансинге, или в клубе, где поёт почти задаром, потому что берёт уроки пения у отличного тапера с согласия владельца «Фламинго». Это хорошая сделка, вдобавок она учится правильно держать себя на сцене, и у неё даже появилась небольшая публика, которая её просто обожает. Днём она постоянно плетёт кружева, потому что это даёт очень хороший заработок. Она не собирается заниматься этим вечно, только желает накопить достаточную сумму, чтобы нанять себе учителя-профессионала или пойти на какие-нибудь стоящие курсы. Она по-прежнему мечтает стать певицей. А что же он? Она получала все его письма с фронта, но затем он несколько месяцев не подавал о себе вестей, и она уже начала переживать.
     Тут Теренчино погружается в свои воспоминания. Мелькают кадры кинохроники. «Сиэтлская всеобщая забастовка» - под влиянием европейских революций рабочие бастуют. «Массовые беспорядки в Чикаго» - столкновения на почве расовой неприязни. Иностранцы депортированы из страны. Безуспешная попытка Штатов вступить в Лигу Наций. Несколько подзаголовков газет о том, что для вернувшихся с фронта солдат нет рабочих мест.
     Правдой было то, что Теренчино так и не нашёл работы, но он не смог заставить себя признаться в этом Магдалене. Она трудилась как пчёлка, а он предавался праздности последнее время, добывая лёгкие деньги мелкими кражами. Ему трудно принять, что она вынуждена так много работать, чтобы прокормить себя и старенькую мать, а он даже и не думал ей ничем помочь, и не привёз никакого подарка, хотя должен был. Ему стыдно за то, что только на словах он говорит, что любит её, потому Теренчино делает вид, что внезапно вспомнил о неотложном деле, и ему требуется немедленно уйти. Они договариваются встретиться через неделю, когда у неё будет выходной и она останется дома.
     Прошла неделя. Магдалена плетёт кружево на крыльце, подле неё вальяжно развалился Теренчино. Они смеются над какой-то его шуткой, а потом он вдруг становится необычайно серьёзен. Он достаёт из кармана бархатную коробочку и протягивает ей. Когда Магдалена открывает, она ошарашена и  глубоко потрясена. В коробочке два кольца - с бриллиантом и крупным опалом. Она не считает, что готова принять такой дорогой подарок даже от близкого друга, но Теренчино всё ей объясняет. Это предложение руки и сердца, на которые она не должна давать ответ прямо сейчас. Эти кольца - залог его верности. Он уезжает в крупный город на заработки. Когда он добьётся успеха, он вернётся к ней, и она станет его женой. Она больше не будет знать забот. Их мечты станут реальностью.
     Последняя сцена их юности завершается поцелуем.
     1922 год. Кинохроника принятия сухого закона. Заголовки газет пестрят тем, что происходят усиления преступных группировок, занимающихся контрабандой спиртного. «Банда Данте набирает обороты». «Молодой бутлегер становится главой преступной группировки». «Налётчики захватили содержимое государственного хранилища спиртного». «Два полицейских погибли в попытке задержать бандитов».
     Следующий кадр приводит нас в крупное ателье. Теренчино, отныне известный в своих кругах под прозвищем Данте из-за созвучности своей фамилии с итальянским гением, и верный и неизменный товарищ, друг и спутник его Дулли озвучивают свои пожелания портному, пока его помощники снимают с них мерку. Они ещё раз напоминают, чтобы портные не забыли про два потайных кармана в их новомодных костюмах, и про то, что в поясе штанов также следует оставить свободное пространство. Затем Теренчино делится с Дулли тем, что полон радужных надежд на возвращение в родной город, ведь прошло всего три года, а ему уже есть, чем гордиться. Он многого достиг. Его друг интересуется, к чему такая внезапная перемена. Данте сообщает Дулли, что купил для Магдалены театр, о котором она так мечтала.
     Следующим же кадром мы оказываемся напротив его родного дома. Он просит Дулли подождать снаружи и заходит внутрь. Он специально подобрал такое время, когда отец и братья на работе, а в доме одна мать, потому что кроме неё он больше никого не хочет видеть. Чувствуется, что его любовь всё так же важна для него, как если бы он до сих пор оставался маленьким мальчиком. Но на этот раз мать ему не рада. У неё, наконец, открылись глаза. Она знает, что он вор и убийца, и считает, что лучше бы у неё не было такого сына. Она просит его убраться с глаз. Это единственная приятная вещь, которую он может для неё сделать.
     Данте крайне удручён. Семья давно отказалась от него, кроме матери. А теперь вот её слова… он не может ни понять их, ни примириться. Остаётся только пойти к той, кто единственно занимала все его мысли эти три года. Он предвкушает, как она удивится, когда он подарит ей театр. А потом будет свадьба, и он обретёт собственную семью. Верный Дулли следует за ним до её дома.
     По пути им встречается Мэри-Голд, которой не удалось переехать, как она мечтала. Она говорит, что Магдалены они тут не найдут. Её мать умерла, а сама она переехала в Голливуд около года назад, где, по слухам, вышла замуж за своего режиссёра. Этот двойной удар оставляет свой отпечаток на лице Данте. Он понимает, что необходимо срочно зайти в бар и выпить. Дулли едва поспевает за ним.
     В баре Данте склоняется над выпивкой покрепче, но размышляет, стоит ли пить, потому что спиртного он никогда не любил, а собственное пойло знает, каким образом изготавливают. Дулли неловко высказывает ему соболезнования, а потом неуместно заявляет, что прежде стоило разузнать обстановку, а уж потом покупать этот ветхий театр. Данте в гневе прогоняет его.
     Мэри-Голд проскальзывает как тень в бар и интересуется, не прогонит ли он и её. Данте заявляет, что она не такая, как глупый Дулли, и угощает её. Для него эта встреча с давней знакомой. А вот она сейчас не прочь сойтись с ним поближе, потому что он ей всегда нравился, но помехой выступала Магдалена. Она напоминает, что он никогда не замечал никого кроме неё, а вот она не поставила его в известность и уехала. Мэри-Голд считает его отчасти виноватым в том, кем она стала, потому что он разбил ей сердце, когда она была ещё очень юна. Однако не держит обиды, потому что не он первый, так другой всё равно бы сделал это. Так что она просто примирилась со своей судьбой. Данте погружён в размышления и едва ли слушает её, но всё же понимает, что ей необходимо. Он даёт ей денег со словами, чтобы она купила себе что-нибудь приятное или пожила нормально, заказывает для неё ещё одну порцию выпивки и уходит, заявив, что у него тут ещё одно дельце, а потом они с Дулли уедут. Мэри-Голд хочет что-то сказать вдогонку, но не решается. Её разочарование немного утешает приличная сумма денег.
     В Голливуде некоторым временем позже.
     Магдалена действительно вышла замуж за своего режиссёра. Она актриса немого кино и с каждым новой картиной её популярность растёт. Она стала более важной персоной, чем когда-либо, и богата. Когда Данте неожиданно предстаёт перед ней и её мужем, она очень рада ему, но притворяется, что всё, что было между ними прежде, стоит приписать детской глупости. Если честно, она не надеялась увидеть его когда-либо. Считала, может, он нашёл в больших городах подружку получше. Её муж очень снисходительно относится к нему, что его бесит. Какое право он имеет так с ним разговаривать? И эта его самоуверенность в отношении того, что у его жены с ним никогда не могло быть ничего серьёзного!
     Муж скоро уходит, предоставив им право побыть вдвоём в ресторане. Данте понимает, что этот тип по-настоящему не любит Магдалену, которая отныне зовётся Мадлена Бежар, что она для него своего рода прекрасный трофей, с которым не стыдно показаться в обществе и чьё участие приносит большие сборы его фильмам, и потому всегда должна быть под рукой. Более того, спросив её, почему она вышла за него, по её ответу он понимает, что и она его не любит, а в брак согласилась вступить лишь потому, что этот шаг предоставлял ей комфортную жизнь и некоторые удобства. С мужем-режиссёром, она, например, может заполучать всё, что хочет – главные роли в фильмах, в которых бы ей хотелось сняться, знакомства с влиятельными людьми, возможно также, воплощение своей детской мечты.
     Данте не может примириться с таким предательством. Он злится на то, что она не дождалась его и стала женой такого недостойного человека. Мадлена понимает его боль, потому что её чувство к нему никуда от неё не делось, но он сам виноват. Он не подавал о себе вестей, когда ей выпал шанс отправиться в Голливуд. Ведь, заполучив популярность, она ещё может стать певицей, как и мечтала. Она имеет полное право поэтому считать, что он отказался от неё. Данте же считает, что она из женского упрямства не желает понять, что он трудился ради неё. Их взаимные упрёки перерастают в то, что Данте вскакивает, бросает на столик крупные купюры и спешит прочь из ресторана. Мадлена смотрит ему вслед и по её щеке скатывается одинокая слезинка.
     Следующим кадром мы уже сидим вместе с Данте в баре. Он за стойкой со стаканом в руках и всё размышляет, стоит ли пить это пойло. Но нет, он так ни разу и не напьётся, не нарушит свой главный принцип, как бы тяжело ни было. Он думает, быть может, если бы рассказал Мадлене о купленном театре, этот факт бы что-то изменил и не привёл бы к их окончательному разрыву. Его убивает мысль о том, что их собственный театр, по её словам, – это детская глупая мечта. Он-то не потерял надежды, что всё может быть так, как они хотели.
     Дулли, который до этих пор сидел в некотором отдалении, вдруг набирается решимости и придвигается к Данте. Тот замечает своего верного друга, его взгляд смягчается, и он мягко так говорит, что им пора возвращаться. Но нет, ему придётся возвращаться одному. Дулли с ним не поедет. Он отходит от дел, потому что собирается жениться. Он понимает, что сейчас не время заявлять о своём уходе, но он больше не может тянуть с разговором или откладывать решение. Данте предлагает ему больше денег или иную должность, или всё, что тот захочет, но Дулли непреклонен. Единственное, что ему нужно, так это покой. Он накопил достаточно денег, чтобы обзавестись собственным магазином. С ним не будет никаких рисков и опасностей для его семьи.
     Данте не ожидал такого от своего лучшего друга. Он привык, что тот постоянно прикрывает ему спину, а вот теперь ему предстоит оказаться в одиночестве, потому что никому больше из своих приятелей так не доверяет. Дулли, кажется, это тоже пришло в голову, потому что он, впрочем, особо не надеясь на эту мысль, рекомендует ему тоже оставить все дела. Стоит Данте раз оступиться, как его «съедят». Когда Данте качает головой, Дулли с жаром просит его беречь себя.
     Заключительная сцена этого периода – Данте с некоторым отвращением смотрит на свой новый костюм и будто бы впервые его видит, отмечая, как он вульгарен.
     1934 год. Времена Великой Депрессии. Последствия биржевого краха всё ещё сильны. Хроника о массовых волнениях среди рабочих – забастовка на западном побережье, в Сан-Франциско, Миннеаполисе четыре дня; забастовка текстильных рабочих восточного побережья.
     Отмена сухого закона в тридцать третьем и Депрессия сделали своё дело. Данте почти всё потерял. Все его мнимые друзья от него отвернулись, а его банду «пригрел на груди» более удачливый соперник. Так что он был вынужден устроиться ночным портье, чтобы хоть как-то зарабатывать на пропитание. Видно, что он опустился значительно. Нет прежнего внешнего лоска, самоуверенности. Чувствуется, что он следит за формой портье только потому, что этого требует администрация отеля.
     Когда на пороге появляется Мадлена со спутником, Теренчино в момент узнаёт её, но сохраняет выражение бесстрастности. Мадлена очень рада видеть его, но понимает, что он по какой-то причине не хочет при её спутнике показывать, что знаком с ней. На самом деле Теренчино из газет узнавал о важных событиях в жизни великой актрисы. Знает, что спутник – это её второй муж, известный спортсмен, с которым она только что вернулась из медового месяца на Лазурном берегу. Он в момент признал это выдающееся лицо спортивного мира и не хочет, чтобы тот видел, какие друзья были у его жены когда-то. Он впервые задумывается о том, что кроме него самого никто не виноват в том, что он так сильно опустился.
     Мадлена сама спускается к нему под утро. Её муж крепко спит, так что они могут спокойно поговорить. Данте знает, какой жизнью она сейчас живёт. Он читал о ней по возможности, смотрел все фильмы с её участием. Она очень рада, что встретила его, и хочет и дальше поддерживать связь. Но для него это слишком тяжело, почти невозможно. Он просит, если в ней ещё остались какие-то тёплые чувства, немедленно вернуться в номер и оценить то, какой замечательный у неё муж. Она не понимает, но он умоляет ради любви, которая ещё осталась. Мадлена подчиняется. Она догадывается, что он всё потерял, и ей как-то хочется выразить сочувствие. Назавтра она собирается помочь ему с работой, более подходящей такой энергичной личности.
     Но на следующий вечер Мадлена узнаёт, что Теренчино поменялся сменами. Она убеждает себя, что не понимает, почему он избегает её в тот момент, когда ей хочется снова наладить с ним отношения.
     Мы узнаём из газет и кинохроники, что бывший бутлегер Данте стал участником банды, грабящей банки. Этих ребят невозможно поймать, и с каждым разом они похищают всё более крупные суммы. Его единственный снимок в газете показывает нам, что он стал выглядеть ещё великолепнее, чем прежде.
     1937 год. Заголовки на первых полосах газет. «Пойманы последние терроризирующие банки преступники». «Главарь банды схвачен с двумя ранениями». «Теренчино Олигьерри по кличке Данте заявляет на предварительном слушании, что его подставили и он пытался отомстить». «Суд над Данте будет проходить в другом штате». «Десять лет за соучастие в ограблении банков и преступления общенационального масштаба – таков вердикт суда». «Тюрьма – заслуженному возмутителю общественного спокойствия!».
     1947 год. Тот час, когда Данте выходит из тюрьмы как свободный человек. Он смотрит на мир, не в силах поверить, что тот так разительно переменился. Первым делом покупает газету. Кажется, он полностью погрузился в известия сегодняшнего дня и ничто более его не интересует. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он никого не замечает, читая на ходу.
     Вот он сталкивается с человеком, который спешит к такси. Одного взгляда хватает, чтобы Теренчино и Дулли признали друг в друге старых друзей. Верный Дулли предлагает подвезти его, Теренчино пока не знает, куда ему надо, но всё равно принимает предложение старого товарища, потому что крайне обрадован встрече с ним.
     Дулли слишком поздно узнал о его судьбе. Если бы это произошло раньше, он бы обязательно нанял для него самого лучшего адвоката. Но, по мнению Теренчино, это ничего не переменило бы в его судьбе, защитник, который у него был, и так вытребовал ему самое мягкое наказание. Он намерен поискать работу, но какую, пока не знает. Тогда Дулли предлагает ему место директора в крупном универмаге, одного из той сети, коей он владеет. Ему как раз нужен надёжный человек с мозгами, а он знает, что Теренчино именно такой, несмотря на то, что судьба преподносила ему тяжёлые уроки. Наш герой не уверен, что сможет, но крайне тронут любезностью друга, который спустя столько лет по-прежнему ему так предан. Дулли предлагает ему пожить какое-то время у них. У него уже четверо сыновей.
     Такси мчится, а они принимаются вспоминать былое время, когда несколько лет они чувствовали себя самыми что ни на есть настоящими «королями жизни».
     1950 год. Теренчино Олигьерри - совладелец одного из универмагов и его полноправный директор, потому что Дулли настоял на этом. Он следит за порядком, очень трепетно подходит к подбору ассортимента и заботится о своих работниках, а также о привлечении как можно большего числа покупателей. Он относится к универмагу так, как относился прежде к участникам своих банд. Он по-прежнему не пьёт и так и остался холостяком, но чувствуется, что он больше не готов рисковать и заниматься противозаконной деятельностью. Он  не сожалеет о том, как жил раньше, и в данный момент полностью доволен всем в своей жизни. Он не считает, что она могла бы быть лучше. Иногда он с головой погружается в прошлое, но такие моменты редки. Можно сказать, он стал образцовым и порядочным, насколько это возможно при его манере вычурно наряжаться, до сих пор не оставившей его.   
     Вот и в этот день его внешний вид великолепен, а костюм таков, будто он только что вернулся с торжественного приёма. Он самоуверенно и властно прохаживается по универмагу, следя за порядком. Где-то невдалеке слышится шум и возня, и он спешит туда, чтобы уладить назревающий конфликт.
     Покупательница недовольна тем, что ей домой прислали не те ткани, что она заказывала, а сейчас она лично явилась для того, чтобы услышать, что такие образцы вообще закончились, потому что это были остатки непопулярной расцветки. Теренчино во мгновение узнаёт Магдалену, хотя она превратилась уже в достаточно зрелую женщину, но её страсть к экстравагантным нарядам всё так же жива, как и в нём самом. Вот и сейчас на ней убийственная шляпа, а в макияже чувствуется нечто от двадцатых годов, хотя эра джаза давно миновала. Он ощущает, как все его чувства к ней мгновенно вспыхивают с новой силой. Он называет её по имени, а именно, Магдалена, а не Мадлена, и только он один так всегда называл её, поэтому после этого она, конечно, тоже его признаёт. Их взгляды встречаются, и между ними пробегает искра. Исчез магазин, а они остались вне времени и пространства.
     Они словно бы переговариваются беззвучно друг с другом в мире своей молодости. Магдалена сожалеет, что поступила так глупо. Ей следовало изначально говорить, что она помолвлена, а не кидаться очертя голову замуж. Она не знала подлинного счастья, а теперь сожалеет о потерянных годах. Теренчино также признаёт, что виноват. Ему следовало уехать вместе с ней сразу, как он вернулся из армии. Он поступил неправильно, оставив её. И ей не следует ни о чём сожалеть. Он ведь действительно не сообщал о себе. Потерянные годы не имеют значения, они ещё могут их восполнить. Больше ничего не будет иметь значения. Теперь он её не отпустит от себя.
     Время снова начало своё движение. Они вновь стали теми, кем были, и очутились в универмаге. Никто, кажется, и не заметил, что только что произошло. Теренчино даёт указание продавщице незамедлительно пройти на склад и подать там заявку на большую партию этой самой ткани. Потом он обращается к Магдалене и просит её проследовать за ним в его кабинет. Он понимает, что теперь не избежать перешёптывания работниц за своей спиной, но не в силах ничего с этим поделать, пусть и зарекомендовал себя как достаточно строгий директор.
     В кабинете Магдалена садится и видит на его рабочем столе следы присутствия прежнего Теренчино. Это заставляет дрогнуть что-то в её лице. Он спрашивает её и узнаёт, что она в разводе с четвёртым мужем, а детей у неё нет. Он в курсе, что её больше не приглашают сниматься. Если она показывается в Голливуде, её воспринимают как музейный экспонат. Он говорит, что холостяк, и замечает, что мир разительно переменился, но это не значит, что сами они внутри стали другими.
     Теренчино, наконец, признаётся, что тот театр так и принадлежит ему, а она говорит, что всегда хранила два его кольца как святыню, замечая на его мизинце перстень с опалом, которого он сам никогда не снимал. О ней забыли, а вот он теперь опять наверху. Может ли она в таком положении на что-то надеяться? Тут он сжимает её руки и становится перед ней на колени. У них ещё может всё получиться. Он бросит универмаг, а она станет единственной примой в их собственном театре, где он будет директором. Судьба столько раз сводила их вместе, что теперь она не может закрывать глаза на то, что они предназначены друг для друга. И даже если она не согласна, сам он больше не отпустит её от себя.
     Магдалене вспоминается очень живо та сцена, когда он клялся, что выкупит для неё театр, и она поднимает его с колен. Женщина задаётся вопросом, возможно ли для них будущее? Можно ли перечеркнуть своё прошлое и забыть про ошибки? Не слишком ли поздно?
     Они бросаются друг другу в объятия и исчезают внизу, пока камера поднимается всё выше и выше, и вот уже целый город виден как на ладони.
     Литературный сценарий.
                Сцена 1
     1909 год. Во время начальных титров вдоль железнодорожных путей идёт девятилетний мальчишка, Теренчино Олигьерри. Он бос и одет в одежду, несколько великоватую ему по размеру. На голове его кепи взрослого, и чувствуется, что он крайне горд носить такой предмет гардероба - постоянно поправляет его и задирает при этом подбородок. На лице его выражение серьёзности: на железнодорожный тупик не первый раз приходит он по делу.
     Когда титры заканчиваются, начинаются товарные вагоны, и он подходит к последнему, у которого немного приоткрыта дверца. Возможно, мальчишка залезает сюда не в первый раз. Однако тут он замечает мешки с углём и пробует ухватиться за один, но тот слишком тяжёл. Теренчино махает рукой, мол, есть вещи и посолиднее, и забирается в вагон. 
     Глаза его блуждают. Он ищет, чем бы поживиться. Открывает первую попавшуюся коробку и видит в ней коробки поменьше, берёт любую наугад, а там – ручки с вечным пером. Он забирает целиком эту маленькую коробочку уверенным жестом владельца, делает ещё один шаг внутрь, но тут слышатся приближающиеся голоса.
     Теренчино выскакивает из вагона. Камера выхватывает приближающихся полицейского и железнодорожного работника, который указывает рукой и произносит нечто вроде: «вот этот мальчишка». Однако пацанёнок успевает дать дёру и петляет как заяц меж вагонов и путей. Ему кричат и свистят вслед, но это только подгоняет его ещё сильнее.
                Сцена 2
     Заброшенный обветшалый театр с протекающей крышей. Тайное логово Теренчино и место, где можно до поры до времени припрятывать «товар».
     Мальчик, повертев головой и убедившись, что посторонних в проулке нет и никто за ним не следит, проникает внутрь через одну из боковых дверей чёрного хода. Замок и толстая цепь здесь только для видимости. На самом деле, если правильно сместить вес, дверь отодвинется и образуется небольшая щель, в которую легко проникнуть маленьким и тощим созданиям. Даже взрослый человек при определённых условиях способен на это. Так что этим проходом нередко пользуются те, кто знает, какие возможности скрываются внутри заброшенного здания. Теренчино юркает в проход моментально и оказывается внутри.
                Сцена 3
     Теренчино отодвигает в самом тёмном углу за декорациями разный хлам. Здесь находится его тайник, где он всегда прячет награбленное добро. Коробку с ручками также не обходит эта участь. Позднее он отнесёт эти вещи одному человеку, который заплатит за них, а сейчас здесь лежат дюжина очков и пять юбилейных карманных часов в одной упаковке. Можно будет выручить большой куш, как только его друзья присоединятся к нему.
     Он начинает укладывать вещи обратно, чтобы ненароком кто-нибудь посторонний не наткнулся на них, как вдруг раздаётся девичье пение со стороны сцены.
     Теренчино вскидывает голову. Во-первых, некто поёт очень даже хорошо; во-вторых, он не ожидал, что сейчас тут может кто-нибудь быть. Печать «проникновения посторонних» не взломана, а его товарищи ещё сидят по домам. В его компании есть одна девчонка, но это точно не она – слишком уж у той визгливый голос.
     Он чувствует себя в некотором роде хозяином этого здания, поэтому незамедлительно спешит «на разборку», чтобы узнать, кто посмел заявиться сюда без приглашения.
     Девчонку он видит со спины. Она уверенно расхаживает по сцене, как будто уже не раз тут бывала, и поёт, подражая известной оперной диве, её ужимкам и движению, но Теренчино это, конечно, не знакомо. Он зол на то, что она ведёт себя в его логове как королева. Пару раз он замечал некоторые вещи не на своих местах, но считал, что это кто-то неаккуратен из его банды. И с каких пор она проникает сюда так, что они об этом не знают, а их «особая печать» никогда не бывает взломана?!
     Теренчино, хотя его чувства лидера задеты, почему-то не спешит прерывать её, а продолжает наблюдать. Девочка держится уверенно и кажется старше своих лет. Она крайне аккуратна, несмотря на свою бедную одежду, и кажется несколько аристократичной. Может быть, из-за цветка за ухом. Она заканчивает петь на высокой ноте и делает реверанс невидимой публике, а потом оборачивается спиной к залу и как будто уходит.
     Теренчино поражён не только потому, что она оказывается крайне миловидной. Её золотистые волосы сияют на солнечном свете, который льётся на сцену театра сквозь прорехи в деревянной крыше и создаёт вокруг головы девочки ореол небесного сияния. Мальчишка поражён подобным чудом, ему кажется, что он видит перед собой ожившую сказочную фею. Но чудо пропадает, как только девочка ступает в тень. Теперь она снова становится правонарушительницей, приносящей хаос в тот порядок, который он установил. И она замечает его. Так что он становится в полный рост, даже несколько вытягивается, стараясь казаться выше, выпячивает подбородок и идёт ей навстречу.
     Теренчино (придавая своему голосу властность):   Ну и что ты тут делаешь? Это наше тайное логово. Моё и моих друзей. А ты в этом списке не значишься!
     Магдалена (нисколько не испугавшись):   Какое ещё логово? Я сюда прихожу не в первый раз и никогда не замечала, чтобы тут кто-то был.   
     Теренчино:   Врёшь! Ты, должно быть, следила за нами, раз знаешь, как сюда проникнуть.
     Магдалена:   Больше мне делать нечего! Я сама в состоянии отыскать дыру, которая пропустит меня внутрь. Я здесь тренируюсь, и никто не сможет помешать мне приходить сюда!
     Теренчино:   Кроме меня! Так что тебе придётся тренироваться в другом месте.
     Магдалена:   Это не лично твой театр. И сейчас он не принадлежит никому. Когда-то он был городским. Так мне мама сказала. Так что никто не может запретить мне приходить сюда.
     Теренчино:   Если я замечу тебя тут ещё хоть раз, то познакомлю с моими кулаками.
     Магдалена:   А я расскажу своим братьям, и они поколотят тебя ещё сильнее. Тебя видно не учили, что девочек нельзя бить. Так поступают только трусы, неотёсанная деревенщина!
     Теренчино:   Поговори у меня ещё! Между прочим, я тебя не оскорблял.
     Магдалена:   Но ты первый начал! (Другим тоном.) А что ты тут делал?
     Теренчино:   Не твоего ума дело. (Передразнивая её.) Или тебя не учили, что вмешиваться в дела старших нехорошо?
     Магдалена:   Я ненамного тебя младше. И если хочешь знать, я могу рассказать взрослым, что ты здесь прячешься. Я ведь тебя узнала. Ты сын Олигьерри.
     Теренчино:   Меня зовут Теренчино.
     Магдалена:   Я Магдалена Ольридьж. Не сказать, что рада, но приятно с тобой познакомиться. (Протягивает ему руку, и Теренчино не без колебаний пожимает её.)
     Теренчино:   Я тебя прежде не видел.
     Магдалена:   Мы лишь недавно переехали.
     Теренчино:   Но я ни разу не видел тебя на улице, а знаю тут всех. Ты живёшь в другом районе?
     Магдалена:   В этом. Просто ты не видел меня, потому что я предпочитаю гулять по крышам. Я и сюда пробралась через чердак. Ну, ещё увидимся! (Делает вид, что собирается уходить.)
     Теренчино:   Погоди! Если хочешь, я разрешу тебе приходить сюда в любое время, но взамен ты должна пообещать, что никогда никому не расскажешь, особенно взрослым, чем мы здесь занимаемся, что бы ни увидела. А лучше даже вообще никому не говори, что мы сюда приходим. Договорились? (Магдалена кивает.) Тогда тебе придётся дать клятву.
     Магдалена:   Клянусь. Хотя я и без всяких клятв не нарушаю своих обещаний.
     Теренчино:   Проверим, смогу ли я доверять девчонке. Вы ведь никогда не держите своё слово, а только ябедничаете.
                Сцена 4
     Вечер следующего дня. Народ собрался на улице, потому что полицейские схватили Теренчино и обвиняют в том, что он порезал костюмчик богатенького мальчика, хотя нож при обидчике не был найден. Теперь люди в форме безрезультатно пытаются опросить свидетелей. Тут вперёд выходит Магдалена и топает ножкой с решительным видом.
     Магдалена:   Отпустите Теренчино Олигьерри. Он ни в чём не виноват. Я была с ним всё это время. Мы вместе… мы… он учил меня попадать в кошек без промаха камнями. (Смущается.)
     Мать Магдалены:   Как ты могла, Магдалена?! Ты же знаешь, что беззащитных животных нельзя обижать!
     Один из полисменов (словно сомневаясь, что такая девочка могла играть с таким оборванцем):   Вы считаете, мэм, что ваша дочь действительно могла быть с этим мальчишкой, хотя многое указывает на то, что он был одним из обидчиков?
     Мать Магдалены:   Магдалена всегда говорит правду. Я так воспитала её. И если она говорит, что всё время провела с Теренчино, я ей верю. А вам, офицер, следует поискать другого виновника.
     Полисмен, который держит Теренчино:   Ладно, парень, ты свободен. (Отпускает его.) Но имей в виду, что ты у нас на заметке. Уже не в первый раз на тебя указывают все косвенные улики, хотя мы и не можем получить прямых доказательств.
     Теренчино:   У вас их быть и не может. Просто вы желаете повесить всех собак именно на меня.
     Полисмен:   Ну-ну, поговори у меня!
     Теренчино:   У-у-у… легавые! (Убегает.) (Догоняет уходящую Магдалену и её мать.) Миссис Ольридьж, спасибо вам, что поверили в меня. Вы отнеслись ко мне лучше, чем порой ведёт себя моя семья.
     Мать Магдалены:   Ты преувеличиваешь, мой мальчик. Твои родные тебя тоже любит, только по-своему. Но ты ведь действительно не резал курточку того мальчика, о котором тебя спрашивал полицейский?
     Теренчино:   Нет, конечно. А можно мне поговорить с Магдаленой в сторонке?
     Мать Магдалены:   Только минутку. (Заходит в подъезд.)
     Теренчино:   Не знаю, как тебя и благодарить. Ты меня так выручила, избавила от массы неприятностей.
     Магдалена:   Просто постарайся больше не совершать подобных поступков. (Собирается идти в подъезд, но мальчик удерживает её за руку.)
     Теренчино:   Почему ты этого не сделала? Не выдала этим скользким легавым?
     Магдалена:   А это так для тебя важно, если я скажу? (Он серьёзно кивает.) В отличие от многих взрослых, ты не лицемер. За твоими словами и поступками не скрывается иного смысла, как у них. Я убеждена, что у тебя в намерениях нет и не было совершать дурные поступки, а если что и получается плохо, так это не со зла. Ты ещё можешь стать хорошим человеком, а я не желаю портить тебе жизнь. Вот поэтому я и выступила сейчас на твою защиту и выступлю не раз, если понадобится.
     Теренчино (обнимая её):   О, Магдалена, ты надёжнее всех моих друзей, вместе взятых.
     (Тут раздаётся на всю улицу голос матери Теренчино.)
     Мать Теренчино:   Теренчино!!! Иди немедленно сюда, негодный вредный мальчишка!!! Немедленно, Теренчино!!! Опять ты ввязался во что-то. Отец сказал, здесь только что была полиция.
     Теренчино:   Мама меня зовёт.
     Магдалена:   Зовёт так, что вся улица слышит и знает, что происходит.
     (Улыбаются друг другу как друзья не разлей вода.)
     Теренчино:   Ещё увидимся, подруга! (Убегает, а затем и Магдалена заходит в подъезд.)
                Сцена 5
     1914 год. Теренчино и Дулли сидят у своего потайного места в заброшенном театре и пересчитывают деньги, которые они только что выручили от какой-то продажи. Неподалёку слышится голос Магдалены, которая тут тренируется.
     Дулли:   Говорят, война в Европе ни к чему хорошему не приведёт.
     Теренчино:   По крайней мере, нас это пока не затронуло. Хотя война могла бы помочь некоторым из нас разбогатеть.
     Магдалена (её голос доносится издалека):   До скорого, мальчишки!
     Теренчино:   Ага, давай!
     Дулли (бурчит):   Пока! (Убедившись, что Магдалена ушла, обращается к Теренчино с серьёзным видом.) Не понимаю, чего ты так возишься с этой девчонкой. Зачем с ней разговаривать, если она не принимает участия в наших делах? Мне не очень-то по душе, что она в курсе всего, чем мы занимаемся. Это может быть опасно.
     Теренчино:   Пустяки! Магдалена – хороший товарищ и уже не раз доказывала свою преданность банде. К тому же она приходит сюда единственно, чтобы поупражняться в пении. То, чем мы здесь заняты, её не заботит.
     Дулли:   Это-то и странно! Она слишком хорошенькая и правильная, чтобы подходить нашей компании.
     Теренчино (с угрозой в голосе):   Ты на что-то намекаешь?
     Дулли:   Нет. Я просто подумал, что ты мог бы поговорить с ней и предложить…
     Теренчино:   Нет! Это место принадлежит Магдалене так же, как и мне. Если тебе или кому-нибудь ещё (а кому, я узнаю!) это не по душе, вы можете быть свободны. Я никого не удерживаю подле себя. (Фыркает.) Он подумал! Если тебе так нравится думать, создавай собственную банду и вали с моих улиц.
     Дулли:   Если эта девчонка так важна для тебя, значит, ты в неё влюблён!
     Теренчино:   Ещё чего! (Даёт ему по кепке лёгкую затрещину.) Она выручает нас из беды своим молчанием либо заступаясь. Или ты забыл? Только поэтому она так важна.
     Дулли (весело, речитативом):   Влюблён!!! Влюблён!!!
     Теренчино:   Да ну тебя! (Резко вскакивает.) Теперь сиди здесь один, болван! (Устремляется к проходу на улицу.)
                Сцена 6
     Теренчино идёт быстрым шагом по родной улице то сжимая, то разжимая кулаки. Слова Дулли вывели его из себя, но в душе он чувствует, что действительно позволяет Магдалене всё из-за того, что без памяти в неё влюблён. Он об этом прежде как-то не задумывался. Только сейчас эта мысль пришла ему в голову. Он видит, что Мэри-Голд, девчонка с кудрявыми волосами из его банды, пытается догнать его, но делает вид, что не слышит её шагов. Он не замечает её, так как она выступает помехой его любовным размышлениям.
     Мэри-Голд:   Теренчино! Теренчино!
     Теренчино (Нехотя оборачивается и замедляет шаг, ожидая, пока Мэри-Голд поравняется с ним.) (Не скрывая скуки в голосе.):   Чего тебе?
     Мэри-Голд:   Смотри, что у меня есть для тебя. (Показывает ему маленькую коробку и трясёт ею, улыбаясь.) Если отнесёшь это Подкове, неплохо заработаешь.
     Теренчино (без всякого видимого интереса):   Не, не пойду. (Продолжает свой путь, но Мэри-Голд не отстаёт.)
     Мэри-Голд:   Но ты даже не спросил, что там внутри!
     Теренчино:   И не буду. Лучше ответь, где ты это взяла.
     Мэри-Голд:   Стянула у дружка мамаши. У него таких коробок целая машина. Он к ней заехал по пути на работу. Я и взяла. Он точно не заметит, что одной не хватает, пока торчит у неё.
     Теренчино:   Ты ведь на мели. Могла бы сама отнести Подкове. Прекрасно знаешь, где он обретается.
     Мэри-Голд (с томностью в голосе, каковая ей не свойственна; словно бы копирует взрослую женщину):   Мы могли бы сделать это вместе. В последнее время ты совсем на меня внимания не обращаешь, как будто я пустое место. Обидно! Я решила, что следует самой сделать первый шаг и оказать тебе дружескую услугу.
     Теренчино:   Прости, но сейчас я спешу. Отнеси коробку Подкове сама, а вырученными деньгами можешь ни с кем не делиться. Я разрешаю.
     Мэри-Голд (меняясь в лице):   Опять идёшь к этой своей девчонке?! Не понимаю, что ты в ней нашёл! Она бледная и кажется хилой. Она даже не принимает участия в наших бойких делах.
     Теренчино:   Тебе-то откуда знать! Ещё раз скажешь нечто подобное, и можешь забыть о том, что принадлежишь к нашим рядам. И оставь эти мысли подкупить меня подобными заманчивыми предложениями.
     Мэри-Голд (Останавливается, как громом поражённая.):   Подкупить? Постой, куда ты?! У меня этого и в мыслях не было!
                Сцена 7
     Лицо Мэри-Голд крупным планом. В её глазах боль женщины с разбитым сердцем, хотя она сама пока ещё даже не расцвела девичьей красотой.
                Сцена 8
     1917 год. Кинохроника и заголовки газет пестрят тем, что Штаты вступили в войну.
                Сцена 9
     Магдалена и Теренчино сидят на краю сцены в театре, положив ноги на дырявые спинки сидений первого ряда. На нём военная форма, а она кажется опечаленной.
     Теренчино:   Ты же понимаешь, что это ненадолго? Война вот-вот закончится, и тогда я опять буду с тобой.
     Магдалена (бездушным голосом):   Да, ты говорил, что тебе необходимо исчезнуть из нашего района на какое-то время. Я буду ждать.
     Теренчино:   Будет лучше, если обо мне забудут. Все эти неприятности… Легавые не дадут мне пожить спокойно. А один мой друг обеспечил меня всеми необходимыми документами. Это ненадолго, уверяю тебя, и по возвращении мне ничего грозить не будет.
     Магдалена:   Обещай, что порвёшь с Подковой, как только вернёшься. От него одни неприятности. Я никогда ни о чём не просила тебя раньше.
     Теренчино:   Конечно. Даю слово, что по возвращении я начну новую жизнь. И так всё зашло слишком далеко. Знаешь, я ведь ухожу на фронт не только из-за необходимости. Я чувствую в себе потребность помогать Европе. Мне хочется проявить доблесть и стать героем. Может тогда в семье меня перестанут считать никчёмностью.
     Магдалена:   Ты не никчёмный, а очень даже храбрый. И мой единственный лучший друг. Ты очень способный и сообразительный. А вот я… (Вздыхает.) Я только знаю, что когда-нибудь стану величайшей певицей. Обо мне будут говорить, мне станут поклоняться миллионы. Я стану разбивать мужские сердца одно за другим.
     (Теренчино видит, как она распаляется всё больше, предаваясь  мечтам, и его самого охватывает порыв.)
     Теренчино:   И ты ею станешь! Будешь величайшей певицей всех времён и народов. (Вскакивает на сцену и картинно прижимает руку к сердцу.) Я обещаю, что когда-нибудь выкуплю и отремонтирую этот театр для тебя.
     Магдалена:   Ну скажешь тоже!
     Теренчино:   Нет, всё так и будет! Даже если для этого мне придётся слетать на Луну. Ты моя прима, Магдалена, и всегда будешь ею. Спой для меня в последний раз перед долгой разлукой.
     (Он протягивает ей руку и помогает взобраться на сцену. Магдалена начинает петь.)
                Сцена 10
     1919 год. Сочельник. День возвращения Теренчино из армии домой. Вся семья должна быть в сборе, камера выхватывает праздничный стол, накрытый на шесть персон, но на данный момент одна только мать, готовящая обед. И вот на кухню к ней врывается виновник торжества, который перед этим бросает свой мешок у двери.             
     Мать Теренчино:   О, сынок, как я рада тебя видеть! (Крепко обнимает его и целует, и никак не желает отпускать.) Ты так долго нам не писал, а вчера вдруг пришло известие, что ты объявишься сегодня. Негодник ты этакий! Я едва успела управиться с твоими любимыми блюдами. Отец и твои братья ушли на праздник, и, честно говоря, я ожидала, что ты объявишься позже, как было указано в телеграмме.
     Теренчино:   Такое чувство, что я покинул дом только вчера. Здесь ничего не изменилось. И ты всё та же, мама! В Европе чуждо, и каждый день я думал о родных местах.
     Мать Теренчино:   Ты подрос, сынок! Но садись скорее к столу. Ты изменился, надеюсь, и внутренне тоже. И больше не будешь заниматься тем, чем в прежние годы. К тому же все твои друзья разъехались, здесь из прежних почти никого не осталось. Увы, увы!
     Теренчино (обеспокоено):   Дулли тоже ухал?
     Мать:   Нет, твой лучший друг остался. И та девушка с кудрявыми волосами, Мэри-Голд, тоже.
     Теренчино (ему едва удаётся сдерживать нетерпение):   А что Магдалена?
     Мать:   О, она превратилась в умницу и настоящую красавицу, и теперь работает. Тебе придётся подождать несколько дней, чтобы увидеться с ней.
     Теренчино:   Что, и сегодня тоже?
     Мать:   Конечно, ведь в клубе «Фламинго» по случаю праздника собралось много народу, чтобы послушать её дивный голос.
     Теренчино:   Я пойду туда. Мне надо увидеться с ней. (Встаёт из-за стола.)
     Мать:   Но ты даже не притронулся к еде!
     Теренчино:   Ещё успею. Вернусь не позже полуночи. Передавай привет всей семье. (Убегает.)
     Мать:   Зря я понадеялась, что он изменится. Он больше спешит увидеть ту, о которой были все его мысли во время разлуки, чем дожидаться возвращения собственной семьи! (Качает головой и принимается и дальше заниматься готовкой.)
                Сцена 11
     Клуб «Фламинго». Теренчино ещё с улицы слышит голос Магдалены, а когда входит внутрь, ему приходится продираться сквозь толпу, чтобы оказаться прямо перед ней. Девушка за это время успела похорошеть. Она выглядит великолепно в своём сценическом платье с блёстками и перьями. Она узнаёт Теренчино, но доводит свой номер до конца безупречно. Нельзя сказать, что она с особой радостью смотрит на него; он же, наоборот, опьянён любовью.
     Когда Магдалена заканчивает петь, раздаются бурные аплодисменты, и Теренчино присоединяет к ним свои рукоплескания. Он кричит и свистит едва ли не громче всех. Певица спускается со сцены, и тут он не выдерживает и хватает её за руку.
     Теренчино:   Я так рад тебя видеть!!! Сядешь, выпьешь со мной.
     Магдалена:   Прости, нам не разрешается сидеть с посетителями. И я снова должна петь через минутку. Придёшь завтра в дансинг? Там дисциплина менее суровая.
     Теренчино кивает, а Магдалена снова кланяется и опять поднимается на сцену.
     Свободных столиков нет, но Теренчино становится неподалёку, чтобы ещё послушать её пение. Не такой он представлял себе их встречу. И он не хочет сейчас уходить, потому что желает продолжать любоваться ею. Какие-то девушки предлагают ему присоединиться к их компании, но он их даже не замечает. Любой бы отметил сейчас, что он безумно влюблён.
                Сцена 12
     Далеко за полночь. Теренчино стоит на улице и наблюдает за тем, как из клуба выходят люди. Он замечает улыбающуюся Магдалену в компании конферансье. Она весело смеётся какой-то его шутке, а потом они направляются в сторону её дома.
     Крупный план на то, как Теренчино сжимает кулаки. В его глазах огонь и боль. Уходит он в противоположную сторону.
                Сцена 13
     Теренчино возвращается домой. На кухне его дожидается одна мать.
     Мать:   Я считала, что тебе можно верить, когда ты пообещал вернуться до полуночи. Отец решил съесть праздничный ужин без тебя, а теперь все уже спят.
     Теренчино:   Прости, я не следил за временем.
     Мать:   Я оставила для тебя кусочек пирога.
     Теренчино:   Спасибо, но я не голоден. И обещаю, что завтра наверстаю упущенное за то, что испортил всем праздник.
     Мать (качая головой):   Ты какой-то унылый. Не так ведут себя, возвращаясь домой после долгой разлуки. Виделся с девчонкой Ольридьж?
     Теренчино:   С Магдаленой? Да, видел её. Но моё возвращение произошло не так идеально, как я воображал.
     Мать:   И что ты теперь намерен делать?
     Теренчино:   Буду искать какую-нибудь работу. А ещё хочу встретиться с Дулли, раз ты говоришь, что он до сих пор тут живёт.
                Сцена 14
     Вечер следующего дня в дансинге, в котором Магдалена работает платной партнёршей по танцам.
     Теренчино выискивает её взглядом в зале. Сейчас с ней какой-то пожилой невысокий господин. Он прислоняется к колонне, поджидая, когда она освободится, и к нему подходит другая платная танцовщица.
     Танцовщица:   Потанцуем, красавчик? (Она выгибает одну бровь дугой.)
     Теренчино:   Извини, я уже занят. Жду свою подругу. Вон она (указывает рукой).
     Танцовщица:   Магда? Тебе придётся ждать долго. С ней желает потанцевать половина сегодняшнего зала.
     Теренчино:   Она так хороша?
     Танцовщица:   Да, и приносит заведению немалую прибыль. Однако нам, двум её коллегам, из-за этого почти не удаётся заработать. Только если заманишь новичка… (С надеждой смотрит на Теренчино.)
     Теренчино:   Я пас. Я пришёл поговорить с Магдаленой, и ей придётся пропустить вне очереди старого друга.
     (Танец заканчивается. Господин с поклоном благодарит Магдалену, она замечает Теренчино и с улыбкой подходит к нему. Они обмениваются приветствиями. Но затем между ними внезапно вклинивается какой-то матрос.)
     Матрос:   Эй, парень, я уже пропустил с этой красавицей три танца. Теперь подождать придётся тебе.
     Теренчино:   Здесь достаточно дам, которые свободны. Вот она, например. (Указывает на другую танцовщицу.) Или я могу вернуть тебе деньги, которые ты заплатил.
     Матрос (грубо):   Это моё дело, с кем танцевать. Я выбрал эту цыпочку, и больше ждать не собираюсь.
     (Отпихивает Теренчино и собирается схватить Магдалену за руку, но Теренчино ловко уворачивается и в свою очередь валит его одним ударом, да так, что на него падают напитки со столика.)
     Теренчино:   На войне я и не таких валил с ног. (Оправляет свою форму.)
     Администратор (появляясь из толпы):   Что тут происходит? Магда, ты опять нарываешься на неприятности. В третий раз, между прочим, из-за тебя происходит драка.
     (Магдалена что-то лопочет.)
     Теренчино (выступая вперёд):   Она ни в чём не виновата. Я собирался танцевать с ней, а вот он (указывает на матроса) влез без очереди.
     (Матрос возмущается, но вяло. Мощный удар в челюсть даёт о себе знать.)
     Администратор (подозрительно):   А вы заплатили? Чтобы танцевать с нашими девушками, сперва надо заплатить.
     Матрос:   Я заплатил. Ещё четверть часа назад.
     Теренчино (матросу):   Тогда я не пойму, почему эта красавица до сих пор без спутника. (Подталкивает вторую танцовщицу вперёд, к нему, а затем обращается к администратору.) Я заплачу после танцев. Магдалена знает меня. (С этими словами уводит её в центр зала на танец.)
     Магдалена:   Ты только что едва не вовлёк меня в большие неприятности.
     Теренчино:   Но ведь всё обошлось, да? И вообще, этот матрос не достоин того, чтобы танцевать с тобой.
     Магдалена:   Но тебе действительно придётся заплатить за танец. У тебя деньги-то есть?
     Теренчино:   Не беспокойся, крошка. Я готов оплатить несколько танцев ради того, чтобы мы могли нормально поговорить. Ответь лучше, зачем ты работаешь в подобной дыре?
     Магдалена:   Потому что пока ты отсутствовал, в моей жизни много чего переменилось. Теперь я почти целыми днями работаю. Если я дома, то плету кружева. За это платят хорошие деньги, но я не хочу такого будущего для себя. Я много откладываю. Я не теряю надежды стать великой певицей, поэтому почти задаром пою во «Фламинго». Об этом никто не должен знать, так что не проболтайся. Директор взамен позволяет мне брать уроки пения в своём заведении, а заодно я приучаю вести себя правильно на публике. А здесь я работаю, чтобы помогать матери. Её зрение ухудшилось, и она не может работать столько же, что и раньше.
     Теренчино:   А когда-то ты говорила, что никогда не станешь работать в подобных заведениях.
     Магдалена (невозмутимо):   Это было давно.
     Теренчино:   Я тебя не упрекаю.
     Магдалена:   Я тогда была девчонкой и не знала жизни. А ты что думал? Тебя не было почти три года. Или я должна была ждать вечно?
     Теренчино:   И ты поэтому завела себе дружка, мне на замену?
     Магдалена:   Ты видел нас вчера, да? Мне стоило ожидать, что ты станешь следить за мной, как не раз это случалось в детстве. Но, как бы тебе не хотелось уличить меня, я тебя не предавала. Боб давно ухлёстывает за мной, но я не считаю его кем-то большим, нежели просто другом. Иногда, когда мы заканчиваем особо поздно, я разрешаю ему провожать себя домой. Вот и всё. Боб просто приятный болтун.
     Теренчино:   Он заставляет тебя много смеяться.
     Магдалена:   Боб забавный. Даже если ты всё видел вчера, тебе не стоит беспокоиться по данному поводу. Ты для меня всегда будешь стоять на первом месте. Вместе до гроба, помнишь?
     Теренчино:   Значит, ничего серьёзного?
     Магдалена:   Я ведь уже сказала. Лучше расскажи о себе, герой войны.
     Теренчино:   Ты разве не получала моих писем?
     Магдалена:   Но в письмах же всего не напишешь…
     Теренчино:   Мой рассказ требует иной обстановки. Как скоро ты будешь свободна, чтобы мы могли побыть друг с другом несколько часов?
     Магдалена:   У меня почти не бывает времени на отдых, так что я правда не знаю.
     Теренчино:   Мы могли бы поговорить, когда ты плетёшь кружева.
     Магдалена:   Но тогда моя матушка будет постоянно вмешиваться в наш разговор. Ты ведь не в курсе, но она просила, чтобы я пересказывала ей каждое твоё письмо. Хотя… дай подумать. Через неделю в субботу Мейбл повезёт её на цветочный базар. Раньше вряд ли получится.
     Теренчино:   Меня устраивает. Мне как раз потребуется время, чтобы кое-что устроить.
                Сцена 15
     Прошло чуть больше недели. Тот самый субботний вечер. Оба они сидят на спинках кресел заброшенного театра. Недалеко от Магдалены лежит её незавершённая кружевная работа. Теренчино склонился над ней и что-то тихо ей говорит, а она чуть улыбается.
     Он достаёт коробочку из кармана и передаёт ей. Теперь нам слышны их голоса. Внутри два кольца, два золотых обруча, один с бриллиантом, другой с опалом. Более крупный перстень с опалом той же модели на его мизинце.
     Теренчино:   Опал – символ верности. Так что я не случайно выбрал эту пару. Она подходит для нас идеально.
     Магдалена:   Какая красота! Мне никто никогда не дарил ничего подобного. Но, Теренчино, они, должно быть, безумно дорогие. Я не могу их принять. (Захлопывает коробочку и передаёт ему обратно.)
     Теренчино (сжимая её руку вместе с коробочкой и прижимая к её груди):   Они не краденые, если ты опасаешься. Я честно купил их. Я делаю тебе предложение, Магдалена. Тебе не нужно отвечать прямо сейчас. И оставь их себе. Бриллиант может полежать, а опал носи. Это залог моего обещания. Вечером я уезжаю вместе с Дулли в крупный город и обещаю, что женюсь на тебе сразу, как раздобуду нам денег. Ты подождёшь? Не станешь заводить других серьёзных отношений ни с кем?
     Магдалена (томно улыбаясь):   Да, я подожду.
     Теренчино:   Я обещаю, что вернусь так скоро, как только смогу. А потом сразу заберу тебя от этих ужасных работ и из этого бедного района. Я найму для тебя лучшего учителя и буду помогать покорять Бродвей. Обещаю.
     Магдалена:   Когда-то ты обещал подарить мне этот театр.
     Теренчино:   Так ты помнишь? Ты всё ещё хочешь его?
     Магдалена:   С этим театром мне был бы не нужен никакой Бродвей. Нам не пришлось бы уезжать, потому что мама не перенесёт со мной разлуки.
     Теренчино:   Всё будет так, как ты захочешь. Обещаю.
     (Камера наплывает, запечатлевая их долгий поцелуй.)
                Сцена 16
     1922 год. Кинохроника о принятии сухого закона. Заголовки газет, пестрящие темами об усилении преступных группировок, занимающихся контрабандой спиртного. «Юный бутлегер становится главой преступной группировки». «Банда Данте набирает обороты». «Налётчики ворвались в государственное хранилище и захватили все запасы спиртного». «Двое полицейских погибли при попытке задержать преступников».
                Сцена 17
     1924 год. Модное ателье. Теренчино, ныне известный под прозвищем Данте, и Дулли заказывают себе по костюму. Двое портных снимают с них мерки, третий показывает фасоны и расцветки.
     Данте:   Вот! Это тот самый крой, что нам нужен.
     Третий портной:   О, сэр, у вас безупречный вкус. Такой костюм предпочитают настоящие джентльмены. В Лондоне сейчас все носят такие. Последним нашим клиентом, который выбрал этот фасон, был один индийский раджа.
     Данте:   Ну-ну, нечего передо мной лебезить. Нам таких два, и не забудьте оставить место здесь (оттягивает пояс брюк пальцем) и здесь (указывает на то место на рубашке, где должна находиться заплечная кобура).
     Третий портной:   Конечно, сэр. Мы учтём ваши пожелания.
     Данте:   И чтобы костюмы были готовы к завтрашнему дню. О цене не тревожьтесь. Я готов оплатить любые расходы.
     Третий портной:   Да, сэр. (Отходит с образцами в сторону.)
     (С этого момента Данте и Дулли совершенно перестают обращать внимание на портных, а те продолжают измерять их, изредка вставляя свои просьбы о том, как бы повернуться или вытянуть руку.)
     Дулли:   Мы будем выглядеть, как крутые ребята, а, Дант?
     Данте:   Мы и так крутые. (Данте поворачивается спиной к Дулли по просьбе портного.)
     Дулли:   Но всё-таки я не понимаю, для чего нам так принаряжаться. Я, конечно, не против, но мы же едем в наш родной город всего на два дня. Разве так уж необходимо демонстрировать всем наше нынешнее положение?
     Данте:   Я тебе уже говорил, что собираюсь увезти Магдалену с собой. Мы с ней не виделись несколько лет, и я должен произвести на неё впечатление. А ещё я собираюсь повидать мать. Семья всегда считала меня неудачником. Посмотрим, как они отреагируют на мой новый костюм. А тебе разве не хочется навестить родных? Твоя мать ещё жива, насколько мне известно.
     Дулли:   А я и не прерывал ни с кем из них связи.
     Данте:   Зато меня не ждут. Я не ожидал, что мне понадобится столько времени на исполнение своего обещания, но Магдалена поймёт. Она всегда была понимающей и чуткой.
     Дулли:   Ты именно поэтому купил ту ветхую развалюху, которая когда-то именовалась театром? Я-то думал, он нужен тебе, чтобы там что-то хранить, как мы делали это в детстве.
     Данте (с чувством):   Это её мечта. Ты же помнишь, что, когда мы были детьми, она всегда приходила туда петь. Она мечтала стать величайшей певицей. И так и будет, как только я отремонтирую здание. Это будет театр для королевы. И знаешь, тогда-то я и отойду от дел. У меня уже хватает денег на то, чтобы она могла творить в театре всё, что угодно, долгие-долгие годы. А мне самому не нужно ничего, кроме как видеть её счастливой.
     Дулли:   Теперь мне ясно, почему ты никогда ни на кого не смотришь, приятель, какие бы красоточки нам ни попадались. Магдалена тебя прочно зацепила.
     Данте:   Ты бы понял, если бы у тебя тоже была женщина, для которой хочется достать Луну с небес… 
                Сцена 18
     Их родной город. В дом заходит мать Теренчино, и через долю секунды Данте появляется следом. Он необычайно хорош собой и даже как-то внутренне преобразился. Он кому-то махает, и камера крупным планом выхватывает лицо Дулли, смотрящего из-за угла.
                Сцена 19
     Данте нагоняет свою мать на лестничной площадке, но она проходит мимо, как если бы он был совершенно незнакомый для неё человек.
     Данте:   Мама, ты не узнаёшь меня?! Это я, твой сын. (Мать Теренчино продолжает медленно подниматься по лестнице, не обращая на него внимания, а он со всё большим отчаяньем с каждым последующим словом движется рядом с ней.) Неужели ты мне не рада? Я проделал столь долгий путь, и всё для того, чтобы увидеться с тобой. Я скучал.
     Мать (всё время будет говорить сухо и ворчливо):   Тебе не стоило приезжать. Жил бы и дальше там, где живёшь.
     Данте (растерянно):   Но ведь я тоже твой сын.
     Мать (чуть дрогнувшим голосом):   Сын.… А ещё вор и убийца. Я всё знаю. Думаешь, до меня не доходят слухи о том, какой именно работой ты занимаешься в других городах? Лучше бы у меня не было такого сына! Лучше бы ты умер!
     Данте (зло):   Как у тебя только язык поворачивается такое говорить?! Особенно после всех этих подарков, что я тебе высылал.
     Мать:   Считаешь, что этими подачками меня можно купить и я закрою глаза на ту жизнь, которую ты ведёшь? Всё, что ты посылал нам все эти годы, лежит в чулане невскрытое. Нам не нужны твои грязные подарки и деньги с душком. Я не могла их вернуть, потому что не знала обратного адреса. Но я всё, всё отдам, если к нам придут или нагрянет полиция с обыском. Нам ничего не нужно от тех, кто ведёт преступную жизнь. Мои сыновья, мой муж и я не имеем ничего общего с такими людьми. Мне проще думать, что я никогда тебя не рожала.
     (Оба останавливаются у двери их квартиры.)
     Данте:   Мне можно войти?
     Мать:   Нет. Ты же увидел меня. Убедился, что я жива и здорова. А теперь уходи. Возвращайся туда, откуда приехал. Это лучшее, что ты можешь сделать для моего больного сердца и ослабленных нервов. (Она входит и закрывает дверь у него перед носом. Данте в сердцах пинает первый попавшийся прислонённый к стене тюк.)
                Сцена 20
     Данте быстро шагает по улице, но перед собой ничего не видит. Дулли старается нагнать его, но на его зов он не отзывается. На повороте он едва не сшибает какую-то разодетую девицу, но не извиняется, а как будто и её не замечает тоже. Мэри-Голд глядит ему вслед, её лицо оживляется, и она также спешит его догнать.
     Мэри-Голд:   Теренчино! Теренчино, подожди!
     (Данте оборачивается, но не признаёт её.)
     Мэри-Голд (приближается с улыбкой):   Не помнишь меня?
     Данте:   Мэри-Голд? Ты похорошела, только…
     Мэри-Голд:   Кудрявые волосы остались всё такими же непокорными. Знаю, мне это постоянно твердят. Какими судьбами здесь?
     Данте (сухо):   Мать навещал.
     Мэри-Голд:   Понятно. А до меня, знаешь ли, дошли кое-какие слухи о тебе. Повезло! (Вздыхает.) А вот я так и не смогла вырваться отсюда…
     Данте:   Ты случайно не в курсе, Магдалена работает всё там же? Во «Фламинго»?
     Мэри-Голд:   Нет. Она уже несколько лет как в Голливуде. Ты не знал? Разве она ничего тебе не сообщила о переезде?
     Данте:   Мы давно не общались. Но что она забыла в Голливуде?
     Мэри-Голд:   Магдалена стала актрисой. И пользуется популярностью, насколько мне известно.
     (Данте оглушён. Два сильнейших потрясения за столь краткий срок!)
     Дулли (наконец-то нагоняя их):   Здравствуй, Мэри-Голд! Ты изменилась в лучшую сторону, хотя волосы всё такие же.
     Мэри-Голд:   Привет! А я уже стала задаваться вопросом, почему не вижу тебя рядом с Теренчино. Но вы по-прежнему не разлей вода, хотя, по крайней мере, ты узнал меня сразу.
     Данте:   Мне надо выпить, а вы можете пообщаться пока.
                Сцена 21
     Данте сидит в ближайшем подпольном баре. Перед ним стакан с выпивкой, но он не пьёт, а только мрачно глядит на содержимое. В нём происходит внутренняя борьба. Нет, даже в момент отчаяния он не готов притронуться к мерзкому пойлу, тем более что знает, из чего оно сделано.
     Через минуту к нему подсаживается Дулли.
     Дулли:   Мне Мэри-Голд всё рассказала. Мне жаль. Я ведь говорил, что для начала тебе стоит сюда приехать, а уж потом тратить деньги на покупку этой рухляди.
     Данте:   Заткнись и отправляйся в другое место.
     Дулли:   Что?
     Данте:   Оставь меня.
     Через пару мгновений раздаётся голос Мэри-Голд.
     Мэри-Голд:   Мне тоже лучше убраться, или я могу посидеть с тобой?
     (Данте хмуро смотрит на неё из-под бровей, но всё же кивком разрешает присесть.)
     Данте:   Ты не такая, как глупый Дулли. Выбери, что хочешь. Я угощаю. Приятно снова встретить давнего знакомого.
     Мэри-Голд (Сперва делает заказ, а потом снова обращается к Данте.):   Мне очень жаль, что ты ничего не знал о Магдалене. Правда. (Накрывает его руку своей.) Знаешь, раз уж ты вернулся, я не прочь сойтись с тобой поближе. Ты всегда мне нравился, но, если ты сам не против, конечно.
     Данте:   Гляжу, ты всё та же. Говоришь прямо, без обиняков.
     Мэри-Голд:   Жизнь меня изрядно потрепала, но, да, в основном я осталась прежней. Так как тебе моё предложение?
     Данте:   Прости, но я тут ненадолго. Собирался уезжать завтра, но, видимо, отправимся с Дулли в путь уже вечером. Здесь мне больше нечего делать.
     Мэри-Голд:   Потому что ты узнал, что Магдалена тут больше не живёт?
     Данте:   Я приезжал к матери, которая не пожелала со мной даже толком поговорить.
     Мэри-Голд:   Не оправдывайся. Я-то знаю, что ты приехал единственно ради неё. Ты всегда был безумно влюблён в Магдалену и больше никого не замечал, но она даже не понимала этого, потому что тогда бы не уехала, не поставив тебя в известность. Не удивлюсь, что однажды она разобьёт тебе сердце так, как давным-давно разбил мне его ты.
     Данте:   Разве? Не помню такого. По-моему, я никогда не давал повода прочувствовать, что я к тебе расположен.
     Мэри-Голд (словно не слыша его, продолжает):   Я тогда была слишком юна, но уже страдала от неразделённой любви. Однако я не держу на тебя обиды, потому что не ты первый, так другой всё равно бы сделал это. Так что мне проще было смириться со своей судьбой. Потому я стала той, кем стала, но отчасти и из-за тебя тоже.
     Данте (не желает продолжать эту тему, внезапно оживляется):   Слушай, как старой доброй знакомой мне хочется тебя порадовать. (Достаёт бумажник, отсчитывает несколько крупных купюр и кладёт перед ней.)
     Мэри-Голд:   Ого! Значит, некоторые слухи о тебе правда. К чему такая щедрость? (Выпивает залпом принесённый ей заказ.)
     Данте:   Просто купи себе что-нибудь приятное или поживи нормально. А мне пора. Нам с Дулли надо завершить ещё одно дельце, если мы хотим уехать вечером. Был рад повстречать тебя. (Обращается к бармену.) Налей моей приятельнице ещё, чтобы ей было не так грустно в одиночестве. (Уходит.)
     Мэри-Голд (Хочет что-то сказать вдогонку, но не решается. Тянется к деньгам и пересчитывает их.):   Прощай, мон амур. Я тебя никогда не забуду. Просто не смогу. (Залпом выпивает ещё то, что ей принесли.)   
                Сцена 22
     В Голливуде некоторым временем позже. Обстановка дорогого элитного ресторана для звёзд немого кино.
     Появляется Магдалена со своим супругом-кинорежиссёром. Она разодета как типичная светская львица. В её манерах и поведении нет ничего, что напоминало бы о её детстве, проведённом на улице, и юности, полной работ за гроши. Официант подводит их к крайнему столику, как можно дальше от оркестра, а супруг отодвигает стул для неё. Однако он делает за них обоих заказ, даже не позволив Магдалене заглянуть в меню. Она будто бы недовольна этим, но в следующий миг уже улыбается и кивает головой. Затем супруг приглашает её потанцевать, и они выходят на середину зала.
     Камера наезжает на Данте, который всё это время следил за ними за самым отдалённым столиком. Но теперь они танцуют, и он тоже приглашает какую-то даму, которая с лёгкостью соглашается. В танце он намеренно сближается с супругом Магдалены, чтобы непременно обратить на себя внимание его жены. Когда это происходит, в её глазах появляется выражение крайнего удивления. Она не в силах поверить, что Теренчино здесь. А он намеренно не обращает на неё внимания и отворачивается в другую сторону, поворачивая свою партнёршу к ней лицом. Как бы она не пыталась поймать его взгляд, он, кажется, совершенно не замечает её.
     Когда танец заканчивается, супругу Магдалены приходится несколько раз звать её. Она же провожает взглядом Данте, чтобы узнать, где он сидит. Только когда её муж спрашивает, что с ней, она возвращается с ним к их столику.
     Теперь камера снова находится с точки зрения Данте. Он видит, как Магдалена наклонилась к мужу и что-то ему сказала, посмотрев в его сторону. Тот тоже на него посмотрел и кратко кивнул. По лицу Данте пробегает усмешка: он понимает, к чему это ведёт. Скоро к нему подходит официант и спрашивает, не желает ли он присоединиться к паре за пятым столиком. Тут Данте как будто впервые видит Магдалену, признавая её, и лицо его оживляется. Он идёт за официантом.
                Сцена 23
     Когда Данте подходит, Магдалена едва ли не бросается обнимать его, а он намеренно задерживает её в своих объятиях чуть дольше положенного.
     Мадлен:   Я так рада тебя видеть! Я глазам своим не поверила, когда заметила тебя танцующим тут. Каким образом ты здесь? По работе?
     Данте:   Нет, красавица. Я, конечно, не ожидал, что это произойдёт так скоро, но приехал специально ради встречи с тобой. (Усиливает значение последних слов.)
     Мадлен (Всё прекрасно понимает, но оборачивается к мужу, будто бы вспомнив о хороших манерах.):   Ульрих, позволь мне представить моего самого лучшего друга детства. Это Теренчино. Теренчино – это Ульрих фон Шварцвуд, мой супруг.
     Данте:   Меня больше никто не зовёт так. Теперь я Данте. (Мужчины пожимают друг другу руки.)
     Ульрих:   Тот самый Данте, о котором столь многое пишут в газетах?
     Мадлен (тревожно):   Я не знала, что Данте это ты.
     Данте (к её мужу):   О вас в газетах написано не меньше. (К Мадлен.) Если не интересоваться своими старыми друзьями, так многого и не узнаешь.
     (Тут официант как раз приставляет третий стул.)
     Ульрих:   Присаживайтесь, Данте. Друзья Мадлен в любом случае мои друзья, кем бы они ни были. Будете что-то пить? Я угощаю. Попробуете кларет урожая позапрошлого года? Необычайно хорош.
     Мадлен:   Тер… Данте никогда не берёт в рот спиртного, Ульрих. Или… это уже не так?
     Данте:   Почему же? Я по-прежнему ничего не употребляю. Если в этом заведении наливают обыкновенное молоко без особых добавок, я буду его.
     Ульрих:   Как вам будет угодно. Хотя жить без алкоголя крайне странно при вашей… гм… профессии.
     Данте:   Не вижу в этом ничего странного. Ведь вы, я думаю, тоже не водите в выходной день свою супругу (делает акцент на этом слове) в синематограф на демонстрацию собственных фильмов.
     (Ульрих собирается что-то возразить, но дальнейшему разговору мешают официанты, которые приносят заказанные блюда. Когда они уходят, Ульрих тычет вилкой в бифштекс.)
     Ульрих:   Ну вот, опять пережаренное. А у тебя, дорогая?
     Мадлен:   Моё мясо немного сыровато.
     Ульрих (тянется к её тарелке):   Надеюсь, ты не против поменяться. Тебе вредно жёсткое мясо.
     (Подходит служащий.)
     Служащий:   Простите, мистер фон Шварцвуд, вас к телефону. Междугородний звонок, сэр.
     Ульрих (закатывая глаза):   Как всегда! (Бросает недовольный взгляд на бифштекс.) Прошу прощения. (Встаёт и уходит вслед за служащим.)
     Данте (пристально глядя на Мадлен):   Ну, как тебе, нравится быть замужней дамой? Нравится, как твой супруг с тобой обращается?
     Мадлен:   Зачем ты так? Ведь ты его не знаешь.
     Данте:   А ты зачем так поступила? Меня не дождалась, хоть обещала. Я приехал с тысячей радостных вестей, но не застал тебя. Узнал всё от Мэри-Голд. И как ты только решилась бросить мать в одиночестве?
     Мадлен (тихо):   Мама умерла.
     Данте:   Прости. А как же тогда тот театр, в котором ты желала быть единственной примой?
     Мадлен (Смеётся.):   Ты до сих пор помнишь наши детские дурачества? То было ребячество. Да, когда-то я мечтала стать великой певицей, но теперь я актриса, и ничуть не жалею об этом. У тебя тоже, должно быть, появилась своя жизнь. Разве ты ещё не завёл себе подружек в тех больших городах, где работаешь? (Замечает возвращающегося мужа и торопливо договаривает, бросая каждое слово Данте в лицо.) Если честно, я вообще не надеялась увидеть тебя когда-либо. Я приучила себя к мысли думать, что в большом городе ты встретил кого-то получше меня.
     Ульрих:   Прости, дорогая, но мне необходимо немедленно уйти. Джонни злится, что мы не укладываемся в сроки из-за болезни Бетси, и только я один могу его успокоить. (К Данте.) Можете забрать мою порцию.
     Мадлен:   Мне тоже стоит пойти.
     Ульрих:   Нет-нет, оставайся. Уверен, вам многое есть, что обсудить без меня. Всякие там озорные эпизода из детства.
     Мадлен:   Так ты оставляешь меня одну?
     Ульрих:   Я постараюсь долго не задерживаться. Всего наилучшего, мистер Данте. (Кивает ему.) Вам есть, что обсудить. (Ульрих целует жену в щёку, и Данте не в силах на это смотреть. Вдобавок его разозлила его самоуверенность в том, что между ним и его женой никогда не могло быть ничего серьёзного, как будто он недостойный соперник.)
                Сцена 24
     Данте и Мадлена одни, но оба не заинтересованы в еде. Если он часто смотрит ей прямо в лицо, то у неё взгляд бегающий, и временами чувствуется, что ей крайне неловко и стыдно.
     Данте:   Ты его слышала? (Передразнивает голос Ульриха.) Всякие там озорные эпизоды из детства. (Зло.) Напыщенный старый индюк. Скажи мне, пожалуйста, неужели ничего из того, что было между нами раньше, для тебя не свято, раз ты предпочла этого старого болвана мне?
     Мадлен:   Не говори так, ведь ты его не знаешь. Ульрих не глуп, иначе не снимал бы картины, пользующиеся такой популярностью. Тебя это удивит, но мне с ним хорошо, пусть порой он по-отечески и наставляет меня. Он помог мне завоевать известность. Благодаря тому, что я его жена, мне всегда обеспечены лучшие роли. Благодаря ему я стала той, кто я есть.
     Данте:   Ты убеждаешь меня? Или себя?
     Мадлен:   Я просто объясняю, почему стала его супругой, когда он попросил меня об этом. Он сказал, что мой отказ разобьёт ему сердце.
     Данте:   А мысль о моём сердце тебе в тот момент не приходила в голову?
     Мадлен:   Я была уверена, что никогда тебя больше не увижу. Лично я считаю, что всё, что было между нами раньше, стоит приписать детской глупости. Мы всегда дружили, да, но не более. А поцелуи…? Чего только не случается от нахлынувших чувств…. В этом не было ничего серьёзного, верно?
     Данте:   Нет, для меня всегда всё было очень серьёзно. Если же для тебя наша любовь была только игрой…
     Мадлен (перебивая его):   Ты всё переворачиваешь с ног на голову! Я совершенно не то имела в виду.
     Данте:   Тогда ответь мне, к чему были все эти клятвы четыре года четыре месяца и семнадцать дней назад? Если мои слова ничего для тебя не значили в тот момент, так никто не тянул тебя за язык давать обещания со своей стороны. Я-то считал, что твоим словам в отличие от заверений других женщин можно верить. Но я ошибался. Ты предала меня, как обыкновенная пустышка, познавшая нищету и вышедшая с улиц.
     Мадлен:   Я первая?! Нет уж. Это ты, Теренчино, первый предал меня, так как не подавал о себе вестей не дни и месяцы даже, а годы. А я не могла ждать вечно, тем более когда поступило предложение сняться в кино. И это произошло как раз вовремя, ведь на тот момент я была одна-одинёшенька на всём белом свете. Только ты один виноват в том, что прибыл слишком поздно. И, как видишь, я теперь стала женой другого. Это он забрал меня с тех ужасных работ. Ты понимаешь – он. Не ты!!! А театр, который ты клялся, что станет моим, так и остался детской глупой мечтой. (В её голосе впервые слышится ненависть и глубокая затаённая обида. Он мог бы сказать правду о театре, но его что-то останавливает. Наверное, осознание того, что время и вправду упущено.)
     Данте (с преувеличенным спокойствием и ледяным тоном):   Я вижу, что с тобой бесполезно говорить или объяснять что-либо. Ты зациклена только на себе. Ты стала другой. (При этих словах Мадлен дрожащей рукой выпивает.) Та замечательная девчонка, которую я хорошо знал и которая так дивно пела, ушла. Мне тоже пора.
     Мадлен (другим, наигранным тоном с толикой жеманности):   Куда же ты? Давай сходим куда-нибудь ещё. Разве ты пришёл не ради меня?
     Данте:   Я узнал, что хотел. И да, ты права. Только я один виноват в случившемся. Вот (бросает несколько мятых купюр на стол), тут должно хватить на всё: и на не съеденное, и на ещё не заказанное; ведь, похоже, твой муженёк изначально не собирался расплачиваться.
     (Крупный план. Мадлен смотрит ему вслед. На её лице застыло выражение вины и сожаления.)
                Сцена 25
     Данте и Дулли сидят в углу какого-то особо шумного подпольного бара. Дулли пьёт, а Данте сидит над своим стаканом, так к нему и не притронувшись.
     Дулли:   Так ты будешь это пить или нет? (Указывает кивком на его стакан.) (Иронично.) Или так и не нарушишь свой главный принцип, как бы тяжело тебе ни было?
     Данте:   Верно. Ни одна женщина не стоит этого.
     Дулли:   Даже Магдалена, или, как она себя теперь называет, Мадлена Бежар?
     Данте:   Никто из них. Но, чтобы добру не пропадать… (Пододвигает свой бокал Дулли. Пока тот пьёт, Данте продолжает говорить.) Она не дождалась меня и стала женой недостойного человека. Из женского упрямства. А её муж её не любит.
     Дулли (вытерев рот рукой):   Ты это говорил. Уже дважды.
     Данте:   Но понимаешь, если бы я рассказал Магдалене о театре, это не привело бы к нашему окончательному разрыву. Что помешало мне сказать, что я исполнил её мечту? Я такой дурак! Но я всё ещё не теряю надежды, что всё может быть так, как мы того хотим. Я наивен, верно? Она намеренно сказала, что театр – детская глупая мечта, потому что я промолчал. Я не могу смириться с её словами, хотя и чувствую, что они не истинны. И мне не хочется думать, что она такая легкомысленная. В детстве Магдалена не раз говорила, что станет разбивать одно мужское сердце за другим.
     Дулли:   Поверь, друг, об этом помнишь только ты. И почему бы ей не говорить тебе обидных слов, если и ты высказал всё, что в тебе накипело?
     Данте:   Потому что он дал ей всё то, о чём она мечтала. Понимаешь, он, а не я. Это были самые обидные её слова, и они ужалили меня в самое сердце. Но это правда (тычет себя в грудь), и она не даёт мне вздохнуть свободно, как застрявшая кость. Для этого старика совершенно не важно мнение его жены. Он с ней совершенно не советуется. Я бы не мог так обращаться со своей женой, если бы любил её по-настоящему.
     Дулли:   Я это знаю. И то, что Мадлен теперь замужняя дама, ещё ни о чём не говорит. Ты можешь попытать счастья позднее.
     Данте:   И она захочет променять жизнь, которая её устраивает, на меня? К ушедшему нет возврата. (Более бодрым голосом.) Ну, нас здесь более ничего не удерживает, так что можем спокойно ехать.
     Дулли:   Подожди, друг. Мне нужно тебе кое-что сказать.
     Данте:   Что такое?
     Дулли:   Я понимаю, что сейчас я крайне не вовремя лезу со своими решениями, но я честно не ожидал, что тебя ждёт такое разочарование от встречи с Мадлен. Однако я не могу скрывать или откладывать и дальше…
     Данте:   Так говори, что должен.
     Дулли:   Я не возвращаюсь с тобой.
     Данте:   Но почему???
     Дулли:   Я решил отойти от дел. Моё решение окончательно и пересмотру не подлежит.
     Данте:   Я не ожидал от тебя такого поворота. Ты чем-то недоволен или обеспокоен? Это из-за наших частых стычек с Вульфшимом? Скажи, что тебя волнует, и я обязуюсь всё устроить. Может, хочешь прибавки или съездить в отпуск?
     Дулли:   Дело не в этом. И не в тебе. Я никогда не сомневался, что могу на тебя положиться, ведь ты мой лучший друг. Мы знакомы с самого детства, и ты всегда меня выручал, беря ответственность на себя, даже когда я этого не заслуживал. Я всё это знаю и понимаю, что ты должен испытывать после моих слов. Но я надеялся, что с Магдаленой ты не будешь так остро переживать моё отсутствие. Мне жаль, что у вас ничего не вышло, но я всё равно должен тебя покинуть. Я ухожу, пока ещё есть время уйти от опасности. Я скопил достаточно, чтобы обзавестись собственным магазином, о котором стал мечтать с недавних пор. С ним – никаких рисков и опасностей для моей семьи. Я ведь решил жениться на Розамун. И я устал, что она постоянно тревожится обо мне. И по ночам всё чаще меня донимает мысль, как будут жить мои дети, если однажды я не вернусь домой.
     Данте:   Но у тебя пока нет детей, Дулли. А если ты задумываешься о безопасности, я могу перевести тебя туда, где не будет никаких рисков. Помнишь тот маленький городок, где, кроме нас, до сих пор никого нет? Я могу отправить тебя туда уже на следующей неделе.
     Дулли:   Спасибо, но я уже всё решил. Повторяю, это не из-за тебя. Но чем дальше в будущее, тем серьёзнее могут быть последствия. Во-первых, я это чую. Во-вторых, мне есть, что терять. И тебя я тоже хочу предостеречь. Ты, конечно же, не собираешься оставлять бизнес, но, по крайней мере, будь готов. Маленькие банды прибираются к рукам Вульфшима одна за другой. Скоро он доберётся и до тебя. И если ты не согласишься сдать позиции, то мы оба понимаем, что конец тут может быть один.
     Данте:   Я не боюсь этого выскочки. Это ему следует страшиться моего гнева, если он переступит мне дорогу. И я крайне разочарован тем, что ты позорно сбегаешь как крыса в тот важный момент, когда более всего в жизни мне необходим верный друг.
     Дулли:   Мне жаль, что ты так считаешь. Тебе ведь трудно понять, что значит появление семьи и ответственность за неё.
     Данте (недовольно):   Если ты всё сказал, то уходи. Раз я ничем не могу тебя удержать…
     Дулли:   Да, не можешь. Только помни, что в час нужды всегда можешь рассчитывать на мою дружбу.
     Данте:   Убирайся! Я больше не хочу ни слышать тебя, ни видеть твою грязную рожу!
                Сцена 26
    Данте перед стеклянно-зеркальной витриной цветочного магазина, рядом с каким-то шумным заведением, куда заходит группа пьяных матросов. Дождь хлещет как из ведра. С отвращением осматривает свой новомодный костюм и как бы впервые видит, как он вульгарен по сравнению с другими мужскими костюмами.
                Сцена 27
     1933 год. Кинохроника отмены сухого закона и последствий этого решения.
                Сцена 28
     1934 год. Газетные заголовки. «Массовые волнения среди рабочих». «Сан-Франциско, Миннеаполис – четыре дня простоя». «Забастовка текстильных рабочих Восточного побережья». «Тому, кто всё потерял, есть о чём позаботиться, - заявляет сенатор Макклинток».
                Сцена 29
     Обстановка холла дорогой гостиницы. Данте в форме ночного портье. В его лице нет былой самоуверенности, в одежде – прежнего лоска. Он следит за формой в той степени, в какой этого требует администрация. В его глазах застыло выражение человека, который всё потерял и остался в одиночестве. В них нет надежды. Одна безысходность.
     Когда на пороге появляется Мадлен со своим новым мужем, Данте в момент узнаёт её, но сохраняет равнодушное выражение. Она ещё более расцвела и разбогатела, но при этом очень рада видеть старого друга.
     Он равнодушно спрашивает, в какой номер нести багаж, и она понимает, что по какой-то причине он не хочет показывать при её супруге, что знаком с ней.
     От её мужа Данте чаевых принципиально не взял, проигнорировав подношение.
     Её муж (к Мадлен, глядя на дверь их номера, из которой Данте только что вышел):   Странный тип, ты не находишь?
                Сцена 30
     Только занимается заря. В холле никого нет. Мадлен тихо преодолевает последние ступеньки и направляется к стойке регистрации. Данте читает газету и совершенно не обращает на неё внимания. Она нетерпеливо переминается с ноги на ногу, а потом покашливает. Тогда только он поднимает на неё глаза, складывает газету и обращается официальным тоном.
     Данте:   Чем могу помочь?
     Мадлен:   Неужели я так сильно изменилась, что ты не признаёшь меня? Это же я, Мадлен, твоя подруга детства.
     Данте:   Я узнал тебя сразу, как ты вошла, но посчитал, что у великой актрисы не может ходить в знакомых простой ночной портье.
     Мадлен:   Я тоже так подумала, поэтому и спустилась в такой час. Алан спит, и здесь я тоже не надеялась застать кого-нибудь кроме тебя.
     Данте:   В вашем номере какие-то неисправности? Если тебе что-то нужно, необязательно было спускаться. Могла бы и позвонить.
     Мадлен (поражённая его холодностью):   Зачем ты так? Ведь я искренне рада тебя видеть.
     Данте (другим тоном):   Я тоже. Но мы увиделись, так что тебе стоит возвратиться к своему супругу, пока он не проснулся и не потерял тебя.
     Мадлен:   Алан спит достаточно крепко. Хоть из пушки пали, но он до утра не проснётся. Я специально спустилась в это время, так что тебе не удастся прогнать меня, хотя ты и не особо рад меня видеть. Как твоя жизнь вообще, Теренчино?
     Данте:   Обхожусь собственными силами, как и всегда. Но скоро опять наступит эпоха моего возвышения. То, что ты сейчас видишь, временно, так что не стоит думать, что я в чём-то терплю неудобства.
     Мадлен (с улыбкой):   Ты всё такой же, каким и был, и почему-то я ничуть не сомневаюсь, что всё произойдёт так, как ты хочешь. Ты всегда добивался своего.
     Данте (с жаром):   Но не в отношении тебя. Зачем тебе всё это понадобилось?! Я ещё мог примириться с твоим первым браком, но последующие.… Второй – череда скандалов и бурных вечеринок, а теперь ещё и этот третий со спортсменом-тяжелоатлетом, сделавшим головокружительную карьеру за малый срок и добившимся благосклонности такой известной актрисы как ты. Как я обо всём этом узнал? Читал газеты. Ведь только таким способом я мог получать известия, что с тобой всё в порядке. Я знаю также, что вы только что прибыли с Лазурного берега, на котором проводили свой медовый месяц. Единственное, чего я не знал, так это того, что вы остановитесь здесь. Тогда я бы постарался сделать всё, чтобы избежать с тобой встречи. Нет, не говори ничего. Не надо этих глупых оправданий. Неужели бы я не смог дать тебе такую жизнь, о которой ты мечтала? Все могли, кроме меня, который единственный знал тебя так же хорошо, как ты сама. И тебе никогда не приходило в голову поддерживать связь со мной, хотя бы как со старым другом, с которым ты проводила когда-то вместе столько чудесных часов. Так зачем ты прибежала теперь? Когда я всё потерял и стал самым низкооплачиваемым служащим в отеле, да и то, заполучив эту должность с большим трудом, я ещё более бесполезен для тебя, чем был прежде.
     Мадлен:   Твои слова справедливы. Я понимаю, что заслужила все эти упрёки. Но у нас никогда бы с тобой ничего не вышло. Это судьба. И моему супругу вовсе ни к чему знать меня так хорошо.
     Данте:   Нет, это не судьба, а всё ты. Лишь ты одна предала наши клятвы, растоптала мои чувства. Ты не сберегла ничего из того, чем я дорожил. Тебе всегда было всего мало. Одного мужчины тебе никогда не хватало, вот почему ты в очередной раз вышла замуж. Но знаешь, что самое худшее после всего, что ты сделала? Я продолжаю по-прежнему глубоко любить тебя, хотя понимаю, сколь сильно ты недостойна моей любви.
     Мадлен (с неподдельной нежностью в голосе):   Теренчино!
     Данте:   Возвращайся в свой номер. Мне необходимо побыть одному. (Руки Мадлен медленно ползут к нему на плечи, но он отталкивает их.) Нет. Если я важен для тебя, ты сейчас же уйдёшь.
     Мадлен:   А завтра? Можно мне прийти?
     Данте:   А ты так уверена в завтрашнем дне? Всякий раз мы встречаемся спустя несколько лет.
     Мадлен:   Не по моей вине. (Тоном, не терпящим возражений.) Я приду завтра. И я действительно очень рада видеть тебя, Теренчино, даже если ты мне не веришь.
     Данте (намеренно не смотря на неё, угрюмо бурчит):   Уходи. Постой.  (Мадлен оборачивается с надеждой.) Вы здесь надолго?
     Мадлен:   На три дня. (Он кивает, и она уходит.)
                Сцена 31
     Вечер следующего дня. Мадлен со своим мужем вернулась с какого-то приёма. Она в своём лучшем наряде, но оценить его некому. За стойкой портье сидит юноша, почти мальчик. Пока её супруг занят тем, что забирает ключи и просматривает корреспонденцию, она подходит к нему. Он моментально по-военному выправляется.
     Портье (проглатывая половину слов):   Могу помочь, мэм?
     Мадлен:   С какого часа работает Теренчино? (Судя по его лицу, он ничего не понял.) Мистер Олигьерри. (Тот же результат.) Другой портье, который обслуживал нас вчера.
     Портье:   Ааа, я понял, о ком вы говорите. К сожалению, он отпросился на несколько дней. Меня поставили вместо него, хотя я всего-то простой коридорный, но небольшая прибавка никогда не помешает.
     Мадлен:   На сколько дней точно?
     Портье:   Что?
     Мадлен (устало повторяет):   На сколько дней отпросился Олигьерри?
     Портье:   Я не знаю, мэм.
     Мадлен:   А адрес? Ты знаешь, где он живёт?
     Портье:   Понимаете, я лишь недавно в этом отеле. В вечернее время сегодня вышел первый день. Адрес попробуйте спросить в администрации. Я вам, к сожалению, помочь не могу.
     (До Мадлен доходит, что от этого бестолкового юноши многого не узнаешь. Она пытается сообразить, как ещё у него можно выведать о Теренчино.)
     Мадлен:   На сколько точно дней вас попросили поработать ночным портье?
     Портье:   На пять. Но, возможно, срок увеличится до недели или, быть может, ещё чуть-чуть. Всё зависит от того, когда вернётся тот, кого я заменяю.
     (Подходит её муж.)
     Алан:   Мадлен, я зову тебя уже в пятый раз. Неужели ты не слышишь?
     Портье (вытягиваясь в струнку):   Сэр?
     (Алан отмахивается, дескать, ничего не надо, приобнимает жену и уводит её в сторону лифта.)
     Алан:   Чем ты так сильно была занята, расспрашивая этого мальчишку?
     Мадлен (бодрым голосом):   Ничего важного. Обычные женские глупости.
     (Камера провожает их до того момента, как они заходят и лифт поднимается вверх. Оба выглядят безумно влюбленными друг в друга.)
                Сцена 32
     Газетные заголовки. Кинохроника. Банда гангстеров грабит банки один за другим в разных штатах и постоянно уходит безнаказанно с хорошим кушем. Один из них по прозвищу Данте, судя по слухам, в прошлом крупный бутлегер. Их невозможно поймать, и с каждым разом они забирают всё более крупные суммы. Также они не упускают возможности подшутить над нерасторопными полицейскими, наказывая их в назидание другим копам, и становятся постепенно объектами обожания у простого народа из-за того, что не только не берут их личные накопления, а лишь деньги банка при ограблениях, но порой и подкидывают им некоторые суммы, а заложников так вообще постоянно одаривают за причинённые неудобства.
     Снимок полицейского, привязанного к дереву в нескольких километрах от города, у которого в кляпе торчит пятидесятидолларовая банкнота. Это выходка главаря, а его слова приведены дословно: «Это тебе подарочек от Щедрых Братьев (так они себя называют). Как освободишься, купишь себе сладенького, чтобы загладить неудачи этого дня.»
     В интервью с этим полицейским в его словах звучит неподдельная ненависть к Щедрым Братьям.
     «Центральное Бюро объявляет охоту на Щедрых Братьев. Для их розыска и отлова будут применяться наисовременнейшие методы и научный подход. Все штаты должны объединиться для их поимки. Долг каждого американского гражданина – остановить этих парней.»
                Сцена 33
     1937 год. Заголовки на первых полосах газет: «Оставшиеся в живых Щедрые Братья наконец пойманы», «Главарь Щедрых Братьев схвачен с двумя ранениями, которые ему нанёс один из товарищей», «Теренчино Олигьерри по кличке Данте заявил на предварительном слушании, что его подставили, а он пытался отомстить», «Суд над Данте будет проходить в другом штате», «Десять лет за косвенное соучастие в преступлениях общенационального масштаба – таков вердикт суда», «Тюрьма строгого режима принимает нового члена».
                Сцена 34
     1947 год. Крупный город. Данте только что вышел из тюрьмы и приехал сюда, и смотрит на мир, не в силах поверить, что он так разительно переменился. Первым делом покупает газету и с головой погружается в её прочтение, поэтому идёт, не замечая ничего остального. Проходя мимо крупного универмага, сталкивается с кем-то, кто собирается сесть в такси. Извиняется, приподнимая шляпу, и собирается идти дальше.
     Дулли (в синем костюме преуспевающего бизнесмена):   Данте!!! Ты ли это?! Старый друг, сколько лет, сколько зим! Как же я рад тебя видеть!!
     Данте (неуверенно):   Дулли?
     Дулли:   Он самый. (С ожесточением принимается трясти ему руку.) Какими судьбами здесь?
     Данте:   Да вот, только что вышел.
     Дулли:   Правда? Сегодня? Я узнал о твоём приговоре слишком поздно и не смог приехать. Мы до конца не были уверены, что судить будут именно тебя. И мне не удалось выяснить, куда тебя перевезли, а то бы я помог с адвокатом, так что сам понимаешь.… Но тебя отпустили за примерное поведение?
     Данте:   Примерное? (Корчит презрительную гримасу.) Ты ведь знаешь мой характер. Отсидел положенные десять лет. Ты-то сам как? Семья, дети?
     Дулли (не без некоторой гордости):   Пятеро мальчишек подрастают. Ты наверняка не знаешь, что теперь у меня сеть крупных универмагов. Но мы стоим тут совершенно не к месту. Давай я тебя подвезу. Тебе куда?
     Данте:   Если честно, я пока не определился.
     Дулли:   Тогда едем ко мне. Посмотришь, как я живу. И скажу тебе, деньги так и текут ко мне рекой безо всяких рисков. У меня и гараж свой с несколькими автомобилями, и ещё небольшой летний домик в штате Мэн.
     (Садятся в такси, дверцу которого им открывает швейцар.)
                Сцена 35
     В такси. Оба смотрят друг на друга с некоторыми ухмылками на лице, словно не в силах поверить встрече двух стародавних друзей.
     Данте:   Ты очень изменился, Дулли. Стал представительным мужчиной, большим боссом и примерным семьянином. В твоих глазах я читаю выражение сытости и довольства, как у кота в сметанных погребах.
     Дулли (отсмеявшись):   А ты всё такой же, вот почему я тебя сразу признал. У тебя только морщин прибавилось. Но расхаживаешь ты прежней походкой хозяина жизни. И знаешь, я ведь всегда чувствовал, что ты так никогда и не женишься. Несмотря ни на что, холостяк он и есть холостяк, не обременённый заботами.
     (Небольшая пауза, когда оба они глядят в окно.)
     Данте (осторожно, косясь на таксиста):   Ты уверен, что поступаешь разумно, приглашая меня в свой дом сразу… ну, сразу после того, как я вышел.
     Дулли (с той же бодростью в голосе):   О чём ты говоришь вообще? Мы же дружим с детства. Для меня ты каким был, таким и остался, несмотря на все свои неудачи. Отсидеть в тюрьме не значит поставить на себе крест. И вот уж честно, Данте, я не думал, что когда-нибудь мне доведётся услышать в твоём голосе неуверенность.
     Данте:   Тебя бы многое удивило, расскажи я всё.
     Дулли:   И ты это сделаешь. Ведь я не отпущу тебя без обстоятельного рассказа о том, как ты жил все эти годы. Ты, кстати, уже решил, чем займёшься?
     (Камера уходит ввысь, за крышу автомобиля, в город, показывая его панораму с высоты птичьего полёта.)
                Сцена 36
     1950 год. Отделы крупного универмага с галантереей, шляпками, женским готовым платьем. В образцовом и порядочном костюме директора универмага, в котором всё-таки чувствуется некий лоск и позёрство, Теренчино прохаживается вдоль торговых рядов, следя за порядком. Его внешний вид великолепен, он выглядит так, будто только что вернулся с какого-нибудь официального приёма. Так было всегда, остаётся и по сию пору.
     Он любит порядок, поэтому при его приближении перешёптывающиеся продавщицы начинают создавать вид, что усиленно работают.
     Где-то в конце ряда вдруг слышится возня и перебранка двух женских голосов. Теренчино спешит туда, чтобы уладить конфликт.
                Сцена 37
     Первый женский голос:   Как вы можете говорить, что эти образцы закончились? Я сделала заказ на прошлой неделе, но так и не дождалась, чтобы мне привезли его на дом.
     Второй женский голос (терпеливо, но устало):   Повторяю, мадам, что поставка товара от нас не зависит. Примите наши извинения и…
     Первый женский голос (повышая тон):   Мне ни к чему (более ровно)   ваши пустые извинения. Мне нужна именно эта ткань. Я желаю поговорить с заведующим.
     (Камера наезжает на богато одетую даму. Она вскидывает голову. Это постаревшая Магдалена, но всё такая же хорошенькая и очаровательная. В её внешности до сих пор чувствуется нечто из двадцатых годов, на голове большая лиловая шляпа. Теренчино признаёт её мгновенно, она его – нет.)
     Теренчино:   Что здесь происходит? (Строго.) Катрина, почему покупатель недоволен?
     Продавщица:   Не моя вина, что у нас нет той ткани, которую заказала мадам. И о заказе я впервые слышу. Неудивительно! Это модная расцветка, которую быстро раскупили.
     (Теренчино едва ли слышит её, во все глаза разглядывая Магдалену. Ей становится слегка не по себе, и она чуть тупит глазки, как часто и мастерски проделывала это в юности.)
     Теренчино (к Магдалене):   Думаю, я могу вам помочь. Пройдёмте в мой кабинет.   
     Магдалена (с чувством показного превосходства и более громко, чем следовало):   Я надеюсь, вы научите своих работниц вежливому обращению с клиентами.
                Сцена 38
     Теренчино (раскрывая перед ней дверь с лёгким кивком):   Магдалена, прошу!
     Магдалена:   Откуда вы…? (С удивлением вспоминает, кто может называть её так.) Теренчино?
                Сцена 39
     Пространство и время перестают иметь какое бы то ни было значение. Магдалена и Теренчино преобразуются в лицах и выглядят так, как в дни своего расцвета. Крупным планом их лица, их глаза, которые они не в силах оторвать друг от друга.
     Магдалена:   Мне очень, очень жаль, Теренчино. Я поступила так глупо. Мне изначально следовало говорить, что я помолвлена, а не кидаться очертя голову замуж. Я никогда не знала подлинного счастья, а теперь сожалею о потерянных годах.
     Теренчино:   Нет. Это я виноват. Мне следовало уехать вместе с тобой сразу, как я вернулся из армии. Я поступил неправильно, оставив тебя. Тебе не следует ни о чём сожалеть. Я ведь действительно не сообщал о себе, всё собирался сделать сюрприз, осуществление которого несколько затянулось. А потерянные годы не имеют значения. Мы ещё можем их восполнить. Больше ничего не будет иметь значения. Я больше никогда не отпущу тебя от себя.
                Сцена 40
     Время снова начало своё движение. Они вновь стали теми, кем были, и очутились в универмаге.
     Теренчино:   Рад тебя видеть, дорогая! (Закрывает дверь за ними обоими.) Располагайся. (Указывает жестом.)
     Магдалена (всё так же стоит столбом):   Неужто это ты, Теренчино?
     Теренчино (со смешком):   Признала всё-таки! (Садится за свой стол и сплетает руки вместе. Держится уверенно. Магдалене же как-то неловко, и она садится с чрезвычайно прямой спиной. Тем более это странно видеть от той, которая прежде была знаменитой актрисой.) Обещаю, что лично проконтролирую, чтобы нужная тебе ткань была доставлена в кратчайшие сроки. Как часто ты сюда заходишь?
     Магдалена:   Всего второй раз. Я живу в другом районе, где есть всё, что мне нужно. Заглянуть сюда мне посоветовала моя прислуга.
     Теренчино:   Как ты вообще? Извини за нескромный вопрос.
     Магдалена (мягко улыбаясь):   Неплохо, учитывая, что обо мне все позабыли и уже несколько лет не вспоминают. Ныне люди поклоняются иному типажу, а ко мне относятся, как к музейному экспонату. (Теренчино не сдерживает себя и смеётся.) Не веришь? Но я говорю тебе истинную правду.
     Теренчино:   А как твой муж, дети? Все живы-здоровы? (Старается внешне ничем не показывать, сколь важен для него этот вопрос.)
     Магдалена:   А…! (Махает рукой.) Детьми я так и не обзавелась, а мой пятый супруг.… Разве ты не слышал о скандалах, с которыми проистекал наш развод? Об этом писали буквально все газеты. Иногда я действительно рада, что обо мне забыли. Однако давай больше не будем затрагивать эту тему. (Осматривается по сторонам, разглядывая кабинет, но при этом предпочитает не смотреть на Теренчино. А по его лицу видно, что в нём происходит внутренняя борьба.) Ты владелец этого универмага?
     Теренчино:   Совладелец. На пару с Дулли. У него целая сеть.
     Магдалена:   Ясно. Никогда бы не подумала, что из вас двоих получится кто-то… подобный.
     Теренчино (чуть улыбнувшись):   Да, этот мир разительно переменился, и я вместе с ним. У меня были и падения, и взлёты. А сейчас я доволен всем, насколько это возможно в мои годы, и предпочитаю не терять этой позиции. Ведь я уже не молод и о многом сожалею.
     Магдалена (замечает его перстень с опалом, когда он приглаживает волосы):   Я тоже… сожалею о многом.
     Теренчино:   Может быть, если ты сегодня не занята, вечером куда-нибудь сходим?
     Магдалена:   Почему бы и нет? Старым товарищам есть, что рассказать друг другу. Я дам тебе адрес. Заедешь за мной в восемь, хорошо?
                Сцена 41
     Скамья в парке около пруда. Всё залито лунным светом. Пение цикад усилено. Оба в своих лучших нарядах и выглядят так идеально, как только можно в их возрасте. На обоих некоторые детали из двадцатых годов, как будто бы оба желают повернуть время вспять и вернуться в тот момент, когда были юны и никаких препятствий между ними не существовало.
     Теренчино:   Знаешь, мы не так молоды, чтобы говорить околичностями. Потому я скажу прямо и по делу. У тебя было пять мужей, а я так и остался холостяком, но у нас у обоих за плечами бурные годы. Судьба не раз сталкивала нас друг с другом. Вот. Это снова произошло. Может, пора призадуматься и перестать закрывать глаза на то, что мы предназначены друг для друга?
     Магдалена:   Я не знаю, что сказать на это, кроме того, что всегда любила тебя, несмотря на разлуки, несмотря ни на что. Ни с кем я не чувствовала себя так хорошо, как с тобой. Только ты всегда понимал меня, так явно, что иногда меня это пугало. Могу ли я в такое время на что-то надеяться?
     Теренчино:   Почему нет? Сколько лет прошло с того момента, как я сделал тебе предложение? Даже если ты не согласна, я больше никогда не отпущу тебя от себя. Ты не знаешь, но ещё давным-давно я купил тот театр для тебя, и сейчас он всё ещё принадлежит мне. В плохое время я только его и смог сохранить. Никто не хотел эту рухлядь брать. Но для нас с тобой он никогда не был рухлядью. Тебе не кажется, что через без малого сорок лет пора бы претворить в жизнь все наши мечты?
     Магдалена:   Это немалый срок. И знаешь что (улыбается), я по-прежнему храню твои кольца. Где бы я ни была, они всегда были рядом, в моей заветной шкатулочке с мамиными вещами.
     Теренчино:   Вот видишь. Это судьба. И тебе придётся наконец-то носить их по-настоящему. Ты сможешь петь в своём собственном театре, а я буду вести все дела и просто буду рядом. О магазинном бизнесе не беспокойся. Дулли помог мне в час нужды, но это не значит, что я должен пользоваться его великодушием вечно. Так ты станешь, наконец, моей, Магдалена? (Становится перед ней на колени.) Одно твоё слово, и я брошу весь мир к твоим ногам. (Магдалена начинает всхлипывать.) Что с тобой? К чему эти слёзы? Разве ты не рада?
     Магдалена:   Столько потерянных лет.… Это я… я всё усложнила. Мы могли быть счастливы. (Ещё больше заливается слезами.)
     Теренчино (снова садится на скамью, прижимает её к себе и гладит по голове):   Мы ещё будем, дорогая. У нас хватит времени, чтобы наверстать упущенное.
     (Камера очень медленно взмывает ввысь, со всё большим обзором предъявляя красоту ночного мегаполиса с высоты птичьего полёта.)
     Надпись «конец фильма» появляется в кадре с высотками и восходом солнца.