Если бы...

Щеки сумерек дня покрыты россыпью веснушек ночных цветов, бабочек, шелестом крыл летучих мышей, картонным шебуршанием во сне шмелей, топотом и одышкой ежа, одного на всю округу и, - чего уж не ожидается вовсе, - внятным чавканьем улиток, этих нежных, трогательных созданий с крепкими челюстями и независимым нравом. Знают оне цену времени, не спешат проследовать из пункта в пункт, но шествуют! - со вниманием к деталям, с удовольствием, подробно, невзирая на досаду прочих, что, в соответствии с привычкой, единственно из-за неумения также вот к жизни, как они.

Ланиты прошлого усеяны воспоминаниями, словно теми же веснушками. И жёлто-коричневыми, и разноцветными, как конфетти с нового года. Метёшь, бывало, пол, да замечаешь где под ножкой стола такую маленькую, круглую бумажку. Ну и поднимешь её, отложишь в сторонку, а как будет чисто, вернёшь на место, под стол. Ибо вспомнится улыбка сына, именно с ним украшали некогда покои, и хотя больше для него, нежели для себя, как справедливо рассудил он однажды: «Ты делаешь мне в удовольствие, а радуешься, пожалуй, сильнее.»
Ну и прав был. Любое при нём веселие во сто крат приятнее. Сколь ни было б ему от роду, а всё - будто под сердцем дитя.

И никуда не деться от повсегдашнего затаённого страха потерять это сокровище, вкупе с пожеланиями ему всяческого счастия.

Однажды сына едва не украли в автобусе. Никто не предложил усадить малыша и он стоял у кабины водителя, на виду у всех, одну остановку, вторую, пятую, пока женщина, что шла к выходу, ухватив его за руку, не повела по ступеням... Спокойно, не оборачиваясь ни на кого, будто своего.   Ребёнок был тотчас отобран и поставлен на прежнее место, незаметно для него самого, дабы не напугать. Несостоявшаяся похитительница осталась стоять на манер соляного столпа,  прибитая к пыльной обочине гневным, испепеляющим материнским взглядом. И всё это также - без воплей «Караул! Украли!», молча, чтобы не испугать почти похищенного.

Страшно делается от таких воспоминаний, хотя и канули они давно, смешались со слякотью выпитого до гущи кофе, укрылись мокрой листвой спитого чаю, да только в отличие от оных об них ни за что не позабыть. Потому, как пугает собой неслучившееся непрестанно: чтобы было, если бы... И лучше не думать про то, не терзать сердце понапрасну, да всё не можется и неможется от того всякий раз.