Зима 1825 зима 1837

(один из коллатеральных эффектов декабрьского восстания, восхитительный и трагический)

          Декабристы разбудили не только Александра Ивановича*, но и Александра Сергеевича
(* по статье В.И. Ленина «Памяти Герцена»).
          Причем разбудили его не в политической плане, а, что может показаться странным, в литературном.
          Именно декабристам мы обязаны созданием Александром Сергеевичем знаменитых произведений.
          Если бы не отсутствие его на Сенатской, то:
          — поэт, возможно, создал бы (за долгую жизнь) более внушительный корпус текстов;
          — качество текстов (в силу меньшей обостренности чувств) могло быть не таким ярким.

          Отметим три факта:
          — в декабре 1825 Александр Сергеевич собирался в Санкт-Петербург;
          — в декабре 1825 поэт в Санкт-Петербурге не приехал;
          — кровь на снегу за Черной речкой в январе 1837 года.
          Какая связь между вторым и третьим?

          * * *
          Исторические расстановки — оттачивание социального ума.
          Они, как шахматные раздумья: "Если белые так, то черные — так, или так, а тогда белые — так…", только важнее.

          * * *
          Допустим, что Пушкин в Санкт-Петербург тогда, все же, приехал.
          Какие есть варианты развития событий.
          Он вдохнул бы своим появлением (вряд ли он усидел бы в гостевых покоях Рылеева, когда Такое, тем паче, чуваку всего двадцать шесть лет) дополнительную решимость в восставших, и они арестовали бы царскую семью. Установилась бы благословенная республика, А.С. прожил бы долгую творческую жизнь и написал бы для нас еще сотню томов.
          Или, другой вариант. А.С. приезжает на Сенатскую, вдыхает своим появлением большую решимость в восставших, но у них все равно не получается арестовать царскую семью. Восставшие разгромлены. Один-два допроса, и Пушкин, в сопровождении пары приставов по особым поручениям, возвращается в долгую ссылку в Михайловское (ведь не со штуцером же в руках его замели), под недреманный надзор земского капитана-исправника и пишет, пишет, пишет… еще сотню томов.

          * * *
          Но, нет — не приехал.
          Почему?
          Это в сторону от основной темы, но, похоже, и совсем обойти вопрос не получится.
          Не думаю, что Александр Сергеевич испугался, затруднюсь сказать, забияка ли он, но робость — не его черта.
          Не думаю, учитывая сказанное выше, что причиной мог стать заяц и запой слуги — больше похоже на первые подвернувшиеся отговорки.
          Трудно сказать точнее, но вероятно, что Александром Сергеевичем руководили какие-то этические ограничения.
          А, возможно, и / или политические опасения — может быть, поэт не был уверен, что восставшим удастся удержать порядок, а тогда начнется кровопролитная смута.

          * * *
          Итак, не приехал.
          Товарищи его казнены или сидят по каторгам, а он выглядит почти предателем, то ли бездушным, то ли малодушным.
          Тяжело человеку гордому и бесстрашному переносить бесконечный немой (но, не с его-то воображением) укор в трусости ("А Саша-то — засс..!").
          Дестабилизированная косыми взглядами ("А не он ли сдал?") честолюбивая личность поэта требовала гиперкомпенсации, искала выхода.
          Подсознательно он был более чем мотивирован — старался вытеснить иллюзию подозрения восхищенными взглядами читателей.
          Но, даже и не только заглазные приколы окружающих были причиной душевных страданий. А, надо думать, и сознание того, что он не принял участия в возможности важнейших перемен. Уклонился.
          Не измотай его чувство исторической вины, скорее всего, не было бы и дуэли.

                Позор деДекабризма
                Заглушить
                Бретерством силился
                Остаток краткой жизни?

          * * *
          В сущности, то, что произошло в начале 1837 года — отложенная гибель на Сенатской.