1853-1938. Доржиев Агван

Напомню слова первого Народного комиссара по просвещению советского государства Анатолия Васильевича Луначарского, сказанные им об Агване Доржиеве: «Когда мы беседуем с Доржиевым, нам, большевикам, необходима полная мобилизация нашего интеллекта для того, чтобы быть на высоте». Но коммунисты – не эталон интеллекта, хотя Владимиру Ильичу Ленину принадлежат великие слова: «Коммунистом можно стать только тогда, когда обогатишь свою память знанием всех богатств, накопленных человечеством», что невозможно, но мотивирует любого образованного человека, хотя вряд ли большинство бурят-коммунистов знало об этой фразе и стремилось к развитию, которое невозможно при любой догме.
Агван Доржиев фигурирует в трилогии Даширабдана Батожабая (1921-1977) «Похищенное счастье», являясь прототипом Туван-хамбо, но уже в постсоветское время стал положительным героем в произведениях бурятских писателей. Например, в романе Ардана Ангархаева «Учитель Далай-ламы. О жизни Агвана Доржиева», в документальном фильме режиссёра Юрия Дуринова «Цанид-хамбо Агван Доржиев». О нём написано множество материалов. Образ его мистический и полный тайн, варьирует от положительного героя до отрицательного. Непростой человек.
Агвана Доржиева знали и Далай-лама XIII, учителем которого он, действительно, был, и Владимир Ильич Ленин, и члены большевистского правительства, и миллионы буддистов.
Бурят-монголы знали его, как Доржын Агбаан, родился он в улусе Хара-Шибирь Забайкальской области в 1853 году, на территории современного Заиграевского района современной Бурятии, умер 29 января 1938 года в Улан-Удэ. Прожил 85 лет. Мировой буддизм школы гелуг и бурят-монголы до сего дня овеяны его именем и делами.
Он – бурят-монгольский лама, учёный, просветитель, религиозный, государственный и общественный деятель Тибета, но не Монголии и России, как о нём пишут недалёкие люди. Скорее всего, Агван Доржиев – духовный лидер монгольского мира, который не может относиться к другим мирам, но обязан взаимодействовать и сосуществовать о всеми мирами.
Агван Доржиев в первую очередь был буддийским мыслителем и учителем Далай-ламы XIII. Именно по этой причине он связывался с другими странами и, в первую очередь, с Российской империей и Монголией, ибо – сторонник сближения этих стран с Тибетом, которым интересовались и другие государства. Естественно, он – одна из главных фигур в истории мирового буддизма, куда входит и российский буддизм. Лучше провести аналогию с шахматами, в этом случае он – ферзь, главный игрок во всех направлениях, какого ещё не было в буддизме за всю его светскую историю.
Во всякой религии есть и закулисная, и светская сторона жизни, в которой и решаются основные задачи. Во времена, когда Европы рулила континентами, Тибету нужен стал человек, связанный с европейской культурой, понимающий один из европейских языков, мыслящий, как буддийский монах и светский политик. Откуда должен быть такой человек? Естественно, из Байкальского региона России, где буддисты – бурят-монголы, ойрад-монголы (калмыки), тувинцы и другие азиатские народы, откуда пришли в Тибет Агван Доржиев и другие ламы. Пазлы встали на свои места и картина стала понятной в наши дни.
Шулутский (Шолотский) дацан возник в 1825 году, знаменит многими ламами и тем, что в этом месте исцеляется слух. В дацан постоянно ездят люди. Знаменит дацан ещё и тем, что именно здесь, 20 июня 1891 года, встречало цесаревича Николая Второго буддийское духовенство. Шулутский дацан находится в живописном месте, в шести километрах от населённого пункта Первомаевка, недалеко от региональной трассы.
В этих местах прошли детство Агвана Доржиева, когда он был отдан в хувараки ламе Шулутского дацана. В 1872 году он оставил Забайкалье и ушёл паломником: сначала в Монголию, затем – в Тибет. Учился в Урге – современный Улан-Батор, потом в Лхасе. Провёл много лет в Гоман-дацане, в знаменитом Дрепунг монастыре, где самый крупный факультете буддийской школы гелуг.  Агван Доржиев показал там блестящие способности, получил богословское образование и высшую философскую учёную степень буддизма – лхарамбо-лама.
Он вошёл в число семи высших учёных лам, которые состояли при Далай-ламе XIII, участвовавших в его обучении буддийской философии и литературе. В результате он стал цэншапом – партнёром по философскому диспуту, который является важнейшим компонентом буддийского образования. Такое положение позволило Агвану Доржиеву развить свои способности и стать одним из ближайших советников Далай-ламы и крупной фигурой в теократическом государстве Тибета. С конца XIX века начались его поездки по другим странам в качестве учителя Далай-ламы XIII и советника по особо важным делам. Бурят-монгольский лама знал, что у него нет второго шанса для того, чтобы произвести первое впечатление, а потому учился выдержке и прозорливости.
В 1896 году император Николай Второй отправил ему драгоценные часы с монограммой, признавая его заслуги в политике и в знак благодарности сподвижникам Петра Бадмаева, посещающим Лхасу. С этого времени Агвана Доржиева признали сочувствующим политике России и, естественно, причислили к агентам Главного штаба Российской армии.
В Санкт-Петербурге он появился в 1898 году, цель посещения – официальный сбор пожертвований на монастырскую школу. В столице России он познакомился и подружился с Эспером Эсперовичем Ухтомским, который входил в свиту Николая Второго, раннее сопровождал его в путешествии на Восток. Э.Э. Ухтомским лично представил Агвана Доржиева Николаю Второму, на которого он произвёл впечатление.
Моему духу близко стихотворение Иннокентия Фёдоровича Анненского (1856-1909) «Буддийская месса в Париже», посвящённая Ф. Ф. Зелинскому (1859-1944), где описывает богослужение Агвана Доржиева, которое он провёл в Париже в 1900 году. Туда он отправился вместе с Будой Рабдановым, который прочитал лекцию о буддизме в Музее востоковедения Гиме во время открытия Всемирной выставки в Париже.
Вот это стихотворение:

Иннокентий Анненский
Буддийская месса в Париже

Ф. Фр. Зелинскому


1

Колонны, жёлтыми увитые шелками,
И платья p;che и mauve в немного яркой раме
Среди струистых смол и лепета звонков,
И ритмы странные тысячелетних слов, –
Слегка смягчённые в осенней позолоте, –
Вы в памяти моей сегодня оживёте.

2

Священнодействовал базальтовый монгол,
И таял медленно таинственный глагол
В капризно созданном среди музея храме,
Чтоб дамы черными играли веерами
И, тайне чуждые, как свежий их ирис,
Лишь переводчикам внимали строго мисс.

3

Мой взор рассеянный шелков ласкали пятна,
Мне в таинстве была лишь музыка понятна.
Но тем внимательней созвучья я ловил,
Я ритмами дышал, как волнами кадил,
И было стыдно мне пособий бледной прозы
Для той мистической и музыкальной грёзы.

4

Обедня кончилась, и сразу ожил зал,
Монгол с улыбкою цветы нам раздавал.
И, экзотичные вдыхая ароматы,
Спешили к выходу певцы и дипломаты
И дамы, бережно поддерживая трен, –
Чтоб слушать вечером Маскотту иль Кармен.

5

А в воздухе жила непонятая фраза,
Рождённая душой в мучении экстаза,
Чтоб чистые сердца в ней пили благодать…
И странно было мне и жутко увидать,
Как над улыбками спускалися вуали
И пальцы нежные цветы богов роняли.

На богослужении присутствовали премьер-министр Франции Жорж Клемансо, будущая путешественница в Тибет Александра Давид-Неэль, Иннокентий Анненский. Гидом Агвана Доржиева по Парижу был другой русский поэт – Максимилиан Волошин, в окончании стихотворения которого «Гражданская война» явно прослеживаются мотивы буддизма.
А я стою один меж них
В ревущем пламени и дыме
И всеми силами своими
Молюсь за тех и за других.

Смущает только первая строка: «А я стою один меж них». Противников войн и убийств всегда было много, а буддизм – вообще ненасилие, особенно над духом человека, что и проповедовал Агван Доржиев.
В Санкт-Петербурге Агван Доржиев получил высочайшее согласие на строительство дацана в столице империи. Возвратившись в Тибет из Европы, он был возведён в третий, высший, сан, где давалось право голоса во всех вопросах политики и религии.
Фактически он стал первым министром двора Далай-ламы XIII, которого всюду сопровождал, заведовал финансами государства. С дипломатической целью побывал в Индии, Цейлоне, Японии, Германии, Италии, Великобритании, Монголии, Китае, России.
При Агване Доржиеве буддизм обрёл новые силы и значение, активно развивался. В 1906 году Агван Доржиев создал буддийское духовное училище и академию (цанид-чойра) в Калмыкии, передал туда 300 томов тибетского канона Ганжур и Данжур, а также ритуальные предметы. Помимо этого, он основал несколько дацанов и школ на территориях Калмыкии и Бурят-Монголии, открыл издательство в Санкт-Петербурге и в 1908 году типографию европейского образца в Шулутском дацане.
Агван Доржиев знаменит среди бурят-монголов и исследователей Востока как новатор, адаптировавший традиционное монгольское письмо вертикально под особенности бурятского языка, а также создатель уникального письменного шрифта вагиндра («бур.» вагиндрагийн ;сэг, иначе называемого агвановским алфавитом), который чётко передавал звучание русских слов. Этот шрифт использовался с 1905 до 1910 года.
По данным энциклопедий, возведение петербургского буддийского храма началось в 1909 году неподалёку от Чёрной речки, в районе Старой деревни. Работу курировал специальный строительный комитет, включавший известных учёных-востоковедов: академиков Василия Васильевича Радлова и Сергея Фёдоровича Ольденбурга, князя Эспера Эсперовича Ухтомского, приват-доцентов Владислава Людвиговича Котвича, Андрея Дмитриевича Руднева и Фёдора Ивановича Щербатского, врача тибетской медицины Петра Александровича Бадмаева, исследователей-путешественников Петра Кузьмича Козлова и Дмитрия Александровича Клеменца, представителей калмыцкой знати — братьев Дугаровых, тюменских деятелей отца Давида Цанджинова Тундутова и сына Данзана Тундутова, архитектора Гавриила Васильевича Барановского, инженера Николая Матвеевича Березовского, художников Николая Константиновича Рериха и Варвары Петровны Шнейдер. Таким образом, строительство питерского дацана стало делом всей русской школы востоковедения и выдающихся мировых буддистов.
В 1913 году в храме прошла первая служба. Церемония освящения состоялась в 1915 году, на ней присутствовали представители правительств Николая II, Далай-ламы XIII, сиамского короля Рамы VI и монгольского Богдо-гэгена VIII.
Продолжил свою деятельность Агван Доржиев и после Октябрьского переворота 1917 года. Он полностью отдал себя политической и религиозно–реформаторской деятельности в Советской России. Во время Гражданской войны, в 1919 году храм в Петрограде подвергся разграблению: пропали сотни бронзовых и позолоченных бурханов, серебряные жертвенные чаши, вазы, мебель, дверные ручки, шпингалеты, драпировки из китайской парчи, личные вещи лам, была разбита статуя Будды, сожжены уникальная библиотека тибетских манускриптов и огромный архив Доржиева, посвящённый взаимоотношениям России и Тибета, Англии и Китая, собиравшийся на протяжении 30 лет. Варвары не интересуются культурой. Доржиеву удалось реставрировать храм, несмотря на царившую в стране разруху.
Как и до революции, он находился в постоянном диалоге с властью. Теперь его собеседниками были не Николай II и министр иностранных дел Извольский, а Ленин с Луначарским. Но речь шла всё о том же: о свободе вероисповедания, культурном строительстве и их необходимости для процветания государства и его граждан. На этих встречах Доржиев подчёркивал, что буддизм – не религия, а философия, что в нём присутствуют общие с коммунизмом идеи ответственности каждого за общее дело, буддизм – это коммунизм в своём высшем развитии.
Летом 1921 года Доржиев обратился к советским властям с предложением по созданию буферных государств - Прибайкалье, Забайкалье, Монголия и, возможно, Тибет – для разделения России, Японии и Китая. Примерно такой же проект, но с Китаем, предлагал русскому царю и Пётр Бадмаев.
Но Агван Доржиев утверждал, что улучшение условий жизни населения Монголии будет способствовать распространению там влияния большевиков. Усилия Доржиева способствовали созданию бурятских автономий в РСФСР и Дальневосточной республике. В 1921 году Доржиев смог добиться возвращения буддийской общине храма в Петрограде.
В 1921 году Доржиев составил на монгольском языке автобиографию, изложив её в стихотворной форме (рукописная копия хранится в Отделе рукописей и документов Института восточных рукописей РАН (ИВР РАН) в Санкт-Петербурге. Опубликована в книге «Агван Доржиев, Занимательные заметки: описание путешествия вокруг света (Автобиография)», перевод с монгольского языка А. Д. Цендиной. Восточная литература, 2003, 160 стр.
В ноябре 1937 года 85-летнего Агвана Доржиева арестовали в Бурят-Монголии, хотя он был гражданином Тибета. Но советская власть, то есть власть большинства, которому вообще не нужны умные люди, не имеет границ.  Есть сведения, что Агван Доржиев умер в НКВД от остановки сердца в тюремной больнице 29 января 1938 года. По воспоминаниям Николая Поппе Агван Доржиев умер в Александровской тюрьме рядом с Улан-Удэ. Похоронен в «секретном традиционном захоронении в лесу близ Шулуты», где по некоторым сведения расстреляны более 40 тысяч жертв репрессий.
Реабилитировали его 14 мая 1990 года. Но лично я, думаю, что ни Агван Доржиев, ни остальные репрессированные не нуждаются в реабилитации. Какая власть и кто их должен реабилитировать и зачем? Они в памяти бурят-монгольского народа и всех буддистов, они – в истории, которая должна быть запечатлена в отдельных томах книг, просвещающих народ.

На снимке. Выход Агвана Доржиева из Зимнего дворца после приёма у императора Николая II