Витязи

У этого рассказа удивительная история. Автор начал его писать на машинке «Москва», когда ему было 19 лет – это 80-е годы прошлого столетия, а закончил совсем недавно. В то время автор много раз перепечатывал своё детище на бумажном носителе, добавляя некоторые элементы, а потом вовсе забыл про него. Рукопись считалась утеряна, но многие годы спустя, её нашли в личном архиве автора, помогли оцифровать и перевести в текстовый формат. И вот она перед вам. Не судите строго автора, ему ведь было всего 19 лет.


Пролог


Пророческие слова Циолковского: «Человечество не останется вечно на Земле», – сбылись. Человечество действительно вырвалось в просторы Вселенной. И уже много сотен лет проработано в космосе. Где только не побывал человек: на Нептуне, Плутоне (не говоря уже о близких планетах) у других звёздных систем, на планетах похожих на нашу, он бороздит бескрайные просторы Вселенной, познавая новые миры... Но человек, рождённый на Земле, впервые увидев красоту её, будет постоянно стремиться к ней, к своей нежной «колыбели».

Его будут тянуть пшеничные поля, где золотистые колосья пшеницы и других злаковых растений, почти в рост человеческий, цветущие луга, где цветов разноцветных великое множество. Утопая в зелени лесов как хвойных, так и лиственных, человек будет наслаждаться многоголосым пением птиц и хмельным ароматом цветущих трав. Тихое журчание лесных ручейков, солнечные нити света, пробивающихся сквозь густую зелень, лёгкое дуновение летнего ветерка, этот большой необъятный мир, каждый день, каждый его час.



Часть первая


- Пап, а когда ты улетаешь? – спросил за ужином Андрей.

- Завтра утром.

- И надолго? – не унимался Андрей.

- Вот дела все сделаем и вернусь, – сказал отец, потрепав рыже-пепельную голову сына. – Наверное, целыми днями бегаешь под солнцем, волосы и выгорели? – Немного помолчав, добавил: – Ты давай доедай свой ужин, поздно уже.

- Опять ты улетаешь, как всегда, надолго? – с грустью в голосе спросила Ирина, посмотрев на мужа. – Я последнее время тебя совсем не вижу дома. То ты на советах в вашем ЦИССе, то ещё где-то.

- А что поделаешь, работа есть работа, – ласково сказал Иван, вставая из-за стола, и нежно посмотрел на жену. Он прекрасно понимал, как нелегко даются Ирине его командировки, особенно после той катастрофы, но работа его увлекала и он не мог отказаться от неё. Это было его истинное призвание.

А Ирина? Ирина научилась скрывать свои чувства, но каждый раз, когда кто-либо улетал на задание в космос, она переживала за их судьбу, ибо на собственном опыте понимала, какими опасностями подвергают себя космонавты в ближнем космосе, в то же врем, понимала, что так нужно, что без этого никак нельзя.

- Спасибо за ужин, все было очень вкусно, – поблагодарил Иван.

- Спасибо, мам, – сказал Андрей и, направлюсь в свою спальню, всем пожелав спокойной ночи.

Ночью все спокойно спали, только Ирина долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, она думала о своем. Познакомились они с Иваном лет пятнадцать назад, когда летали на маленьком исследовательском корабле «Астрогел», исследовали планеты земной группы и проходили практику. В тот, далеко не благополучный день, они высадились с товарищами на Титанию, для взятия проб грунта (всё же человек надежнее любого робота, даже фирмы «Тесла»). Задание было выполнено и работа подходила к концу. Вдруг корабль, высадивший их на планету, а также базовая станция, не успев никого предупредить об опасности, взорвались. Вероятнее всего от удара метеорита, что на Титании не редкость, но потом выяснились другие обстоятельства.

Если был метеорит, то бы взорвался один звездолёт или станция, а тут сразу оба объекта – таких совпадений просто не бывает. Предположили, что защитное поле корабля отказало в самый последний момент. Но тогда как быть со станцией, что её уничтожило? И всё это произошло у них на глазах. «Неужели конец?» – промелькнуло в голове у Ирины в ту минуту. Шансов на спасение не было, весь экипаж погиб.

Они остались один на один с грозными силами космоса, и рассчитывать могли только сами на себя и на случайность. И вот тогда, молодой астрогеолог Иван, хорошо знавший астронавигацию, и она, сцепившись тросом, включив миниатюрные реактивные двигатели импульсного действие, на предельной скорости полетели к ближайшей планете – Сатурну, а он был далеко. Они летели быстро, но долго. Мимо них проносились метеориты и микрометеориты разной величины, готовые, как пули в любую минуту насквозь пронзить маленьких полузащищенных людей, оказавшихся в холодных объятиях космоса. Защитное поле работало, но слабо – аккумуляторы садились, кислорода тоже остался неполный запас (всё было потрачено на поверхности Титании). Позвать на помощь не было возможности – мощного передатчика не было. Приходилось бороться самим, запаса жизнеобеспечения хватило не более двенадцати часов.

Потерявших сознание, их подобрал спасательный корабль «Королёв» в окрестностях Сатурна, экипаж которого, благодаря случайности, увидел вспышку на Титании и фигурки двух летящих людей. Ирина, потеряв там, в космосе, своих друзей, не смогла вернуться на свою работу, настолько было велико её нервное потрясение. А он? Какие же должна быть нервы у него, если он вернулся на работу и продолжает вести свой долг. Такая работа была для него...

Следующим утром все встали рано, неспеша позавтракав, Иван стал собираться.

- По старинному обычаю, – сказала Ирина, – давайте присядем. Сама же подошла к объемному видеофону, включила его и где-то совсем рядом зазвучала такая знакомая, написанная ещё в двадцатом веке песня «...Присядем, друзья перед дальней дорогой...» Ирина ещё с вечера отобрала эту видеозапись, она знала, что мужу очень нравится эта, ко всем векам подходящая песня.

Смотря на жену с благодарностью, он подумал: «Как хорошо, что она «подкинула» мне эту запись, надо обязательно взять её с собой». Запись закончилась, но они всё ещё сидели молча, каждый думая о своем, но мысли у них всё же сходились.

- Ну, пора, други мои, в путь-дорожку, – сказал Иван, вставая, и посмотрев на стоящую у подъезда машину, с улыбкой добавил: – Карета подана!

И, помолчав все трое, направились к выходу. Они жили в небольшом «особняке», вдалеке от основных магистралей города. После той передряги на Титании, врачи-психиатры посоветовали им пожить отдельно без городского шума. Всемогущая медицина давно научилась излечивать ранее казавшиеся неизлечимые болезни. Однако излечить душу человека, побывавшего в сверхстрессовом состоянии, вернуть его к активной деятельности, решила представить самой природе, никакое самое совершенное лечение не смогло бы так искусно наполнить источавшуюся в сверх напряжениях душу всеми красками жизни и движения, как это может сделать первозданный уголок живой природы.

Но будущим супругам понравилось это место. Здесь они и остались, не чувствуя себя оторванными от большого мира, пневмоэлектромобили, которые были в их распоряжении, могли доставить их практически в любую точку планеты. Выходя из дома, Андрей спросил:

- Пап, когда ты мне покажешь вашу космическую пристань? Наверное, там красиво на Луне?

- Да, красиво, сынок, только не везде, вернусь всё тебе покажу, но Земля всё же красивее. Запомни твердо – нет ничего прекраснее, чем нежно-голубая Земля – наша «колыбель».

Ласково попрощавшись, и садясь в машину, Иван шутливо сказал:

- Вы без меня не скучайте. Я вам «телеграммы» присылать буду, а если долго от меня ничего не будет, не волнуйтесь, ведь и расстояние не малое.

Машина тронулась, сначала медленно потом всё быстрее набирая скорость, а они стояли и смотрели вслед удаляющейся машине. И кто знает, вернётся ли он с нового задания. Как не усовершенствовалась космическая техника, всё же попёты в космос были небезопасны. В век космоса человечество поняло, что пользоваться часто ракетами для выхода в космос нельзя – опасно, так как реакции, протекающие в ракетных двигателях, губительно сказываются на биосфере Земли и могут уничтожить всё живое на ней.

Когда запускались ракеты малой и средней мощности и не так часто, работающие на ЖРД, было ещё полбеды, но когда понадобились ракеты большей модности, использующие в двигателях ядерную энергию, тогда появилась угроза загрязнения земной атмосферы радиоактивными изотопами, куда более серьезная, чем углекислотная.

Вопрос встал о жизни и смерти всей планеты точно также как раньше перед ядерной катастрофой. Вот тогда и был сконструирован, а затем внедрён в практику гибрид ракеты и быстролёта – ракетоплан. Он походил на реактивный самолёт прошлого, но более совершенный.

То был ракетоплан многократного использования, типа «земля-космос-земля», как челнок «Колумбия» или «Дискавери», но экономичнее. В земной атмосфере работает он на мощных пневмореактивных двигателях подобно быстролёту. Но стоит подняться на высоту, где воздух в десятки раз реже, чем у поверхности Земли, как включаются водороднопневмореактивные двигатели, работающие на жидком водороде, и ракетоплан уносится в ближний космос. Космонавты ласково называли его «космическое маршрутное такси». Он мог причаливать к Земным и Лунным станциям на их орбитах и доставлять небольшой груз с экипажем, тем самым экономия топливо, и сохраняя биосферу Земли.

Человечество пошло по единственно правильному пути: спасло свою планету не только для себя, но и для следующих поколений, все заводы, приносившие вред земле, выбрасывал в атмосферу сажу, углекислоту и другие вредные вещества, были вытеснены в космос: на Луну и на близкие планеты. Материалы, необходимые для нужд человечества, стали добывать и перерабатывать в космосе, на землю доставляя только нужные уже готовые продукции.

И Земля, словно откликнулась на это, стала еще прекраснее, чем была раньше. Воздух, воды рек стали чище без вредных веществ, которые отравляли всё живое и наносили вред человеческому здоровью. Люди стали бережнее относиться ко всему, что их окружает...

Андреев ехал на работу. Стояло тихое осеннее утро. Дорога шла вдоль леса, который из-за раннего восхода солнца и разноцветных листьев осени казался сказочным. Остановив машину на обочине дороги – до космодрома оставалось совсем немного пути – Иван Василевич решил полюбоваться неповторимой красотой леса. Уходя в дальний космический рейс, нельзя не полюбоваться своим домом, тем более, что он дал тебе, да и не только тебе, всему живому – жизнь.

Каждый на земле, должен заботиться и оберегать его от всяких нежелательных последствий, связанных со своей деятельностью. Лес здесь, когда-то не рос – поблизости много было заводов, выбрасывающих в атмосферу углекислоту, но со временем, когда заводы были вынесены в космос, воздух стал чище, лес в этом районе вновь посадили, и он стал давать живительную силу всему живому. Листва стала обильной с сочной зеленью, будто от радости, захлопала в зелёные ладоши. И вот этим, вновь рождённым лесом, любовался Иван.

Он любил это время года, сам не зная почему, быть может, потому что встретил Ирину, коллегу по работе, или потому что у них родился сын Андрей, вот такой же осенней порой, Любил и всё тут.

«А всё-таки как прекрасно жить на Земле со всеми её чудесами. Как прекрасно цветение садов весной, словно невесты стоят они в легком белом наряде, выстроившись в ряд. А осенью, когда ветви склоняются почти до земли под тяжестью собственных плодов, налитых лучами летнего солнца, так и хочется попробовать каждый плод, какой он на вкус. А летние рассветы, разве не чудо? А первое пение соловья, как он умеет своим голосом подражать любому звуку природы. Разве это не чудеса? И пусть космос заманчив, тянет к себе своими тайнами, очаровательной жизнью других миров, суровых и интересных, человечество ни за что не согласиться променять свой дом на другой, пусть даже ещё более прекрасный, чем наша планета Земля».

И в эту минуту раздался мелодичный сигнал наручных электронных часов. «Как быстро летит время на Земле и какими долгими кажутся месяцы, а то и годы, проведённые в космосе», – подумал Иван, глядя на часы. Бремя, отведённое на эту прогулку, закончилось и он снова поехал на новое задание, думая об Ирине. Как нелегко ей даётся провожать его. Как не спит она ночами, беспокоясь за судьбу мужа. И Иван мог бы отказаться от этого задания, но закон совести перед долгом и перед тем, что ему доверял народ, не позволяя этого сделать. Машина шла на автопилоте, но человек в любое время мог вмешаться в работу автоматике, остановиться где угодно, и полюбоваться неповторимой красотой. Вдалеке показался космодром. На нём стояло несколько ракетопланов, готовых в любую минуту унестись в космос,

Остановив машину на специально отведенной площадке, Андреев направился в космопорт, где его ждали остальные члены экспедиции, основная группа была уже на Луне. В легких скафандрах по прочности не уступающим скафандрам первых лет космоса, Иван с группой товарищей направился к ракетоплану. Включились мощные пневмореактивные двигатели и ракетоплан начал плавно подниматься вверх.

Через некоторое время включились водороднопневмореактивные двигатели – ракетоплан стал выходить из атмосферы, в иллюминаторы можно было наблюдать, как меняется цвет неба. Сначала оно стало синим, затем постепенно перешло в темно-синий, фиолетовый и наконец, в черный цвет, наступила невесомость, но космонавты этого не заметили – включилась искусственная гравитация. По желанию искусственную гравитацию можно было выключить, и тогда каждый космонавт мог наслаждаться невесомостью в течение всего полёта к Луне. Ракетоплан, наконец, набрал скорость и теперь осталось ждать прилунения.



Часть вторая.


- Послушай, Край, – обратилась Карна к вошедшему в пост управления помощнику по вахте, – почему гравит регистрирует по курсу 137 какое-то гравиттело? Ведь в этом районе ни одного массивного плазмошара быть не должно.

Край внимательно посмотрел на экраны и индикаторы.

- Это, наверняка, облако молекулярного «АШ», но оно не представляет опасности нам.

- Так думаешь?

- Конечно. Даже, если центр этого сгустка находится по курсу 137, что достаточно далеко от нашей траектории, то мы пересечем значительно разряженную часть его и отклонения не будет.

- Будем надеяться, – облегчённо сказала Карна.

Нежным взглядом посмотрев, на Карну, Край спросил:

- Карна, когда мы, я имею в виду весь состав экспедиции, готовились в полёт, я спросил у тебя: «Почему ты решилась на такой подвиг и ради чего?», но ты так и не ответила мне тогда. Может сейчас скажешь, почему ты покинула Эльгарт, родных, знакомых?

- Знаешь, Край, рано или поздно все дети покидают родительские дома, стремясь к новым, невиданным далям, исследуют их, обживают... И потом, в этот полет назначили тебя! – ответила Карна, многозначительно посмотрев на друга. Край хотел ещё что-то спросить, но его мысли прервал настораживающий сигнал гравита – начал мигать индикатор, предупреждая об изменении курса, и автоматически выравнивала его.

- Э-э! Да этот сгусток, действительно, может внести изменение в курс! – удивлённо сказал Край: – Уже мигает индикатор. Карна, попробуй осветить его сверхвысоким, если это зарождающийся плазмошар, то последует цепная реакция, эхо которой уловит теплокон.

Карна выполнила указание и немного спустя взволнованно ответила:

- Теплокон не регистрирует реакции.

- А нас всё больше и больше отклоняет, – задумчиво произнес Край, внимательно наблюдая за экранами. – И во всем спектре волн не обнаружено ни малейшего излучения. Нас окружает непроглядная пелена. Карна, объявляй общий сбор.

Каким-то внутренним чутьём дежурный космолог почувствовала, что приближается суровая неотвратимая опасность, от которой не уйдёшь, не спрячешься, с которой можно только бодаться. До конца не осознавая всей сложившейся ситуации, взволнованная, она подошла к экранам внутренней связи и проговорила:

- Внимание! Чрезвычайная обстановка! Всем объявляется сбор! Повторяю: чрезвычайная обстановка, всем сбор!

Едва успели прозвучать последние звуки сообщения, как в пост уже вошёл Клор. Метнув быстрый взгляд на гравит, сходу подойдя к экранам, спросил:

- Как давно обнаружена гравитация?

- Полторы дискретных единицы времени. Ни на одном дисплее не обнаружено ни малейшего свечения, – доложил Край.

- Включите звуковой преобразователь, – сказал командир.

Карна нажала кнопку, но ни единого шороха, ни малейшего треска помех, присущих плазменной реакции, не донеслось извне. Их всё также окружала леденящая тишина и непроглядная для всех приборов пелена. Были слышны только шаги, приходящих в пост управления встревоженных членов экспедиции.

- Теплокон на низкий с максимальной чувствительностью, – коротко отдал команду командир.

Зловещая, еле различимая точка появилась на фоне чёрной бездны и счетчик тепловой энергии зарегистрировал несколько единиц от абсолютного. На смелых первопроходцев Дальнего Космоса смотрел немигающий глаз, пытаясь вселить в них панику и страх.

Недоумевающий космолог Лордиа подошла к своим приборам.

- Ничего не понимаю, – проговорила она рассеянно. – Мы же прокладывали траекторию по гравиткарте, проверенной электромозгом, в памяти которого хранятся данные обо всех плазмошарах и сгустках плазменной материи. Не мог же он ошибиться?

- Мог, – ответил Клор. – Если предположить, что этот остывший плазмошар имеет колоссально мощное гравитполе, настолько мощные, что из своих невидимых объятий не выпускает ни фотоны, ни гравитволны, и, поэтому, он был обнаружен на сравнительно малом расстоянии.

Наступила напряженная пауза. Ужасающая мысль объяла всех. Они, как парализованные, смотрели в крохотный, но зловещий глаз, появившийся из чёрной бездны, который с непонятной силой проковывал взгляды исследователей и тормозил ход мыслей.

- Чёрный объект! – с ужасом воскликнула дежурный космолог Карна, прервав напряжённую паузу. – Неужели мы попали в его объятия и нет возможности вырваться?

- Нет! – коротко и сурово вынес приговор зондомеханик Горд. – Чтобы уйти из поля тяготения, нужна скорость много больше абсолютной, а такие скорости нам не доступны. Их вовсе не существует. Это абсурд... Ни  мы, ни зонд не выдержим таких нагрузок.

- Неужели нет никакого выхода? – грудным голосом спросила биомедколог Лита, посмотрев на командира.

- Есть, – спокойно ответил Клор. Казалось, он не слушал разговора, что-то с Дайнчем манипулировал на пульте, но был предельно внимателен. – Первым долгом, – продолжал он, – надо сообщить нашим учёным о существовании в этом районе массивного и остывшего плазмошара, искривляющего пространство. Второе, нужно установить, учитывая новый источник гравитволн, траекторию зонда «Землян» и также сообщить учёным. И третье, – он сделал короткую, выжидательную паузу, обвел медленным взглядом своих спутников и уверенным голосом, вселяя в каждого надежду, проговорил, – попробуем вырваться из объятий Чёрной Дыры!

- Но это же… – было начал Горд, но его прервал космогоник Дайнч:

- Я, кажется, понял, – сказал он, подходя к гравиткарте, где тонкой нитью светился проложенный их зондом путь. – Братья по разуму находятся не в соседнем, а в нашем же рукаве плазмошаровой системе, но между нами находится эта Чёрная Дыра, которая своим полем заслоняет нас друг от друга и, поэтому не они нас, не мы их не могли обнаружить, хотя, как я уверен, посыла сигналы.

Дайнч перёвел дыхание, а Клор дал Лите какие-то указания. Затем Дайнч продолжил:

- Сейчас становится понятным, как к нам попал зонд «Землян». Не обнаружив разума поблизости, они послали зонд наугад «куда и попадёт» по примерно такой траектории, – и он начертил на гравиткарте плавную дугу, которая огибала опасную зону чёрного объекта. – А вот здесь находится такой же плазмошар, что и в записи «Землян», – Дайнч указал на конец дуги. – Почему? – продолжал он – Расстояние от нашей системы Ракос до Чёрной Дыры примерно такое же, что от Чёрной Дыры до системы «Землян». Просматривается закономерность распределения подобных тел относительно от массивных, а особенно эта закономерность наблюдается в мегомире, и такая траектория мне кажется оптимальный.

- А если ты, Дайнч, ошибается? – в один голос спросили Горд и Лордиа, выразив, тем самым, мучавшую всех мысль.

- Сейчас мы это узнаем у электромозга, данные о силе тяготения в него уже вошли, – как всегда невозмутимо спокойно ответил командир, подходя к гравиткарте, и задал программе данные.

Дуга, ярко вспыхнувшая яркой нитью, полностью совпала с дугой Дайнча. Электронный мозг был согласен с мозгом разума. И снова наступило молчание. Никто: не ученые планеты Эльгарт, не участники экспедиции посещения «Валдон» не могли предположить, что именно так сложатся обстоятельства. Да и кто мог подумать, что в этом районе плазмошарового скопления окажется чёрный, остывший плазмошар и, что братья по разуму находятся совсем близко, а не там, где рассчитывали.

Первая из всего экипажа паузу нарушила Карна:

- Какая же скорость нужна, чтобы вырваться из его объятий?

- До полутора абсолютных скоростей! – взволнованно ответил Дайнч, глядя на Горда.

- Ты забываешь, Дайнч, что при скорости близкой к абсолютной, по всеобщей теории, любое тело имеет массу, приближающуюся к бесконечно большой, а раз так, то нас неминуемо притянет Чёрная Дыра – эта всёпоглощающая пропасть.

- Живая материя не выдержит таких перегрузок при абсолютной скорости, – вступила в разговор бионик Ннкала. – Она гибнет. Мы либо погибнем в недрах Чёрной Дыры, либо вырвемся, но будем также мертвы.

- Если так рассуждать, то мы давно уже мертвецы, – резко оборвал всех Клор. – Акон, – обратился он к дежурному по связи, – снимай данные с электромозга и мощным импульсом отправляй на Эльгарт, пока ещё не поздно, – закончил командир, делая ударение на последнее слово.

Акон в один прыжок был уже у пульта связи и его длинные, тонкие пальцы с такой быстротой забегали по клавиатуре, что невозможно было уследить за ними. И вот осталось нажать последнюю кнопку. Решительным движением оператор связи вдавил её в пульт и из излучателя вырвался последней сигнал от экспедиции «Валдон». Преодолев колоссальное расстояние, сигнал принесёт учёным сведение об их судьбе, ставшей для них роковой участью.

- Курс изменить на тридцать, – сказал командир космогонику и, обращаясь к Горду, твёрдым голосом проговорил: – Двигательные системы на полную, увеличивать скорость с максимальной нагрузкой.

«Неужели они хотят действительно превысить абсолютную скорость? – подумала Лита. – Тогда мне нужно быстрее заканчивать, а то не успею». Но она никак не могла собраться с мыслями – волнение не давало ей сосредоточиться. Лита хотела было нажать кнопку, но ей показалось, что всё её тело, все органы наполняются какой-то тяжёлой жидкостью – всё труднее становилось дышать.

Как сквозь сон, Лита услышала слова командира:

- Горд, я приказал двигательные системы на полную... Почему медлишь?

- Но скорость уже достигла предела, – с трудом проговорил тот.

- Нужно пустить на самую полную... – выдавил слова Клор и неимоверно большими усилиями дотянулся до кнопки.

«Скорость достигла абсолютной! –  ужасом подумала Лита. – Но при такой скорости живая материя гибнет, а мы живём! Значит всеобщая теория верна только до определенной скорости. Но...»

Но Лита не успела закончить ход своих мыслей, она почувствовала, что куда-то проваливается, мысли забегали с такой быстротой, что она не успевала за ними следить. Ей, почти терявшей сознание, вдруг представился не грохот зондодрома, не шум двигателей и не эта, окружающая их, леденящая тишина, а трава, трава у её дома, такая молоденькая и пушистая трава. И она бежит поэтому пушистому ковру навстречу восходящему Ракосу, купая своё тело в его лучах и так радостно на душе, и ни о чем не хочется думать – мир прекрасен и жить хорошо.

И вдруг провал, неожиданный провал. Полный: без единого звука, без единого проблеска, как при анабиозе...



Часть третья


Жёлто-пепельный диск, всё увеличивался в своём размере. Он уже заслонил собой все передние иллюминаторы. Вся кабина ракетоплана наполнилась бледно-жёлтым светом. Звёзды слегка померкли в этом свете, кажется, растворились в нём – такое бывает на Земле перед рассветом, только по-земному в нежно-голубом свете, которого не в открытом космосе, ни на у других планет нет. Ракетоплан, плавно снижая скорость, подлетал к Луне. Не в первый раз прилетал Иван на Луну, и каждый раз не переставал удивляться тому, что может достичь человек.

Вот и сейчас он думает, сидя в мягком и удобном кресле: «Много, очень много ступеней прошло человечество в своём эволюционном развитии. Начиная с первобытного существа неандертальца, умеющего собирать только то, что давала ему природа, до современного человека, и научившегося управлять не только климатом своей планеты, но и покорять бескрайние просторы Вселенной; такой путь прошло человечество. Но оно ещё невообразимо молодо, в давние времена, в эру разрозненного мира, как сейчас принято называть, всё человечество было разрознено, разделено границами на отдельные государства. Каждое государство жило своей жизнью, материально независимо друг от друга. Но это только так казалось, так как разные государства брали огромны кредиты друг у друга на долгосрочные периоды, а этого только страдали простые граждане, поскольку их облагали налогами сверх всякой нормы.

Тогда выход в космос на околоземную орбиту, хотя бы пятерым исследователям, стоил государству очень дорого, не говоря уже о планомерном и полномасштабном исследовании космоса. Социалистические страны и государства стали договариваться о совместном сотрудничестве в космосе. И результаты стали получаться многообещающие, однако социализм просуществовал относительно недолго – его идеология рухнула, словно карточный домик. Пришлось снова объединяться и создавать Федерацию всей Земли, с совершенно новой идеологией и социально-общественным строем. Но понадобилось ещё много лет, чтобы западные и юго-восточные страны сбросили с себя оковы изжившего строя – избавились от своих поработителей и вступили в объединенный мир. Человечество, сплотившись в единую дружную семью, стало более сильным, чем в эру разрозненного мира. И весь свой опыт, все знания, всю свою силу оно бросило не на гонку вооружения, а на малоизученную стихию – космос.

Начались планомерные исследования Солнечной системы, человечеству стало тесно на Земле с его могучим и неукротимым умом, с его неугасающими познаниями ко всему, что ещё не изучено. Оно стало исследовать дальние планеты Солнечной системы, а для пополнения своих знаний и для более глубокого познание мира, для полётов к дальним планетам понадобился мощный космодром недалеко от Земли. Им стала Луна.

Многие миллионы лет просуществовала Луна «без действий» будоража умы многих писателей-фантастов, художников, учёных. И только в космический век, Луна стала полигоном для испытания первых межпланетных и межзвёздных космических зондов. Исследуя Луну и близкие к Земле планеты с помощью межпланетных космических зондов, человечество заглянуло в прошлое своей Земли, узнало, какими путями развивалась Солнечная система. И лишь, когда учёнье стали непосредственно исследовать бескрайние просторы космоса, Луна понадобилась не как предмет исследования, а как база для мощного космодрома, здесь на Луне, в Океане Бурь, был построен космодром.

Кажется, сама космическая природа благоприятствовала этому. Гладкая, немного углубленная базальтовая поверхность, преображённая руками и умом человечества, стала прекрасной площадкой для космодрома. На ней стояли звездолёты различной конструкции, готовые в любую минуту унестись в бескрайние, бездонные просторы Вселенной, к другим звёздным мирам. Сюда же возвращались после многолетних полётов, полностью выполнившие программу, звёздные первопроходцы. Они приносили человечеству бесценный дар – новые знания, ради которых человечество не жалело ничего, потому что все расходы на них во много раз окупаются.

А что стоило создать километровые чаши антенн, летающих на окололунных орбитах (они тоже творение ума человеческого). Они улавливают из бездонных просторов Вселенной далёкие, еле уловимые сигналы, может быть, разумных цивилизаций, они же поддерживают связь с улетающими в дальние рейсы звездолётами. И неужели всё это создал человек за столь относительно короткий срок своего существования вне «колыбели»?»

А тем временем ракетоплан прилунился с мягкой посадской и члены экспедиции «Витязи» пошли на лунную базу, расположенную в одном из кратеров, и после полётов космонавты, выполнив задания, возвращаются сюда. Здесь находится прекрасная лунобаза, в отдельных помещениях которой можно воспроизвести любой микроклимат Земли. Космонавты чувствуют себя в этой лунобазе, как дома, на Земле, далее без скафандров. Из-за прозрачного купола видно необычайно красивое панно фантастического пейзажа, перенесённого некоей могучей рукой с картины великого художника Средневековья. Раньше это была мечта – теперь стала реальностью.

Пройдя через шлюзовое двери и сняв гермошлемы и пройдя ионизационный душ, члены Федеральной экспедиции предстали перед Председателем космическое комиссией.

- Председатель космической комиссии, экипаж корабля «Витязи» готов к выполнению намеченной программы. Командир Федеральной экспедиции – Андреев Иван Васильевич.

- Рапорт принят, завтра старт, – сказал Председатель комиссии. – А пока отдыхайте.

А звездолётчики разошлись по отдельным помещениям лунобазы. Закрыв за собой дверь, Иван удобно устроился в мягком кресле и подумал: «Надо позвонить Ирине, кто знает, когда ещё увидимся?», – и, набрав код на сенсорном диске вядиофона, стал ждать. И вот на экране появилось немного удивленное, но спокойное лицо Ирины.

- Привет, Ирина! Как дела? Где Андрей?

- Привет, Иван, вот не ожидала, что ты так скоро позвонишь, думала уже летишь. А Андрей, да ты его знаешь, всё на улице бегает, собаку себе приобрёл, с ней занимается. А полёт, что отменили? – с некой радостью в голосе спросила Ирина.

- Да мет, взлёт завтра, а сейчас отдых. «Наверно, ждала, что я позвени, а виду не подала. Ну, и характер у неё сдержанный», – подумал он, глядя на жену.

- А не часто ли вам дают отдых на Луне? – иронично спросила Ирина.

- Ты против моего отдыха? – в том же духе парировал Иван.

- Да что ты? Я только этому рада, – поспешно ответила жена.

Помолчав немного, Иван спросил:

- Андрейка далеко? Позови.

- Ой, извини, сейчас позову, – спохватилась та. Она внимательно смотрела на мужа, кто знает, может они видятся в последний раз, в космосе всякое бывает. Экран опустел, затем появилась рыже-пепельная голова.

- Андрейка, здравствуй!

- Привет, пап!

- Всё на улице бегаешь без головного убора? Лучше книг больше читал бы, вот вернусь – проверю, и горе тебе, ежели не читал, – весело сказал отец сыну.

- А я уже прочитал книжку «Лунный камень», интересная жуть! Слушай, пап, привези и мне лунный камень, интересно посмотреть в реале.

- Ладно, вернусь с задания не только привезу, но, как и договорились, покажу нашу пристань. Тогда выбирай сам любой камень. Только ты не очень озорничай, маме помогай, ей одной трудно по хозяйству, – напутствовал отец.

- Ладно, папа, всё будет сделано, – согласился Андрей, а потом спохватился и добавил: – А скафандр для меня найдётся малого размера? Я ведь ни как вы, взрослые?

- У нас и безразмерные скафандры есть – от малышей до подростков.

- Вот это да! – неподдельно удивился Андрей. – Да, слышь, пап, я в твоей библиотеке не могу найти необходимую литературу. Могу я воспользоваться и связаться с всепланетной?

- Конечно. Код: ВБ-174195. Запомнил?

- Да, спасибо, пап.

На экране вновь появилась жена:

- Что за сын у нас растёт, прямо неуёмный какой-то... Всё ему мало, всё что-то ищет, изобретает...

- Замечательный! – улыбнулся Иван. – Ну, други мои, пора мне в дорогу дальнюю, дальнюю идём... До свидания!

- Ты там не очень-то задерживайся, – сказала она, хотя прекрасно понимала, что многое не от него зависит. – «Телеграммы» чаще присылай.

- Хорошо, постараюсь держать вас в курсе событий, – сказал Иван. – Завтра напряженная работа.

- До свидания, папа, счастливо тебе. Быстрей возвращайся, мягкой посадки на родной земле! – послышались в ответ голоса и экран погас.

Иван посмотрел сквозь прозрачный купол лунобазы на пейзаж после звонка жене, и хотел было пройти в гимнастический комплекс, как неожиданно в дверь постучали. «Чёрт бы побрал этих корреспондентов, всегда и всюду суют свои «глаза» и «уши», – подумал он, но вежливо ответил:

- Войдите.

И вот в дверном проёме, заслонив его полностью, появилась голова и... гороподобная фигура. Атлетические мышцы, присущие телу атланта, перекатывались под костюмом с эмблемой Института исследования Земли, и Андрееву показалась эта фигура знакомой. Он поднял глаза вверх и, больше обрадовался, чем удивился. На Ивана с высоты своего роста, смотрел его однокашник.

- Борька! Как же ты меня нашёл?

- Да я тебя, небожитель Ванька, везде найду, коль понадобишься.

- Ну, какой я небожитель? Я последнее время странник меж небом и Землей, – ответил Иван.

- Ты ещё скажи «…поросёнок вился…»

- Я тебе такого поросёнка покажу – мало не покажется, – весело ответил тот, и друзья бросились в объятия. Они забыли о шестикратно меньшей тяжести и теперь летали по комнате, стучась о мебель и стены – Борис сдавливал тело друга, а тот пытался высвободиться из крепких рук. Наконец, оба устали и плавно опустились в глубокие кресла.

- Ну, рассказывай, что нового на небе? – переводя дыхание, спросил Борис.

- Нет, это ты разглагольствуй, что новенького? – вопросом на вопрос ответил Иван. – Я ведь только что прилетел с Земли, а ты, видимо, давно здесь?

- Значит, ты упорхнул из-под крылышка жены? Ну и как она? Как Андрейка, наверно совсем взрослым стал? Как-никак тринадцать лет!

- Андрей, действительно, повзрослел, только не растёт. Всё мастерит какой-то прибор для чтения мыслей, но, думаю, впустую время тратит – не в его силах такой сложный прибор собрать. Но парень с упругой пружиной, его так просто не остановишь. А Ирина всё такая же, не изменилась, правда седины прибавилось немного... Вот такие дела. А ты всё исследуешь нашу Землю-Матушку? И что у вас случилось, если ты меня искал на небе?

- Да, не зря я тебя искал, – ответил Борис и его лицо сделалось серьёзным. – Я знаю, Иван, тебе больно вспоминать о том, что связано с катастрофой на Титании, но я хотел, чтобы ты мне рассказал всё, что знаешь и помнишь. Конечно, сохранилась запись твоего доклада на совете Центра исследования Солнечной системы, но там всё довольно официально и, мне кажется, что ты тогда сказал не всё, о чём думал. Извини, это лишь моё предположение.

Иван некоторое время молчал, собираясь с мыслями, затем, глядя куда-то в пространство, начал рассказ.

- Да, ты прав. Я не высказал одной мысли, пришедшей мне в голову на последней минуте доклада, потому что она показалась мне не сверхгениальной, а скорее утопией. И чем больше я о ней думаю, тем меньше она похожа на утопию. Спасибо, что зашёл, Боря, будет с кем поделиться... А началось всё пятнадцать лет назад, когда автоматическая станция «Уран» должна была спустить на Титанию первую автолабораторию. Та, ещё не спустившись, прекратила передавать данные, а наблюдатели заметили три, одна за другой с интервалом в секунду, вспышки и довольно яркие. А объектов было два! Не могли же два метеорита ударить одновременно и в спускаемую, и в орбитальную станцию? А куда попал третьи метеорит? Высказывалась версия, что в орбитальную станцию ударил метеорит, а в спускаемую – выброс инертного газа, Такие версии не отвечали на вопросы: почему на Титании не было обнаружено раньше подобных выбросов и откуда появилась третья вспышка? Споры велись долго и горячо, пока не приняли решение о разведывательной экспедиции с людьми. Нас тогда и послали «для выяснения причин аварии на месте».

Иван прервал рассказ. Ему вспомнились лица погибших товарищей, смелых и верных спутников, и от этого лицо его помрачнело. Борис, видя это, не торопил друга.

- Нам повезло несколько больше, – продолжал Иван. – «Астрогел» спустился на поверхность и я с Ириной осторожным шагом впервые ступили на аммиачный снег. Первое ощущение было таким, будто мы вторглись в царство Снежной Королевы из старинной детской сказки, только не видно было её ледяного замка. Ирина тогда ещё пошутила: «Как бы нас Снежная Королева не заморозила, словно Кая!» Мы отошли подальше от места посадки и стали брать пробу снега и грунта. Свет Урана был белым, иногда с фиолетовыми оттенками, он висел над нашими головами со своим кольцом, хотя и освещал поверхность, но недостаточно, поэтому «Астрогел» дополнительно давал свет на место работы.

Снова короткая пауза, затем Иван продолжил:

- Аммиачный снег не искрился, подобно земному, он был матово-белым. Я посмотрел далеко ли мы отошли и мне показалось, что по поверхности что-то скользнуло в сторону корабля. Это продолжалось долю секунды – корабль даже не качнулся. Объятый ослепительным светом, он разлетелся на сотни кусков. Ударной волной нас понесло над поверхностью, словно былинки во время урагана. Случайно нам удалось зацепиться за какой-то крупный выступ или искусственный предмет и погасить скорость. Тогда времени на осмысление произошедшего не было, а на Земле всё кажется в ином свете... Меня поразило то, что метеорит, который несётся низко над поверхностью на скорости больше третьей космической, не поднял за собой след снежной пыли до взрыва, хотя слой снега был достаточный...

Снова короткая пауза для перевода дыхания и Иван продолжал:

- Аммиачный снег потом долго не оседал на поверхность... И в конце доклада на совете ЦИСС мне в голову пришла мысль, что это был не метеорит, а луч лазера! Но кому, когда и зачем понадобилось устанавливать лазерные пушки и в такой дали от Земли? Как видишь, Боря, расскажи я всё это на совете и мне была бы обеспечена постоянная «прописка» на Земле. Вот и всё, – закончил рассказ Иван, оттирая холодный пот со лба.

Борис внимательно слушал однокашника и всё больше удивлялся его сдержанностью. Расскажи всё это Иван на совете ЦИСС и его могли принять за психически неустойчивого после катастрофы, а ему нужны неоспоримые данные, подтверждающие правоту его версии.

- После нашей экспедиции, – через паузу продолжал Иван, – снова запустили автоматическую станцию «Уран», но только орбитальную. Она облетела Титанию по эллиптической орбите три раза и её постигла та же учесть, что и предшественниц, однако она успела передать о высоком содержании, в одной точке на поверхности, радиоактивного вещества. Дальше события развивались, как по написанному сценарию. Больше на Титанию ни одна станция, ни один корабль не спускался.

- Видишь ли, Иван, всё, что ты рассказал, – задумчиво начал Борис, – важно не только в космосе, но и на Земле. Я же не из праздного любопытства просил, чтобы ты рассказал всё. И дело вот в чём. Наша группа, относительно недавно, на острове Гренландия, на достаточно большой глубине, нашла весьма любопытный архив или, точнее сказать, склад оружия, который прекрасно сохранился. Так вот, в том архиве имеется подробная документация на все виды оружия массового поражения, начиная с примитивных авто винтовок и кончая...

- Лазерной пушкой? – торопливо спросил Иван, но ни один мускул не дрогнул на его властном лице.

- И кончая космической лазерной пушкой, – подчеркнул Борис. – Но документация настолько хорошо зашифрована, что даже при современной технике лингвистов, довольно трудно поддается чтению, поэтому нам довольно часто приходится обращаться за консультацией в Институт всепланетной истории. Однажды мне показали хроникальные видеодокументы по американскому континенту начала девяностых годов двадцатого века, и меня поразил разгул террора не только там, но и везде. Среди прочих документов, мне бросились в глаза их планы по, как они сами говорили, астронавтике и «Звёздным войнам».

Борис перевёл дыхание и, взяв глоток воды, продолжил:

- Эти планы предусматривали создание мощного противоспутникового и противоракетного оружия, лазерного действия. Планы держались в такой секретности, что были известны только узкому кругу специалистов, а главное то, что в самом конце девяностых годов двадцать первого века всеми ведущими странами мира был подписан договор, в том числе и Америкой, о не выводе в космос оружия любой системы. Но вот вопрос: нарушили американцы договор или нет? Возможно, они вывели лазерное оружие в космос под видом межпланетной станции. Но против кого? И зачем? Твой рассказ подтверждает, что все-таки вывели, однако есть одно но. Если американцы и вывели оружие в космос, в самом конце двадцать первого века, то с того момента прошло около семисот лет, и нет никакой гарантии, что оружие работоспособно по сей день... Скоро, Иван, очень скоро мы прочтём всю документацию архива, и тогда многие загадочные катастрофы в Солнечной системе, в твоей стихии, нам станут ясны, – закончил Борис и ласково похлопал друга по плечу.

Иван сидел немного подавленный, только что услышанным рассказом.

«Неужели мы в наш век, век исследования и освоения дальних планет, чуть не стали жертвами гонки вооружения, развязанной семь веков назад? – мысленно ужаснулся Андреев. – Неужели разум человеческий может морально опуститься настолько, чтобы в один миг уничтожить себе равных? Уничтожить и свою колыбель – Землю? Сколько же лазерных пушек было выведено в космос, одна, три, десять? Куда, только ли на Титанию или и на другие спутники, планеты?» – вихрь вопросов пронёсся в голове у него, но он довольно быстро овладел собой.

- Спасибо, Боря, за сообщение, спасибо от имени всех погибших членов корабля «Астрогел»!

Борис сжал выше локтя руку друга, выражая своё сочувствие.

- Мы постараемся, как можно быстрее прочесть всю документацию ледяного архива Зла, это наш долг. Ну, а ты куда сейчас отправляешься, странник?

- Да так, недалеко... Обычный разведрейс, – уклончиво ответил Иван.

- И когда же старт?

- Завтра.

- Завтра? Тогда извини, что побеспокоил, я не знал. Ещё раз извини и удачи тебе, Иван! – и Борис направился к выходу.

- Борь, – остановил его командир «Витязей», – последний вопрос. А для чего американцы создали такой архив, на что надеялись?

- Не знаю, – задумчиво ответил тот. – Быть может, рассчитывали на вырождения человечества в себе подобных. Вот тогда бы и пригодился архив тем, кто жаждет власти над миром, террора и кровопролития.

- А семисотлетний период, по их меркам, достаточный для «вырождения»? Как думаешь?

- Я думаю с лихвой! – ответил исследователь Земли и друзья распрощалась.

И лишь потом, после старта «Витязей», Борис узнал куда отправился его друг, и он с утроенной энергичностью принялся за работу, по расшифровке архива Зла на снежном острове Гренландия – это был прямой долг перед однокашником.

«Прежде всего, нужно расслабиться и заснуть. Нужно забыть, что говорил Боря. Какой Борис? Здесь не было никакого Бориса. Что, кто рассказывал? Я ничего не слышал, я устал и хочу спать... я очень устал, я расслаблен... Я уже сплю...» И аутотренинг сделал свое дело - Иван крепко и безмятежно спал, словно младенец.

На следующее утро, по земному времени, Андреев принял освежающий, хвойный душ с ионизирующими частицами серебра и направился в гимнастический комплекс. Каждый космонавт перед стартом должен пройти ряд гимнастических упражнений, чтобы потом в невесомости, вне корабля, прекрасно владеть своим телом.

- Приветствую вас славные Витязи, как настроение? – в стариной манере спросил Иван, любитель старинных выражений, вскакивая на очень слабый батут, смягчающий только падение.

- Настроение бодрое, мы чувствуем себя настоящими Витязями, собравших штурмовать неведомые дали, – послышались голоса, членов Федеральной экспедиции, занимающихся на разных гимнастических снарядах.

- И как думаете, победим неведомые дали?

- Непременно должны, на то мы и «Витязи», – послышались в ответ веселые возгласы друзей.

Примерно, двенадцать часов спустя, по земному времени, все космонавты подходили к своему могущему «коню».

Лазерноаннигиляционный  звездолёт – последние достижения техники, гордо стоял на высоких лапах-опорах, высоко поднялся нал Лунной поверхностью, готовый унести группу звездолётчиков, в необозримые просторы Вселенной. Стараясь печатать шаг, что на Луне было крайне трудно из-за меньшей в шесть раз гравитации, группа Федеральной экспедиции шла к звездолёту. Назначение экспедиции держалось в строжайшей тайне, только командир знал все детали, надо было дать ответы на вопросы, связанные загадками на Титании пятнадцатилетней давности.

Автоматические межзвёздные зонды, начинённые самой современной техникой, не справлялись со своей задачей – выходили из строя по самым разным причинам, не достигнув намеченной цели, за гелеосферой. И только человек, умеющий ориентироваться и перестраиваться в любой, самой сложной обстановке, мог дать полные ответы на поставленные перед ним вопросы.

«Витязи» подходили к своему «коню», а во всех динамиках зданий, во всех шлемофонах звучала песня. Кажется, что само чёрное, усыпанное миллиардами разноцветных пылинок звёзд, небо исполняет эту мелодию. По давней и хорошо утвердившейся традиции каждую экспедицию провожают с песней, на этот раз звучала старинная, но очень хорошая, кажется специально для этого написанная, песня:

«Я – Земля, я своих провожаю питомцев, сыновей, дочерей...» – нёсся отовсюду женский голос и, словно с призывом, обращаясь к звездолётчикам, продолжал: – «...долетайте до самой до цели и домой возвращайтесь скорей», – пела Ольга Воронец. И, словно услышав этот призыв, множество мужских голосов хором ответили: «Долетим мы до самой до цели и домой возвратимся к тебе».

Непроизвольно остановившись у подъемной лестницы, звездолётчики внимательно слушали эту песню. Насколько точно была написана она на заре космоплавания, насколько велик должен быть гений у автора этих слов, чтобы они и сейчас через несколько поколений, не утратила своего колорита, проникая в самые глубины человеческой души, в самое сердце, согревая его в холодных просторах Вселенной, самым таинственным теплом, теплом, которое помогает человеку выжить в неимоверной дали от родного дома, родной Земли.

Люди в скафандрах стояли и смотрели в небо. Не на звёзды, а на Землю, которая была у самого края лунного горизонта и никогда не заходит за него. На Землю, где остались семья, родные, друзья и куда обязательно надо вернуться, преодолевая любые преграды космоса.

Песня закончилась и прозвучала команда, которая после мелодичной песни показалась громоподобной:

- Внимание! Экипажу звездолёта «Витязи» занять свои места.

Люди в скафандрах, только что смотревшие на Землю, стали быстро подниматься в звездолёт, каждый занимал своё место у пульта управления, готовясь к старту. Если бы на Луне был воздух, то очень бы глухо захлопнулся шлюзовой люк, подъёмная лестница убралась, зонд напрягся, готовясь к прыжку в чёрную бездну.

«Давай-ка, ямщик, потихонечку трогай и песню в пути не забудь…» – мысленно напел слова старинной песенки Иван.

- Экипажу звездолёта «Витязи» объявляется пятиминутная готовность. Повторяю, готовность пять минут. Всем системам доложить о готовности, – прозвучал голос команды.

- Система дальней связи готова.

- Астробаллистическая система готова.

- Система жизнеобеспечения готова.

- Система включения двигателей готова, – словно эхом звучали ответ на команды.

И вот в базальтовую поверхность Луны упёрся лазерноаннигиляционный луч, окруженные мощным магнитным полем, и супер мощный звездолёт, стал плавно отрываться от поверхности, уносясь в бескрайние просторы Вселенной, разгоняясь до гиперсветовой скорости. Огибая пояс астероидов, и некоторые планеты, плавно набирая скорость, звездолёт уносился за новыми знаниями...



Часть четвёртая


Пробуждение было длительным. Сознание возвращалось частями, словно после насильственного сна, и собирало цепочку последних событий, а потом постепенно проявлялись события отдаленного прошлого. Лита долго приходила в себя, она смотрела на других эльгартцей, но с ними происходило то же самое.

Первым очнулся командир, как самый выносливой, он какое-то время молчал, что-то взвешивал и сопоставлял с реальностью. Первое, что осознала Лита, было ощущение полёта. Да, они летела, но что-то необычное было в их полёте, какая-то лёгкость во всем теле и это настораживало биомедколога. Лита отчётливо вспомнила, что произошло, однако никак не могла понять, вырвалась они из гравитзоны чёрного объекта или нет. «Откуда взялась эта необычная лёгкость? – подумала она, оглядываясь по сторонам. – Если бы мы находились в гравитзоне Черной Дыры, у нас бы отсутствовала искусственная гравитация, но всё равно была бы заметна тяжесть, значит...»

Её прервал голос командира, он обращался к медкологу:

- Ройда, ты уже очнулась? Хорошо. Посмотри, как проходит пробуждение у остальных.

Та отстегнула ремень и всплыла над креслом. Удивление и радость скользнули по её лицу – гравитация отсутствовала. Она с восторгом и в тоже время с озабоченностью посмотрела на командира и взглядом спросила: «Что это?»

- Значит, вырвались! – спокойно подтвердил Клор. - Но с космозондом что-то случилось. Но что?

Ройда облетела исследователей, но все они уже пришли в чувство.

- Ройда, – обратился Дайнч, – что было с нами? Что это за сон был, ты не знаешь?

- Может быть это был анабиоз, который наступает при превышение абсолютной скорости, хотя теория этого не предусматривает.

- Я вижу все очнулись, – ободряюще проговорил командир, глядя на своих спутников, – тогда начнем осматривать зонд. Лордиа, установи где мы. Горд, что-то двигателей не слышно. Что с ними? Какой запас лёта?

Космолог осмотрела приборы и, не скрывая волнения, ответила:

- Командир, все обзорные экраны не работают, все датчики наружного контроля отсутствуют. Я не могу определить где мы находимся – гравиткарта не работает.

- Двигатели отсутствуют, командир, – доложил плазметолог, – Конструкция зонда не выдержала перегрузок и распалась на отдельные куски, в одном из которых находимся мы. Работает только система регенерации. Мы оказались в неуправляемом «шаре», летящем неведомо куда.

- Почему «неведомо куда»? – удивлённо спросил Дайнч, доставая примитивную картограмму плазмошаровой системы. – Я, на всякий случай, захватил с собой эту карту, которой в былые времена пользовалась наши предки. По ней можно, пусть и приблизительно, установить, где мы находимся. Так... – и Дайнч углубился в ему одному понятные расчёты.

«Такой уж наш космогоник, – подумала Лита. – Кажется, всё было предусмотрено для этой экспедиции, а Дайнч взял «на всякий случай» эту картограмму. Ну, кто мог подумать, что при современной-то технике понадобится такая картограмма, на которой даже не все плазмошары нанесены? Нет, не зря Дайнча назначили в эту экспедицию».

В наступавшей паузе, как не странно, никто не услышал, как вслух подумала Никала:

- Техника не смогла выдержать перегрузок, а живая материя – мы – выдержали. Какой же предел для живой материи или его вовсе нет?

- Примерно, здесь мы находимся, – очнулся Дайнч от своих мыслей, указывая на какую-то точку, – но для точного определения нужно выйти открытое пространство. Это должны сделать я и Лордиа.

- Милый Дайнч, – с усмешкой заговорил Горд, – для того, чтобы выйти туда нужны шлюзы, а таковые отсутствуют и, к величайшему сожалению, твоё предложение невыполнимо.

- Ты сказал, что мы оказались в «шаре», но в этом «шарике», в посту управления, есть отсек снаряжения, в котором находится всё необходимое для выхода. – Горд хотел было перебить космогоника, но тот настойчиво продолжал: – Знаю, что это не шлюз для выхода, но этот отсек – последняя надежда выяснить куда нас занесло, только поэтому его можно использовать, как шлюз. Акон, что показывают внутренние датчики? Можно ли войти в отсек?

Ответ был кратким и несколько сухим:

- Давление и температура в норме.

- Ну что ж, Дайнч, действуй, – с ноткой надежды сказал командир.

Лордиа и Дайнч находились у внешнего люка. Давление понижалось, и холод межплазмошарового пространства проникал внутрь отсека. Дайнч нетерпеливо ждал того момента, когда можно сделать шаг в бездну. Ему казалось неимоверно длительным то время, пока люк медленно открывался. Наконец, люк полностью открылся, и чужое, усыпанное множеством цветных плазмошаров, пространство заглянуло в него. Вращения космозонда не было и это облегчало наблюдение. Дайнч осторожно оттолкнулся от края люка и начал плавно проваливаться в бездну. Между ним и зондом был лишь только тонкий «рукав», удерживающей Дайнча на небольшом расстоянии от зонда.

Да, их окружала совсем иные сочетания плазмошаров, не те к которым они привыкли с детства. Взгляд космогоника скользнул по зонду и застыл в удивлении и в смятении – всё творение разума было обтёсано гравитационным полем  и превращено в единственно правильную для космоса форму – в шар. «Вот ещё одна ошибка учёных, – подумал Дайнч, осматривая преображенный космозонд. – Нет, учёные не могли предположить, что мы превысим абсолютную скорость, а при скорости больше абсолютной приемлема только форма шара. Но кому это передать?»

- Командир, – прервал он ход своих мыслей, – Горд оказался прав, мы оказалась, действительно, в шаре и очень гладком. Абсолютно нечего не осталось от первоначальной конструкции...

- А всё-таки, где мы?

- Выясняем, – коротко ответил Дайнч.

Тут его внимание привлек относительно близкий и прямо по курсу плазмошар. Космогоник направил на него спектрометр не поверил показанию – счетчик показал те же данные, что и в записи зонда «Землян».

«Неужели он?! – лихорадочная мысль пронзила Дайнча. – Необходимо проверить ещё раз, где мы? Так, вроде совпадает. Да, ошибки нет».

- Дайнч, что молчишь? – спросила Лордиа озабоченно.

- Слушать всем! – начал Дайнч. – Как я и предполагал, мы попали прямо к «Землянам». Ошибки нет! Впереди нас такой же плазмошар, как в их записи, он один и точно по курсу, других просто нет. Мы у цели, правда, скорость мала.

- Мы у цели, а проскользнём мимо, – горестно сказал Горд, и тем самым, высказал мучившую всех мысль.

Трудно поверить, что эльгартцы, которые отправилась в эту экспедицию,  бросив вызов пространству и времени, которые проторили путь к братьям по разуму, выиграв поединок у тёмной силы Дальнего Космоса и оказавшись почти у цели, были совершенно беспомощны, и это давило на всех угнетающе.

Голос командира вывел всех из оцепененья:

- Если мы, действительно у братьев, – и по привычке Клор хотел подойти, но не подошёл, а подплыл к мертвым экранам, – то они нас рано или поздно обнаружат. Я в этом уверен. Сигналы... Сигналы, нужно как-то подавать сигналы, но у нас нет даже излучателя...

- Командир, – неожиданно обратился Дайнч, – а что если на внешнюю оболочку подать импульсные сигналы высокочастотного спектра волн и, таким образом, превратить наш «шарик» в источник излучения? Полагаю, что это их привлечёт, а иного выхода я не вижу.

- Командир, Дайнч прав, это наш единственный шанс обратить на себя внимание, – заметил Акон.

- Пожалуй, да...

- Но возникает опасность разгерметизации, – возразил Горд, перебивая командира.

- А разве меньше была опасность, когда мы боролись с чёрным объектом? – тоном, не требующим возражения, спросил Клор. – Это наш последний шанс и мы должны его использовать. Акон, приступай и помоги Дайнчу.

«И так всегда, – думала биомедколог, забыв о шлеме, который чётко фиксировал на носитель её мысли. – Казалось бы, из совсем безвыходного положения Дайнч сумел найти выход. Хорошо, что он попал в эту экспедицию. Экспедиция... А что предшествовало ей?.. Однажды, когда работа по созданию прибора для трансформации и передаче мысли – биомалмага, как мы его назвали, была закончена, я вышла из лаборатории и пошла домой, и в это время прозвучало всепланетное сообщение о том, что космологами был обнаружен объект искусственного происхождения. Спустя некоторое время, его спустили на Эльгарт без особого труда. Это оказался зонд с посланием от «Землян». Он нёс весьма примитивную запись-информацию о планете «Земля» и её обитателях, флоре и фауне.

Почему они назвала свою планету земля, хотя из данных видно, что она на две трети состоит из жидкости? Видимо, так у них с давних времён повелось. Мы долго обсуждали, стоит ли сразу посылать экспедицию посещения или послать сигнал. Однако кто мог уверенно сказать, что они, братья по разуму, которые, скорее всего, отстали от нас в развитии, поймут наш сигнал правильно? Да и общение между двумя островками жизни возможно только с помощью мысли и жестов. Поэтому и было принято решение об экспедиции...»

- Командир, – задыхаясь от волнения, проговорил Дайнч, влетая в пост управления, – мы с Аконом только что оттуда. Наш зонд вошёл в их систему, мы миновали одну из планет! Я видел их зонд, но он какой-то маленький. У нас всё готово, можно включать, однако герметизация крайне ненадёжная. Необходимо тщательно герметизировать пост.

«Мы у цели! Дайнч видел их зонд! Нас они должны обнаружить и тогда состоится долгожданный контакт двух космических миров!», – вихрь мыслей, пронёся в мозгу у Литы.

- Акон, включай! – скомандовал командир.

Но почти в тот же миг или долей секунды позже, какая-то вибрация прошла по зонду исследователей, вернее по той части, что осталось от зонда. Нет, эта вибрация была не от излучения, которое они посылали, вибрация была иного происхождения – назойливая и везде проникающая, она постепенно усиливалась, исследователи начали замечать, что невесомость исчезает, а их неудержимо тянет к мертвым экранам. Это могло означать только одно – их заметили и начали тормозить полёт.

- Я был уверен, что нас обнаружат! – восторженно воскликнул Край. – Теперь осталось ждать...

- Пока нас зажарят, – перебил Горд. – Температура повышается...

Только сейчас они обратили внимание, что становится всё жарче. Сначала они думали, что это от волнений и никто не посмотрел на указатель температуры, но после слов Горда все явно понял в чём дело.

- Да, температура повышается – задумчиво произнёс Клор, он понял всё. – Но я не думаю, что разум, шагнувший из своей колыбели в необъятный простор Космоса, какого бы вида он не был, не может мыслить низко, подобно некоему примыкающему. А если допустить, что нас встречают огнем, то значат, – и Клор огорченно вздохнул, – значат они не перешли Барьер Ненависти и мы поторопилась. Лита, срочно консервируй своё детище – биомалмаг.

- Неужели нам суждено... – послышалась взволнованные голоса, но в этот миг оболочка шара дала трещину, и газовый состав, наполнявшей зонд, начал со свистом вырываться из него. Лита только и успела захлопнуть крышку аппарата, как в тоже мгновенье её и всех эльгартцей давлением понесло к трещине.

Холод межплазмошарового пространства неудержимо проникал в шар и сковывал движения. Какая-то сила бросила пост управления - маленькую часть большого космозонда – на поверхность какой-то планеты или её спутника и он раскололся на две половину. Тела посланцев экспедиции посещения «Валдон»», теперь уже космические мумии и всё, что было плохо закреплено, взрывной волной выбросило на вечное скитание в межплазмошаровое пространство, а поднятая бело-матовая пыль длительное время кружилась над поверхностью.



Часть пятая


Чёрная, непроглядная пелена Дальнего Космоса окутывала своей ватной тишиной звездолёт, и лишь далекие звёзды, как земные светлячки, указывали путь смелым исследователям межзвёздных просторов. За «кормой» становилась всё меньше и меньше жёлтая звезда – родное Солнце, сливаясь с остальным хороводом звёзд и растворяясь в нём. Находись в кабинах управления, у экранов заднего наблюдение, исследователи смотрели, как уменьшается в размере эта жёлтая точка, удаляясь от корабля, а быть может корабль от неё, в космосе всё равно.

«Как много звёзд во Вселенной? – думал Андреев. – Звёзды, как и люди, рождаются, живут и умирают, и у каждой звезды свой характер, свой нрав, точно, как и у людей. Белые гиганты – горячие звёзды с огромной массой, с огромным полем гравитации, и колоссальной яркостью. Они как видные ученые Земли, которые имеют огромный «авторитет» и большие «полномочия».

Но есть красные карлики, сравнительно холодные и спокойные звёзды. Они не так выделяются среди ярких собратьев. Их много и они неустанно несут свою службу среди других звёзд. Это как рабочие, простые рабочие Земли. Нет, не те рабочие, которые, можно сказать, голыми руками строили первую в мире страну социалистического строя, которые кирками и лопатами возводили крупнейшие стройки. А современные рабочие, вооруженные не только самой современной техникой, но и самыми последними достижениями науки, которые вносят свой вклад в огромное дело строения и продления жизни всей земной цивилизации».

Звёзды на обзорных экранах были неподвижны. Казалось, будто звездолёт замер в своем стремительном прыжке к одному из спутников седьмой планете Солнечной системы. И это могло казаться правдоподобным, если бы на переднем экране не становилась всё больше и ярче, вначале крохотная, а затем ослепительная звезда – диск Урана. С каждым часом он всё больше расползался по переднему обзорному экрану, заслоняя собой далёкие и немигающее звёзды, с каждым мгновением «Витязи» приближались к намеченной цели, включив двигатели на торможение.

Приборы надменно смотрели в разные стороны своими зелеными и голубыми глазками, то начинали мигать друг другу, словно переговаривались о нормальной работе. Иногда вспыхнет какой-нибудь красный или оранжевый глазок, но в тоже время и погаснет, не решаясь нарушать общего спокойствия; либо какой-то круглый улыбающийся прибор легонько качнёт тонкой стрелкой, посылая неизвестно кому нежный и ласковый привет.

В центральном посту дежурил Михаил Шишов – молодой, но уже хорошо зарекомендовавшей себя на экзамене зрелости, навигатор. Он только что сменил другого вахтенного и решил немного почитать, раскрыв старинную, ещё печатную книгу, захваченную с Земли. Автоматика работала нормально и не требовала особого внимания.

- Нет, что не говори, а печатные книги намного лучше. Сразу виден труд не только автора, но и издателя, – вслух подумал он, переворачивая очередную страницу.

- Полностью с тобой согласен, – послышался голос командира, который бесшумно вошёл в пост. – Когда держишь подобную книгу в руках, то невольно приобщаешься к тому времени, о котором повествует автор, а электронные дают лишь поверхностное представление о давно минувшем времени и событиях. А связи с Землей ещё не было?

- Связь будет примерно через час, когда мы перейдём в орбитальный полёт вокруг Титании. Командир, а кто спустится на поверхность? Или сначала спустим зонд?

- Вначале зонд, а потом решим, – коротко ответил Андреев, восстанавливая в памяти своей трагедию пятнадцатилетней давности, которую нельзя было забыть или стереть, как магнитный диск.

Шли десятые сутки лёта по земному времени.

Неожиданно начал мигать индикатор связи и из акустической системы раздался четкий голос диктора:

- Срочное сообщение для экипажа «Витязь» из ЦИЗа! На поверхности Титании находится... – слова были проглочены треском и завыванием помех космоса, а затем снова довольно чётко, – ...реагирует на высокочастотные сигналы, но поскольку... – и снова помехи проглотили какую-то важную часть информации, однако в конце сообщения последние слова вновь четко прозвучали: – Будьте предельно осторожны!

- Тоже мне техника! – досадно пробурчал Шишов. – Не могли поставить фильтры шестого порядка. Или могли бы продублировать бегущей строкой.

- Если такой умный, почему не пошёл в инженеры по разработке новой техники связи? – спросил Иван с улыбкой.

- Да, это всегда успею – вся жизнь впереди, надейся и жди... Командир, будем запрашивать?

- Нет, подожди, здесь не нужно спешить, – и Иван вспомнил слова Бориса перед отлётом, о его находке в ледяном архиве Зла всех времён народов.

«Значит, на Титании есть лазерное оружие по так называемой программе СОИ, – подумал он и холодный пот выступал на его властном лице. – Первая автоматическая станция «Уран» прекратила свою работу в тот момент, как начала передавать данные с поверхности по высокочастотному модулированному сигналу и «Астрогел» взорвался тоже при передаче данных на высокой частоте. Так. Сейчас нам сообщили, что-то на поверхности Титании реагирует на высокочастотное излучение, значит, связь необходимо вести только на относительно низкой. У спускаемого зонда нет низкой частоты и его ожидает неминуемая гибель, а, следовательно, и «Витязь». Мы обречены?.. Но Борька предположил, что семисотлетней период достаточный для вырождения Зла, значит, запас энергии для лазерной пушки и системы наведения, мог исчерпать свою ёмкость, если нет иного источника, а он наверняка есть, поэтому осторожность должна быть повышенной», – заключил Андреев, включая громкую связь по звездолёту:

- Внимание! Всем членам собраться в центральный пост! Чрезвычайная обстановка! Всем в центральный пост!

Все «Витязи» собралась в посту управления и нескрываемое удивление было на их лицах хотя все они привыкли к суровым сюрпризам космоса. Больше всего недоумевал Шишов, который не смог прочесть логику мысли командира и его план действия, хотя и был довольно находчивым. Андреев обвёл своих спутников медленным, но проницательным взглядом, решая с чего начать разговор и какое единственное верное решение принять. Наконец он начал:

- Только что было получено экстренное сообщение из ЦИЗа о том, что якобы на одном из спутников Урана – Титании – конечной цели нашего путешествия, находится лазерное оружие, установленное в самом конце двадцать первого века для возрождения ненависти и зла, для тех, кто жаждет покорить себе всех. Оружие срабатывает при обнаружении высокочастотного модулированного сигнала и бьёт без промаха. Очевидно, так погибли станция «Уран», корабль «Астрогел» и ещё какой-то неизвестный объект, быть может... посланник иной цивилизации другого мира... – Андреев сделал паузу, переводя дыхание и собираясь с мыслями для веского аргумента своего мнения, своей позиции, затем продолжал:

- Мы можем сейчас улететь обратно, не выполнив свою задачу, не выяснив загадку вспышки многолетней давности в этом секторе нашей системы, и будем косвенно причастны к беде тех, кто может к нам прилететь для установления контакта. Такая вероятность ничтожна мала, но всё же есть. Нам нужно попытаться окончательно очистить этот спутник от оружия ненависти и зла. Зонд спускать не будем – от него мало прока, спустим пилотируемую капсулу без ВЧ-сигнала. Работать будем в полном радиомолчании, а с «Витязя» можно только наблюдать, радиолокаторы не включать. Повторяю: полное радиомолчание.

- Командир, – вступал в разговор Шишов, – а если с «Витязя» давать советы по видеолучу в направление передвижения? Ну, как раньше азбука Морзе. Я случайно знаю её.

- Хорошая мысль, благо, что на капсуле есть фотоприёмник.

- А кто спустился на поверхность? – спросил бортовой врач.

- Группу должен возглавить тот, кто уже был на поверхности – я, а остальные – добровольцы. Риск велик, поэтому все и всё хорошенько обдумайте, я никого не принуждаю...

Спуск был непродолжительным. Капсула мягко спустилась на твердый снег Титании, не сделав даже крупной вмятины. На «Витязе» включили мощный прожектор, освещая место посадки, и от яркого света немного слепило глаза. Если бы не авторегулируемые светофильтры на шлемах, не возможно было работать, но «хамелеоны» чётко выполняли свою функцию. Андреев вступил на аммиачный снег и у него защемило сердце – вспомнилось во всех деталях те первые шаги с Ириной и те слова, которые она сказала.

Он осмотрелся вокруг и, как не странно, ему показалось место знакомым, хотя их окружала лишь снежная пустыня. Дмитрий Ершов, его помощник на поверхности Титании по лазерным пушкам, указывал на какой-то странный предмет впереди и давал знак подойти к нему. Предмет был похож на земной валун, а точнее на полусферу и у Ивана мелькнула, словно молния, мысль, что они с Ириной зацепились тогда именно за такой же выступ и, скорее всего, за него, поскольку подобных «валунов» на Титании нет. Иногда метеориты падают на поверхность, но все они имеют другую форму, не такую уж гладкую поверхность, а это явно был металл из какого-то сплава.

Он с Ершовым подошли ближе и заглянули внутрь полусферы, она оказалась пустой. Края ее были неровными, как после взрыва, рваные. Явно было видно, что здесь поработал мощнейшей тепловой луч. «Работал, словно гиперболоид инженера Гарина», – почему-то промелькнуло у Ивана такая мысль и стало немного жутковато от такой работы чудовищной машины.

Они прошли немного внутрь полусферы и застыли от того, что увидели там: это было творение чужого разума – космический корабль пришельцев. Там всё было не так, как у космических аппаратов, созданных на Земле лучшими учеными и инженерами: иные приборы, индикаторы, да и сама кабина управления. Чувствовалось, что при ударе о поверхность Титании многое нарушилось, что было плохо закреплено, вылетело наружу, многое переместилось на другие места или хаотично валялось внизу под ногами. Везде было видно присутствие внеземного разума и его творение. Кресел было много и они были больше, чем у людей, они были похожи на кресла атлантов, которые были обнаружены в Антарктиде на большой глубине в слое вечной мерзлоты.

В глаза бросился один аппарат серебристого цвета, который был жестко закреплен на одной стойке, он почему-то сразу привлёк внимание Ивана, и он показал напарнику, что нужно взять его на «Витязь» и всё, что можно захватить для доказательств визита инопланетян.

Они довольно долго снимали его со стойки, стараясь не повредить единственную весомую улику пришельцев, потом медленно и бережно понесли к капсуле. Погрузив серебристый ящик в капсулу, они быстро вернулись к останкам чужеродного космозонда за другими трофеями, взяли и их, но не все. Неожиданно с «Витязя» передали по видеолучу: «В одной точке на поверхности Титании наблюдается появление радиоактивного излучения, есть вероятность выброса. Происхождение его не выяснено, поэтому, в целях безопасности, поднимайтесь на борт».

«Радиоактивное излучение, – подумал Иван, – откуда оно взялось? Стоп! Лазерная пушка может работать от ядерного реактора. Не многовато ли они притащили сюда?.. Если обнаружено излучение, значит, последует распад с... выделением огромной энергии и... взрыв! Нужно быстрее сматываться отсюда, иначе поджаримся...», – и он дал команду срочно в капсулу и звездолёт.

Капсула максимально быстро поднялась, люк стал медленно закрываться, а ещё до закрытия люка, Иван выбрался из капсулы, и стал нервно ждать, когда давления выровняется, и сразу полетел в пост управления, сходу сказав:

- Курс на Плутон с максимальным ускорением. Сейчас тут всё взорвётся ко всем чертям на рога, всё остальное потом. Сейчас на поверхности этого спутника сработает лазерное оружие, возможно, направленное на нас, следовательно, звездолёту нужно уйти на вираж. Выполняйте!

- Есть, командир, – ответил навигатор, и звездолёт, набирая скорость, стал выполнять сложный манёвр к Плутону. И в тот же миг на поверхности спутника выросли три ядерных гриба больших размеров из-за пониженной гравитации и отсутствия атмосферы. Ударная волна понеслась за звездолётом, но навигатор так построил вираж, что тот удачно уклонился и она прошла мимо. Аммиачный снег бело-матовый пылью окутал весь спутник и далеко отлетел от него, неся за собой радиоактивную аммиачную пыль.

Титания покрылась аммиачной атмосферой, словно «шубой», которая увеличивалась в размере, превышая в несколько раз диаметр самого спутника. Это казалось сказочным видением, которое трудно было описать. Но лазерных лучей не было обнаружено ни до, ни после взрывов, можно было предположить, что на Титании сработала система самоуничтожения лазерных пушек – как-никак семьсот лет прошло для возрождения зла. Иван облегчённо вдохнул и сказал:

- На этом спутнике было установлено лазерное оружие повышенной мощности, подобное тому, как описано в романе Алексея Николаевича Толстого «Гиперболоид инжира Гарина», только намного мощнее. Хочу напомнить, что тот роман была написан вначале двадцатого века, а лазерное оружие создавалось и выводилось в космос в самом конце двадцать первого века, разность получается в полтора века. Можете представить, каких достижений достигла наука и техника?

- Но мы даже не слышали о таком романе, – кто-то сказал из членов экипажа. – Командир, у вас энциклопедические данные длиною в несколько тысяч лет.

- Спасибо за комплимент, просто я много читаю и развиваюсь интеллектуально. А теперь слушайте дальше о том, что мы нашли на Титании. Лет пятнадцать назад к нам прилетели гости из другого мира, но их космозонд был сбит лазерной пушкой в самой близи от спутника – он развалился на две полусферы, одна из них валятся в аммиачном снегу на поверхности. Помните трагедию с «Астрогел»? Так вот, эта полусфера спасла нам с Ириной жизнь, благодаря ей, мы остались в живых из всего экипажа. Сегодня мы с Дмитрием Ершовым проникли вовнутрь той полусферы, и обнаружили там предметы иного разума, некоторые из них мы перетащили на «Витязь». Они подлежать изучению, но не в космосе, а на Земле.

Иван сделал паузу для перевода дыхания, а затем продолжил:

- По предварительным оценкам, тела гостей похожи на тела атлантов – высокорослые с хорошим телосложением, это можно судить по креслам, в которых они находились. Следовательно, пятнадцать лет назад был несостоявшийся контакт с братьями по разуму из-за программы СОИ – стратегическая оборонная инициатива со стороны правительства Америки или их теневых структур, установившая в космосе, на Титании, лазерное оружие, которое, семьсот лет спустя, самоуничтожилось. Вы стали свидетелями такого самоуничтожения. Если бы мы задержались хоть на полчаса, то не смогли забрать доказательства присутствия иного разума, которое выше нас в развитие, примерно, на порядок.

Снова короткая пауза, после которой командир продолжил:

- Сейчас собраны все доказательства этого факта, более того, есть какой-то аппарат, который может «рассказать» о наших гостях гораздо больше, чем наши предположения, но это будет только на Земле, мы не можем рисковать такими артефактами в космосе, поскольку у нас нет всего арсенала оборудования для исследования. Свою задачу выполнили на сто процентов, огибаем Плутон с Хароном и домой, хватит нам загадок и тьмы холодного мира, – Иван Васильевич закончил, своего рода, доклад.

Раздались бурные и продолжительные аплодисменты всех членов Федеральной экспедиции. Никто не ожидал такого поворота событий, все думали, что будет гораздо проще, а оказалось наоборот, и чуть было не попали в новую передрягу.

- Чего ты медлишь, Михаил? Срочно передавай мои слова в ЦИСС, – отдал команду командир.

Тот в два прыжка был у пульта и принялся быстро набирать текст, через полторы минуты текст был готов. Решительным движением он нажал последнюю кнопку, и, преодолевая колоссальное расстояния, сигнал полетел в ЦИСС.

- А вы знаете, други мои, – продолжил Иван, – название спутника Титания созвучно со словом «тетания» – это медицинский термин, обозначающий непроизвольные болезненные сокращения мышц, которые могут быть вызваны болезнью или другими состояниями, которые увеличивают потенциал действия частоты мышечных клеток или нервов, иннервирующих их. В широком смысле тетания включает в себя ассоциированные сенсорные нарушения. Быть может, поэтому и был выбран это спутник по сходству названия последней стадии вырождения зла на Земле?

А тем временем Плутон и Харон увеличивались на экранах переднего наблюдения, но не только они.

Иван привычно стоял у передних экранов. Перед его взором раскинулась необычайно красивые звёзды. Белые, желтые, красные, голубые звёзды своими остроугольными лучами приятно покалывали глаза. Увеличив чувствительность экранов до предела, он стал жадно всматриваться вдаль. Какие опасности их ждут впереди. Хотя об опасностях в любой миг могли сообщить автоматы. Но человек всегда и всюду остается человеком, какая бы закалка или тренировка у него не была. И опасность приближалась. Скорее всего, по интуиции, чем по приборам, он понял, что-то неладное, наверно, это было заложено у всех людей земли в генетической программе ДНК. Напряжёно наблюдая за звёздами, Иван вдруг увидел маленькую точку, которой раньше не было в этом месте звёздного неба.

«Наверно, новая звезда родилась где-то во Вселенной? – подумал он. – Стоп! Если это звезда, то прибор гамма импульса должен был зарегистрировать всплеск гамма-лучей, но прибор «молчит», значит, не звезда это, а астероид солидных размеров и он не «вист на месте» по отношению к нам. Значит, его траектория совпадает с нашей, встреча неизбежна. Нужно уйти в сторону. Сейчас дам распоряжение».

И тут раздался предупредительный сигнал автомата и электроника начала выдавать данные телеметрии: «Масса... плотность... скорость... траектория…» Не веря глазам, читал данные Андреев. Глазам он мог не доверять, но не доверять телеметрии не имел права. В конце данных прочитал: «Из-за близкого прохождения объекта с Сатурном и Юпитером его орбита изменится на столько, что встреча с Землей составляет один к одному».

Иван Васильевич – человек, который прошёл не одно испытание жизни, стоял в нерешительности, а каждая минута была дорога. Скорость сейчас у астероида относительно мала, сотая световой. Расстояние до Земли он пролетит чуть меньше чем за месяц, но чем ближе астероид приближался к Солнцу, тем больше становилась его скорость, тем сильнее он может шмякнуться в Землю.

«Что же делать? – думал командир. – На «Витязи» есть экипаж, я несу ответственность за их жизнь, если они погибнут, и трофеев с Титании невозможно потерять. Но тогда на Земле может погибнуть более тридцати миллиардов человек. Мы – члены Федеральной экспедиции, первые увидевшие опасность, должны предотвратить её. Мы в ответе перед человечеством за дальнейшее процветание жизни на Земле. Посоветоваться с центром управления полётами можно, но расстояние до центра пятьдесят четыре единицы, ждать ответа пятнадцать часов, а сдвинуть этот «камушек» с данной орбиты потом будет всё труднее. Значит...»

- Внимание всем! Членам Федеральной экспедиции собраться в центральном посту.

В центральный пост стали приходить члены команды Федеральной экспедиции, не скрывая своего волнения.

- Нам навстречу, летит астероид большой массы и с большой скоростью, электронная машина подсчитала данные этого астероида. Его орбита – сильно вытянутый эллипс или гипербола, пересекаются с орбитой Земли. Если орбита не изменится, то астероид столкнется с Землёй. Можете представить к чему это приведёт. Если орбиту не изменить сейчас, то произойдет непоправимая катастрофа. Вам всё ясно?

- Да, но как мы можем изменить орбиту астероида? – спросил вьетнамец Хан-Чин.

- Мы развернём звездолёт главными двигателями к астероиду и включим двигатели хода и двигатели торможения. Тем самым создадим тягу торможения и пусть ненамного, но замедлим движение астероида.

- Но нас может раздавить в лепёшку от работы противоположных двигателей, – сказал Лазин, самый молодой член Федеральной экспедиции.

- Послушай, Лизан, я прекрасно понимаю тебя. Ты хочешь спастись? Верно? Но тогда погибнет твоя мать и отец, возможно, и другие родственники. Ты останешься один, затерянный в Дальнем Космосе. О тебе никто не вспомнит и не скажет доброго слова. Ты такой судьбы хочешь? – строго спросил Иван.

- Нет, Иван Васильевич, не хочу! Извините за слабость духа, – ответил Лизан, краснея.

- Но тогда кто мы такие? Витязи, которые были в старину из былин, которые шли на любой подвиг, на любую битву с врагом, намного слабее его, только ради того, чтобы их сыновьям и их будущему поколению жилось в мире, любви и согласий? Или мы крестоносцы, которые жили ради собственного обогащения, которые порабощали народы и жили их трудом, но когда приходил им конец господства над людьми, они бежали под натиском силы, морально сильнее, чем они.

Иван сделал паузу, затем продолжал:

- Итак, какое решение мк примем: вступим в бой с грозной силой Космоса и, тем самым, защитим нашу Землю, или отступим перед ней, и пусть эта грозная сила уничтожит нашу прекрасную «колыбель»? Но учтите, возвращается нам будет некуда.

Наступила гнетущая тишина. Все члены экспедиции стояли молча у экранов, каждый понимал насколько велика задача, которая стояла перед ними. Каждый осознал, что если сейчас астероид не замедлит своего бега к Земле, хотя бы на несколько секунд, то потом для этого понадобится намного больше энергии, чем сейчас и хватит ли вообще энергии у человечества, как в «Пятом элементе». Но допустить, чтобы Земля погибла, было нельзя, ведь астероид большой массы движется быстро. У него огромный запас кинетическое энергии. Он может пробить земную кору, достать до ядра и тогда разогретая магма под большим давлением хлынет на поверхность разорвет материки, зальет моря, океаны и тогда конец, конец всему.

А может быть электроника ошиблась и не будет опасного столкновения? Сказать трудно. Может быть, астероид только близко пролетит от Земли, но даже такое кратковременное соседство может обойтись для неё весьма плачевно, так как, пролёт около орбиты Земли, массы больше критической, может вызвать самые неожиданные катаклизмы земной коры, как это было во время динозавров и других рептилий (сейчас это точно установлено).

Тогда опускались и поднимались не отдельные куски земли за какие-то сотни тысяч лет, а целые континенты. И такая учесть постигла Атлантиду, когда целый материк ушел в пучину вод на несколько километров с высокоразвитой цивилизацией, а такая горная гряда, как Анды, была поднята со дна моря, почти на семь километров за какую-то неделю. А поэтому никак нельзя допустить, чтобы такое повторилось. Это понимал каждый, кто должен был вступить в бой с грозной силой Космоса.

- Будем стоять до последнего! Будем защищать нашу прекрасную Землю, – послышались голоса членов экспедиции, не хотевших отступать перед грозной силой Космоса.

- Я знал, что вы так решите, други мои, – одобрительно сказал Андреев. – Будем стоять до конца, до победного конца, как стояли древние воины перед надвигавшейся на них угрозой, так и мы будем стоять, чтобы цвела Земля. А теперь по местам, надеть скафандры с тройным запасом кислорода. Звездолёту разворот на сто восемьдесят градусов.

И мене, чем через десять минут звездолёт был развернут главными соплами к астероиду, летевшему им навстречу.

- Иван Васильевич, аннигиляционная энергетическая система готова, – доложил бортинженер Дин.

- Хорошо, Дин, следи, чтобы она не отказала, переходим ва-банк. Подпустим астероид на определенное расстояние и включим двигатели. Астробаллистику держать астероид в центре, при малейшем отклонении выравнивать курс. Михаил, как у тебя с докладом в центр? – спросил командир.

- Всё готово.

- Тогда включай и передавай в центр всю телеметрию об этом камушке, – отдал команду Иван.

И записанный несколько минут назад, а затем усиленный модными приборами, сигнал полетел в ЦИСС. В докладе говорилось: «Во время полёта по намеченной программе нами, членами Федерального экипажа, был обнаружен астероид огромной массы. Электроника выдала данные этого астероида. Узнав, что астероид может встретиться с Землей и причинить ей колоссальный вред, мы, «Витязи», решили, не дожидаясь Вашего ответа, так как каждая минута дорога, действовать по закону совести. Мы замедлим движение астероида и, тем самым, предотвратим катастрофу».

Ниже шли данные об астероиде. После данных шли письма семьям от всех членов экипажа, однако в них не было ни малейшего намека на прощание, каждый старался держаться спокойно.

Серый ком увеличивался на экранах заднего наблюдения. Он уже разросся во весь экран. Кажется, что он разбухал, как тесто на дрожжах, расстояние между ним и звездолётом, всё уменьшалось, вся команда, не отрываясь, смотрели на экраны.

- Внимание! Всем занять места в плавающих креслах. Все лишние, в данный момент, приборы отключить. Оставить только аварийное освещение и систему навигации, всю освободившуюся энергию переключить на двигатели, – отдавал распоряжения Андреев. – Включаем маршевые двигатели, – сказал Иван и коснулся кнопки на пульте управления.

И в тот же миг в серый ком ударил сильный и ослепительно яркий столб огни, двигатели хода работали теперь, как двигатели торможения, замедляя полёт звездолёта. Свинцовой тяжестью налились тела членов команды. Людей с такой силой вдавило в кресла, что стало трудно дышать, экономя время, которое было дорого, экипаж Федеральной экспедиции принял решение сначала замедлить, а затем разогнать полёт звездолётов, чтобы смягчить стыковку с астероидом, до скорости, близкой к астероидной, с двенадцатикратной перегрузкой. Ни один человек Земли, кроме космонавтов, не смог бы вынести такой чудовищной нагрузки и только специальная подготовка помогала им выдерживать тринадцатикратные перегрузки и все капризы космоса, со всеми опасностями, которые подстерегают смелых исследователей на каждом шагу.

«Как хочется всем «Витязям», чтобы этот камушек, в буквальном смысле слова, (а на самом деле, он бы в поперечнике больше трёх километров и по плотности в сто раз больше плотности известного вещества в Солнечной системе) замедлил свой бег хотя бы на двадцать секунд (хотя на это понадобилось много больше времени). Тогда бы Земля ушла от места встречи и катастрофы не было бы, но сможем ли мы выстоять, сможем ли создать достаточно мощный заслон?» – думал Иван.

Всегда сдержанный, но решительный человек, он принимал решения только тогда, когда был уверен, что оно выполнимо. Ему вдруг вспомнилась передряга на Титании. Он тогда жил ради Ирины, ради её одной, потому что любил её с первого дня встречи. Он и сейчас любит её не меньше, но сейчас надо жить ради всей Земли, ради всех живущих людей.

Включились двигатели на торможении, звездолёт содрогнулся от работы противоположных двигателей. Продолжая «висеть на месте», они стали с колоссальной силой извергать пламя в летевший им уже вдогонку астероид. Но цифры на дисплеи расстояний, между объектом и звездолётами, быстро приближались к нулю. Скорость кораблей была чуть меньше скорости астероида.

Скорость астероида не уменьшалась, он неумолимо приближался к главным соплам.

- Включить двигатели на самую полную модность, – отдал команду Андреев.

Взоры всех были прикованы к дисплею расстояния, показатели которого неуклонно бежали в меньшую сторону. С ещё большей силой в астероид ударил столб огня. Вдруг показатели замерли, может быть, только показалось, но они замерли и на долю секунды остановились, затем, продолжили показания, но уже чуть медленнее.

- А все-таки мы побеждаем, астероид замедляет свой бег! – радостно воскликнул Лазин.

- Рано трубить победу, – заметил астробаллистик Кихинсон, – мы не ощущаем вибрации, сидя в плавающих креслах, а взгляните на вибромер.

Стрелка вибромера была у красной черты. Работа противоположных двигателей вызвала вибрации в несущих фермах звездолёта. И хотя конструкция этих ферм была сверхпрочная, длительное действие вибрации могли разрушить их. Об этом и давал знать вибромер.

- Надо немедленно приостановить двигатели, – сказал Лизан.

- Рано ещё, стрелка только дошла до предела, а не перешла его, – ответил Хан-Чин.

- Но когда перейдет, будет поздно.

- И все-таки подождём, – спокойно сказал командир.

«Умоляю тебя, стрелка, подожди ещё немножко, не переходи предела!» – думал Иван, но не только он один так думал, так думали все. И словно подчиняясь их взгляду, стрелка ждала у красной черты, не решаясь перейти её. Иван взглянул на прибор расстояний, его показания упали на ноль. Звездолёт состыковались с астероидом, опустившись главными соплами в расплавленный монолит.

- Наконец-то, – вымолвил он. – Маршевые двигатели отключить, энергию полностью перебросить на двигатели торможения. Мехенсон, теперь дело за тобой, держи наше Солнышко в центре визира. Если не удержишь, астероид вместе с кораблями получит боковой импульс и будет вращаться вокруг центра масс. Грош нам тогда цена.

- Я постараюсь, насколько смогу, хотя оно, как шаровая молния, мечется туда-сюда, – ответил Мехенсон.

Солнце никак не хотело оставаться в центре визира, оно плясано по визирному экрану каким-то загадочным танцем. Но подчиняясь воле человека и боковым двигателям звездолётов, Солнце так и не ушло из визира.

Автоматика непрерывно выдавала данные телеметрии: на каком расстоянии от Земли пролетит астероид. Боковые двигатели и двигатели торможения работали на полную мощность, очень медленно незаметно для глаз, астероид замедлял свой опасный бег к Солнечной системе, к голубо-зеленой Земле – колыбели человечества, которую не по собственной вале, а по воле законов небесной механики, хотел уничтожить. И уничтожил бы её, не встань на его пути такое ничтожное в сравнение со Вселенной, но с таким огромным разумом и духом существо, как человек со своей могучей техникой и тягой к жизни, не только себя самого, но и других.

Всего десять минут, может чуть больше, прошло сначала поединка, но людям в звездолёте показались это время вечностью. Они продолжали битву до тех пор, пока автоматика не выдала желаемого результата. И когда расстояние разлёта Земли с астероидом достигло вполне безопасного значения, двигатели были выключены, корабли были плотно впаяны в монолит по шлюзовые люки. Дин посмотрел на число запаса энергии распада и ужаснулся, говорить ли об этом сразу, но решил сказать правду:

- Запас энергии распада для двигательной установки равен сорока процентам от общей ёмкости, а запас аккумуляторных батарей почти на нуле.

- И не холодно, – выдохнув, сказал Андреев. – Что приуныли Витязи? Все живы и здоровы, и Земля будет цела, энергию для аккумуляторных батарей накопим, а пока отдыхаем…

Наступила гробовая тишина.



Часть шестая


Планетарная система «Земля-Луна» входила в плотный поток метеоритов, для земли, имеющей прекрасную броню – кислородную атмосферу, этот метеоритный поток не представлял собой опасности. Метеориты, влетая в плотные слои, сгорали в них, оставлял на ночном небе бледный след, словно звездный дождь, однако для Луны, незащищенной такой броней, любой, самый незначительный метеоритный град, оставлял незаживающие раны на поверхности. И поэтому вокруг всех объектов, возведенных на поверхности Луны людьми, возникала невидимая, но очень прочная стена силового поля, отталкивая от себя непрошенных «гостей».

На несколько дней, а то и недель приостанавливались все работы, связанные с пребыванием на поверхности, люди уходили в глубинные города, продолжал работать на благо науки. Буквально влетая в кабинет начальника управления полётами, вбежал молодой оператор связи, и чуть не врезавшись в видеофон, ловко вставляя носитель информации, проговорил:

- Борис Александрович, только что получено два сообщения от «Витязей». Смотрите!

И на экране побежали строчки доклада, быстро прочитав доклады, Борис Александрович на мгновение задумался, затем сказал:

- Значит, они обнаружили лазерные пушки на Титании и нашли капсулу пришельцев, которые погибли из-за программы СОИ пятнадцать лет назад. В этом они молодцы – загадка вспышек на Титании разгадана. А во втором, полный абсурд! Такого метеорита быть не может. С такой скоростью и с такой плотностью он должен имел бы массу в несколько сот Тератонн, не меньше. Не представляю, как они смогут его задержать, однако, всякое может быть. Нужно немедленно направить помощь. Письма отправьте магнитной почтой, – отдал распоряжения оператору связи, повернувшись к пульту ближней связи, связался с диспетчером по космодрому.

- Сколько у вас свободных грузовиков, готовых к взлёту?

- Четыре – три «Супер», один – «Малыш», – отозвался диспетчер. – А что случилось?

- Немедленно отправляйте два «Супера» в квадрат 305-150/54-270.

- Мы в этом квадрате наблюдали свечение, примерно, пятнадцать минут.

- Неужели они взорвали сами себя?

- Кто? - спросил удивленный диспетчер и добавил: - «Витязи»? Но они не способны на это.

- Вот читайте.

И на экране диспетчера засветился видеотекст.

- Нет, быть не может! – сказал взволнованный диспетчер, прочитав доклады, – Если бы они взорвались, то вспышка продолжалась бы не более пяти секунды. Они явно работали двигателями и помощь им необходима. Через пять минут старт грузовиков.

- Хорошо, только сначала предупредите их.

И преодолевая колоссальное расстояние, треск помех фонового излучения, сигнал полетел навстречу «Витязям»: «Держитесь ребята, помощь вылетела!»

Мелкий осенний дождь вот уже несколько суток не переставал моросить, и как скверно на душе от этого дождя, словно он оплакивал кого-то. Предчувствие беды вот уже несколько дней не покидало Ирину, но бережно восстановленный уголок природы, где жили Андреевы, прекрасно сделал своё дело – нервная система Ирины, расшатанная в космосе, приобретала нормальный тонус, который был у каждого здорового человека.

Ей уже не хотелось «сидеть на месте», она жаждала действий, имея характер, такой как у мужа, она решила устроиться оператором связи и сейчас проходила медкомиссию. Он хотела быть рядом с теми, кто улетал, и хотя расстояние разделяло их многими сотнями, а то и тысячами миллионов километров, но электромагнитная связь делала любое расстояние короче. Впереди было много экзаменов-тестов и теперь приходилось готовиться к ним.

«Но откуда такое дурное настроение, неужели что-нибудь с... Нет, только не это, лучше не думать об этом!» – подумала Ирина» глядя на осенний дождь.

Андрей был погружён в свои сокровенные дела, что-то изобретал, и пока не добьётся своего, никого в свои тайны посвящать не будет, но родители умудрились узнавать, над чем работает их сын, не подавая виду. И если работа была стоящая, они незаметно для него направляли его мысли в нужное русло, давая незаметные советы. Каждый был занят своим делом.

И как гром среди ясного дня раздался сигнал прибытия магнитной корреспонденции. У Ирины ёкнуло сердце. «Неужели предчувствия сбываются, неужели что-нибудь с Иваном? – подумала она, и холодная испарина покрыла её лоб. – Спокойнее, надо держать себя в порядке, такие нервы для работы не годятся. С ними не пройти тестов. Надо спокойно подойти к дисплею и включить кнопку». Но свинцовая тяжесть в ногах не давала Ирине сдвинуться с места. Усилием воли он заставила себя подойти к дисплею и нажать красную кнопку. Одновременно включилась записывающая аппаратура, записывая видеокорреспонденцию, чтоб лотом неспеша в любое время можно было её ещё раз просмотреть.

Экран засветился и на Ирину стало смотреть спокойное лицо её мужа...

«Иришка, приветствую тебя, – сказал Иван по-школьному и улыбнулся. – Вот очередная телеграмма пришла, как ты и просила. Не волнуйся за меня и за нас – «Витязей» – у нас всё проходит штатно, по намеченной программе. Скоро приблизимся к комете Галлея, вот тогда работы будет много, а пока – следим за телеметрией, регулярно передаём отчёты в центр. Скучаем по Земле – она одна. И снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева, а снится нам трава у дома, зелёная, пушистая трава, – напел Иван слова когда-то популярной песни и добавил: – Андрейке привет передай, я верю в его идею, она стоящая, у него всё поучится. Я верю в его самого, так и передай. Люблю тебя, Иришка, от всей души! В следующий раз больше «напишу». Ну, пока, не скучайте…» И экран погас.

Ирина высунулась в окно, и громко крикнула:

- Андрей, домой, от папы «телеграмма» пришла, иди, послушай и посмотри!

Тот бросил все дела под мелким дождём, опрометью помчался домой – его ветровка на ветру высохла, он ворвался в дом и сразу к видеофону, сам нажал на кнопку «Повтор», стал слушать и смотреть отца. Когда запись закончилась, то невольно спросил:

- А откуда он знает про мою идею? Ведь я вам ничего не рассказывал.

- Ты у меня спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответила мать.

- Всё это очень странно, хотя мысли передаются на любое расстояние, – бормотал Андрей себе под нос. – Значит, я на верном пути и нужно продолжать в том же направлении…

- Что конкретно имеешь в виду? – недоумевающе, спросила Ирина.

- Мою идею, – коротко ответил сын и добавил: – Мам, обрати внимание на тон голоса папы – он неточно передаёт информацию. У них явно случилось что-то серьёзное, но он скрывает.

- Разве ты профессиональный психолог или телепат?

- Не нужно быть телепатом или специалистом, чтобы слышать тембр голоса, он у него другой, не такой, как дома, – серьёзно ответил Андрей.

- Быть может, расстояние и помехи сыграли свою роль? – заметила Ирина.

- Мам, ты – бедующий оператор связи и не знаешь того, что всё заранее записывается, и только тогда передаётся, – сказал сын и снова убежал на улицу, забыв про ветровку.

«А ведь он прав, – подумала Ирина и в третий включила запись. – Как жаль, что я не могу распознавать тембр голосов, музыкального слуха нет. Попробую пристально смотреть в глаза Ивану». Она упёрлась в видеофон, в ту точку, где были глаза мужа. После пятого просмотра, заметила, что в знакомых глазах не было привычной искринки, задора, присущие её мужу. «Что же могло случиться? – в сотый раз она задавала один и тот же вопрос. – Со звездолётом что-то случилось? Так ведь конструкция у них самая прочная. Быть может, напоролись на что-нибудь? Так силополе должно сработать. Не может же оно отказывать каждый раз и именно у Ивана…», - вихрь мыслей пронёсся в голове у Ирины.

Она остановила запись и выключила видеофон. «Нет, лучше не думать об этом, иначе будет нервный срыв, а он мне совсем не нужен перед тестами с устройством на работу. Надоело одной сидеть дома, словно в конуре или в золотой клетке, а птицы в неволе не поют так красиво, как на свободе. Золото клеток их совсем не радует, а радует только природная красота, где бы она ни была, даже в Альпах. Нужно просто пройти прогуляться и всё встанет на свои места…»