Рассказ по картине Маковского Друзья- приятели

Натруженные руки Настасьи выбивали меня на чистом, словно мои сны в ночное время, снегу.
Ох и поколотила меня девка на славу, ох и поваляла в сугробе! Благодарен ей за это каждой своей шерстинкой. Мог бы поклониться в пол, но я и так там лежу, кланяться некуда.
 Настасья хорошая, мне не жалко, когда ее тяжелые ноги с широкими ступнями опускаются в мой ворс, она же потом меня и почистит, и на воздух свежий вытащит.
Ну да ладно, что-то разоткровенничался я тут о своей половой жизни. На то я и ковер, чтобы на полу лежать, квартиру украшать да ноги согревать.
 Хотя...  Чего это я стесняюсь ?Расскажу всё как есть .  Не тайны  великие выбалтываю...

Много ног по нашей квартире гуляет. Иногда нежные, изящные, каблучками дыры во мне сверлят. А бывают и такие, что по поводу и без в пляс пускаются... Приминают, в пол впечатывают.
Квартира у нас гостеприимная. Дверь вчера, скрипя несмазанными петлями, жаловалась, что воскресенье на подходе. Значит, пахать ей, словно буйволице, без отдыха и продыха. Скрип — впустила, скрип — выпустила, и так с обеда воскресенья и до самого утра понедельника.

Табуретки слушали ее причитания и молчали...

"Началось!" Скрипнула дверь и впустила первого гостя.
"Да не скрипи ты попусту. Судьба наша такая. Зато мы вещи интеллигентные, образованные. Хозяин наш не абы каких гостей привечает. Много умного и познавательного узнать можно. Всем бы так везло!" - закипал пузатый медный чайник, поставленный Настасьей на плиту.

"Среди долины ровныя,
На гладкой высоте
Цветёт, растёт высокий дуб
В могучей красоте.
Высокий дуб, развесистый..." - затянул романс хозяин нашей гостеприимной квартиры Егор Иванович Маковский. Мужчина ударил по струнам гитары и притопнул ногой по моим зеленым шерстинкам.
Рефлексы, однако. Зеленые шерстинки покачивались и подпрыгивали под звуки музыки.

"Один у всех в глазах;
Один, один, бедняжечка,
Как рекрут на часах!" - разрумянившийся от вишневой наливки гость Иван Семенович подпевал и отбивал в такт грузной, словно ствол тополя, ногой. Красные шерстинки хотели было взбунтоваться, но я их приструнил: гостей уважать надо.

Взойдёт ли красно солнышко:
Кого под тень принять?
Ударит ли погодушка:
Кто будет защищать?
Ни сосенки кудрявые,
Ни ивки близ его;
Ни кустики зелёные
Не вьются вкруг него.
Ах, скучно одинокому
И деревцу расти! - голосили Егор Иванович  и Иван Семенович, притопывая, словно стараясь ненароком сознание мое выбить

Да куда уж им до Федора Андреевича! Опрокинув третью рюмочку вишневой наливки, подскачил молодым, ретивым козликом из-за стола и пустился во все тяжкие в пляс, размахивая руками, словно дирижер перед оркестром.
 Зеленые и красные шерстинки смешались в одно сплошное пятно, закручиваясь в воронку.
 Ну тут уже я, привычный ко всему, взбрыкнул немного и поскользил войлочной изнанкой поближе к стене и подальше от прыгающих ног.

В комнату вошла Настасья, чтобы обновить угощения дорогим гостям. Сидевший смирно за столом Михаил Савельевич отвлек девушку разговором, и она забывшись не перетащила меня на место.
Так я и пролежал до утра, слушая романсы и мечтая о чистом белом снеге и натруженных руках Настасьи, выбивающих из меня пыль.
Екатерина Чебаева
Февраль 2026