Детский дом по ту сторону

Детский дом по ту сторону

Анна рухнула на кровать. Тело девушки содрогалось от беззвучных рыданий. Ей хотелось кричать, по-настоящему во весь голос. Ей хотелось рыдать исступленно, взахлеб, чтобы весь мир утонул в  боли, которую она испытывала.

Физически Анна была здорова, но ей казалось, что кто-то запустил холодную, словно лед руку в ее грудь и вцепился в сердце, которое сжимал в кулаке, пытаясь выдернуть его из грудной клетки девушки.
 Это был человек, которого еще вчера она считала самым родным, самым любимым. А сегодня...
«Аня, какой ребёнок? У меня двое детей от первого брака, и ты это прекрасно знаешь! Это мои дети, другие мне просто не нужны. Нет, Ань, давай решим эту проблему и не будем рушить наши отношения из-за...» — он подбирал уместное в сложившейся ситуации слово, а Анна смотрела на него и не верила своим ушам. Из-за чего? Из-за  проблемы, которую она должна сейчас решить?

Ей стало нечем дышать. Воздуха не хватало, он словно потяжелел от эмоций девушки. В нем чувствовалась горечь от разочарования и обиды. Она встала с кровати, в которой хотела спрятаться от боли, разрывавшей на части ее хрупкую, ранимую душу.

Анна всегда так делала, когда ей было плохо, отдавала слезы подушке, накрываясь одеялом с головой, а утром вставала и шла на работу, делая вид, что ничего плохого в ее жизни не произошло. Но сегодня подушка не справлялась...

Анна накинула на плечи пальто и выскочила из квартиры, даже не заперев дверь.

Моросящий осенний дождик касался разгоряченного лица девушки. Она принимала его с благодарностью и не пряталась от мелких, словно просеянных через сито капель.

Анна шла по городу, не разбирая дороги. Ветер подталкивал несчастную девушку в спину, указывая путь, а она покорно следовала ему.

Слёзы высохли, мысли покинули голову, их место заняла апатичная тишина.
 
Ветер стих, и Анна остановилась, она подняла глаза и увидела, что стоит напротив белого двухэтажного здания. 
Моросящий дождик словно обходил здание стороной, казалось, что оно светится в золотом ореоле березовой листвы, которая со всех сторон окружала это большое белоснежное строение. Солнечные лучи над ним прорвали серое тяжелое небо и согревали его, направляя свое тепло на крышу этого странного дома.

Анна была уверена, что пришла по адресу и ей нужно именно туда.

Никаких опознавательных табличек, как и номера дома, девушка не обнаружила. Она поднялась на высокое бетонное крыльцо и открыла дверь, окрашенную коричневой масляной краской.

Войдя внутрь, она оказалась в холле. Длинный коридор, выходящий из холла с рядами белых дверей, был тих, оттуда не доносилось ни звука.
У входной двери, в которую только что вошла Анна, по правую стояли рогатые металлические вешалки, рядом вдоль стены были установлены обычные деревянные лакированные лавки, как в детском саду из детства девушки. Над лавками во всю длину стены была прибита деревянная доска, тоже покрытая лаком, из которой торчали вкрученные металлические крючки-вешалки. На крючках висела детская верхняя одежда. Куртки, комбинезоны разных цветов пестрели на стене в ожидании своих маленьких хозяев. На противоположной стене было все то же самое, только на лавках аккуратными стопками лежали детские одеяльца и конверты для новорожденных.
Между лавками на полу лежал красный, чистый, но повидавший виды шерстяной ковер с белыми и коричневыми завитками. На ковре стоял деревянный стол, на котором лежала открытая тетрадь.

 Анна заглянула в тетрадь. Обычной синей ручкой кто-то сделал разлиновку, в которой были написаны чьи-то фамилии и имена. Девушка пробежалась по списку глазами и увидела, что в последней незаполненной строке проступили синие чернила, и она смогла прочесть свое имя и фамилию Агапова Анна. Она отшвырнула тетрадь.

 Страх начал подниматься откуда-то изнутри, охватывая девушку целиком. Она стояла в оцепенении и старалась понять, где она находится. Как вдруг белые двери захлопали, из- за них  начали появляться люди. Женщины разных возрастов выносили на руках младенцев, вели за руку детей постарше, которые могли сами ходить. Туда-сюда забегали подростки.
 Здание ожило, как оживает школа после звонка на перемену. Входная дверь тоже впускала людей, женщины одни или с мужчинами, по всей видимости мужьями, молча входили и оставляли на том самом столе, где лежала тетрадь, маленькие свертки с младенцами. К ним тут же подходили нянечки и подхватывали малышей, унося их за белые двери, а родители так же молча покидали здание.
 У Анны закружилась голова, люди не обращали на нее внимания, они словно не замечая ее сновали в бесконечном хаотичном потоке.
 «Ну чего ждешь? Раз пришла, значит, решила. Оставляй и уходи» — к Анне подошла женщина лет шестидесяти. Суровые глаза смотрели прямо в душу девушки . Черные, с лёгким налетом седины волосы женщины были собраны в аккуратный пучок. Губы тонкие, сжатые в линию, выражали недовольство и презрение. Она была облачена в темно-синий костюм, такой же строгий и казенный, как и его обладательница.
 — Где я? Спросила Анна эту странную женщину.
 — Ты знаешь, куда пришла. Положи своего ребёнка на стол и уходи, иначе тебе уже никогда не вернуться домой. — Женщина развернулась на каблуках и пошла прочь от ничего не понимающей девушки.

 Анна посмотрела на свои руки, в которых откуда-то появился конверт с новорожденным ребёнком.
 «Что происходит?» — вскрикнула девушка и положила малыша на стол, к которому тут же подошел молодой мужчина и хотел было взять оставленного Анной ребёнка  Прибывавшая в шоке девушка буквально выхватила белый конверт с рассыпанными по нему медвежатами, в котором находился ее ребенок из рук мужчины.
 Ее! Анну словно ударило током. Ее ребенок!
 — Анна, — мужчина откуда-то знал ее имя. — Успокойся, ты оставляешь своего малыша в надёжных руках. Но ты можешь остаться с ним, пойдем я тебе все тут покажу. Кстати, меня зовут Андрей. — Он улыбнулся. Его улыбка такая теплая, добрая подействовала на молодую девушку словно успокоительное, она хотела быть понятой и согретой.

 Анна шла следом за мужчиной, а он по очереди открывал двери и рассказывал.
 — Тут у нас души с нерожденными, их матери принесли малышей, как только узнали о своей беременности. А здесь дети, которые по той или иной причине погибли во время родов. Там дети...
 — Хватит! Анна не могла больше это слушать, она крепче прижала своего ребёнка к груди.
 Анна не могла понять, кто у нее в руках мальчик или девочка. Также она не могла рассмотреть лицо малыша, как не старалась.  Но материнский инстинкт кричал ей, чтобы она не отпускала дитя. По телу женщины расходилось тепло от этого маленького свертка.

 Слезы оставляли мокрые дорожки на щеках Анны . Она осознавала, где находится, и ей нестерпимо хотелось домой. Девушка всем своим существом желала, чтобы все происходящее закончилось и она осталась одна со своим ребёнком.
 — Ты знаешь, когда-то моя мама тоже не смогла оставить меня одного. — Мужчина усмехнулся, и его добродушное лицо исказилось. Он сбросил напускную доброжелательность и предстал перед Анной в своей настоящей личине жестокой озлобленной сущности. — Ей было тут не место, но раскаяние или что-то там еще сделали свое дело, и ее оставили здесь. Теперь моя мать — директор этого детского дома.  В наказание ей оставили меня. Наказание кому? Ей? Моя душа не переродилась, я рос как обычный ребенок в вашем мире. Понимаешь, ты дрянь?! Мужчина схватил Анну за плечо.
 Анна плакала , а Андрей говорил и говорил, не обращая на дрожащую от страха девушку внимания. — Я рос в этих стенах, видя только бесконечный поток никому ненужных маленьких, беззащитных душ! Я не жил, я никогда не жил! И ты не будешь! Твой ребенок останется здесь, а твоя душа отправится прямиком в ад! Таким, как ты, только там место!
 Мужчина схватил Анну за волосы и, открыв дверь, запихнул ее в комнату, больше похожую на кладовую.
 Девушка умоляла отпустить ее, но ему доставляло удовольствие видеть страх и слезы жертвы.
 «Будешь сидеть тут до тех пор, пока добровольно не отдашь ребенка. К сожалению, силой я не могу его отнять. Но ничего, я терпеливый». — Он рассмеялся. — "Знаешь, сколько таких, как ты, я наказал? Все они сдались, и ты сдашься." - Андрей вышел за дверь, которую запер на ключ.
 Анна кричала, била в двери руками, но все было безрезультатно. Теперь она понимала, почему в холле, когда она только вошла в здание, стояла тишина.
 Сколько прошло времени? Малыш молчал. Он не плакал, не просил есть, он просто тихо лежал, но девушка знала, что он жив. Она отчетливо ощущала тепло маленького тельца, и это придавало ей сил. Ради него она должна жить, ради него она никогда подчинится воле этого озлобленного мужчины.

 В двери провернулся ключ, девушка отползла в дальний угол комнаты и аккуратно положила ребенка на пол. Она приготовилась драться за свою и малыша жизни. Поднявшись на ноги, Анна приготовилась вцепиться в лицо мужчины, бороться с ним изо всех сил.
 «Выходи. Бери ребенка и беги, не оборачиваясь». — Услышала она голос директора детского дома.

 Просить дважды Анну было не нужно. Схватив малыша, девушка бросилась прочь из этого страшного здания.

 Анна очнулась, лежа в своей кровати, ее била дрожь, а тело словно чужое не хотело слушаться.
 «Мы будем жить, малыш». — Сухими губами прошелестела девушка.
 Непослушные, словно ватные руки Анны нащупали телефон, и она с третьей попытки все же смогла набрать номер «скорой».
 " Мы будем жить. Прости меня, малыш" - девушка обняла свой еще плоский живот обессиленными руками.
 Неровные порезы на запястьях сочились кровью. Она впитывалась в белоснежную шелковую ткань простыни, образуя на ней огромное красное пятно.

 В коридоре хлопнула дверь, и фельдшер со скорой помощи вошел в комнату.


Екатерина Чебаева
Февраль 2026