Досье на Стража Иллиана из Леса Теней

Статус: Первый Страж. Должник. Хранитель порога.

Природа: Эльф. Ткач-отступник. Ученик Аэрилы.

Нынешнее обитание: Лес Теней, центральный узел Изнанки. Не привязан к одному телу — присутствует везде, где чёрные нити сходятся в узел.

Внешность (в явленном виде): Молодой эльф, светловолосый, с глазами цвета утреннего неба до восхода. Одежда — истлевшее серебряное шитьё, знак Ткачей. На груди — след от клинка белого дерева. Не кровоточит, но не заживает.

Голос: Сухой, как опавшая листва. Без интонаций, но с бесконечной усталостью.

Происхождение

Иллиан был самым одарённым учеником Аэрилы. Он видел нити не хуже неё, а в некоторые ночи — лучше. Его называли «Светлячок» за то, что он умел зажигать серебро основы одним прикосновением.

Но Иллиан видел не только красоту. Он видел пустоты.
— Ткачихи убирают обрывки, — говорил он. — Они сжигают их, закапывают, делают вид, что их не существует. Но обрывки помнят, что были частью узора. Они хотят домой. Они кричат. Вы просто не слышите.

Аэрила слышала. Но она знала: нельзя дать голос тому, что было оборвано. Потому что голос этот будет полон боли, а боль ищет не исцеления, а возмездия.

Иллиан не поверил.

Он начал тайный ритуал. Он назвал его «Правда без Света».

Цель: собрать все обрывки нитей, все отходы ткачества, все забытые узлы — и дать им форму. Не чтобы они мстили. Чтобы они были.

Он не понял, что форма, рождённая только из боли, не может быть доброй.

Ритуал не завершился. Аэрила остановила его клинком белого дерева — единственным оружием, которое может разрезать не только тело, но и нить судьбы.

Но было поздно.

Обрывки уже почувствовали себя. Изнанка уже раскрыла глаза. Лес Теней уже начал дышать.

Иллиан умер с именем наставницы на губах. И проснулся — Стражем.

Природа проклятия

Иллиан не может покинуть Лес Теней. Он привязан к узлам чёрных нитей, которые сам же и породил. Каждый раз, когда Ткачихи обрывают лишнее в Лунных Лесах, этот обрывок прилетает к нему, вплетаясь в его плоть.

Он чувствует всё.

Каждую боль. Каждую недосказанность. Каждое «что, если», которое так и осталось незаконченным узлом.

Он не спит. Он не ест. Он только держит.

Потому что если он отпустит нити — Изнанка хлынет в Вертонию не каплями, а потоком.

Связь с Кьярой

Иллиан почуял её кровь за миг до того, как она переступила границу Оврага Молчания.

В ней было так мало от Аэрилы — тонкая нить, почти прозрачная. Но она тянулась. Сто двадцать лет молчания, семь поколений — и вот девочка с серебряными глазами стоит перед ним и говорит: «Не трогай его».

Иллиан не верил в прощение. Он вообще перестал верить во что-то, кроме долга.

Но когда Кьяра взяла волчонка на руки, нити в груди Иллиана натянулись иначе.

Не больно. Тепло.

Он не знал, что это значит. Он не позволил себе узнать.

Он просто дал зверю время.

Ключ (Слабость)

Иллиан боится эльфийских колыбельных.

Не потому, что они причиняют боль. А потому, что они возвращают память о том, как мать пела ему над колыбелью, когда он ещё не умел видеть нити, а умел только верить, что мир — добрый.

Он не выдерживает этой памяти. Она делает нити в его груди слишком тяжёлыми.

Также он не может солгать тому, кто плачет искренними слезами.

Это не магия. Это его собственная природа: он слишком долго жил в правде, пусть и горькой. Ложь перед лицом чужого горя сворачивается в нём узлом, который он не в силах распутать.

Что он помнит о себе

Почти ничего.

Он помнит запах мокрой коры. Помнит, как впервые увидел нить, тянущуюся от пальца Аэрилы к новорождённой звезде. Помнит, как она смеялась — редко, но так, что хотелось плакать от счастья.Он не помнит своего лица до удара клинком.

Он не помнит, каково это — не чувствовать все обрывки мира сразу.

Он не помнит, хотел ли он умереть.

Но иногда, когда Лес Теней затихает, он ловит себя на том, что ждёт.

Девочку с волчонком.

Или ту, что придёт за ней.