Карнавал стишарик

Как-то раз в начале лета
По великому секрету
От ханурика-поэта
Я в распивочной узнал,
Что для целей пресечения,
Просвещенья и сплоченья
Состоится в воскресенье
В нашем клубе карнавал.

Я, пускай меня не звали,
Появлюсь на карнавале,
Проявлю при коллективе
Я себя во всей красе.
И с собою за компанию
Прихвачу соседа Ваню,
Вместе будет веселее
Есть икру и фрикасе.

У меня с соседом Ваней
Ни копейки нет в кармане,
Слава Богу, что смекалка
Нас опять не подвела:
В клетчатой пижаме длинной
Я сойду за арлекина.
Ваня сшил костюм пингвина
Из диванного чехла.

Вот приехали мы с Ваней
Для участия в бедламе,
Как задумано, в пижаме
И в костюме из чехла.
Мы с ним мирные сугубо,
Но охрана в дверях клуба
Попросила очень грубо
Нас раздеться догола.

Возразили мы на это,
Что хотя в разгаре лето,
Но срывать с людей одежду -
Это форменный скандал.
Нас раздели прям снаружи
До трусов и даже хуже,
Но, спасибо, маски дали,
Чтоб никто не узнавал.

Провели нас в помещенье,
Где намечено сплоченье,
В это время тьма народу
В клубе собралась уже.
Кто-то клацает зубами,
Кто-то дергает руками.
Все, как мы, одеты в маски
И в таком же неглиже.

Я пыхчу, в душе задетый,
Тут какой-то черт одетый
По стене, бочком, к трибуне
Пробирается как тать.
Вот залез он на трибуну,
На очки зачем-то дунул,
Взял из папочки бумажку
И стал лекцию читать.

Он руками буйно машет.
Перед нашим диким пляжем
О сплочении с трибуны
Он вещает горячо.
Сам же, лысый черт, в костюме,
«Вашероне» и парфюме,
В лакированных ботинках
И при галстуке еще.

Выступает он как дышит,
Ничего вокруг не слышит,
Говорит вполне серьезно:
"В состоянии таком
Мы друг другу стали ближе,
Нравственно гораздо выше",
И вокруг слюною брызжет,
Словно чайник кипятком.

Он добавил между прочим:
"Мол, отныне днем и ночью,
В праздники и выходные,
В будни или в день сурка
Я следить за вами буду,
Чтобы не случилось блуда,
Мазохизма, фетишизма
Или свального греха".

Разом гости замолчали,
Тишина повисла в зале,
Я гляжу, народ проникся,
Кто-то даже хлопать стал.
А когда он слез с трибуны,
Доложив нам свои думы,
Ликованием охвачен
Оказался клубный зал.

Я спросил тогда у Вани:
"Что же мы стоим, как в бане,
Прикрывая срам ладошкой
И тараща в пол глаза?
Мы ж с тобой в одну минуту
Наваляем баламуту,
Пусть не нравится кому-то,
Зададим ему лоза".

Отвечает горько Ваня:
"Очутились мы в капкане,
Мой совет тебе по дружбе:
Не скандаль и не дерись.
Ты, хотя бы и для виду,
Позабудь свою обиду,
К ситуации возникшей
Философски отнесись.

Лектор тоже ведь не вечный,
Для всего есть срок конечный.
Нам с тобою, друг сердечный,
Ни к чему сейчас буза.
Ты не мучайся вопросом
И дыши ровнее носом.
Чтоб не сдохнуть под откосом,
Ты нажми на тормоза.

Чтобы сгладить впечатление,
Ты включи воображение.
Сразу от картин возникших
Прошибет тебя слеза:
Вот в Париже ты в апреле,
Или даже в Куршавеле.
Для реальности пейзажа
Ширше ты закрой глаза".

Я согласен, скажу прямо,
С аргументами Ивана,
Ведь из личного кармана
Штраф не хочется платить.
Нету синяков на теле,
И все зубы уцелели,
Ну а то, что нас раздели,
Это можно пережить.

Порешив на этом с Ваней,
Мы расселись на диване
Все в таком же голом виде,
Святый Господи, прости!
А кругом все ликовали,
Выпивали, танцевали,
не стесняясь при народе
Целюлитами трясти.

Раз никто не дебоширил,
Наконец нам разрешили
Разойтись, анонсом этим
Всех обрадовав вдвойне.
Так как нас не заставляли
Дальше быть на карнавале,
Лучше всяких марафонцев
Побежал народ в фойе.

Словно раненные в попу,
Мы примчались к гардеробу.
Но ключей от гардероба
К сожаленью не нашли.
Мы газетками прикрылись,
Просветились и сплотились,
И сплоченным коллективом
Дружно по домам пошли.