Когда река всё ещё помнит

Она приходила сюда в одно и то же время — ближе к вечеру, когда день уже сдавался, но ночь ещё не решалась вступить в свои права. Каменная стена моста была холодной, шершавой, с выбоинами, заполненными тенью и мхом. От реки тянуло сыростью, вода внизу тихо шептала, как будто знала все её тайны и хранила их бережно, не торопясь выдать миру.
Женщина опиралась локтем о парапет и замирала, чуть наклонив голову. На ней было тёмное платье простого кроя — не новое, но аккуратное, будто она всё ещё не позволяла себе небрежности. Ткань мягко ложилась складками, повторяя линию её фигуры. Узкая талия, прямая спина, движения сдержанные, почти осторожные. Шляпка сидела низко, отбрасывая тень на лицо, но иногда ветер приподнимал вуаль, и тогда можно было заметить бледную кожу и глаза — усталые, внимательные, слишком серьёзные для её лет. В этих глазах давно поселилась привычка к молчанию.
Замок за её спиной выглядел так, словно вырос из самой скалы. Башни поднимались вверх, сужаясь, крыши были покрыты серой черепицей, потемневшей от дождей и времени. Деревянные галереи нависали над камнем, а маленькие окна смотрели на реку, как старые, недоверчивые глаза. Всё здесь было пропитано прошлым — не музейным, а живым, упрямо сохраняющимся. Дорога, ведущая к мосту, изгибалась, и когда-то они шли по ней вдвоём, медленно, не торопясь, потому что спешить было некуда.
Именно здесь он однажды остановился и сказал, что это место похоже на страницу из книги, которую не хочется переворачивать. Тогда она рассмеялась и ответила, что книги созданы для того, чтобы читать их до конца. Он посмотрел на неё так, как умел только он — с лёгкой насмешкой и тёплой уверенностью, будто знал что-то важное и доброе наперёд.
Они любили гулять здесь по воскресеньям. Он всегда шёл со стороны реки, подстраивая шаг под её неспешный ритм, а она держала его под руку и рассказывала пустяки — о прочитанном, о случайно подслушанном разговоре, о том, как меняется свет на воде в разное время года. Иногда они останавливались на этом самом месте, и он наклонялся через парапет, разглядывая течение, а потом говорил, что река похожа на жизнь: кажется одинаковой, но каждый миг она другая. Тогда она пожимала плечами и отвечала, что главное — смотреть на неё вместе.
Теперь она смотрела одна.
Она вспоминала, как однажды пошёл дождь, внезапный и тёплый, и они не стали искать укрытия. Он снял с неё шляпку, прижал к груди, чтобы не промокла, и они стояли, смеясь, пока прохожие спешили мимо. Вспоминала, как он читал ей вслух — медленно, иногда останавливаясь, чтобы объяснить мысль, которая казалась ему особенно важной. Как однажды он сказал, что её молчание бывает красноречивее любых слов, и это было признанием, которое она поняла не сразу.
Сейчас всё это жило только в ней. Камни моста помнили их шаги, но не могли ответить. Замок оставался прежним, река текла, деревья на склоне шумели листвой — мир не считал нужным останавливаться. И всё же она приходила снова и снова, будто между этими стенами и водой ещё оставалось место для них двоих.
Она стояла долго, пока сумерки не сгущались, и лишь тогда медленно выпрямлялась, поправляла шляпку и уходила. Но даже уходя, она знала: завтра или через неделю она вернётся. Не из-за боли — из-за памяти. Потому что пока она помнит, он всё ещё идёт рядом, подстраивая шаг, и река всё так же течёт для них обоих.