Как Мумука Корочанский стал историком

Переплетный бизнес, в котором я после ухода из МГУ добывал хлеб насущный, ежегодно усыхал, добавляя мне понятные печали. Дух коммерческого авантюризма не был моим другом и даже попутчиком. Моим деловым credo было простое житейское правило:

Сверяйте с фазами Луны,
Свои движения и силы
А чтобы вас судьба хранила,
Держитесь правой стороны.
Иными словами, в этом мире бушующем будь осторожен и полагайся только на свои ресурсы или на свои руки.

Но не был я и тем русским человеком, о котором народно-революционный классик Некрасов сказал, что он «до смерти работает, до полусмерти пьет». Наблюдения за окружающей действительностью давно убедили меня в том, что у беспредельного трудоголизма предел печален :

Рыскай по грешному миру,
Жуй и сексуй на бегу,
По габаритам квартиру
Купишь на том берегу.
Если вышеизложенное перевести на бухгалтерский язык, то резюме в моем случае будет следующим: переплетная деятельность должна приносить доход, достаточный для бутерброда с семгой и эпизодических трехдневных поездок в Новгород Великий или Владимир. Ни турецкого берега, ни тем более Мальдивов в моей системе потребительских ценностей не было. Если бы рать Святая поставила меня перед выбором между таиландским пляжем и двухсуточной рыбалкой на Ладожском озере, она бы удивилась моему решению.

К сожалению, вышеупомянутый переплетный бизнес через пять лет после выхода на пенсию обмелел для меня окончательно. Попытался я было предложить свои услуги по приведению в порядок личных архивов, включая литературную обработку рукописей, но желающих увековечить свое имя не нашлось. Купил я также на Измайловском рынке одну церковную книгу середины девятнадцатого века в неприглядном состоянии, облагородил ее, но даже цену покупки вернуть не удалось; библиофилы кончились! В общем, пришлось мне принимать тягостное решение о приведении своих запросов в соответствие с имеющимися ресурсами.

Но этим печали не исчерпывались. То жизненное пространство, которое занимал переплетный бизнес, нужно было чем-то разумно заполнить. Однако в широкие ворота программы московского долголетия я почему-то не протискивался. Мне давно хотелось освоить испанский, чтобы прочитать в оригинале знаменитого Дон Кихота (или Дон Кишота, как называли роман в 30-х годах девятнадцатого века), но такие курсы пенсионерам не предлагались. Еще я мечтал научиться паяльному мастерству, чтобы восстанавливать подсвечники и шкатулки и таким способом получить дополнительную копейку, но на мой запрос программа не откликнулась. По правде говоря, и мои самостоятельные поиски наставника в паяльном ремесле оказались тщетными (я обращался, например, в производственные мастерские Большого театра, которые занимаются декорациями).

Зачем гуманитарию математика

Трезвый анализ ресурсов показал также, что и вариантов заполнения жизненного пространства у меня раз-два и обчелся. Жил я в те годы в двухкомнатной квартире в семиэтажной сталинке с соседом, потомственным алкоголиком и другом деменции. По этой причине в моей пятнадцатиметровой келье размещались холодильник, кухонная утварь, припасы, книги и прочее имущество, так что для других трудовых занятий места не было. Различные попытки зажить собственной квартирой, включая студию, оказались нулевыми. И здесь уместно сообщить об одном загадочном событии.

Моя сталинка ни в какую программу реновации не вписывалась, и инвестора, пожелавшего бы ее снести для строительства тридцати этажного стакана, не находилось. И вот однажды мне приснился сон, что по какой-то причине мне предоставляется взамен моей кельи однушка в доме после капитального ремонта и нужно ее осмотреть и дать согласие на переселение. Дом этот находился на какой-то восточной окраине.

Когда я добрался по указанному адресу, то выяснилось следующее. Дом этот был памятником деревянной архитектуры эпохи сталинской индустриализации и представлял собой одноподъездный шестиэтажный барак из прочных дубовых свай, обшитых досками с обеих сторон, и оштукатуренный. По проекту какого-то итальянского светила намечалось его укрепить, установив дополнительно металлические сваи, уложить новый утеплитель и закрыть снаружи декоративными панелями.

Моя новая квартира была на четвертом этаже, и подниматься туда пришлось пешком по шаткой лестнице; французский лифт стоял у подъезда и еще не был даже распакован. Просторное помещение оказалось обычной новостройкой, которая высасывает из новоселов сумасшедшие деньги на облагораживание , но это меня не пугало; я надеялся на свои руки. Из двухметрового оконного проема открывался вид на пустынный луг, поросший зеленой травой. Цвет этой неизвестной растительности, обычный для октябрьской осени, напоминал пластмассовые декорации немецких игрушечных усадеб. Но весной трава оживет и будет радовать глаз, как и простор.

Я не был любителем распашных больших окон, и поэтому сразу наметил поставить в проем пять окон в старорусском стиле, желательно дубовых. Определил также еще несколько переделок на кухне и пр. В общем, решил дать согласие на переселение и на этом проснулся.

Однако на самом деле произошел мой переход в другой сон, в котором я задал себе вопрос об истолковании упомянутого визита в новостройку и реальности грядущего переселения. Чей-то голос мне ответил, что за такую информацию придется заплатить, а сумму платежа определить по следующей схеме. Нужно взять шахматную доску и в соответствии с таблицей умножения уложить на каждую клетку деньги, увеличивая сумму на предыдущий результат. Конкретно это выглядело так: 1х1= 1; 1х2=2+1=3; 1х3=3+3=6; 1х4=4+6=10; 1х5=5+10=15; 1х6=6+15=21; 1х7=7+21=28; 1х8=8+28=36 руб. Такие же вычисления нужно было сделать с остальными цифрами, затем результаты по клеткам сложить и полученную сумму перевести на указанный голосом номер телефона. Ответ на вопрос о значении сна будет дан незамедлительно.

С поставленной задачей я в течение второй серии благополучно справился, и рано утром отправился в торговый центр Мозаика, где стояли банкоматы. Вставив карту, набрал нужный номер и дал согласие на списание требуемой суммы. Через полминуты в моем телефоне раздался сигнал и я прочел, что платеж 4240 руб. моему оператору зачислен. В общем, приснившееся мне переселение оказалось несбыточным, как говорят, халявы не будет.

(Справедливости ради скажу, что спустя много лет я переселился-таки из кельи в однушку в девятиэтажной перестроечной панельке в Новой Москве с умеренной доплатой. К моему переезду там установили новый лифт, правда, не французский, а Щербинского завода.)

Но у моего двухсерийного сна финал оказался позитивным. Придя домой, я по памяти написал свои ночные вычисления. Вот они:

1 2 3 4 5 6 7 8

3 6 9 12 15 18 21 24

6 12 18 24 30 36 42 48

10 20 30 40 50 60 70 80

15 30 45 60 75 90 105 120

21 42 63 84 105 126 147 168

28 56 84 112 140 168 196 224

36 72 108 144 180 216 252 288

Из этой таблицы стало совершенно очевидно, что цифры по горизонтали образуют арифметическую прогрессию и складывать их последовательно друг с другом не нужно, их сумма определяется по простому правилу Гаусса. В общем, у меня получились по строкам такие итоги: 36 + 108 + 136 + 360 + 540 + 756 + 1008 + 1296 = 4240 руб. Вооруженный таким опытом, я объяснял потом своему внуку-школьнику, что правило Гаусса можно применять и в том случае, когда одна или несколько цифр выпадают из арифметической прогрессии; их просто вычитают из полученной суммы. А по некоторому дальнейшему размышлению я пришел к выводу, что и наваливавшиеся на меня или весь народ события могут быть их суммой из предыдущих времен и существует некий алгоритм их движения, который следует отыскивать хотя бы для собственного утешения.

(Кстати сказать, в свое время я попытался выяснить у шахматистов – любителей возможность разработки такой партии, в которой за черных играло бы заболевание с установленными диагностическими признаками, а за белых – здравоохранение с имеющимися средствами лечения. Ответ был отрицательным. Может быть в эпоху наступившего искусственного интеллекта положение изменится.)

Можно ли сформировать достойный список чтения на пенсии

Но вернусь опять в свою келью. По всему выходило, что освобождающееся от переплетного бизнеса жизненное пространство я могу заполнить только походами в библиотеку. Что же читать бедному пенсионеру?

К художественной литературе «Шолохова – Солженицына и Ко» и их преемников к тому времени у меня сформировалась стойкая антипатия:

От язвы или паранойи
Ушли в таинственную глушь
Лауреаты и Герои
Властители заблудших душ.
И в вихрях рыночной метели
Среди угрюмой пустоты
На раз их Звезды потускнели
И скособочились кресты.
Скажу больше, я предлагал в свое время на спор доказать, что знаменитый «Тихий Дон» является классическим антисоветским романом и предлагал денежный приз тому, кто прочитает до конца «Красное колесо». Еще я спрашивал у школьных литературоведов, почему Дон назван Тихим, может, наподобие Тихого океана? – Мой вопрос им показался графоманским…

Продолжение следует, и в нем вы узнаете о Викентии Мохноухом и о том, почему современная публицистика меня тоже не привлекла.