Чёрный октябрь 1993 года Глазами очевидца

     Едва страна оправилась после попытки государственного переворота, вошедшего в историю, как путч 1991 года, как через два года всего случилась новая напасть, известная, как Штурм Белого дома, Расстрел Дома Советов, Чёрный октябрь, Октябрьский переворот, Ельцинский переворот 1993 года и пр. В ходе этих событий, в которых принимали участие войска, и только по официальным данным погибло 158 человек и 423 были ранены, путч 1991 года казался никудышной заварушкой.

     К этому моменту в стране произошли перемены - был ликвидирован СССР, Горбачев подал в отставку, одиннадцать союзных республик приняли резолюцию о независимости, Ельцин в качестве президента России занял Кремль.
Кризис начался с противостояния между Ельциным - с одной стороны, и вице-президентом Александром Руцким, депутатами и членами Верховного Совета во главе с Русланом Хасбулатовым – с другой.

     Драматический характер события приняли после издания Ельциным Указа о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета. В ответ Президиум Верховного Совета объявил о прекращении полномочий президента, а чрезвычайный Съезд народных депутатов подтвердил это решение, признав действия Ельцина антиконституционной попыткой государственного переворота. Однако президента поддержало правительство, а также руководители силовых структур Российской Федерации.

     3 октября в Москве произошли массовые беспорядки, в ходе которых вооружённые сторонники Верховного Совета захватили здания Белого дома и Московской мэрии, а также попытались осуществить вооружённый захват телецентра Останкино. В Москве было объявлено чрезвычайное положение, а на следующий день в результате штурма Белого дома войсками с применением бронетехники мятеж был подавлен, а его организаторы арестованы.

     Таковы сухие факты, известные из средств массовой информации.

     Я так подробно рассказываю об этих событиях, потому что мне и сотрудникам моего отдела пришлось принимать в них самое непосредственное участие, за что Указом президента Ельцина я был награждён медалью «За отвагу».

     За несколько дней до означенных событий сотрудники нашего Министерства были переведены на казарменное положение. С этого момента мы круглосуточно находились в здании на Житной, которое было оцеплено бронетранспортёрами Внутренних войск с работающими двигателями, от выхлопных газов которых у нас слезились глаза. Питались мы сухим пайком, спали на стульях в служебных кабинетах и готовились к попытке силового захвата здания путчистами.

     Насколько реальной была угроза, говорит тот факт, что мы получили приказ в срочном порядке уничтожить все компрометирующие документы, для чего использовались все наши шредеры, которые сутки напролёт перемалывали многолетние труды нашей работы, считавшейся секретной.

     О том, что происходит в городе, мы не знали, но в ночь с третьего на четвёртое октября начальник Главка приказал для выполнения особого задания от каждого отдела выделить по два сотрудника, которых час спустя мы увидели в камуфляже и бронежилетах, с автоматами и запасными магазинами в подсумках. А еще через час им поступила команда выходить строиться. На построение вышло человек триста экипированных ОМОНовцев и сотрудников наших Главков, которые после кроткого инструктажа погрузились в автобусы, колонна которых, как мы узнали позже, выехала в сторону Белого дома.

     Понимая, что затевается что-то серьёзное, я пошел к своему генералу и попросил присоединить меня и оставшихся сотрудников отдела к группе, выехавшей раньше. При этом никаких патриотических чувств, как мне потом пытались приписать, я не испытывал. Просто как руководитель я чувствовал ответственность за своих людей, которые уехали раньше и которые могли подвергаться опасности, а потому не мог оставить их одних.

     От шефа я узнал, что обстановка в городе стала критической. Сторонниками Верховного Совета во главе с генералом Альбертом Макашовым, вечером было захвачено здание Московской мэрии на Новом Арбате, расположенное напротив Белого Дома.  Одновременно мятежниками была осуществлена попытка вооружённого захвата телецентра. В этой ситуации штаб по подавлению мятежа нашему Министерству поставил задача освободить захваченное накануне здание Мэрии. Всем известно о штурме Останкинского телецентра и Белого дома на Краснопресненской набережной, но мало кто знает, как освобождалось здание Мэрии. А между тем это событие заслуживает того, чтобы люди о нём знали, как и о первых двух.

     Как я уже сказал, Мэрия на Новом Арбате и расположенная рядом гостиница Мир по команде Руцкого третьего октября были захвачены вооруженными людьми Макашова, и членами общества Русское Национальное Единство во главе с Александром Баркашовым.

     Переодевшись на складе в камуфляж и получив автоматы с гранатами, мы вскоре присоединились к основной группе, которая со стороны Большого Девятинского переулка готовилась атаковать Мэрию, построившись в четыре шеренги, причем первые две как наиболее опасные, занимали сотрудники ОМОНа.

     По команде руководителя операцией, сознательно не называю его фамилию, по окнам первого этажа из гранатомётов было произведено несколько залпов, после чего наш руководитель через мегафон предложил обороняющимся сложить оружие.  Со стороны осаждённых никакой реакции на его слова не последовало. Правда было несколько забавных случаев, когда из здания выскакивали люди с носилками в руках, и с криками – «Не стреляйте! Здесь раненный!», бежали в сторону оцепления. Но добежав, бросали и носилки, и раненного, пускаясь наутёк, причем часто и «раненный» вприпрыжку пускался вслед за своими «санитарами», попадая в конечном итоге в руки оцепления. 

     Выдержав паузу и не дождавшись ответа, огонь из гранатомётов был перенесён на окна второго этажа, а атакующие, сохраняя равнение в шеренгах, двинулись вперёд и через разбитые окна проникли в цокольный этаж здания, где из защитников Мэрии никого не оказалось. После того, как огонь был перенесён на третий этаж, мы поднялись на второй, где прямо как на учениях произвели зачистку помещений: через приоткрытую дверь в кабинет летела граната, после чего следовала очередь из автомата. Таким образом мы постепенно двигались этаж за этажом. Представляю, какой ремонт потом надо было делать в кабинетах!

     Было ли со стороны защитников Мэрии организованное сопротивление? Я бы сказал, что его не было, или почти не было. И для меня это было загадкой, ведь накануне вечером здание было захвачено большой группой вооруженных людей. По крайней мере ночью они здесь ещё были, о чем можно было судить по большому количеству спальных мешков, остаткам пиршеств и россыпи пустых бутылок из-под ликёров Амаретто и Мари Бризар из разграбленных буфетов Мэрии. Во время штурма, я своими глазами видел, как была ранена, а может быть и убита иностранная журналистка, которая вела репортаж, находясь на правом фланге нашей шеренги.

     А, может быть, всё было проще – часть защитников ночью ушла и на это была, веская причина. Дело в том, что на каждом этаже были богатые промтоварные магазинчики, торгующие дефицитом. А подвальные помещения кооператорами арендовались как склады, которые «защитники демократии», хлебнув халявного ликёра с бутербродами из осетрины, отправились грабить. А нагрузившись добром, каждый должен был решить – остаться, чтобы сражаться с риском погибнуть, или тащить награбленное домой. По всей видимости второй вариант многим показался более приемлемым. По крайней мере позже, когда Мэрия уже была занята нашими людьми, из подвалов время от времени вылезали очумевшие с похмелья мужики, тащившие кто телевизор, кто охапку женского белья. Вот уж правду говорят: «Кому война, а кому – мать родна». 

     Где-то на пятом или шестом этаже неизвестно по какой причине возник пожар, который сделал невозможным продвижение атакующих вверх. Нельзя было исключить, что кто-то из обороняющихся умышленно мог вызвать пожар. Для его тушения я с моими сотрудниками провел группу пожарных, взяв её в тесное кольцо, поскольку у них в отличие от нас никакой защиты кроме брезентовых комбинезонов не было. По пожарной лестнице мы поднялись к очагу возгорания и пока наши подопечные тушили огонь принесенными огнетушителями и протягивали пожарные шланги мы, прикрывая их, заняли позиции у окон на случай, если из Белого дома кто-то по ним начнёт стрелять. К счастью, всё обошлось, но я говорил тогда и повторяю сейчас – эти парни были настоящие герои. Позже в своём рапорте я подробно описал их мужественные действия.   

     Кстати, стрельба из Белого дома велась довольно активная. Пули время от времени залетали в наши окна, рикошетили от стен в цокольном зале, не давая нам расслабиться. В ответ несколько наших стрелков, заняв удобные позиции, из снайперских винтовок, выстрелы которых напоминали звук вылетавшей из бутылки шампанского пробки, вели методичный обстрел окон Белого дома. Не знаю, попадали ли в цель их пули, но перед ними стояла задача подавить огонь защитников Белого дома и, мне кажется, со своей задачей они справились.

     Ну а что было дальше всем известно из многочисленных хроник, хотя видеть своими глазами, как на Новоарбатский мост выезжают танки, которые оглушительно бьют по окнам Белого дома, как дробятся осколками его стены, как из окон валит дым, который чёрной копотью ложится на его стены, думаю, не сравнится ни с какими репортажами с места тех событий. Потом из Белого дома сотрудниками Альфы были выведены его защитники, которых увезли в закрытых автобусах.
 
     Но вот что действительно удивляло – это огромные толпы зевак, смявших милицейское оцепление и окруживших место событий плотным кольцом. Зеваки гроздьями теснились на крышах многоэтажек Нового Арбата, и казалось чудом, что они не падали сверху, толкая друг друга. Время от времени шальная пуля попадала в кого-то из толпы, и он падал, но едва медики уносили жертву, как толпа тут же смыкалась, будто ничего не случилось. Один сержант рассказывал, как старуха с тремя малолетними внуками пыталась прорваться через оцепление. Когда её пытались вразумить, что это не безопасно, так как внуки могут пострадать в толпе, старая заявила, что в данный момент вершится история и они должны быть свидетелями этих великих событий. Думаю, это было безумие, по - другому этот случай я объяснить не могу.

      До самого вечера мы находились в изрядно пострадавшем и от защитников, и от нас здании. Мы были голодны, но никто не позаботился о том, чтобы нас накормить, или хотя бы выдать сухой паёк. Время от времени к нам подкатывали разнопёрые репортёры, которые задавали всякие разные вопросы, типа - симпатизируем ли мы Верховному совету или пришлось ли нам стрелять в людей? Некоторые пытались фотографировать нас, но мы-то понимали к чему всё это, поэтому с особо назойливыми не церемонились. А вечером нас сменили, и мы вернулись на Житную, где нас ждала торжественная встреча, а в столовой был накрыт праздничный ужин с водкой и вином. Весь следующий день мы сдавали на склад оружие, оставшиеся боеприпасы, бронежилеты. 

      Камуфляжную форму, которую тогда нельзя было купить, разрешили оставить себе, и я в ней еще долго ходил на рыбалку и в лес за грибами.