Мумука секрет второй части псевдонима

В конце минувшего века и мне повезло благополучно переплыть через девяностые годы и открыть для себя на пенсии такие темы, о которых и подозревать не мог. Пришел черед рассказу о второй части моего псевдонима, о Мумуке.

Благодаря генеалогическому прогрессу я узнал, что у меня есть масса тридесятых родственников с иноязычными фамилиями. Правда, некоторые из них известны не только мне, как, например, фамилия американцев Бурда, выходцев из Империи. В Х1Х веке соседями мещан Московченковых в Прилуцком уезде Полтавской губ. были помещичьи крестьяне Бурда. При коммунистах один из носителей этой фамилии , Бурденко, стал выдающимся военным хирургом. В большинстве же случаев обнаружить хотя бы приблизительные территориальные точки пересечения судеб моих предков и тридесятых генеалогических родственников весьма сложно.

Так, у моей прабабки, сумской крестьянки Дудченковой Марии Емельяновны родной брат в свое время уехал в на заработки Петербург, где и остался. Вполне могло оказаться, что он нашел там немецко-финно-шведскую подругу Амалию, Катерину или Луизу, католичку или протестантку, и их общих детей затем историческими ветрами перенесло на материнскую родину, откуда и подали они в ХХ1 веке мне, православному, свой голос. Что уж говорить о брачных союзах представителей других сословий. Известный по биографии Михаила Лермонтова чиновник в канцелярии Московского военного генерал-губернатора Арсеньев Илья Александрович, 22 лет, греко-российского вероисповедания , сын сенатора и кавалера Александра и Надежды, урожденной Коваленской, сочетался браком 23.01.1842 в римско-католической церкви Св. Людовика, что на Лубянке, с девицей Севенард Александриной, 24 лет, дочерью Максимилиана, тит. сов., и Рень, урожд. Радинье, и курат ( иначе, ксендз ) Отран Антоний торжественно благословил новобрачных при достойных веры свидетелях Пражевский Николай, д. с. с., Соваж Федор и Скребицкий Степан, кол. советники, и Севенард Федор, тит. сов. Как сложились их судьбы я не выяснял, таких фамилий в моем реестре родственников покамест не оказалось.

Могли быть и другие варианты пересечений судеб. Так, в городе Сумы Андерсон Эдуард Густавович, уездный врач, кол. сов., 53 лет, православный, в июле 1899 года вторым браком женился на Грековой Людмиле Андреевне, вдове мещанина, 32 лет. Его дочь Валентина от первого брака, 20 лет, в июне 1900 года вышла замуж за корнета Ставровского Николая Петровича, 24 лет; в 1907 году офицер покончил жизнь самоубийством. Другая дочь, София, была замужем за Бабенко Федором Иоанновичем, почтово-телеграфным чиновником, и родила ему сына Григория. Так что мои генеалогические шведские Андерсоны могли быть и потомками сумских жителей Бражниковых и Московченковых.

Вообще в этом деле опираться на какие-то поверхностные факты и делать выводы – занятие рискованное. Одним из моих тридесятых кузенов оказался Новиков; эта фамилия происходит от новика; так назывались в Московском царстве молодые дворяне, впервые призываемые на службу. Но среди своих предков мой кузен указал на две распространенные сирийские фамилии - Каценеленбоген и Тартаковский.( В известном романе Михаила Булгакова подсудимый Га-Ноцри называет Пилату своего отца сирийцем.) Один из владельцев первой, Хаим, родом из купцов, был инспектором Виленского раввинского училища; в 1819 г. написал похвальную песнь по случаю пребывания в Вильно Александра 1, напечатанную с переводом на русский. В 1859 г. он же написал стихотворение по случаю совершеннолетия Цесаревича Николая Александровича и получил письменную благодарность и золотую медаль «За усердие» на Станиславской ленте. В то же время известны случаи, когда сирийская фамилия, например, Фельдман, сохранялась за нижними чинами из кантонистов, принявшими православную веру по зову сердца и с одобрения начальства. Верными православию остались и многие их потомки, а некоторые возвратились опять к Моисею. Как-либо оценивать подобные жизненные процессы – занятие и сложное, и малоперспективное; это вот царским избранницам для принятия новой веры требовались месяцы подготовки под благосклонным надзором умудренных духовников. / Я был тогда, как вы, уродом, / И мне пророчили амбец, / А вот попил святую воду, / И снова жгучий красавец./

В реестре моих генеалогических казусов оказалась и фамилия Мамука Харебашвили. Некоторый опыт истолкования западно-европейских фамилий у меня был. Например, мои Kennedy могли быть потомками бизнес-партнеров Мошковцевых из Вятки по архангельской хлебной торговле. Фамилия Chapman аналогична русскому коробейнику, а среди моих тридесятых родственников таких было несколько, и при переезде в Англию их русскую фамилию могли просто перевести. Что же касается кавказских языков, то в этой области я был полный ноль. Из Московченковых в той стороне Империи мне был известен один отставной нижний чин в Кизляре, которому дали ссуду на строительство дома и грозились отобрать виноградник в случае неуплаты. От него ли потомки пошли в Грузию или же это были сосланные солдаты Чигиринского полка известного декабриста князя Трубецкого, я выяснить не смог. Но личное имя тридесятого кузена Мамука я для своего повествования слегка и сознательно изменил.

В мои школьные годы многие читали и знали рассказ Ивана Тургенева «Муму» и имя глухонемого героя. Позже мне пришлось услышать об одном современном забавном случае на уроке русской литературы. Ученица спросила у литераторши, каким образом Герасиму удалось утопить корову в Москва-реке. Учительница попросила пояснить смысл вопроса. Тогда девочка ответила, что у нее на чайной кружке нарисована корова и наверху надпись Му-Му.

Позже я надеюсь вернуться и к этому рассказу и к другим творениям упомянутого автора. Сейчас же скажу, что в моем поселке в соседнем с родительским домом квартале жил глухонемой, звали его Николай Бабенко и был у него сын школьник, на два года младше меня. Был Николай под два метра ростом, около сорока лет и достаточно сильным и работал подсобником в магазине рай-потреб-союза на пару с другим, такой же комплекции человеком. Этот последний жил на нашей улице ниже моего дома, и я видел его идущим вечером после работы. До глубокой осени он ходил в рубашке, а зимой в расстегнутом полушубке и постоянно румяный. Позже я узнал, что он был евреем и поэтому считал его румянец признаком этнической принадлежности; пусть ему будет имя Давид. ( Кстати, удивительно румяной была выпускница университетского мехмата, которая купила у меня для перепродажи простаивавшую проволокошвейную машину, и такой же была мастер спорта по плаванию Надежда Т., которая училась на вечернем отделении экономического факультета.)

Бывая в магазине, я видел иногда беседу Николая со своим напарником, лицо которого выражало самое глубокое внимание к жестам и мимике товарища. Если Давид своим поведением показывал понимание желаний или приказаний Николая, глухонемой радостно улыбался. Если же этого не было, Николай досадливо хмурился и начинал громче повторять свою бессловесную речь, а на лице Давида проявлялось чувство вины.

Я не знаю, почему и когда у русских такая привычка возникла, но часто приходилось слышать, как человека, не умеющего понятно выражать свои мысли, называют Муму. Причем такую кличку далеко не всегда связывают с дефектом речи говорящего или косноязычием, когда предложение наполовину состоит из междометий . ( Оно, конечно, ничего, ежели что, да вдруг случись ежели что, так оно на тебе раз и пожалуйста!) Например, моя дикция является по крайней мере хорошей. Тем не менее речь, а тем более мною написанное, по словам некоторых читателей, иногда трудно понять, слишком много, дескать, словесного тумана, сплошной лабиринт. Вот по этой причине я и решил составить свой псевдоним из двух частей, - Мумука Корочанский. Иными словами, если логика в моих рассказах будет не совсем понятна, не сердитесь на автора.