Закон о банковской деятельности теневые 90-е

Благодаря ранее упомянутому Вячеславу Васильевичу Г. я был аккредитован при Верховном Совете России и сидел на нескольких заседаниях.

Один раз в столовой я оказался напротив народного депутата, известного тогда православного диакона, ходившего по Белому дому в рясе и с нагрудным крестом. Запомнилось, как он, закатав рукава, принялся в столовой есть сосиски с горошком, даже не перекрестившись.

Встретился я там как-то перед лифтом с профессором Павлом Алексеевичем М., с которым при случае обычно раскланивался. Держал он в руках толстенный манускрипт Явлинского о пятистах днях, который, к моему удивлению, собирался прочитать. Здесь следует прояснить мою реакцию. Будучи в целом необразованным и поэтому скромным человеком я и других оценивал по такой же шкале, т. е. в поисках истины следует опираться на некие авторитеты.

Профессор же, Павел Алексеевич М., из Верховного Совета России перешел депутатом в Государственную Думу и там стал одним из разработчиков Закона о банковской деятельности. Этим детищем он публично гордился и с зияющими глубинами которого я дважды познакомился практически.

Для лучшего понимания моего случая сделаю небольшое историческое отступление.

История говорит: если у какого-либо счастливца есть лишние деньги, он может одолжить их несчастливцу по векселю с процентами и неустойками. Когда же под ударами судьбы последний окажется несостоятельным, назначенная судом или магистратом конкурсная комиссия пересчитает все его имущество, продаст пожитки с аукциона и определит, сколько и на какой вексель кому причитается. Один получит все 100 %, а другому начислят 30 копеек на рубль векселя.

В семидесятых годах Х1Х века на всю Империю гремел Скопинский городской общественный банк с директором Рыковым. ( Злые языки говорили, что однофамилец, известный Председатель Совета Народных Комиссаров, приходился ему каким-то родственником.)

Но, как говорится, недолго музыка играла, и на авансцену вышел Его Величество Закон. После продажи оставшихся пассивов конкурсанты принялись за имущество физических лиц. Ими оказались деятели городского общественного самоуправления, чьи ежегодные подписи удостоверяли благостные отчетные документы Рыковского банка. До погашения начисленной судом задолженности они не имели права распоряжаться своим недвижимым имуществом, а при сдаче его в аренду плата изымалась в пользу пострадавших.

Времена изменились, города общественных банков не создают, а учредители прочих благотворительных обществ своим имуществом за них не отвечают. С благородной целью недопущения вышеупомянутого скопинского казуса в Думском банковском законе была предусмотрена специальная статья о солидарном страховании вкладов физических лиц, т. е. нас с вами грешных, размер которых постоянно повышался с ростом благосостояния. И была там еще одна приятность: вклады искателей финансовой романтики в разных банках не суммировались, т. е. двадцать депозитов по 700 тысяч рублей каждый у одного счастливца в 20 банках были полностью застрахованы при несостоятельности каждого погорельца.

Таких объединенных вкладов я и во сне не видел. Но, как говорится, гладко было на бумаге, а в моем случае получилось как всегда.

Пришел я как-то закрывать свой пенсионный вклад и выяснилось, что назначенный договором годовой процент оказался на три пункта ниже утвержденной Правительством инфляции. Возникла ситуация, о которой веселый человек Салтыков-Щедрин сказал в Х1Х веке: «Баланец подвели, фитанец выдали, а денежки тю-тю». На просьбу прояснить мой case мне ответили, что Законом страхование вкладов от инфляции не предусмотрено, дескать, профессорских умов не хватает для написания соответствующей статьи и с депутатами связь плоховата. Посоветовали поискать удачи с другими банковскими инструментами. Я выбрал индивидуальный инвестиционый счет на три года с минимальной суммой 90 тыс. рублей. Прошел и этот срок, и мне возвратили всего 89 тыс. рублей. На мой вопрос о вожделенных процентах мне ответили, что, дескать, Банк купил на мои кровные некие ценные бумаги, а они почему-то со временем подешивели и вырученных от их продажи денег хватило только на возврат первоначальной суммы. Были ли это подешевевшие акции Бритиш Петролеум или не менее могущественной российской Транснефти, осталось для меня коммерческой тайной. Правда, меня утешили, что в договоре инвестиционного вклада прямо указано: Банк начисление процентов ни при каком варианте не гарантирует. В общем, бачилы очи, що купувалы. Или, иными словами, входя в рыночное хозяйство и открывая банковские двери, забудь о нравственности своих партнеров и тех, кто правила их деятельности устанавливает. Старое профессорское звание утратило в сфере банковского законотворчества свой благородный рыцарский флер. Даже знаменитые люди, пересаживаясь из высоких патриотических кресел в кресла президентов коммерческих компаний, вместо былого служения народу и государству начинают внимательно и покорно слушать рекомендации контрольных акционеров.

Переиначивая известное заклинание поэта Некрасова, скажу: В мире есть Царь, этот Царь беспощаден, имя ему – капитал, материальный интерес и жажда наживы. А то, что я не по своей воле оказался в этом мире, такова се ля ви!

А Павел Алексеевич М. появится еще в одной туманной истории, о которой расскажу дальше.