Мандала и мангал

Утром Тылдыл заглянул в оконце на первом этаже к соседу Кибабу.

- Слыш, друг, - кликнул хриплым спросонья глосом, - кажись, война объявлена!

- Да слышал я, - ответил Кибаб. - Теперь хоть повеселее будет! А то мне скучно что-то в последнее время!

Тылдыл предложил сходить на Кедровую площадь - посмотреть парад войск, которые будут уходить прямо с главной площади столицы на фронт. Кедров на площади давно уже и в помине не осталось - все вырубили в старые времена для виселиц, а название осталось.

- Может, и нам записаться в новобранцы? - закинул озорную мысль Тылдыл.

- Да ты что, сдурел на старости? - наехал возмущенно Кибаб. - Пусть молодые повоюют, пороху понюхают. А мы с тобой по телевизору за театром войны будем мирно наблюдать и пиво попивать.

На Кедровой площади собралось народу - пропасть. Все радостно скандировали:

- Смерть чихчихам! Слава Ютинии!

На трибуне появился главный каратель Эщур.

- Славные мои ютиниане! Очень рад за вас! Вы в отличной боевой форме. Умирать не страшно, и вы это знаете. Страшно - застыть на диване без движения. Умереть за Ютинию это высшее счастье! Вперёд, юстиниане, навстречу новому счастью!

Народ одобрительно загудел и засвистел.

- Толково говорит наш Эщур, - ударил Кибаб по плечу Тылдыла. - Вот это и я понимаю - каратель!

В толпе раздался восторженные визг. На трибуне рядом с карателем появился певец Лалак. Молодой, стройный, в узких кожаных брюках, изящно подчеркивающих  его вздувшуюся плоть.

 Лалак запел песню:

- Я счастлив! Я умру - в бою!

Народ поднял руки и все, как один, подхватил:

- Я умруууууу....

По ликующие крики на трибуну вышел писатель Гай - в полном боевом снаряжении и с снайперской винтовой.

Публика радостно аплодировала.

- Славные вы мои, ютиниане, - обратился писатель к народу. - Каждый должен для себя решить - прозябать и дальше в бытовой рутине или начать, наконец, действовать!

Раздались аплодисменты,  крики:

- Действовать!

- История знает много примеров - великие поэты,  художники, учёные, композиторы, артисты прошлого не отсиживались на диване. Они добывали славу в бою! Они познали счастье - в бою!

Толпа глухо откликнулась:

- В бою! В бою! В бою!

Гул нарастал. Толпа рвалась в бой.

Писатель навёл снайперскую винтовку на людские головы.

- Я, писатель Гай, автор пятнадцати романов, на ваших глазах торжественно сменяю мягкий диван, уютный кабинет на окоп! Навожу прицел на врага. И спускаю курок.

В толпе раздался смех. Кого-то вытолкнули из толпы к трибуне с шутливыми задорными криками. То был молодой парень в строительной одежде, запачкангой красной.

- Это чихчих!

Кто-то смеялся. Кто-то крикнул: б..ь! Кто-то ударил чихчиха по лицу.

- Подлец! Притворялся нашим!

Народ стал рвать на рабочем одежду.

- Смотрите, у него наколка - Мандала.

Оставшийся без одежды рабочий кричал:

- Я свой! Оставьте меня!

Толпа не слушала, она надвигалась на предателя, шпиона, врага с глухой злобой.

И тут раздался выстрел. Все с криком отпрянули в сторону. Рабочий упал, простреленный в грудь.

- Первый пошёл! - воскликнул писатель Гай, убирая снайперскую винтовку. - Так, дорогие ютиниане, начинается первая глава моего нового романа: Мандала не пройдёт!

Окровавленное тело рабочего оттащили,  радостное улюлюканье накрыло площадь.

- Мандала не пройдёт! Не пройдёт!

- Черт возьми, - воскликнул Тылдыл, - я же знал этого парня. Он на моей даче крышу крыл. Как же это?

- Заткнись, - сурово ответил Кибаб. - Враг повсюду. Ты проверь на всяк про всяк чердак - нет ли там Мандалы. А то быть беде. И тебя загребут.

Тут в небе раздался мощный гул. Стало чёрным черно от летящих беспилотников, бомбардировщиков, истребителей. С самолетов выпрыгнули на площадь тысячи парашютистов-десантников. Истребители  распылили струи дыма, и небо раскрасилось цветами флага Ютинии: жёлтым, сиреневым, коричневым.

- Красииииво, - восхищенно протянул Кибаб.

По площади, под взрывы фейерверков, выехала новейшая бронетехника. На тягачах провезли новейшие баллистические ракеты.

- Вот это силаааа, - дивился Кибаб. - Ну, все, хана чихчихам.

И завершился парад проходом по Дуда-реке эсминцев и атомных подлодок.

- Дааа, - качал головой Тылдыл,  - сила! Не представляю себе, что там сейчас от этой Чихчихии останется.

- Что, что. Рожки да ножки, - усмехнулся Кибаб.

Приятели решили отпраздновать начало новой счастливой жизни на даче Тылдыла. Загрузили в вольво ящик пива, несколько палок колбасы, мясо на шашлыки, хлеб и помчали по автостраде в деревеньку Крыйку. Сначала, прибыв на дачу,  обыскали чердак - нет ли там где Мандалы. Не нашли. Зато нашли не менее опасные для современного военного положения брошюры "Поэзия чихчихских бардов" и "История великой дружбы двух народов".

- Немедля  все на растопку! - распорядился имуществом соседа Кибаб,  хотя дача была не его.

Друзья установили в саду мангал, подожгли сухие ветки и бросили брошюры в огонь.

- Гори гори ясно, чтоб у чихчихов все погасло.

Нанизали мясо на шампура, подажрили.

- Ай, красота, тишина, - мечтательно промуркал Кибаб,  - а запахи! Сейчас поедим и пойдём смотреть новости!

- Так за чем дело стало, будем есть и прямо здесь, на природе, телек смотреть.

- А, точно, я забыл, у тебя ж тарелка ловит.

- Ловит, ловит, я мигом, - суетился Тылдыл.

Хозяин поспешил в дом и выставил в окно телевизор.

Друзья подняли бокалы с пивом:

- За победу! - сказал Тылдыл.

- Неее, - замотал головой Кибаб, - ну, победим, а что дальше?

- Так новую войну начнём! Ведь враг грозит нам отовсюду! И с юга, и с запада, и через океан.

- Вот за это и выпьем, друг! За то, чтоб войнушка не кончаааалась!

- Класс!

Друзья выпили и приступили к запуске- к шашлыкам.

- Ну так включай же телек, - жуя мясо, прогундел Кибаб.  - Давай, канал Аллегория.

- Так может канал Ась? С Бабэллой? Она классно язвит. Меня аж распирает от смеха, когда она выступает. Вот баба, огонь!

- Да пошла она, твоя Бабэлла. Не знаю, какая она в постели, может, и огонь, но её макияж напоминает мне козу твою драную, которая сдохла в том году.

Тылдыл неохотно нажал на пульте кнопку канала Аллегория. На экране высветился яростный глашатай правды-матки телеведущий Ямкоюбов.

- Вот, смотри, как надо вести новости. Это мой любимчик. Я его сокращаю: Юбчик.

Ведущий новостей Ямкоюбов горячился, плевал в сторону своих оппонентов - гостей студии, грозил им кулаками и в конечном итоге выгнал взашей из зала.

Публика в студии ликовала. В студию поступали звонки со всей страны с благодарностью в адрес журналиста.

- Я едва не плачу, - раздался в студии старушечий голос по телефону, - какой же вы умница, дорогой наш Ямкоюбов! Мы, жители посёлка Ййоковка каждый день слушаем ваши прямые эфиры! И...

Старушечий голос прервался.

- Ну, понятно, связь с поселком Ййоковка, к сожалению прервана. - кивнул журналист, криво усмехаясь, - чихчихи не сидят сложа руки! Они стараются нам напакостить! Но я вас уверяю, дорогие сограждане, страна Чихчих доживает свои последние часы!

Журналист решительным жестом сорвал  со стены огромные часы и бросил их на пол. Послышался звон разбитого стекла.

- Все, кто желает показать свою преданность нашему священному делу, можете последовать моему примеру.

Давите, их час на исходе, смерть чихчихам.

Зрители в студии один за другим вставали со своих мест, подходили к часам и давили циферблат ногами. Ажиотаж усиливался. Зрители хотели еще и ещё раз давить часы, время, пространство, бытие своих врагов...

Зрители. вспотели. Их трясло от экстаза и переполнявших эмоций.

- Ну ты глянь только, глянь, какой молодец, - воскликнул Кибаб,  - как умеет зажечь народ.

- А теперь перейдем к новейшим событиям на фронте, - заявил с экрана  журналист. - Наши войска блестяще перешли границы Чихчихии и захватили пять полян, шесть сосен и один ручей противника. Потерь - нет. Это первая наша победа, друзья.

Студия ответила ликованием.

- Послушай, Киб, - недоуменно уставился в экран Тылдыл,  - это как - захватили пять полян? И ради этого - сотни дронов, вертолетов и подводных лодок? Это же накладно как-то.

- Ты чего, - нахмурился Кибаб - сомневаешься в великой идее великого карателя?! Осторожней. А то я же тебя, несмотря на то, что мы соседи, сдам куда надо...

И неизвестно, как дальше бы повернулось дело, да тут что-то яростно загудело, экран тв погас, и прямо на их поляну, перед мангалом, упала межконтинентальная баллистическая ракета.

Друзья замерли, уронив на землю шампура, и онемев, ждали взрыва.

- Сейчас рванет, да? - поинтересовался Тылдыл.

- А черт его знает, - осипшим от страха голосом ответил Кибаб. - Но лучше не шевелиться...

- А...

- Молчи, вдруг сдетонирует. Эта штуковина,  быть может  реагирурт на голос.

Напарники сидели, не двигаясь, час. Потом осмелев, зашептались.

- Слушай, Киб, - прошептал Тылдыл, - а сколько эта калоша стоит, как думаешь?

- Миллионов сто, думаю. А что?

- Ну, так если не взорвалась, значит её можно продать. На черном рынке. Через интернет. А, как думаешь?

- Идея интересная, - тихо пробасил Кибаб.

- Ты понимаешь, Киб, возьмём миллион, смоемся из этой глухомани куда глаза глядят, купим остров.

- Остров? Зачем?

- Да как же! Все миллионеры покупают остров. Через интернет заказывают туда девочек. Я слышал по ТВ, Бабэлла распиналась, верещала, как оглашенная, аж посинела, бедная, чуть не до обморока, про остров, с малолетками, принцами, президентами, деятелями, знаменитостями.

Видео показала, прикинь? Там такое творилось -  порно, загляденье. А нам что мешает? Даже младенческой человечинкой не брезговали! Говорят - деликатес еще тот, супер, пальчики оближешь.

- Да ты чего? Правда?! Человечинка? - взревел Кибаб.  - Хочу!!!

И тут "калоша" сдетонировала.