Рыночный социализм и таблица умножения

Читатель, наверное, понял, что ни антикоммунистом, ни антисоветчиком я и в молодые годы не был. Некоторые вещи Гегеля и Канта я читал и даже радовался, что понимаю написанное, но основ философского мышления не сформировал; и учителей было маловато, да и не больно хотелось. Здесь, мне кажется, и находится объяснение причины моих многоплановых текстов.

Я был обычным советским гражданином, приписанным волею таинственной судьбы к марксизму-ленинизму и поэтому всю требуемую начальством литературу читал, запоминал и мог не просто повторить, но даже аргументировать.

На экзамене профессор Сергей Кузьмич Т., выпускник знаменитого Коммерческого училища, где блистали тогда Струве и Туган-Барановский, оппоненты В. И. Ленина, спросил у меня с подковыркой об инфляции при социализме. Мой прямой отрицательный ответ вызвал у него явное недоумение.

Свою позицию я изложил так:

При социализме сфера денежного обращения ограничена сферой личного потребления, их объемы являются предметом народнохозяйственного планирования. Если по каким-либо причинам между ними возникнут значимые несовпадения, советское государство будет использовать для насыщения сферы торговли импорт или стимулировать рост банковских вкладов. При монополии советского государства на внешнюю торговлю и запрещении свободного обмена иностранной валюты на рубли инфляция при социализме невозможна.

Кстати сказать, упомянутое Училище при большевиках стало Институтом народного хозяйства имени Георгия Плеханова и готовило кадры завмагов и завскладов. Поэтому у нас, «теоретиков» отношение к «Плешке» было скептическим. Заведующий тамошней кафедрой политэкономии Абалкин потом стал Заместителем у Николая Рыжкова, Предсовмина. Сергей же Кузьмич Т. в молодости вступил в партию эсеров и других билетов не получал; благодаря блестящей бухгалтерской квалификации дослужился до профессора и зав. кафедры. Упомянутый же Абалкин на прямой вопрос народного депутата СССР о возникновении капиталистической эксплуатации при осуществлении предлагаемых им рыночных реформ заюлил как двоечник.
В общем, социализм меня в юные годы не привлекал. Зная мою склонность к заумностям Володя Ш., однокурсник, который хотел найти различие между непосредственно общественным и обобществленным трудом при социализме, приглашал на пару с ним идти в новую лабораторию еще неизвестного тогда Сергея Кургиняна. Об этом персонаже я что-то слышал, и осторожно заметил Володе, что ее местоположение недалеко от Лубянки не очень удобно и отказался. Еще я сочинял всякие схемы воспроизводства, и Арон Яковлевич Б., профессор и лауреат, звал в свою группу по разработке межотраслевого баланса, но я из-за своей математической тупости к этой работе не был готов. Я более-менее хорошо знал только таблицу умножения, в которой, правда случайно, обнаружил некие бесполезные для изучения баланса связи.

Расскажу о них в двух словах, может, кому пригодятся.

Обычно двучлен, например, 35, школьники возводят в степень методом последовательного перемножения, как говорится, столбиком. Мне открылось, что при такой записи сумма последних цифр равна 10, а сам двучлен относится к четвертому порядку. Поэтому при возведении в степень достаточно 5 х 5= 25, а 3 умножить на номер порядка, 3 х 4= 12. В итоге получаем 1225. Более того, эта схема применима и для умножения пары двучленов, у которых сумма последних цифр равна 10. Например, 73 х 77 = 7 х 8 = 56 и 3 х 7 = 21, в итоге получаем 5621. Ее можно использовать и для перемножения двучленов разного порядка, например, 28 х 42. В этом случае вначале 28 х 22 = 616, затем 20 х 28 = 560, затем 616 + 560 = 1176. При известной сноровке такие вычисления можно производить в уме за минуту. Даже трехчлен типа 115 можно возвести в степень в уме: 11 х 12 = 132, потому что 12 – это номер порядка, и 5 х 5 = 25, в итоге получаем 13225. В рамках таблицы умножения возможны и другие усовершенствования, например, перемножение по схеме (а + в)х( а + в) выражения 134 х 134 производится как (130 + 4)х(130 + 4) . Соответственно, 16900 + 2х520 + 16 = 17956.

Можно ли эту методику вычислений как-то использовать для анализа социально-экономических процессов, я не знаю. И вообще я не могу определить, есть ли у меня основы математических знаний, которыми по утвержденному стандарту должен обладать всякий выпускник современной средней школы.

Если, скажем, возведение в третью степень связано с понятной необходимостью определения объема какого-то объекта, то нужда в четвертой степени для меня остается туманностью Андромеды. Когда на уроке геометрии в моей школе учитель рисовал на доске две прямые линии на одинаковом расстоянии друг от друга и говорил, что они не пересекаются, это и ежу было понятно. А какие две параллельные и где-то пересекающиеся прямые рисовал известный Лобачевский, нам учитель не показал.

Я никак не мог понять, почему при умножении двух отрицательных чисел получается положительный результат, а деление на ноль невозможно.

Только на пенсии до меня дошло, что отрицательное число – это мой долг, например, 1000 руб., и для того чтобы его уменьшить в два раза понадобятся положительные 2000 руб. Если же я увеличиваю долг на положительные два раза, то получаю отрицательные 2000 руб. А число ноль – это констатация пустоты, когда измерять нечего, нет ни долгов, ни доходов. Не зря ведь говорят, что природа не терпит пустоты! Что уж говорить о таинственном числе 1 3 7, которое ныне предлагается использовать в качестве пароля для общения с внеземными цивилизациями. Даже простое совпадение числа гласных в нашем алфавите с количеством чисел натуральных – 9 и 9 – непостижимо.

В итоге игра с цифрами в рамках таблицы умножения иногда превращается для меня в некую забаву шифрования, когда цифры записываются буквами с верхним подчеркиванием по схеме ХУ1 века. ( Буква «буки» цифре не соответствует и подчеркивания не имеет, буква «веди» соответствует цифре 2. )