Узри духовные потребности

В принципе можно было бы заняться сочинением различных культурно-просветительских очерков, типа «Мое путешествие в Саввино-Сторожевский монастырь», где в ХУ11 веке служил келарем некий Москвитин, или « В поисках библиотеки Ивана Грозного ». По прихоти судьбы я занимался изучением духовных потребностей и соответствующих социально-экономических процессов и достиг на этом поприще некоторых успехов.

Рассказал я об этом Розе Павловне М., зав. редакцией одного многотиражного издательства, и она сразу же предложила мне написать книгу на двадцать листов. Я молчаливо отказался; концепция духовного производства в моей голове не то что не сложилась, даже связи частей не были ясны. Да и мои взгляды были весьма оригинальны.

Реставрация по уму

Знакомясь с разворачивающимся тогда процессом реставрации культовых сооружений, я нередко видел в нем переливание из пустого в порожнее за казенный счет : когда вначале строители выставляют вокруг храма огромные леса, потом заказывают кирпич, который оказывается не совсем подходящим, и пиломатериалы не совсем из того дерева, потом леса приходят в негодность и т. д.

Мне показалось правильным, чтобы организацией реставрационных работ занимались люди, имеющие, скажем, к храму прямое отношение через крестины, венчание или отпевание близких, иными словами, чтобы превратить церковный приход в некую некоммерческую организацию с правом чеканить памятные значки, издавать буклеты, принимать на постой туристов и пр.

У государственных слуг такая позиция, противоречащая, хотя и скрытому, атеизму, восторга не вызвала. Особенно неприемлемым было мое предложение передать иконы из государственных музеев в храмы, большинство из которых даже не прошли через научное описание, а стояли в запасниках с инвентарными номерами.

К сожалению, для этого негативизма были и основания. Мне рассказывал секретарь одной из близлежащих епархий о своей горести: в дополнение к своим должностным трудам он открыл в знакомом селе храм и освятил его своей старинной иконой, добавив еще несколько образов. А его православный собрат из Зарубежной церкви проник в храм и забрал приношение, чтобы подарить иконы некоему франко-итальянскому борцу за мир и торжество коммунизма. Компетентные органы сказали страдальцу, что документов о постановке пропавших предметов на балансовый учет нет, а указанному борцу и другу они очень нужны и человек он хороший.

К сожалению, вокруг старых икон вскоре развернулась такая грабительская вакханалия, что передавать их из музеев в храмы было бы безумием. К счастью, на помощь православию пришла полиграфия, освоившая печать святых изображений на дереве и металле, и ажиотаж поубавился.

В поисках духовности: объединения людей и библиотеки

Без аплодисментов было встречено и мое предложение создавать некие литературно-музейные объединения типа клуба друзей Безыменского или Жарова некоммерческого характера, предоставив им право на издательскую деятельность.

С одной стороны, их профессиональные собратья не желали содержать за свой счет мемориальные дома-музеи бывших приятелей или учителей. С другой стороны, наследники авторских прав тоже не хотели делиться гонорарами. В общем, все мои собеседники решили, что существующая практика содержания подобных культурно-просветительных учреждений и правильна, и разумна; всегда есть и куда пионеров привести, и где ветеранам сказать молодежи мудрое слово.

В отношении библиотек у меня была такая же позиция, опирающаяся на книжное знакомство с опытом Российской империи. Тогда в крупных населенных пунктах существовали общественные библиотеки, которые покупали книги за свой счет и управлялись попечительскими советами. Их деятельность не была нацелена на прибыль, но и не была убыточной.

Судите сами: при цене солидной книги в 10 руб. получить ее для чтения за двухрублевый годовой взнос дело приятное. Одним словом, в таких библиотеках книги не пылились.

А в свое время пришлось мне увидеть в библиотеке одного таджикского кишлака увесистую столичную монографию о Бетховене, на которую и в российском-то городе читателя не найдешь и которую было бы дешевле издать полу-тысячным тиражом. И таких нелепых примеров из практики формирования общедоступных библиотечных фондов у меня был вагон и маленькая тележка. Поэтому хотелось бы, чтобы при районных библиотеках существовал своего рода попечительный совет, который бы на более-менее авторитетных основаниях определял количество и номенклатуру заказываемых книг.

Но и это благое пожелание налетало на рифы. Мои современники помнят случаи, когда книжное издательство какой-нибудь автономной советской республики вдруг печатает стотысячным тиражом роман популярного писателя, например, Валентина Пикуля или Ивана Ефремова. Никаким боком такой авторитет с республикой не связан: не родился, не учился, не воевал. А создавались эти издательства по воле мудрого или дальновидного Сталина именно для продвижения местных талантов. Однако книги местных талантов на своем языке, по словам книгоиздателей, плохо продаются, даже сборники великого Расула Гамзатова не дарятся родителям новорожденных младенцев. А книгоиздателям нужно выполнить план по реализации, чтобы были деньги на зарплату редакторам.

Обнаружилась еще одна напасть. Если дать таким попечительным советам районных библиотек право заказывать литературу, то может случиться, что на книгу условного Пикуля придет миллион заявок, а на шолоховского учителя Серафимовича всего тысяча, Календарь садовода потребуют три миллиона, а осушением псковских болот заинтересуются пятьсот человек. Непорядок ! Нельзя потакать обывательским вкусам! Но беда в том, что без услуг библиотеки эти любознательные мира болот купили бы книгу только за три рубля, а при цене в 15 рублей поморщились. И остался бы уважаемый гидролог без внушительного гонорара. В общем, выходило, что реализация благого предложения о попечительных советах при библиотеках требовала пересмотра многих и многих основ культурно-просветительного процесса. Но признать высокий уровень читательской активности, которым так гордились КПСС и Министерство культуры, обычным мыльным пузырем, никому не хотелось. Да и обличители колхозной черной дыры почему-то не плюсовали к ней затраты на миллионные тиражи трудов Горбачева-Волкогонова, обязательные портреты Ленина и его меньших соратников, Николая Некрасова и Льва Толстого и пр. и пр. во всех, как говорится, красных углах.

Однажды уездная земская управа в Курской губернии захотела увековечить память своего умершего секретаря, долголетнего и усердного труженника, члена Императорского Географического общества, и заказать за 300 руб. его портрет за счет сэкономленных сумм. Губернатор сказал: собирайте деньги по подписке! Тем дело и закончилось.