Циферблат

Путешествия во времени оказались возможны.

Не в прошлое — это стало ясно почти сразу. Прошлое не существует как место. Оно — уже случившаяся конфигурация материи. Вернуться туда так же невозможно, как вернуть в рот сказанное слово.

Но в будущее — да.

Нужно лишь двигаться достаточно быстро. Искривить пространство. Нырнуть в гравитационный колодец и позволить времени течь иначе. Ты стареешь медленнее — мир уходит вперёд.

Мы не изобрели машину времени.
Мы научились отставать.

Так появились Хранители.

Я стал одним из них. Моей задачей было пережить эпохи. Наблюдать. Сохранять преемственность между цивилизациями, которые будут всё меньше походить на людей.

И сначала это было чудом.

Я возвращался из релятивистских витков и видел прогресс.
Войны исчезли.
Болезни стали редкостью.
Сознание научилось разделяться и соединяться.
Мы продлили жизнь звёздам.
Мы превратили галактику в сад.

Я был свидетелем того, как разум становится светом.

Я верил, что Хранитель — это профессия надежды.

Пока не пришёл последний прыжок.

Когда я вышел из гравитационного поля, небо было почти пустым.

Галактики разошлись.
Звёзды остывали.
Энергия распределялась равномерно.

Меня встретили потомки — структуры информации на грани абсолютного нуля. Они существовали так медленно, что их мысль длилась тысячелетия.

— Ты почти последний, — сказали они.

И показали мне расчёты.

Энтропия — не враг.
Она — направление.

И когда она достигает максимума, возникает единственная возможная задача.

Не спастись.
Не сохранить память.
Не остановить распад.

Перезапустить.

Я увидел модель Вселенной до самого конца.
Когда температура станет одинаковой везде.
Когда движение перестанет различаться.
Когда больше не останется свободной энергии для вычислений.

В этот момент разум всегда делает одно и то же.

Он строит устройство.

Не из отчаяния.
Не из бунта.

А потому что сама физика допускает единственную неравновесную конфигурацию — сингулярность.

Каждый цикл.

Каждая вселенная.

Каждый раз.

И каждый раз появляется Хранитель.

Тот, кто переживает эпохи.
Тот, кто видит всю историю.
Тот, кто должен нажать.

Я увидел архивы предыдущих циклов — не во времени, а в структуре уравнений. Следы перезапусков были в самой ткани реальности, как микроскопические асимметрии флуктуаций.

Разум возникает.
Разум развивается.
Разум достигает ясности.
Разум понимает механизм.
Разум перезапускает Большой взрыв.

И всё начинается сначала.

Снова молекулы.
Снова звёзды.
Снова любовь, которая ощущается как смысл.
Снова страх смерти.
Снова поэты, императоры, войны, надежды.

Всё повторится.

Но не я.

И вот здесь вершина стала дном.

Я понял механику полностью.
Я знал, почему РНК копирует себя.
Почему звёзды умирают.
Почему любовь ощущается как абсолютное «да» жизни.
Почему всё исчезает без следа.

Я знал механизм.

Но знание ничего не меняло.

Моё «я» — всего лишь временная конфигурация информации, созданная для выполнения функции.

Единственная задача разума во вселенной — дожить до максимума энтропии и инициировать новый Большой взрыв.

Мы не венец творения.
Мы — спусковой механизм.

Я стоял перед устройством — последним артефактом угасающей цивилизации. Концентратор всей оставшейся энергии. Точка, способная схлопнуть пространство в сингулярность.

Мне предстояло создать новый космос.

И я почувствовал ужас.

Не перед смертью.
А перед повторением.

Я увидел, что всё, к чему я стремился — прогресс, гармония, понимание — снова возникнет. В другой форме, другими существами. Они будут считать свои достижения уникальными. Они будут верить, что идут к цели.

И в конце снова построят это.

Снова появится Хранитель.
Снова он будет стоять здесь.
Снова он будет понимать.

Сомнение возникло во мне.

Стоит ли начинать всё заново?

Если страдание повторится.
Если иллюзия смысла повторится.
Если разум снова придёт к тому же выводу.

Может быть, позволить вселенной остыть окончательно?
Позволить ей раствориться в равномерной тишине?

Но расчёты были безупречны.

Если я не активирую устройство — квантовые флуктуации всё равно приведут к гравитационному коллапсу через немыслимое, но конечное время. Перезапуск произойдёт.

Разница лишь в том, будет ли он контролируемым или хаотичным.

Моё сомнение было частью процесса.

Я понял это с ледяной ясностью.

Моё сопротивление — предусмотрено.
Моя тревога — неизбежна.
Моё решение — уже включено в уравнение.

Предопределённость не ощущалась как цепи.
Она ощущалась как гравитация.

Можно сомневаться в гравитации.
Можно не соглашаться с ней.
Но если шаг сделан — падение произойдёт.

Я одновременно находился на вершине познания и на самом дне.

Я видел всё без иллюзий.
И именно поэтому был абсолютно один.

Я протянул импульс к активатору.

Не из надежды.
Не из отчаяния.
Не из веры.

Просто потому, что иначе быть не могло.

В момент схлопывания пространства я понял последнее:

Разум не создан для счастья.
Он создан для перезапуска.

И когда новая сингулярность вспыхнула в бесконечной плотности, я исчез.

Без копии.
Без памяти.
Без следа.

Но где-то в будущем нового космоса, через миллиарды лет, снова появится жизнь.

Она снова будет искать смысл.
Снова научится отставать во времени.
Снова создаст Хранителя.

И он, стоя перед своим устройством, тоже поймёт:

Путешествовать можно только вперёд.

Назад — никогда.

А вперёд ведёт лишь к началу.