Ураган или город, где я себя забыл

I. Ураган

Грозовое облако верхом на смерче… большое, тёмно-серое, хмурое. Тяжело парит над землёй, двигаясь справа налево, в панораме великолепной пасмурной живописи этого ландшафта. Живой ураган с голубыми росчерками молний, громовыми раскатами и дождём рыщет над далёким пролеском, загородившим горизонт. Ломает синевато-зелёные ветви деревьев, шагая прямо по их верхушкам.

Электрическая пульсирующая сила окутывала чувством неудержимого восторга, почти экзальтации.

В чистом поле, поросшем короткой травой, и местами мелким кустарником, перед лесополосой разбросаны на приличном расстоянии друг от друга несколько частных домов. В одном из них — двухэтажном деревянном особняке — собрался случайный разношерстный народ, нашедший укрытие в его подвале от непогоды. Среди них — пожилой индеец, которого они сначала не хотели пускать в своё, стихийно возникшее сообщество. Шумели, спорили на повышенных тонах, размахивали руками, но затем всё же позволили ему остаться. Я стал свидетелем этой сцены, когда вышел наружу — и тоже вставил пару слов в его защиту.

Когда конфликт разрешился, обошёл дом с левой стороны, хотел посмотреть на ураган — и не заметил, как потерял убежище из виду. Я вдруг оказался в опасной близости от неистового облака, метающего молнии, будто разгневанное божество. Убегаю во весь опор — прочь от затягивающей воронки, чья могучая тяга уже почти отрывала меня от земли.

В этот момент пришло странное чувство узнавания, как если бы я уже встречался с этим явлением прежде, хотя не помнил, где и когда. При этом я совсем не боялся. Ощущение угрозы и желание избежать его страстных объятий — было. А привычного страха, как такового, нет.

Впереди — одноэтажное строение, в нём можно укрыться. Оно совсем рядом, но ураган превращал мой бег в медленное, мучительное топтание на месте. Добраться до него почти невозможно — убежище казалось таким близким и одновременно далёким…

Дом начинает вибрировать, трясётся и приподнимается над поверхностью. Воздух вокруг клубится, простреливаемый канонадой грома и озаряемый ослепительными вспышками света. Летят щепки, бумага, мелкие вещи, взметнувшиеся подобно напуганной стае птиц. Почва треснула и разъехалась, обнажив слоистый, как разрезанный торт, разлом. Под ним открылся спасительный подвал — туда я юркнул, словно ящерка, в самый последний момент.

Во мне словно включился внутренний телевизор. Возникла картинка — «программа новостей», идущая по какому-то дополнительному каналу внимания. При этом я продолжал видеть окружающее — непрерывно, без помех.

На экране — темнокожий парень. Он спас широкие голубые ленты — ценность, символ нации и народа. Его лицо светится радостью, глаза говорят о гордости победителя:

«Я спасся сам и сумел сохранить наследие.»

Беззаботно насвистывает простую мелодию, раскладывает слегка намокшие ленты на спинку дивана — сушиться.
В следующем репортаже молодая женщина собиралась сделать себе укол неизвестным веществом в живот. Женщина постарше — мать или подруга — останавливает её:

— Это смертельно опасно и может убить не только тебя, но и ребёнка в тебе.

В очередном кадре разные люди на улицах городов жалуются на неудобства, которые причинил им ураган. Они рассказывали, что…

Внезапно пропал звук. Картинка затуманилась, утонув в снегу прервавшегося сигнала… Я начал просыпаться…


II. Город, где я себя забыл

Проснулся утром, как обычно. Встал и пошёл в туалет.
Стою… справляю нужду. Вдруг замечаю, что мой «инструмент» — тонкий и подозрительно напоминает карандаш!

«Мля! Что за дела?»

Удивление, шок — и отказ поверить собственным глазам.

Попробовал срочно привести «инструмент для письма» в чувство, поливая его водой из крана, надеясь, что он опомнится и «прийде до тями»… Но стало только хуже. Канцелярский предмет увеличился в размере, но только в крайней части, став удивительно похожим на руку моряка Попая из старого мультика.

Что тут ещё оставалось делать?

Вопрос риторический — намёк намерения уже столь кричащий и очевидный, что не осознать себя во сне было просто невозможно. «Карандаш» буквально «прописал» меня в осознанный сон.

Поняв, что сплю, я тихонько обрадовался и с любопытством стал осматриваться по сторонам, изучая обстановку. Слева, на полу у унитаза, я заприметил изящную серебристую чайную ложечку.

«Что она тут делает?»

Заботливо поднял её и вышел из уборной. По пути к выходу привычно положил на стол. Во дворе с интересом разглядывал всё, что привлекало внимание. Двор выглядел обычно — надёжно укрытый от солнца громадными лапищами зелёных ветвей нашего любимого делоникса королевского, растущего слева. Справа — узорчатая цементная дорожка, пень от фикуса, рядом декоративные грибы и большой вазон с цветущим растением. Впереди — калитка. В общем, мой двор.

Скорее всего, я слишком долго всматривался в калитку — и меня незаметно перенесло в незнакомый город.
При этом я не потерял осознанность.

Был день, светило солнце в безоблачном небе. Не спеша шёл по улице, не летел… Такая мысль посетила меня, но я её отверг. Идти было легко: я не чувствовал под собой ног, плавно скользя на уровне своего роста. Применял методику оживления внимания сновидения, постукивая пальцами о пальцы. Несколько раз произнёс формулу «засыпай — просыпайся», но только её вторую часть с никнеймом. Из ниоткуда пришла догадка, почти уверенность, что эта фраза тоже может поспособствовать в настройке устойчивости сна.

Решил проверить…

Однако выяснить это не удалось — восприятие и так оставалось очень чётким и надёжным, заметить разницу было попросту невозможно. Мир воспринимался совершенно реальным и устойчивым, а самое интересное — без каких-либо усилий с моей стороны.

Время от времени на протяжении всего пути я продолжал применять технику постукивания пальцами, но делал это скорее механически, чем по необходимости, на автопилоте. Пару раз даже глянул на руки — просто чтобы подчеркнуть для себя, что я здесь, собран и осознан.

Людей на улице не встречал совсем. Проходя мимо современных многоэтажек — этажей восемнадцать, — я свернул во двор и резко остановился у края внезапно возникшего обрыва. Назвал его про себя колодцем из высоток. В этой яме с трёх сторон тянулись небоскрёбы, зеркально уходящие вниз на такое же количество этажей. Я ходил по краю, разглядывал эту многоэтажную бездну… В ней было достаточно светло: свет из окон непрерывно лился в колодец и затапливал его подобно воде. Пришёл соблазн спрыгнуть и спланировать на дно. Но, как и в прошлый раз, я нашёл эту идею неуместной и уверенно проследовал мимо.

Переводил взгляд снизу вверх, рассматривал дома, запрокинув голову — казалось, у них есть корни…

В этой вертикали светящихся окон было что-то притягательное. Напоминало круизный лайнер, врезавшийся в долгожданный берег. Зрелище зачаровало меня, поглотив целиком. Я получал удовольствие, разглядывая окна и занавески разных цветов и фасонов, придающих свету, идущему изнутри, неожиданные оттенки — словно бродил по музею и рассматривал картины.

Одновременно отметил для себя, что за весь период наблюдения качество сновидения ни разу не ухудшилось. Но на всякий случай продолжил использовать технику оживления внимания.

Наконец, насмотревшись вдоволь, двинулся дальше.

По пути начали попадаться редкие прохожие. Я шёл уже минут десять, когда заметил какую-то суету впереди: девушка пыталась забраться на полутораметровую стену, которая походила на гигантский бордюр. Она разделяла улицу на два уровня по высоте. На краю виднелись её голова и руки, упрямо державшиеся за край. Почему-то вместо того, чтобы подать ей руку, я спрыгнул вниз. Подтолкнул её сзади, в спину, и подставил раскрытую ладонь под её ступню для упора.

Девушка была одета в тесные джинсы — вот почему она не могла подняться на стену сама. С моей помощью она благополучно выбралась наверх, а я остался внизу.

Не помню, чтобы она поблагодарила. Скрылась из вида мгновенно.

В отличие от прежнего района города, здесь всё заснежено. Небо — зимнее, холодное, серое, на улице всё ещё светло, должно быть середина дня. Люди стали встречаться значительно чаще. Запомнился подросток, выглядевший как Майкл Джексон в клипе про вампиров. Он стоял у фигурных белых бетонных скамеек под таким же бетонным навесом в окружении своих сверстников. Кто-то из них сидел, другие стояли. Они о чём-то громко и оживлённо беседовали, эмоционально расчерчивая морозный воздух руками.

Куда ни посмотри — всё укрыто белым пушистым покрывалом, и тротуары, и проезжая часть, а кое-где даже немаленькие сугробы. Меня обогнал здоровяк в чёрной потёртой кожанке и с длинными чёрными как смола волосами, заплетёнными в тонкие косички, собранные в хвост. Он пошёл прямо по снежному шоссе, которое стрелой уносилось в мглистую белую даль, где уже не было ни улиц, ни домов города. Дорога иссечена следами от шин, но при этом не наблюдалось никакого движения, будто транспорт в это время суток здесь просто не ездит.

Брожу уже слишком долго — прошло, наверное, много времени с того момента, как я вышел из дома…
На небосклоне неожиданно вспыхнули первые звёзды, а на улице одновременно, как по команде, зажглись фонари. Вечер, точно разбойник на большой дороге, поджидал меня на окраине города.

Я почувствовал усталость и одновременно радость и восторг от реализма, стабильности и продолжительности этого сновидения. А ещё пришло узнавание:

«Оно вернулось!», — то самое состояние, которое у меня уже бывало когда-то очень давно…
Даже всплакнул напоследок перед пробуждением — от переполнявшей меня ностальгии.

Прошли дни, а я по-прежнему вспоминаю то сновидение. Что-то в нём всё время притягивает моё внимание, тихо, но настойчиво зовёт. Будто там, на той заснеженной дороге у окраины незнакомого города, я забыл что-то важное…
Или кого-то — близкого мне. После пробуждения какая-то часть меня определённо осталась там, в снежных объятиях того города. Ждёт моего возвращения, чтобы продолжить путешествие.

Как же хочется вернуться туда… к той части себя, которую я там оставил.


Эпилог

Я вспомнил, почему тот смерч показался знакомым. Тогда этот грозный мачо был ещё совсем маленьким. Я действительно уже встречал его прежде много лет назад и даже сделал в дневнике соответствующую запись:
«Это существо, казалось, обладает самосознанием, — маленький наэлектризованный смерч. Видел его во снах всего несколько раз. Он вызывал чувство беспокойства, тревоги и опасности своей вибрирующей наэлектризованностью, поэтому я старался держаться от него подальше.»

Как же он вырос за прошедшие пятнадцать лет!


18.01.2026