Как я решил написать книжку. Окончание

         Итак, я решился на новый шаг: «приступить к настоящему творчеству». Нет, я так высокопарно тогда не думал – настоящее творчество оно или ещё какое... Как-то у меня сразу сложился план, что я хочу написать и для чего. И я начал делать то, что мне всегда в литературе и нравилось: описать уходящую эпоху и нашу жизнь в те времена.

         Исходя из своего личного опыта, я уже знал, о каком месте наверняка буду писать. Просто обязан. Есть такой городок на берегу Каспийского моря – Туркменбаши. Мне до сих пор это название режет ухо... Какое отношение имеет к этому городу «баши»?! Но я со своими эмоциями тут бессилен: другая страна, а здешние власти поступают так, как считают нужным. Я же всегда буду называть этот город Красноводском.

         В Красноводске я пошел в первый класс и проучился там два с половиной года. В моей детской памяти лучше Красноводска города не было. А как иначе? Баку, в котором я родился, мне помнится мало и тускло, потому что там бывал наездами. Я то во Владивостоке, но это ещё младенцем, то на Полтавщине в Украине, а картинки из Баку возникали в памяти редко и цельной картины не составляли. Но Красноводск – это другое дело.
         Столько лет, да не лет, а десятилетий прошло, как мы оттуда уехали, а он в снах приходил регулярно. И так явственно, что я когда-то выразился: сны о Красноводске, о моём возвращении туда и прогулках по его окрестностям меня просто измучили. Значит, пишу о Красноводске!..

         Перед тем, как засесть за ноутбук, я всё же порылся в интернете и конкретно на ютубе, отыскивая всё, что писалось о Красноводске или снималось на видео. Мы в это время поехали в отпуск и там, на съемной квартире, в «свободное от отдыха время» я бродил по страничкам из сети до глубокой ночи.

         - Ты ещё долго будешь сидеть возле ноута?! – протестовала жена.

         А я не могу оторваться: то чьи-то воспоминания, то целая историческая повесть, то про пленных японцев, которые трудились в Красноводске после Второй мировой, то видеоролик по местам, которые мне уже не все помнятся, потому что изменились... Но во время крымского пребывания писать я ещё не начинал, а только собирался с духом.

         Возвратились домой и вот тогда я яростно застучал по клавиатуре. Как рассказывал раньше, текст из меня шел потоком. Производительность была невиданной. Никогда позже я не мог достичь такой скорости, какая у меня получалась в начале работы. Доходило до четырех страниц в день!.. Сейчас бы такие темпы... Наверное, я беспечно относился к качеству и не переживал, если что-то упускал из задуманного. Ну, и чистил тексты неаккуратно.

         Зато меня распирало чувство гордости: я создаю не абы что, я пишу историю!.. Сейчас мне даже становится неудобно за себя, потому что не мог сдержаться, чтобы кому-нибудь не сунуть свежие отпечатанные странички с текстом. Мол, почитай, это я написал! И ты тоже почитай!.. И ты возьми... Забавно, вообще-то.
         Мои знакомые благосклонно брали в руки стандартные листочки и восхищались, как в анекдоте про Буденного:

         - Ну и память у тебя, Сергеич...

         Скорее всего льстили, а я был ослеплен своим величием и напрочь отвергал вероятность их лукавства.
         Но и это ещё не всё. Я рассылал в электронном виде своим друзьям и родственникам отрывки своего опуса и жадно вглядывался во входящую почту: нет ли ответов да что б с восторгами? Были, и зачастую сдержанные... Но меня это не останавливало, а наоборот, дополнительно мобилизовало: быстрее писать и нарабатывать больше материала!

         Как бы то ни было, но повесть о Красноводске я написал месяца за три. Перечитав один, от силы два раза и кое-что поправив, я набросился на принтер, чтобы свести все страницы в цельный текст. Естественно, напечатал не в одном экземпляре, ибо был искренне убежден:

         «Нельзя никого не обидеть, всем же интересна моя повесть про «великий» город Красноводск...»

         Само собой образовалось и название повести. Ещё в самом начале я ничтоже сумняшеся его дерзко назвал:

         «Моё детство в Красноводске»

         Выходило, что главным словом, определяющем смысл произведения, было местоимение «моё», а мало кому известный городок с ныне несуществующим названием «Красноводск» стал как бы дополнением в стиле давнишней передачи «Что? Где? Когда?» Мол, захотите узнать, где это, то географическая карта с википедией вам в помощь.

         Распечатав все листы повести и скрепив их степлером, я утёр творческий пот с чела и задумался:

         - Для полноценной книги одной небольшой повести, как бы она была мне ни дорога, «маловато будет»...

         И я взялся за рассказы об эпизодах моей детской жизни. Удивительно, но написал несколько рассказов и на это пошло намного больше времени, чем на своё первое и гораздо более объемное произведение. Рассказы описывали мою дошкольную жизнь и, что самое примечательное, в не менее любимом месте, чем был Красноводск.
         Этим местом для меня навсегда стало украинское село Княжа Лука на Полтавщине. Но теперь я придирчиво правил текст, хотя до совершенства и тут было далеко. Когда у меня набралось приличное количество рассказов, на что ушёл ещё один год, я решился на главный шаг: будем издавать...

         Иллюзий не строил, ибо понимал, что «спасение утопающих дело рук самих утопающих». Хочешь издаться – плати, и будет тебе книжка. О других вариантах я и мечтать не смел. Это с одной стороны. А с другой: семья у нас большая, родственников много, героев книги все знают, поэтому неплохо бы каждому из них иметь дома историю, к которой тоже причастен.

         Ищу издательство. Цены кусаются. Но я решителен и «патронов» не жалею. Книгу издаем только в твердом переплете и на хорошей бумаге! Тираж?.. Хм, будет скромный, хотя и на этот денег пойдёт...

         Издательское дело такой же бизнес, как и все другие. С клиентом, то есть со мной, работают: макет книжки стоит столько-то, бумага пойдёт такая, обложка...

         - Издательские коды присваиваем?
         - Обязательно!

         Калькулятор отщелкивает цифры.

         - Тут вот ещё какое дело, - издатель говорит ласково и предупредительно, - Неплохо бы вам поработать с редактором... Это тоже потянет определенную сумму...

         И мягко эту сумму и озвучивает. Чешу затылок – бюджет издания начинает меня слегка тревожить. Но очень хочется быстрее увидеть готовую книгу. И, истины ради, редактор ведь не помешает?

         - Ладно, давайте своего редактора...

         Всё, процесс пошёл. Редактор начал показывать свою работу: каждый день он присылал многочисленные правки к моим рассказам, и не сказать, что все они были по делу. Я кривился и сопротивлялся, потому что правки мне не все нравились. Но что-то исправлял. Редактор не сдавался, подбрасывал ещё работы, но весь его пыл шёл на рассказы, которые и так выглядели неплохо. Думаю, в один прекрасный момент ему и наша кутерьма надоела, и уже захотелось денег получить, но правки закончились.

         Последним «боем» с невидимым и лично мне неизвестным редактором был разговор о названии книги.

         - Как хотите назвать?

         Я ни секунды не сомневаясь:

         - Моё детство в Красноводске!

         Редактор не согласился:

         - Не надо так, возьмите лучше название или другого рассказа, или вообще отвлеченное, но не советую вам Красноводск выносить на обложку. Вы бы хотели продать свои книжки? А кто-то знает, что такое Красноводск?

         Но за «Красноводск» вопреки всем разумным доводам я стоял насмерть. Только так!

         «Хозяин – барин», - махнули рукой и редактор, и издатель, - «Деньги ваши, играйтесь, сколько влезет».

         Издателю тоже казалось, что название неплохо было изменить. Ведь он мог заработать ещё и на продажах, броское название всегда привлекает внимание. Но я упёрся и он сдался.
         Гораздо позже я понял свою ошибку:

         «Да, в этом бизнесе я ещё очень молод: надо было дать другое название. Осталось бы такое название одной повести, а не целиком книжки...»

         А ещё с сожалением думал о том, что редактор меня попросту развёл. Ведь не было ни единой поправки по главному тексту, ему не захотелось ломать голову, как его сделать более читабельным, следовательно, более привлекательным.

         Я потом рассматривал свою повесть и с удивлением находил сходство с романом Маркеса «Сто лет одиночества», в котором текст идет цельным полотном, без деления на главы, без прямой речи... Надо признать, что это замечательное произведение читается и без этих условий, и читается оно на одном дыхании. На то он и лауреат Нобелевской премии. Но я, увы, не Маркес, и до Нобелевской или какой другой премии очень далеко.

         Книгу издали. Я с трепетом беру в руки томик и понимаю, что очень доволен. Моя тайная мечта стала явью. Пока у меня нет критического осмысления, что сделано и как, где проколы и чего в этом издании не хватает. Всё это я испытаю потом. Я только рассматриваю своё произведение, листаю страницы и вдыхаю аромат страниц из новой книги. С детства любил этот книжный запах, и без разницы, это новый учебник или художественная книжка. А теперь это твоя собственная... И я её отправляю в жизнь.

         Что рассказать напоследок? Никакого бизнеса с ней не вышло, да и не могло этого статься. Издатель даже не предлагал мне попробовать это делать. «Красноводск» твёрдо отстаивал позиции ограниченной семейной прозы, но не для «широкого круга читателей»...
         Все родные, друзья и близкие люди получили в дар по томику. Многие прочитали, о чём потом со мной делились. Я сам иногда листаю свою повесть и понимаю, что при всех недостатках, а иногда и глупостях в реализации проекта, совершенных автором, книга получилась искренней, пусть и не для всех. За десять лет после издания у меня осталось с полтора десятка экземпляров, но я об этом не жалею. Найду, кому можно будет их подарить.

         Но одно меня греет. Недавно мой брат поделился:

         - Перечитал ещё раз твою книжку, которую читал уже давненько. Ты знаешь, а классно у тебя вышло. Читал и понимал, здорово, что ты сохранил часть нашей семейной истории. Тем более что написано хорошо. Спасибо тебе, Саша...

         И по сердцу пробежала теплая волна. Значит, не зря...