Мой дядя Павел

Дядя мой Павел у хутора Милый,
Близ Киева с ноября сорок третьего года,
Убитый лежит и в вёдро, и в непогоду.
Как ему там? Спокойно ль лежать? Или
Нечистые силы,
Те, которым пока не сумели мы дать окорот,
Регочут глумливо,
И свастики над его солдатской могилой
Запущены в бешеный круговорот,
И «Ще не вмерла» кто-то ревёт,
Разевая поганый свой рот.
Ожидаючи: - Швыдчей допомога б немецкая поступила.

Дядю Павла немецкая мина убила.
Так это было:
Наступая, русскую землю освобождал
Он. И никаких переговоров о замиренье не ждал.
Верил, что смотрящие издали в стереотрубу, генералы
Выучили Науку врага побеждать.
А старшина ближе к ночи из тыла привезет поснедать
Теплой каши с приварком и наркомовские – что не мало!
А там можно и немного поспать.

Не получилось. Немецкая мина
Ей бы, сволочи, мимо…
А она точно попала.
Так дяди Павла не стало.

Стало быть, лично он с фашистами не довоевал.
Не дошёл до Берлина и осиновый кол не вонзил
В труп поганый. И к земле не пригвоздил
Эту нелюдь. Чтобы наверняка, чтобы не встал…

А сегодня вновь немецкая сталь,
Как встарь,
Русское сердце разит.
Вот почему враг должен быть непременно разбит.
И вся эта, свастикой истатуированная, сила
Чтобы уроки назубок заучила.
И памяти бы им лет на сотню хватило.
А там, и ещё на пару сотен (а лучше – более) лет.

Дядя Павел тогда покоится будет близ Киева, у хутора Милый
В отвоёванной Русской земле.

10.02.2026