Волшебный колодец

   Был самый разгар июля, жаркое солнце ложилось на траву, заставляя ее блекнуть и желтеть, на сохнущую землю, кроша ее в пыль, на голые плечи детей, бегающих по улицам деревни.
- Антошка, не забудь Ирку с собой взять, когда пойдешь гулять! - голос бабушки звучал строго.
   Поэтому, хотя тащить с собой младшую сестру не было никакой охоты, ей было всего три года, она была еще не особенно интересным товарищем в играх, выхода не было. Антон позвал Иру, и она радостно побежала за ним.
   Впрочем, так было каждый день в то лето, когда мама отвезла их к бабушке (правильнее было бы говорить «прабабушке», но поскольку и самому Антону было не так, чтобы много, всего-то шесть лет, то выговаривать такое длинное слово он ленился, сократив его до короткого «ба»). Бабушка была старая, она приходилась бабушкой их маме и было ей... Антон даже не представлял себе, сколько. В его понимании она была просто древним человеком, покрытым морщинами и закутанным в платок. И следить за детьми ей было сложно. Да никто и не настаивал. Достаточно было, что дети в деревне, на свежем воздухе, девать их в городе было некуда, а в деревне – куда ж они денутся? К вечеру вернутся домой. И хотя Антон уже нашел себе друзей, каждый день он должен был прихватывать с собой Иру, чтобы ей не было скучно, и она не донимала бабушку. Зато она донимала его.
   В тот день он решил подшутить над ней. А может, просто развлечь, как умел: наверняка он не мог бы сказать.
- Иришка, смотри, я нашел волшебный колодец!
   Сестра смотрела на него во все свои карие глаза.
- Во, смотри! – он показал ей синю машинку, которую держал в руке, потом открыл крышку колодца, кинул вниз машинку и закрыл крышку.
- Аааа! – Ире было очень жалко машинку.
   Но Антон посмотрел на нее, громко досчитал до десяти, открыл крышку и достал машинку.
- Смотри, видишь, он волшебный.
   Ира смотрела как завороженная, а Антон еще три раза показал ей, как колодец возвращает машинку обратно. Каждый раз девочка ахала от удивления.
   В тот день она была задумчива, и даже не очень мешала брату бегать с мальчишками наперегонки, сидела на траве и о чем-то своем мечтала.
   А на следующий день с утра, прихватив машинку, девочка побежала к волшебному колодцу. Открыв тяжелую крышку, она зашвырнула машинку в воду, закрыла и стала ждать. Но когда открыла колодец – никакой машинки на бетонном кольце не стояло.
   Она несколько раз закрыла и открыла крышку, а потом что было сил заревела.
- Что ты сделала? – Антон кричал на нее, а Ира не могла перестать плакать/
- Я… как ты… бросила… машинку… тудааааа…
- Дура! Это же не по-настоящему было! Я не кидал машинку, а просто ставил на край, чтобы ты не видела! Дура, теперь нет у меня машинки из-за тебя! Дура-дура-дура! – Антон был в ярости.
   А Ира плакала. И так ей было жаль машинки, которую, как она почувствовала скорее, чем поняла, не вернуть, так жаль! Если бы она была старше, наверное, поняла бы, что жаль ей и себя, и волшебного колодца, который не волшебный, и своей обманутой наивной веры. Но ей было всего три, и она еще долго кривила губы и вытирала слезы, она уже знала ценность вещей и то, как редко мама покупает игрушки, и надеяться на новую машинку не приходилось, да и брат ругал ее. И солнце больше не радовало.
   В то лето она старалась не ходить больше мимо того колодца, так неприятно ей было смотреть на него, что хотелось снова зареветь. Но слезы уже ничего не меняли. Машинка осталась лежать на дне колодца, а где то дно – до него не достать.