Рецензия на один фильм, или о школе

Данную критическую рецензию я посвятил фильму, показанному нам, студентам пед.вуза, на паре по методике преподавания. В этом критическом отзыве я хотел попытаться в марксистскую критику буржуазной пропаганды в форме кино - и надеюсь, у меня это получилось.

***


Фильм «Училка», снятый в 2015  году (это имеет значение, о чем будет сказано ниже), режиссером Алексеем Петрухиным, пытается быть остросоциальной драмой на тему школы. Главная героиня, учительница старой закалки Алла Николаевна в исполнении актрисы Ирины Купченко – человек, искренне любящий свое дело, преподавание истории школьникам. И даже относящийся к этому делу с некоторой долей фанатизма, которая из просто доли по мере развития повествования и сопутствующего выгорания превращается в фанатизм полноценный. Учительница недовольна царящим в школе цинизмом, формалистским отношением к учебному процессу со стороны директрисы, её же бывшей ученицы, недовольна выхолащиванием работы учителя.
 

Стоит сразу оговориться, что в фильме присутствуют два аспекта, два слоя: первый – чисто социальный, касающийся взаимодействия между учителями и учениками в рамках школы. Второй, запрятанный глубже, но от того не менее, а может даже и более важный – социально-политический. Ведь именно через художественные произведения, как говорил Антонио Грамши, идет борьба за культурную гегемонию тех или иных классов.
 

Но сначала поговорим о первом, педагогическом аспекте. С учительницей мы уже познакомились. Посмотрим на класс, который представляет из себя… крайне стереотипное представление о «гнилой молодежи»: когда учительница входит в класс, ученики, в большинстве своем представляющие из себя крайне гипертрофированно изображенных проблемных подростков, сначала даже отказываются замечать и слушать учительницу. Конечно, такие ученики присутствует в каждой школе и даже почти в каждом классе, но перед нами 11 класс – и туда обычно поступают более-менее приличные ученики, и автору этих строк, который и сам недавно вел уроки у 11 класса, крайне трудно представить, что подобные юные люмпены-отморозки доберутся до выпускного класса. Но гипертрофированность негативных черт у учеников ещё полбеды. Настоящий цирк начинается, когда в повествование входит пистолет, выхваченный учительницей у одного ученика с криминальными замашками. Да, понятно, режиссер хотел изобразить выгоревшую учительницу, которая от всего устала, и решила преподать ученикам урок буквально с пистолетом у виска непослушной шпаны. Но логические дыры (почему в других классах никто не услышал звук выстрела, почему за те 2 часа, что учительница держит учеников, в коридоре на перемене не прошлась толпа других школьников, которые могли бы услышать происходящее, почему в этот класс, по истечении установленного урока, не заходит следующий класс, и т.д. и т.д.) дают понять одно: режиссер и сценарист или не учились в школе, что вряд ли, или почему-то сильно забыли, как устроен учебный процесс. Конечно, можно все спихнуть на символизм и условности, но всему должен быть предел, и толика реалистичности должна быть.
 

Ну ладно, шут с ними, с логическими дырами – перейдем к самому уроку Аллы Николаевны, и вместе с тем, к социально-политической стороне айсберга этого фильма. И когда наша учительница начинает давать ученикам материал, мы видим, на пропаганду какой именно истории уходит её фанатичная преданность делу: пропаганду казённой, официозно-консервативной истории. По словам учительницы, «все революции, и французская, и Октябрьская, и майдан, совершались безграмотной молодежью». Хотелось ответить Анне Николаевне, пусть даже у нее в руках и пистолет – адвокаты Робеспьер, Дантон и Кутон, медик Марат, журналисты Демулен и Сен-Жюст, лидеры Великой французской революции – это безграмотная молодежь? Безграмотными можно было бы назвать санкюлотов, городских рабочих и бедноту, которые шли за этими вождями – но молодежью санкюлотских мужиков с мазолями на руках точно не назовешь. Или можно назвать безграмотной молодежью лидеров Октября -  адвоката Ленина, журналиста Троцкого, или Луначарского, который считался одним из самых эрудированных людей своей эпохи? Или можно назвать безграмотной молодежью рабочий класс, который пошел за большевиками? Тоже не думаю. Я уже и не говорю о том, что главная героиня ставит и Великую французскую буржуазную революцию, и Великую октябрьскую социалистическую революцию,


и буржуазный переворот на Украине в 2014 году в один ряд – апофеоз российского буржуазного консерватизма и охранительства.
В общем говоря, Алла Николевна пытается вдолбить в умы учеников, посредством преподавания истории, господствующую с 2014 года в России казенную идеологию российского патриотизма. Интересно, а до 2014 года, и особенно в 1990-е годы, когда запрос от властей был иной, она с таким же рвением преподавала историю в западническо-либеральном тоне?


Патриотизм, патриотизм, патриотизм… Сколько же мы слышим в последние годы это слово. Но стоит спросить себя, а что это такое, патриотизм? Как пишет Николай Белкин, один из редакторов интернет-журнала Lenin crew в статье «Patria о muerte?», или Что такое патриотизм?: «Патриотизм в  сущности это идеология, способствующая развитию у широких трудящихся масс потребности к защите господствующих форм собственности, прежде всего — через эмоциональную преданность социальной надстройке (образуемой производственными отношениями), несмотря на расхождение (частичное или полное) интересов широких народных масс и эксплуататоров».


Или, как пишет другой автор из этого журнала, Виталий Сарматов, в статье «Буржуазный патриотизм и сталинская ВКП(Б)»: «Буржуазный патриотизм (а никакого иного патриотизма в буржуазном государстве быть не может) — это политическая идеология, а не некое „просто чувство“, как утверждают многие. Суть данной идеологии состоит в том, что страна, в которой родился и проживает патриот, объявляется непреходящей ценностью, чем-то существующим „от века“ и потому нуждающемся в защите от внешней агрессии, неважно со стороны каких сил и в какой ситуации. Причём носитель этой идеологии — совершенно не обязательно сторонник правящего в данной стране политического режима. Он может быть и оппозиционером, и даже революционером, но его взгляды и действия обусловлены всё тем же — есть „моя страна“ и есть „остальной мир“».
 

В общем говоря, через данную картину режиссер Петрухин проводит буржуазную идеологию под патриотическим соусом – ведь это модно и почетно с 2014 года. И недаром в конце фильма негативную роль в отношениях между классом и учительницей играет ученик по прозвищу Жаба, причем ученик со стихийными левыми взглядами. Учительница пытается его заткнуть словами о русском мире, не прощающим слабых (после этого хотелось бы задать ей вопрос – а разве концепция русского мира, не прощающего слабых, не напоминает фашизм?), на что Жаба отвечает – «мне плевать на ваш русский мир». И режиссеры освещают данную реплику в негативных тонах, ведь это богохульство против главной религии современной России – патриотической религии. Однако так ли плохи эти слова? Неужели мифический, появившийся в головах казенных идеологов «русский мир» важнее мира человеческого, планетарного?

И тут мне бы хотелось процитировать отрывок из  отзыва на данный фильм из сети интернет:

«Формат этого фильма позволило задать совершенно неприличный вопрос - а что же произошло с нашей страной в августе 1991 года, почему произошло, и каковы были причины? В классе ученики под дулом пистолета озвучивают официальную версию. Но это не означает, что потом, когда они чуть подрастут, получат профессию, наймутся на работу и начнут зарабатывать - у них появятся совсем другие версии недавнего прошлого».

И подводя итоги этой и без того затянувшийся рецензии, я бы все хотел процитировать отрывок, посвященной школе и роли учителей, из книги французского философа Луи Альтюссера «Идеология и идеологические аппараты государства»:


«Важную роль играет один идеологический аппарат государства, к которому мы недостаточно прислушиваемся: настолько тихо он поёт свою песню! Речь идёт о школе.
Она принимает детей, принадлежащих ко всем общественно-политическим классам, начиная с детского сада, и уже с этой ступени своими новыми и старыми методами в течение долгих лет – то есть лет, когда ребёнок наиболее “уязвим” и зажат между семейным и школьным аппаратами государства – вдалбливает в них ряд “практических навыков” (родной язык, счёт, естественную историю, науки, литературу), обёрнутые в фантики господствующей идеологии, или даже просто господствующую идеологию в чистом виде (мораль, обязанности гражданина, философия). Где-то к шестнадцати годам основная масса детей попадает “на производство”: это рабочие или крестьяне. Другие продолжают обучение и кое-как добираются до постов мелких и средних работников управления, служащих, государственных чиновников, становятся всякого рода мелкими буржуа. Наконец, третьи поднимаются до следующих высот, чтобы стать кем-то вроде интеллектуальных полубезработных, либо, пойдя выше “интеллектуалов коллективного труда”, стать действующими лицами эксплуатации (капиталистами, менеджерами), субъектами репрессии (военными, полицейскими, политиками, административными служащими и так далее) или профессиональными идеологами (священниками, большинство которых являются убеждёнными “мирянами”).
Каждая последовательно отпадающая на этом школьном пути совокупность людей практически обеспечена той идеологией, которая подходит к её роли в данном классовом обществе: роли эксплуатируемого (с сильно “развитым” аполитическим, “нравственным”, “гражданским”, “национальным” и “профессиональным” сознанием), роли действующего лица эксплуатации (умение говорить с рабочими и управлять ими, то есть умение работать с “человеческими ресурсами”), агента репрессии (умение командовать и “без обсуждения” подчинять себе, овладение демагогической риторикой политических руководителей) или профессионала идеологии (умение уважительно обращаться с сознанием, то есть умение презирать, применять шантаж и демагогию, делая акцент на морали, добродетелях, “трансцендентности”, нации, роли  «нашей» страны в мире и так далее).
Конечно, многие их этих контрастирующих друг с другом добродетелей (скромность, покорность судьбе и подчинение, с одной стороны, цинизм, презрение, высокомерие, самоуверенность, самовозвеличивание, и даже красноречие, ловкость, с другой) усваиваются в семье, в церкви, в армии, через иллюстрированные альбомы, фильмы и даже на стадионах. Но всё же ни один идеологический аппарат государства не имеет в своем распоряжении столько обязательного (и, стоит ли об этом напоминать, бесплатного…) времени присутствия всего множества детей: пять или шесть дней из семи, по восемь часов в день.
А ведь именно в обучении этим навыкам идеологии господствующего класса в основном и воспроизводятся производственные отношения капиталистической общественно-экономической формации, то есть отношения эксплуатируемых к эксплуататорам и отношения эксплуататоров к эксплуатируемым. Механизмы, производящие этот жизненно важный для капиталистического режима результат, естественно, находятся под покрывалом идеологии повсеместно царствующей школы, поскольку она-то и является одной из важнейших форм господствующей буржуазной идеологии, представляющей её как некое нейтральное место, лишённое всякой идеологии (потому что она… светская), где уважающие “сознание” и “свободу” вверенных (действительно, при полном доверии) им “родителями” (которые тоже свободны, то есть являются хозяевами своих чад) детей учителя ведут их к взрослой свободе, нравственности и ответственности собственным примером, благодаря знаниям, литературе и “эмансипаторным” добродетелям.
Прощу прощения у учителей, которые в ужасных условиях пытаются обратить против этой идеологии, всей системы и её практики то оружие, что могут обрести в “преподаваемой” ими истории и прочих науках. Это герои. Но их немного, а у скольких (у большинства) нет даже и тени подозрения к той “работе”, которую вынуждает их делать поглощающая и подавляющая система, или, хуже того: они вкладывают всю душу и талант, чтобы в высшей степени сознательно выполнять эту работу (с применением известных новых методик!). Они и не подозревают, что своими стараниями способствуют поддержанию и подпитке того идеологического представления о школе, которое сегодня превращает её в настолько же “естественную” и полезно-необходимую, даже благотворную для наших современников, каковой была церковь для наших предков ещё несколько веков назад.
Школа действительно заменила сегодня церковь в роли господствующего идеологического аппарата государства. Она тесно связана с семьёй, как в былые времена была связана с семьёй церковь. Так что можно утверждать, что глубокий и не имеющий себе равных кризис, сотрясающий по всему миру школьные системы стольких государств, – и который часто связан с тем кризисом (уже заявленным в “Манифесте Коммунистической партии”), что сотрясает систему семьи, – обретает политический смысл, если предположить, что школа (а также пара школа–семья) является господствующим идеологическим аппаратом государства, играющим определяющую роль в воспроизводстве производственных отношений, характерных для того способа производства, который поставлен под угрозу мировой классовой борьбой»


Нельзя не согласиться с товарищем Альтюссером – те учителя, и особенно учителя истории, что в эпоху черной капиталистической реакции, лжи буржуазного патриотизма говорят правду, преподают детям историю с материалистических, пролетарских позиций – герои, герои фронта борьбы за культурную гегемонию, две стороны которой – буржуазия и пролетариат. И такие учителя, как Алла Николаевна, занимают в ней, сознательно или чаще всего нет, сторону буржуазии, или, как принято сегодня говорить, класса бизнесменов. Задача же всякого прогрессивного мыслящего учителя истории с чистой совестью – продвигать именно пролетарский, марксистский, истинный взгляд на исторический процесс и происходящее в мире.