Отпуск без права на отдых глава 8

В штабе Сергея ждала череда новостей. Ночью с приступом острого аппендицита отправлен в госпиталь  его  начальник Равиль Файзов. 

Отсутствие  старшего товарища могло обернуться проблемами. Расчет на быстрое оформление  отпуска  превращался в мечту. Начальник штаба и комбат не отпустят сейчас.

Наличие в строевой части  машинистки Валентины, жены офицера полка, а также  помощь начальника секретной части - прапорщика Борщёва не перекрывали брешь.

Пока Сергей принимал поздравления от штабных служак, которые искренне радовались его победе, заныл телефон связи с комбатом. Сергей побежал к нему.

Прошло двенадцать дней с того утра, когда всё начиналось. А казалось - не менее месяца промчалось.

Командир находился в кабинете вместе с  Алексеевым. Это напрягло Мартынова. Он доложил о прибытии и застыл. Комбат пребывал в хорошем настроении, сам вышел навстречу Мартынову и протянул руку.

Крепко пожимая её, командир пробасил:
— Говорил - ничего не получится, а сам выдал такое, что Смычук полчаса не мог успокоиться, всё расхваливал.

Отпуская руку, комбат произнес:
— Благодарю за службу.
— Служу Советскому Союзу — отчеканил Сергей. Приятно было получить от командира благодарность, чего скрывать. Эх, если бы не Алексеев - подумал Мартынов.

Начальник штаба, как ни в чём не бывало, тоже протянул  руку со словами:
- Молодчина,  ничего не скажешь, удивил и сделал всех, поздравляю.
Сергей пожал руку и взглянул в глаза Алексееву.  Как и прежде, он уловил в них  надменную усмешку.

— Спасибо, товарищ капитан, мы старались.
— Верно — с  ехидством произнес капитан – Все старались. Один бы ты не осилил.
— Так, — перебил комбат, — к делу, Мартынов, твой начальник в госпитале, в курсе?
— Так точно.

-Срочно отпечатай приказ. Комбат передал Мартынову несколько листов, исписанных  мелким почерком — Потом подготовь отчет о клубной работе и напечатай слова новой строевой песни для комиссии.
Чем она им глянулась? Ты сам-то не знаешь? — спросил с усмешкой комбат.

— Никак нет,  — тихо ответил Сергей.
— Тогда вперед, буду ждать документы. У меня всё.  Может, что-то хочет добавить начальник штаба? — обратился комбат к Алексееву.
– Товарищ командир, я позже, в рабочем порядке скажу.

— Ладно, свободен — потеряв интерес к Мартынову, произнес комбат, а сам потянулся к картонным коробкам, лежащим на столе.
Сергей увидел фирменные коробки, наполненные японскими кассетами, блоками сигарет Мальборо. Также заметил несколько бутылок виски.

Это были "Афганские подарки" Какой-то борт на днях сел на аэродром, прямиком из Ташкента. Так бывало раз в месяц. Оттуда импортные вещи. Сергей вышел, закрыв дверь. От радостного настроения не осталось и следа.
 
Он иначе ожидал встречи с комбатом. Ему очень хотелось предстать в роли победителя. А получилось скомкано и обыденно. Но ещё больше сокрушался Сергей по другому поводу.

— Как же так? Всего три дня назад, после явного провала начальника штаба,  Сергей был уверен, что Алексеева серьёзно накажут. И что же довелось увидеть сейчас? Спокойную офицерскую идиллию.
— Ворон ворону глаз не выклюет — прошептал  Мартынов и вошел в строевую часть.

Он рассказал машинистке о задании комбата, затем разложил на столе бумаги, стал читать и пришёл в полное недоумение. Два листа написаны комбатом - речь на завтрашнем построении.

Третий исписан рукой Алексеева, содержимое которого повергло Сергея в шок. В проекте приказа о поощрении сообщалось:
- За  успехи в боевой и политической подготовке участники солдатского ВИА «Вираж» награждаются командованием части в следующем порядке:

Ефрейтор Мартынов и рядовой Повторов получают отпуска сроком на десять суток с поездкой домой, не считая дороги. Рядовых Русакова и Ермакова представляют к воинским званиям – ефрейтор. Рядовые Паршегуба и Голубка - поощряются увольнительной с выездом в г. Баку на цирковое представление.

У Мартынова потемнело в глазах. Не может быть! Такое  заслужила его команда за долгие репетиции.  За всё – такая оценка? И от кого, от командира? Понятно, что Алексеев  расписал комбату нужный ему расклад. Но сам Лушин? Ведь он давал слово отметить отпуском всех. Он видел честный труд ребят, несмотря на происки Алексеева. Музыканты сделали, что обещали. Даже больше.

Сергея стало трясти. Он готов был броситься к командиру и потребовать объяснений. Но тут  раздался звонок с рабочего аппарата. Сергей машинально снял трубку.

— Сережа, привет, это Нино, жена Равиля Файзова. Хорошо, что я застала тебя. Звоню из Баку, из госпиталя. К сожалению, Равиль подойти к аппарату не может, он в палате, после операции,удален аппендицит. Сейчас Равиль пришёл в себя, у нас всё хорошо. А как у тебя? Мы очень волнуемся. Алло! Ты слышишь меня?

Сергей  вышел из забытья. Далекий голос Нино  возвращал к реальности.
— Да-да, конечно, слышу, —  ответил он — У нас тоже все хорошо, мы победили, может быть, поедем в Тбилиси. Передайте привет мужу. Пусть скорее выздоравливает. До свидания, — успел сказать Мартынов и первым положил трубку.

В штабе не поощрялись разговоры по межгороду. Диалог с Нино немного успокоил его. Прежнее возмущение прошло, желание бежать к командиру – тем более. Однако, идти к нему всё же пришлось.

Прапорщик Борщев  протянул листы с текстом приказа и речью командира.
— Готово, можешь нести.
Сергей взял бумаги и вновь направился к комбату.
Когда он постучал в дверь, ответ Лушина последовал не сразу. Сначала в послышался звон посуды, затем раздался голос комбата:

— Войдите!
Сергей хотел козырнуть и доложить по форме. Но сидящий в кресле командир,  затягиваясь сигаретой, кивнул ефрейтору в сторону  папки, где лежали документы на подпись, и сказал:
- Положи и на сегодня свободен.

Кроме комбата и Алексеева, на сей раз в кабинете находились замполит Васнецов и капитан Паладин. Было накурено, на столе легкий беспорядок.  Не прежние  штучки лежали на нем, а закуска из салатов, зелени, рыбных и мясных консервов. Много бутылок импортного пива и две почти пустые литровые бутылки виски.

Как не старался Мартынов поскорее ретироваться, - не получилось.  Едва он повернулся к двери и сделал пару шагов, как услышал за спиной голос Паладина:
– Ну что, Мартынов, а где твой дружок Ермаков?

Сергей повернулся к капитану и ответил:
- Не могу знать, наверное, в казарме.
— А вот и нет — весело, с пьяной улыбкой ответил довольный Паладин  — На посту, в самой дальней точке, в горах, поскольку десять дней за него несли службу другие. Теперь наверстывает упущенное. Может сейчас с автоматом песню твою марширует, чтобы не замерзнуть.

Капитан глубоко затянулся сигаретой и, выпуская изящные кольца дыма, продолжил:
-В отпуск захотел?  Как будто сутками торчать в клубе - не отпуск. — Паладин захохотал, но, взглянув на суровое лицо комбата, замолчал.

— Отпуск, в клубе был без права на отдых, товарищ капитан, –
резко ответил Мартынов. Наступила пауза. Офицеры молчали.

Сергей обратился к комбату:
- Разрешите идти?
— Иди, — спокойно ответил Лушин.

Уже начался ужин. Сергей добрался до столовой, перекусил, совсем без аппетита  и пошел в казарму. Там ему сообщили, что Ермаков, вернувшись из клуба, сразу был направлен на пост №6.

Караульная точка в горах, охраняющая  дальний радар. Сергей бросился искать Паршегубу, но вскоре узнал, что Владимир также определен в караул, охранять склады ГСМ. Больше ни с кем общаться Мартынову не хотелось, наоборот, ощутил он острую нужду в одиночестве.

Сергей обратился к дежурному по части, доложил о ночевке в строевой части и вышел на улицу. Уже стемнело. Подходя к штабу, он не увидел автомобилей комбата и Алексеева. Значит в здании, кроме дневального, никого нет.

Сергей принес из архива матрас и одеяло с подушкой, постелил на полу, погасил свет и лег. В отличие от клубной койки, где ему пришлось провести последние десять суток, штабное ложе было намного жестче. Кроме того, в каптерке клуба, где сейчас, обитали Повторов и Чуливскийу, стоило повернуть выключатель, и наступала кромешная тьма.

Здесь, кабинете штаба, с улицы проникал свет от фонарей, а порой  шарили лучи прожекторов со стороны аэродрома, и тогда становилось светло, как днем.
Сергей лежал, переполняемый тяжелыми мыслями и не надеялся уснуть.
Однако, крепкий сон, словно занавес, внезапно опустился на Мартынова и он, не шелохнувшись, проспал до самого рассвета, пока не раздался треск будильника.

Мартынов встал в шесть тридцать утра бодрым и свежим. Оделся, убрал  штабную постель, умылся и направился короткой дорогой  в столовую.  С утра зарядил мелкий и холодный дождь.

Всё-таки начало марта, даже в этих широтах, не приносило устойчивого тепла. Приходилось вновь утепляться, надевать шинели, доставать зимние шапки.

Несмотря дождь и ветер, командование не стало откладывать построения части.  Просто оглашение итогов проверки сократили до минимума.

Едва личный состав батальона собрался на плацу, как подъехали три уаза, из них в спешном порядке выпорхнула комиссия во главе с полковником Смычуком.
Он козырнул военным, затем, перед строем  объявил, что батальон проверку прошел на четверку, что есть ещё резервы и нужно поднять уровень до оценки отлично.
Пожелал  счастливой службы, попрощался с командирами и вместе со свитой уехал на аэродром.

Там ожидал комиссию  военно-транспортный самолет, курсом на Тбилиси.
Не успел  батальон разойтись, как солдаты увидели тяжело взлетавший  ИЛ-76 с гостями на борту. Через минуту, сделав крутой разворот над побережьем Каспия, воздушный транспортник исчез из поля зрения.

— Вот и конец  торжеству, — съязвил кто-то из бойцов, заходящих в казарму. Там должны огласить приказ командира о поощрении солдат и сержантов грамотами, значками, присвоениями очередных званий.

Для проходящих срочную службу, настоящей наградой было одно —  отпуск на родину, остальное воспринималось с прохладным юмором. На душе у Сергея опять стало скверно, мечты и планы последних недель таяли.

Он хорошо знал, чем больше времени проходит с момента объявления отпуска до   оформления, тем меньше шансов его отгулять. А ситуация у Мартынова сложилось именно так. И болезнь начальника, и отсрочка, данная комбатом, и подготовка к большой  штабной работе в связи с учениями Кавказ-85.

Но главная опасность исходила от Алексеева. Он обязательно придумает очередную пакость и Сергей может угодить в ловушку. Если начальнику штаба удалось оправдаться перед  комбатом и спокойно с ним выпивать, то создать проблему солдату для него труда не составит.

В казарме построение  закончили быстро. Командир роты зачитал праздничный приказ. Награждённым  вручили подарки, после чего все разошлись.
Была суббота, банный день. Старшина с дежурным  стали выдавать свежее белье и торопить личный состав, желая попасть в баню первыми. Сергей решил сходить  вместе с ротой, к которой был приписан.

Обычно он, вместе с такими же вояками, служившими в " теплых местечках", посещал баню по четвергам, поздно вечером. Сейчас появилось желание хорошенько помыться после клубных приключений.

Выдавая Мартынову  нижнее белье и мыло, старшина  удивился и сказал:
- Правильно, Серега, помни  пословицу:
- Как бы высоко не залетал, никогда не отделяйся от коллектива.

— Так точно, товарищ прапорщик, отделяться нельзя, — улыбнулся Мартынов и встал в общий строй. Несмотря на хлопоты старшины, рота попала в баню  второй. По местным меркам очень даже хорошо.

После бани, разомлевшие воины вернулись в казарму. Предстояло еще пара часов политзанятий, затем обед.
На занятия Сергей не пошёл, решил заглянуть в аэродромную роту и найти  Русакова и Голубку, которые почему-то не были на построении.

В роте сообщили, что оба бойца со вчерашнего дня заступили в наряд по аэродрому. Голубка на своем тягаче, а Русаков на тракторе. Смениться  должны  через три часа.

-Понятно- подумал Сергей. До чего же несправедливо.  И, конечно же, сделано специально. Как только закончился  праздничный обед в лётной столовой, все участники ансамбля, кроме него и Повторова, срочно попали в наряды. Словно их командиры только и ждали, когда они вернутся. Знакомый почерк.

Скорее всего, и здесь без Алексеева не обошлось. Мартынову ничего другого не оставалось, как пойти  в гости к  Повторову. Сегодня там вечерний показ кинофильма.

Зайдя в клуб, он застал расстроенного  друга, который без лишних слов протянул  телеграмму. Там сообщалось о необходимости выделить на месяц киномеханика  в соседний  гарнизон « Ситал – чай», где базируется штаб дивизии ВВС на время предстоящих учений Кавказ-85.

Под текстом телеграммы написано рукой комбата - «Замполиту, к выполнению" Командировать р. Повторова».  Ниже - знакомая подпись.
— Что-нибудь понимаешь? — поникшим голосом спросил Александр. И, не дожидаясь ответа,  продолжил — И с Рассохой ругался, и к Васнецову бегал.
Напрасно. Говорят - приказ комбата нарушить не могут, а подходить с просьбой о замене на Чуливского, боятся. Мол, не так поймет и прочую чушь несли.

Я твердо знаю - здесь опять не обошлось без Алексеева. Вот пойду в понедельник к комбату. Что скажешь?

— Ты сам ответил — спокойно произнес Сергей — Комбату нашептал Алексеев, причем не только на тебя, на всех.  Кроме того, он, какое-то щедрое предложение командиру задвинул, а тот не смог отказать. Алексеев опять «на коне», а мы - в луже.

— Похоже на то, — согласился Александр — И что же будет с нашими отпусками?
— Сгорят в огне алексеевской ненависти, — с улыбкой ответил Сергей.
— На самом деле я не знаю,пока не знаю.
Просто чувствую громадную усталость и разочарование.

— Должно пройти время, чтобы разобраться. Как-то все сразу обрушилось, словно  снежная лавина.
— Наверное, ты прав. Одного не могу просто так оставить —  предательство Мельника. Эта гнида достойна наказания, Тут меня не переубедить.

— А я думаю, он сам себя накажет. О его поступке знает вся часть, служить ему ещё три месяца. Он так и будет скрываться до дембеля или в санчасти, или в госпитале. Не стоит руки марать.

— Нет, у меня на свои планы.
— Как знаешь, — вздохнул Мартынов и, желая сменить тему, спросил:
- Какой фильм сегодня крутишь?
— Женатый холостяк.
— Не смотрел? — спросил Сергей.
— Нет, не смотрел. На коробках написано - комедия.

— Значит, посмеемся, — подвел итог  Мартынов, вставая со стула и направляясь к выходу — Я пойду в казарму, сейчас из наряда вернутся наши, поговорю с ними, а после ужина - к тебе на фильм.

— Буду ждать — махнул рукой Повторов.
Сергей вышел на улицу. Во всю лил дождь. Он побежал в казарму, и хотя до нее было всего метров триста, сильно промок, пока добрался. Он заглянул в каптерку, попросил у Армена сухой бушлат, а свою шинель оставил сушиться. Затем Сергей поднялся этажом выше, в аэродромную роту к Русакову и Голубке, но был потрясен сообщением дежурного:
- Твои  друзья на гауптвахте.

— За что? - закричал Сергей.
— Знаю одно, — ответил  сержант Лаптев,  когда  ребята узнали, как их прокатили с отпуском, они напились в тягаче Голубки.

Выпили  бутылку «масандры», ну и потеряли контроль. Стали ругаться, проклинать  офицеров, у которых нет чести, и т. д. Дежурный вызвал из караулки машину их повязали и отвезли на губу. Больше ничего сказать не могу — закончил сержант.

Сергей, закипая от досады и бессилия, что-то промычал в ответ и пошел в роту охраны. Батальон готовился на ужин, а затем в клуб. Мартынов не замечал,как все бегут ему навстречу.

— Кого ищешь, Сергей? — остановил его сержант Караханов на входе в роту.
— Ермакова и Паршегубу, — с каким то испугом  ответил Мартынов, а у самого заныло в районе сердца.
— Ермаков на губе, я сам его доставлял, напился в караулке с горя, кричал как его обманули, в том числе и друзья.
— Какие друзья? - спросил Мартынов.

— Ты и Повторов. Вы же одни получили отпуска. Извини, он так объяснял, пока не отключился совсем.
— А где Паршегуба? — прошептал Мартынов, глядя с надеждой в глаза Караханову.

— С ним всё нормально, будь спокоен. Один трезвый из всего караула. Поэтому Алексеев оставил его до утра на посту. Сразу караул сменить не удалось, не хватило народу. Завтра утром, после смены увидитесь.
Караханов хотел  уйти, но Мартынов схватил его за рукав шинели и спросил, срываясь на крик:

— А почему посты проверял начальник штаба, а не дежурный по части, да ещё ночью?
Сержант оторопел от реакции Мартынова. Затем, дернув рукав,с возмущением буркнул:
- Слушай, мне откуда знать, почему там Алексеев с Паладиным ошивались? Сам у них спроси.

Караханов бросился догонять уходящую роту. Туда же побежал Сергей. Голова у него гудела от негативной информации. Сердце разрывалось от обиды и отчаяния.
-Как же так? Ну как вы могли? Эх — всё вертелось в голове у Мартынова.

-Подумаешь, событие — не получили обещанного, надо разобраться,не спешить, идти к комбату, всё объяснить, и тот бы нашел выход, издал новый приказ об отпуске, ближе к 9 мая.

Неужели трудно понять - это происки Алексеева? Опытный интриган, заманил  в ловушку, будучи уверенным, что ребята не выдержат несправедливости и первой реакцией каждого будет примитивный солдатский протест в виде пьяного срыва.

Дождь тем временем усиливался, и выданный Сергею бушлат превращался в сырую ватную массу. Мартынов, не дойдя десятка метров до столовой, увидел стоящий Уаз из дежурной службы полка, которая базируется на самом аэродроме.

Автомобиль одиноко стоял перед зданием столовой в ожидании  водителя.
Вдруг Сергея посетила  неожиданная мысль, он интуитивно почуял - с машиной связана разгадка какой-то тайны.

Не успел Сергей подумать, как из столовой под плащевой накидкой выскочили два солдата и бегом к автомобилю.
Сергей узнал одного из них — литовца Кястаса Луйниса.

Было время, когда Луйнис тоже претендовал на участие в ансамбле. Он хорошо играл на гитаре и пел. Правда, литовские эстрадные песни. Русских не знал и, как показалось Сергею, знать не хотел,а тем более учить.

Когда ансамбль начал репетиции, как-то вечером в клуб пришла литовская делегация, состоящая из семи человек. Все солдаты гарнизона, кто из дивизиона связи, кто из полка.

Луйнис спросил разрешения поиграть со своими земляками на электронной аппаратуре, когда сочтут возможным ребята основного состава. Музыканты Мартынова не возражали.  И сделав перерыв на часок, дали литовцам инструменты, понимая, какая это отдушина для солдата.

Литовцам хватило сорока минут, чтобы вдоволь повеселиться.
Они ещё пять раз заходили  в клуб и проделывали то же самое.

Потом посещения стали реже, ребят все меньше, пока не остался один Кястас.
Но зато он, девять месяцев упорно приходил на репетиции и, когда подходила очередь, взбирался на сцену,включал гитару и кричал в микрофон песни на родном языке.

Поиграв с полчасика, выключал инструмент, благодарил ребят и покидал клуб. Вскоре он получил новенький уаз и был переведен в другое подразделение, расположенное на аэродроме.

Сейчас бегущий к своему автомобилю Луйнис был нужен Сергею, как никто другой. Мартынов окликнул литовца. Кястас узнав Сергея, жестом пригласил его в машину. Сергей сел на заднее сидение и поздоровался с Луйнисом и его пассажиром.

— Какие проблемы, Сережа? — спросил Кястас с характерным акцентом прибалта.
— Есть  проблемы, Кястас, и ты  можешь помочь.
— Куда ехать? — без объяснений спросил Луйнис.
— Ты на аэродром?
— Да.

— Тогда проезжая мимо нашей части, тормозни, я доложу, что ночую в строевой,а потом высадишь меня у штаба.
— Хорошо, поехали, –  Луйнис сразу рванул Уаз с места. Пробуксовка колес на мокром асфальте выдала фонтан из брызг и пара.


Дежурным по части  был капитан Старовойтов — начальник азотно-кислородной станции, хмурый дядька. Выслушав Мартынова, он молча качнул головой в знак согласия.

Сергей вернулся в машину литовца, и они поехали дальше. Мартынов спросил Луйниса:

— Кястас, ты обслуживал самолет, из Ташкента за последнюю неделю?
— Конечно, был такой борт — три дня назад. А зачем тебе?
— Понимаешь, — замялся Сергей, поглядывая на пассажира. Кястас понял его заминку и произнес:
— Не бойся, говори при Арвидасе,он мой земляк, за него отвечаю. К тому же он плохо понимает русский язык, призвался из глухой деревни, а там у меня дед с бабушкой живут. Сейчас я его опекаю, пока  молодой.

— Всё ясно, — с облегчением сказал Сергей. - Тогда слушай. Когда прибыл этот борт из Ташкента, кто-то из нашей части навещал его?
— Не один раз. Я даже помогал загружать в багажник жигулей твоего начальника штаба несколько коробок с сигаретами, бутылками виски, контейнеры с аудио - и видео-магнитофонами и кассетами. Получил за это блок « Мальборо».

Твой Алексеев приезжал к самолету три раза и всегда до отказа забивал салон и багажник. Перед этим он общался с моим начальством и другими офицерами полка, там же были и пилоты борта.

Алексеев подъезжал на погрузку, а я, уже по приказу моего шефа помогал  загружать его тачку.
Кястос замолчал и нажал на тормоза. Машина остановилась возле штаба. Сергею нужно было выходить.

Кястас молча посмотрел в глаза Мартынову. Сергей понял его безмолвный вопрос и вслух произнес:
-Кястас, не волнуйся, о нашем разговоре никто не узнает, его просто не было, спасибо, ты очень мне помог.

— Я верю тебе, Серж. Кястас помнит добро и  рад, что помог тебе. Слышал о твоих успехах, и о конфликте с начальником штаба. Будь осторожен.

Они обменялись крепкими рукопожатиями и Мартынов, покинув автомобиль,
постучал в двери штаба. Кястас повторил трюк с пробуксовкой, и помчался в мокрую темень.

Сергею открыл  заспанный дневальный, совсем молоденький солдат из последнего призыва. Мартынов назвал пароль и спросил:
— В штабе есть кто?
— Никак нет – писклявым голоском прокричал дневальный, давая понять Мартынову, что не спал.

— Тише, не кричи. Я поднимусь к себе, может  здесь заночую. В любом случае тебе сообщу. Никуда не отлучайся. Больше не спи, вся ночь впереди. Понятно? — строго спросил Мартынов.

— Так точно — опять громко крикнул писклявый.
— Ну и хорошо, — улыбнулся Мартынов.

В строевой Сергей первым делом сбросил промокший бушлат, и включил чайник.  -Нужно спокойно переварить полученную информацию, согреться, перекусить, попить чайку.

Затем  навестить кабинеты руководства штаба. Дубликаты ключей хранились в строевой. Каждое утро Мартынов открывал кабинеты командира, начальника штаба и замполита, а также Ленинскую комнату, где наводила порядок уборщица.

Частенько и сам Мартынов принимал участие в уборке кабинетов, особенно когда накануне кто-то из его хозяев встречал гостей. Подкрепившись парой пирожков, купленных в солдатской чайной и выпив два стакана чая, Сергей решил действовать.

Первым делом посетил кабинет комбата. Опустил  плотные шторы и зажег свет. Комбат  любил порядок. Вот и сейчас всё лежало на своих местах.

Сергей направился к встроенным в стену шкафам. Они были закрыты на обычные замки, ключи хранились в нижнем ящике стола. Иногда шкафы не закрывались на ключ, а плотно прикрытые двери, тяжелые, массивные, сами по себе создавали вид крепко запертых.

Сейчас шкафы были закрыты на ключ. Мартынов улыбнулся и,осторожно ступая по мягкому ковру, направился к письменному столу. Он делал привычную работу, с той лишь  разницей, что все происходило не в утренние часы, а вечером.

Тем не менее какой-то элемент интриги присутствовал. Сергей открыл нижний ящик  стола и  напрягся. Большой связки ключей там не было. Он пошарил рукой, скорее для порядка, по инерции.

Открыл другой ящик, затем третий, четвертый. Ключей не нашел. Мартынов пришел в замешательство. Закрыл ящики и собрался с мыслями. Подошел опять к шкафу, проверил запоры.

Все закрыто на ключ. Пытаться чем-либо открыть замки, он даже не думал.
Мелькнула мысль:

-Неужели комбат положил ключи в сейф? Подойдя к сейфу, Сергей нашел его запертым. Только два раза за полтора года комбат забывал ключи. Они так и  висели в личинке замка.

Сергей задумался, сел в командирское кресло, пытаясь визуально определить, где могут быть ключи? Он прошелся взглядом  по кабинету. И вдруг, почувствовал сначала отдаленно, а затем все более отчетливо, как вновь погружается в состояние, очень схожее с тем, в котором находился в клубе в ночь сочинения  песен.

Только сейчас  появилась уверенность и четкость. Он резко встал, подошел к книжному шкафу, открыл его. Половина полок занимала литература, состоящая из сочинений Маркса и Ленина, остальные были заполнены книгами по военной тематике.

Рука  потянулась к верхней полке, в правый угол, где стояли тома  классиков. Книжный шкаф был высоким, чтобы дотянуться до дальней стенки, пришлось подняться на цыпочки. Но усилия увенчались успехом. Он нащупал знакомую тугую связку. Сергей схватил ее и бросился к шкафам.

Его трясло, словно в лихорадке, голова  стала тяжелой, руки не слушались. Наконец, ему удалось подобрать нужный ключ и открыть дверцу. Перед ним вместо одиноко весящего плаща комбата, предстала  другая картина.

Шкаф снизу доверху был заполнен коробками с магнитофонами «Шарп».
Лихорадочное состояние моментально ушло. Сергей спокойно открыл второй шкаф. Там были такие же фирменные японские коробки, только из-под видео магнитофонов «Сони».

Одна  коробка  вскрыта и прямо на ней красовался шикарный видик. Такое чудо электронной техники Сергей видел впервые. Ему довелось пару раз посмотреть видеофильмы, которые крутили местные дельцы в поселке Насосный.

Видео было ужасного качества, с едва понятным переводом. Теперь же перед его глазами предстала небывалое по изяществу изделие. Он невольно залюбовался.

Нужно было доводить начатое до конца, поэтому Сергей открыл  два оставшихся шкафа и обнаружил много импортного ширпотреба. Блоки сигарет, зажигалки, солнцезащитные очки, упаковки фирменных джинсовых костюмов.

Мартынов глубоко вздохнул и стал закрывать  шкафы. Закончив, он еще раз подергал за ручки и, убедившись, что всё заперто, положил на место связку ключей. Не теряя времени, он выключил свет в кабинете, поднял шторы-маскировки и закрыл кабинет комбата.

Переведя дух, пошел по темному коридору к кабинету Алексеева. Здесь все проще и доступней. Сергей открыл незапертый шкаф начальника штаба и увидел ту же картину, что и в кабинете комбата.

С небольшой разницей -  половина техники стояла на полу. Видимо, Алексеев во всю открыто проводил демонстрацию и торговлю прямо здесь, никого не стесняясь. Мартынов закрыл кабинет Алексеева и поспешил к себе.

Он хотел навестить дневального, а потом спокойно все обдумать. Но, подходя к своему кабинету, ощутил сильную тревогу.
– Да что такое? – вслух произнес Сергей, а ноги тем временем сами ускорили шаг. Когда он открыл дверь строевой, то услышал звонок телефона.

Он хотел подойти к аппарату, но какая-то сила заставила его остановиться. Словно выполняя чужую волю, Сергей сначала открыл ящик стола, бросил туда связку ключей от кабинетов штаба и снял трубку.

— Строевая часть — только и успел сказать Мартынов.
В трубке раздалась дикая ругань дежурного по части, а затем более или менее внятные вопросы.
– Ты где? Почему не подходишь к телефону? Тебя ищет Алексеев, он сам поехал в штаб. Договорить дежурный не успел, дверь строевой части открылась и в кабинет вошли  мокрые от дождя Алексеев и Паладин. Сергей вскочил со стула, ничего не понимая.

Алексеев подошел к нему, отобрал трубку и произнес:
— Михалыч, всё в порядке, Мартынов сейчас приедет в роту, встречай.
Начальник штаба внимательно посмотрел на Сергея, приблизился к нему вплотную со словами:
— Дыхни 
Сергей выполнил команду. Алексеев остался недоволен. Обернувшись к Паладину, буркнул:

- Прикинь, трезвый.
— Странно, – ответил  Паладин, сам находящийся в хорошем подпитии.
— Странно  другое – произнес Алексеев и тут же спросил:
— Ты что здесь делаешь, почему не в кино, как все?
— Товарищ капитан, фильм я раньше смотрел,"Женатый холостяк" - так себе комедия, – нашелся Сергей. – В роте делать нечего, решил пойти в штаб, написать письма  друзьям на машинке, ну и остаться до утра.

— Давно здесь? — спросил Алексеев.
— Не больше получаса.
— Что делал? — недоверчиво спросил Алексеев, проходя в смежный кабинет начальника строевой части. Туда, где когда-то было его место службы, где каждая деталь ему знакома.

Осматривая кабинет, он мимоходом потрогал рукой чайник, затем посмотрел на стоявшие у батареи мокрые сапоги Мартынова, перевел взгляд на тапочки, в которых стоял перед ним Сергей и снова строго спросил:
— Ты ходил в мой кабинет или кабинет командира?

— Никак нет, я лишь успел переодеться и перекусить.
Вот, устроил сушку — показал рукой Мартынов в сторону сапог.
— Где ключи от кабинетов? — будто не слыша Сергея, спросил Алексеев.
— На месте, — ответил Мартынов и сделал шаг в сторону стола.
— Я сам – резко бросил начальник штаба, открыл верхний ящик и увидел лежащие там ключи.
Он взял связку и вышел из строевой части, закрыв за собой дверь.

Капитан Паладин и ефрейтор Мартынов слышали, как удаляются по коридору быстрые шаги Алексеева. Наступило неловкое молчание.  Паладин  сначала напевал себе под нос, потом подошел к большой карте мира, делая вид, будто изучает её.

Мартынов  стал обуваться и  снова надел мокрый бушлат. Затея остаться в штабе провалилась. Но главное было в другом. Зайди офицеры в штаб минут на десять пораньше, то застали бы его как раз в кабинете комбата, при открытых  шкафах.
А вот тогда? Трудно даже представить, что бы тогда было? Сергей на миг закрыл глаза и произнес:
- Слава Богу!

— Ты что там бормочешь? – спросил Паладин, радуясь, поводу прервать молчание.
— Да так, просто мелодию напеваю про себя, — ответил Мартынов, удивляясь, как стоявший к нему спиной капитан, умудряется улавливать любое движение Мартынова.

— Не напелся ещё? — с иронией в голосе спросил Паладин и повернулся к Мартынову.
— Никак нет, товарищ капитан.
— Слушай, Мартынов, а кем ты после службы хочешь стать, неужели музыкантом? – опять с усмешкой спросил Паладин.

— После окончания вуза хочу служить в военной прокуратуре, быть прокурором или судьей военного трибунала.
— Вот это да, – с искренним удивлением вырвалось у Паладина.
— Ты что, серьезно?
— Серьезно, товарищ капитан. Мои родители юристы, правда, гражданские, а вот  родственники в Москве как раз в Военной прокуратуре и в Коллегии военного трибунала при Верховном Суде СССР.

— Ты что, правду говоришь? – уже с долей испуга и абсолютно серьезно спросил Паладин и невольно выпрямился.
— Частично, товарищ капитан, те, кто в Москве, пока занимают технические должности. Остальное — правда. Моя мечта - быть военным прокурором.

Паладин покрылся легкой испариной, было видно, что шутить и балагурить командир роты охраны сейчас не расположен.

В строевую часть вошел Алексеев, он не был таким напряженным и недоверчивым, как раньше. Взглянув на Мартынова, начальник штаба сказал:
— Поехали в батальон, ещё много дел.

Выйдя из штаба,  Алексеев, обратился к Мартынову:
— Ключи от кабинетов останутся у меня. Никакой уборки не производить. Пока не скажу.
— Понял — ответил Сергей.
На улице по прежнему лил дождь. У входа в штаб стоял Уаз дежурного по части. Водитель мало знаком Сергею, кто-то из молодых. Алексеев отдал команду шоферу:

— Ефрейтора доставишь в часть, — указал он на Мартынова, — и сразу назад.
— Слушаюсь, товарищ капитан — ответил водитель.
— Алексеев открыл заднюю дверь авто и обратился к сидящим там мужчинам:
— Фархат, Рахим, на выход, за мной.

Из машины вышли два азербайджанца, лет по тридцать каждый и, накинув  кожаные кепки, побежали к двери штаба.
— Давай — указал рукой Алексеев Мартынову, приглашая в задний салон автомобиля. — Приедешь в часть, доложись дежурному, а там по распорядку. На вечерней поверке  быть в строю. Лично проверю. В штабе до понедельника делать тебе нечего. Понял?

— Понял.
— Хорошо, — довольным голосом сказал Алексеев.
В этот момент по верхним окнам штаба прошелся луч прожектора со сторожевой вышки, освятив выходящие на сторону улицы окна. Можно было подумать, что на верхнем этаже штаба, где располагаются кабинеты начальника штаба  и замполита, горит свет. Луч ушел в сторону, и сразу стало темно.

— Ты видел, Альберт? — раздался хриплый голос Паладина. – Я же говорил - это прожектор, а не свет в твоём кабинете.
— Вижу, вижу, ты прав, — ответил Алексеев. Он убедился, что Мартынов сел в машину, сам захлопнул дверь и крикнул водителю. – Вперед.

Солдат тронул очень плавно, видимо, опасался начальства или просто не привык к разъездам по гарнизону.  Уаз двинул в часть, а четверо мужчин, два офицера и два гражданских лица вошли в штаб.

Всё ещё находясь под впечатлением происшедшего, Сергей не переставал удивляться, как ловко все сложилось и ему вовремя удалось убраться из кабинета комбата.

Он  понял, почему так волновался Алексеев. В отличие от кабинета командира, у начальника штаба не было плотной маскировочной шторы. И когда Сергей находился там, свет был виден издалека. Поэтому Алексеев задергался, когда машина с покупателями подъезжала к штабу.

Сергей не сомневался - прибыли местные торгаши электроникой. Он и раньше знал  повадки начальника штаба. Но чтобы так поздно Алексеев привозил в  штаб посторонних, не помнил.
— Совсем уже нюх потерял, —  прошептал Сергей.

— Что вы сказали? — обратился к нему молодой водитель.
— Да так, ничего, тормози, приехали.
Водила дал по тормозам, Сергей вышел из машины и направился к дежурному.
После доклада Мартынов поднялся в роту охраны, в которой кроме дневального никого не было.

Он подошел к своей койке на первом ярусе и, скинув сапоги и бушлат, завалился на байковое одеяло, не раздеваясь. Попытался собраться с мыслями и  прокрутить в голове события дня.

Итак, он обнаружил в кабинете командира и начальника штаба импортную технику. Ею торгует Алексеев. Ничего нового. Но как же комбат? И тут его  осенило:
-Так это и есть предложение Алексеева, от которого командир не смог отказаться.
Видимо, Алексеев, после казуса в клубе, пошел ва-банк, приобрел  партию товара и поделился с комбатом. Скорее всего, подарил ему часть своей добычи или что-то в этом роде взамен на прежнее к себе расположение.

Наверное, соблазн был так велик, что даже комбат закрыл глаза на залет начальника штаба и простил его. А дальше всё вставало на свои места. Алексеев устроил коммерцию и делиться с командиром.

-А что тут необычного? - Сам себе задал вопрос Сергей.
Сейчас каждый ищет возможность заработка. Мартынов видел подобное и на вещевых, и на продовольственных складах, на ГСМ, или когда речь заходила о направлении представления на офицера или прапорщика о присвоении очередного звания в штаб округа.

Лежа на койке, в тепле и уюте с закрытыми глазами и спокойно рассуждая, Мартынов не заметил, как уснул. Проснулся  от легкого подергивания за плечо. Он открыл глаза. Перед ним стоял дневальный.

— Серега, раздевайся и ложись как положено. Мартынов посмотрел по сторонам. Рота  спала, глянул на часы: -  половина второго ночи. Хотел спросить, но дневальный опередил:

— Я тебя будить не стал. Построения не было. Отбой прошел в обычном порядке.  Алексеев не появлялся. Да,ещё одно ЧП. Вернулись двое парней из санчасти. Там полный кошмар. Командир полка туда заглянул и застал в палате пьяных солдат, играющих в карты. Среди них был наш Мельник. Всех отправили на гауптвахту  в соседний гарнизон. Наша губа переполнена, а в Сумгаите гауптвахта внутренних войск.

Они, считай, на пятнадцать суток в изолятор загремели. Вот такие, брат, дела. А ты всё спишь, — с улыбкой закончил речь рядовой Губарец. – Ну ладно, дави на массу дальше. Солдат спит - служба идет. Дневальный исчез.
Сергей разделся и нырнул в чистую постель.