День в тональности фасоль-диез минор

- Может, не будем её будить? Пусть уж спит до утра? – услышала Лика сквозь сон голос Наташи, своей бывшей сокурсницы по художественному училищу.
- Нет уж, давай растолкаем её! Без неё тут точно не обошлось! Хотя…, есть у меня на примете ещё один подозреваемый. Но я ведь не сошла с ума, ты тоже видишь, что они не лежат на прежнем месте? – возмущённый голос Оли зазвенел следом.
Чтобы Оля, тоже сокурсница Лики, староста их группы, по натуре спокойная, плавная в речах и в движениях, так психовала? Лика моментально разлепила глаза.
- Девчонки, привет! Как я рада вас видеть! Вы чего раскричались? Что-то потеряли ценное?
- Она их на пол, что ли, смахнула? – не ответив на приветствие, продолжила Оля диалог уже сама с собой, нервно перетряхивая вещи Лики и осматривая подоконник, пока Наташка подошла обнять Лягушку-путешественницу.
- Каким ветром к нам? Хорошо, что мы ключ запасной на старом месте оставили. А нас после лекции немного задержали. Прикинь, Анна Львовна про греческие колонны рассказывает, и тут Васильчиков проснулся и как гаркнет: «А арматура там была?» Мы так все со стульев от хохота и повалились! Ой, да ты в такой красоте! Покажись-ка.
Лика встала и обняла Наташу. Одета она, и правда, была совсем не по-походному: в короткую юбочку и тонкую нарядную блузку. Хотя был конец мая, погода стояла не очень тёплая, и такой прикид был не по сезону. Но отъезд был спонтанным, и собраться как следует не удалось. Сейчас она всё девчонкам расскажет, поплачется в жилетку, и ей полегчает.
- Как вообще можно в такой поддергушке сейчас ходить? - Повертела Оля в руке ликину коротенькую курточку, которая была брошена рядом с рюкзачком на подоконник, - Все свои прелести отморозишь!
Мамка, как есть, мамка. Она всегда их опекала по-матерински, хотя была старше всего на год.
- Да куда же они подевались? – Оля продолжила искать на полу, опустившись на колени, что при её полноте было не так-то просто. Пошарила по всем щелям и, кряхтя, поднялась обратно. Лицо выражало неизбывную еврейскую грусть, а в больших карих глазах стояли слёзы. Шикарные каштановые волосы разметались по плечам. Княжна Тараканова в сырых застенках, да и только.
- Да что ты потеряла-то? – снова переспросила Лика, - Неужели, те фасолины, что на подоконнике валялись?
- Ты их видела? Переложила? Где они?
- Я, - замялась Лика, чувствуя, что хоть она и не понимает пока, почему, но эти фасолины могут стать причиной гнева её близкой подруги, - я голодная была очень…ещё с дороги, и понервничала…А что такого-то? – Лика искренне недоумевала, пока Наташка залилась неудержимым хохотом, а Оля обмерла, побледнев, а потом, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег штормом, зашлась криком:
- Ты! Да ты! Да как! Да что ж такое?! Да что ж за день сегодня такой?
- Ну, Лика, ты даёшь, а-ха-ха-ха-ха, - никак не могла успокоиться Наташка, - ты их съела, что ли, эти фасолины?
- Ну да, их и было-то всего несколько штук. Я же ничего поесть не взяла, пять часов в поезде, а у вас шаром покати, вот я и съела. Да что вам, жалко, что ли? Я вам завтра кило этой фасоли куплю!
Она искренне недоумевала.
Дело происходило на окраине Ярославля, в маленьком деревянном домике, который Оля и Наташка сняли после того, как поступили в ярославский театральный институт на художников-кукольников. Между прочим, именно Лика им этот домик нашла, пока они экзамены сдавали. Нашла, с хозяином насчёт цены сторговалась, выспросила, как печку топить, и где дрова покупать. В многоквартирных домах снимать жильё дорого, а общежитие только со второго курса положено. Вот и пришлось снять эту избушку возле конечной остановки трамвая на краю города.
Лика в задумчивости опустилась обратно на полати, иначе не назовёшь нижнюю часть некоего подобия деревянного двухэтажного сооружения, служившего Оле и Наташе кроватью.
Дружили девчонки уже много лет. После художественного училища Лика сразу поступила в московский институт на модельера, а Оля и Наташа нашли для себя нужный факультет только в Ярославле, в очень известном театральном вузе, между прочим. Поступить было нелегко. Ну Лика с ними за компанию и съездила. Чтобы поддержать. И вот теперь, из-за какой-то фасоли…
- Понимаешь, - присела с ней рядом и приобняла за плечи насмеявшаяся от души Наташа, - мы же тоже тут всё время голодные, стипендия маленькая, а расписные доски наши и прочие поделки не покупает никто, вот и решили, раз уж у нас домик с палисадником, можно посадить что-то. Картошку растим, но её одну целыми днями есть не будешь, вот Оля и попросила дядю, который у неё в Канаде живёт, прислать ей что-нибудь эдакое. Он и прислал…, специальную, крупную и быстро разрастающуюся, неприхотливую фасоль. Особый, стойкий к нашему климату, сорт. Очень редкий. Но теперь уже…Ладно, ты не бойся, ты же знаешь, Оля отходчивая. Сейчас картошечки сварим…
В этот момент в горницу зашёл вальяжный толстый серый кот. Он сладко потянулся и начал степенно умываться.
- Этот ещё! Васька, воровская твоя морда, глаза б мои на тебя не глядели! – замахнулась на него не всерьёз, конечно, уже немного успокоившаяся Оля, - Селёдку сегодня со стола стащил и сожрал за домом, жулик! Придётся теперь пустую картошку лопать. Ну ничего, нам не привыкать, – и сама прыснула от смеха, взглянув на сжавшуюся в комок Лику, а потом переведя взгляд на опустевший подоконник, с которого вмиг испарилась её мечта о фасолевых плантациях, – весёленький денёк. Ну, ничего, будет другой.
- У меня тоже день был непростой, - начала было Лика, но её уже никто не слушал, вытащили из-под полатей тёплые носки, нашли платок вязаный, укутали её и потащили на кухню, картошку чистить, и взялись наперебой рассказывать про свои студенческие весёлые будни.
- Ну вот, Васька, слушай, - шептала Лика коту, который примостился с ней рядом на верхней полке, когда ночью Оля и Наташа уже мирно сопели в обнимку внизу, - прихожу я, значит, в Строгановку, к Павлику. У него сегодня защита диплома была. Я нарядилась, локоны накрутила, глаза подкрасила, чудо, а не девушка, просто - картинка…Захожу такая принцесса к ним на факультет, а мой Павлик с какой-то мымрой обнимается. Я ему: «Привет!» а ей: «Здравствуйте, вы, наверное, та самая тётя Павлика с Сокола, у которой он часто ночевать остаётся, когда опаздывает на электричку в свои Подлипки». А она улыбается как-то странно и с Павликом переглядывается. Тут друг его, Тимур, меня за локоть хватает, тащит в сторону и шепчет: «Ты что, не знала? Это же пашкина невеста, Ирина, они после его защиты поженятся и сразу в свадебное путешествие…» Но я его дослушивать не стала, вырвалась и понеслась, куда глаза глядят. Ноги сами привели на вокзал, кинулась в кассу, рыдаю: «Дайте билет до Ярославля! Скорее!» Как раз объявили, что через десять минут отправление. А мне бы только куда-нибудь подальше, хорошо, что поезд ближайший был именно в Ярославль, а то неизвестно, где бы я вообще очутилась. В кассу меня без очереди пропустили, наверное, решили, что у меня кто-то умер, а у меня хуже, я сама у меня умерла-а-а-ах (зевнула сладко Лика под урчание кота, с которым они сегодня так синхронно напортачили). Хорошо, всё-таки, что к девчонкам поехала, - пробормотала, уже совсем засыпая, поглаживая кота по мягкой тёплой спинке, - рассказала вот им сейчас всё, и сразу полегчало».