Первые танкисты

Предисловие

Ян Войцеховский... Несмотря на то, что хоть этот молодой, польский военный и однофамилец польского президента - в его роду не было даже зажиточных крестьян. На момент, когда началась Вторая мировая война ему едва исполнилось двадцать. А именно его юбилей пришёлся на 1 сентября 1939 года... Вместе со своими товарищами по несчастью - ефрейтором Тадеушем Варшавским и рядовым Юлиушем Павликом оказался в горниле германского вторжения в Польшу. История такова...

Глава 1. Граница

Весна, март 1939 года. Выдалась довольно тёплая, даже по европейским меркам, зима, поэтому уже к началу месяца была грязь и распутица. Танковой бригаде, в которой служил Войцеховский, пришлось ударно потрудиться в один из ненастных дней: приходилось выталкивать автомобили, которые вязли в массе из клочков снега, перекрученной прошлогодней травы, веток, корней и грязи.
Руководство польской армии гордилось своей победой над Советской Россией и Литвой в 1921 году. Результатами стали отчуждение столицы Литвы Вильнюса, территорий западных Беларуси и Украины. С тех пор армия особо не продвинулась по технологическим и тактическим параметрам: у руководства акцент всё также ставился на кавалерию и пехоту, а моторизованные части были на втором месте. В связи с этим встретить на дорогах легковые автомобили или грузовики с боеприпасами и провиантом было, можно сказать, везением… Рядовому Войцеховскому в этом плане явно «повезло», о чём он сказал своему другу  - ефрейтору Варшавскому:

- Свезло, так свезло! Сейчас вытащим всех этих бедолаг и поедем дальше грязь месить!
- Не то слово, Ян, не то слово! - ответил ефрейтор.

Тадеушу Варшавскому скоро должно было исполниться девятнадцать, поэтому он фактически был ровесником Войцеховского. Чин ефрейтора он получил после польского похода в чешскую Силезию. Варшавский был свидетелем аварии, в которой погиб отец Яна. Тадеуш хотел помочь своему сослуживцу, но было уже поздно. По чистой случайности Тадеуш и Ян сдружились, потому как оба служили в одной части и имели общих знакомых.

- Этот Гитлер… мне совсем не нравится… никогда бы не позволил себе, будь я на его месте, устраивать геноцид!.. - говорил Тадеуш как бы невзначай.
- Скажи лучше это нашим любезным панам. Они ведь тоже не очень щепетильны по отношению к малым народам - ответил Ян.
- Ну в общем-то ты прав... Только вот такие разговорчики явно провокационные и нам за них может влететь.
- Да что нам будет, господи? Польша - ничейная страна... Ладно, меньше слов - больше дела!

После того, как танки взяли машины на буксир и вытянули из грязи, бригадный путь далее шёл в Брест, а после в Брестскую крепость, где располагался местный гарнизон бригадного генерала Константина Плисовского. Все говорили, что скоро будет война… но не с Германией, а с СССР, поэтому на границах были оборудованы военные базы с артиллерией, бронетехникой и оборонительными линиями…
Громко ревев своими моторами, польская бронетехника въезжала через Холмские ворота... Солдаты в крепости приветствовали новоприбывших и готовились принимать груз. Ян на секунду подумал:

«Не так я себе представлял военные базы на границах, конечно...»
Заехав во двор крепости, перед танкистами сразу предстал католический костёл, построенный в привычном для поляков стиле, а также возвышающаяся над Тереспольскими воротами массивная башня, на которой развевался бело-красный флаг. Яну стало интересно, для чего нужна эта башня, но не знал кого спросить. Он боялся спрашивать старших по званию и чину офицеров. Собравшись с мыслями Войцеховский обратился к генералу Плисовскому:

- Разрешите обратиться, ваше высокопревосходительство!

Тадеуш в это время тащил ящик с патронами на пулемёт бронеавтомобиля и от удивления едва не выронил ящик из рук… Но генерал Плисовский хорошо относился к рядовым бойцам, за что его глубоко уважали, поэтому дал добро на вопрос рядового Войцеховского:

- Что находится в башне Тереспольских ворот? Если будет нападение, то она же первая попадёт под прицел! - задал вопрос рядовой.
- Отвечу на первый твой вопрос, рядовой: в башне находятся баки с водой, чтобы в Цитадель подавалась вода, а насчёт второго вопроса ничего не скажу - я не строитель. Меня направили сюда два месяца назад, так что отставить и заниматься делом, боец! - ответил генерал.
- Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! - ответил Войцеховский.
После разгрузки бригада с ефрейтором Варшавским и рядовым Войцеховским построилась перед генералом Плисовским.
- Бойцы! - говорил генерал - Благодарю за доставленную посылку для нашей малой, но гордой… как уланы, бригады! Приказываю возвращаться на исходные позиции и доложить, что Брестская крепость готова и укомплектована!

Раздалось троекратное «ура» и бригада с Яном и Тадеушом полезла обратно в танки. Снова взревели моторы и заработали траки, а автомобили поехали вперёд, лишь иногда сбавляя ход, чтобы танки от них не отставали. Для молодого рядового это была одна из немногих дальних поездок. Будучи на «гражданке» он также ездил на дальние расстояния: ещё в шестнадцать лет он ездил в Брест, но крепость вниманием была обделена. В любом случае вход гражданским, не числящимся в крепости был запрещён. Вспомнив об этом, Ян достал из кармана танкового комбинезона сигарету и закурил. Прошлое всё ещё мучило Яна, а будущее было не предрешено, в которое рядовой смотрел с неким ужасом. Он один из немногих чувствовал приближение чего-то страшного... Даже выглянувшее в этот пасмурный день солнце не скрашивало ситуацию, но рёв моторов танков немного заглушал мрачные предчувствия бойца.
Автомобили затормозили перед местом, в котором увязли,  повернули чутка левее и поехали в объезд. Пока автомобили объезжали препятствие, танковая бригада нагнала «доставщиков» и они все вместе устремилась на запад в часть, чтобы доложить о выполнении.

Глава 2. Паны лютуют

Под тёплыми лучами мартовского солнца танковая бригада рядового Войцеховского и ефрейтора Варшавского приближалась к воинской части, в которой они служили. Автомобили шли впереди и шлагбаум отодвинулся. В начале  проехали лёгкие машины проехали, а за ними двигались тяжёлые машины. Машины были грязны. Танкисты вылезли из танков и отправились докладываться майору Андерсу о выполнении задания. Тот лишь молча кивнул и ушёл в штаб.
В этой части майор был единственным командиром, поэтому все приказы сверху доходили только к нему. Андерс боялся начальства и у него прогрессировала паранойя. В связи с этим майор часто делал неадекватные вещи: ни с того, ни с сего орал на солдат, применял рукоприкладство за малейшую осечку. В недалёком будущем таких командиров солдаты любой страны мира будут жаргонно называть «шакалами». Ян с Тадеушом друг-другу неоднократно говорили, что он достал всех и вся, и желали ему скорейшей смерти от передозировки, ведь Андерс помимо всего прочего также «баловался» морфием…

Прошло пять с половиной месяцев: уже близился к концу август 1939 года. Всё больше зрела опасность войны: советский нарком внутренних дел Вячеслав Молотов и германский министр внутренних дел Иоахим фон Риббентроп подписали пакт о ненападении. Гитлеровские войска концентрировались в Пруссии - отделённой от Германии части из-за «польского коридора», дававший Польше выход к морю. На основной польско-германской границе было как-то подозрительно спокойно.
К августу Ян был уже настоящим знатоком своей бронемашины. С должности водителя он стал башнёром, а Тадеуш, в свою очередь, занял должность водителя бронемашины. Новый член экипажа Юлиуш Павлик был наводчиком.
Юлиуш не говорил откуда он родом, хотя Войцеховскому и Варшавскому было интересно узнать: откуда же он всё-таки. Всё таки каждый знал, кто откуда.
В один из августовских дней в часть прибыл новый командир: капитан Клееберг, который с ходу заверил всех, что назревает вооружённый конфликт Германии и Польши. Началась кропотливая работа по восстановлению порядка и боеспособности воинской части. Майор Андерс умер из-за остановки сердца. В день его смерти солдаты ликовали:

- Шакал наконец-то умер!
- Да здравствуют перемены!..
 
А тем временем до начала войны оставалось меньше недели...

Глава 3. Начало войны

30 августа 1939 года. В последние жаркие дни лета капитан Клееберг дал поручение бригаде ефрейтора Варшавского выдвинуться на запад к границе, так как все чувствовали, что начинается что-то страшное. Посему Клееберг приказал построить всех солдат бригады на плацу и стал зачитывать приказ:

- Солдаты! Германская армия концентрируются на границе Польской республики! Требуются бронетанковые бригады для построения неприступной обороны и поэтому: на границу, приказом маршала Рыдз-Смиглы, сводятся все танковые и моторизованные части Войска Польского. Ваша цель: как можно быстрее добраться до границы и встретить врага во всём оружии!
- Так точно! - в один голос заявила вся бригада и полезла по машинам.

В действительности многие чувствовали то, что это настоящее самоубийство: обычные обыватели знали, что у германского Вермахта многократное превосходство в моторизованных и танковых частях, а также технологическом и количественном соотношении. Надеяться на оборону в одиночку было нельзя. Руководство же слепо верило в то, что их поддержат союзники в лице Британии и Франции - гаранты военной защиты и суверенитета Польши. Поэтому они верили в то, что после сдерживания немцев на границе французы начнут наступление на восток, а закалённая оборонительными боями польская армия начнёт наступать на Германию, чтобы войти в Берлин...
Рядовой Войцеховский, Павлик и ефрейтор Варшавский выдвинулись из базы и держали путь на запад. Они знали, что нельзя торопиться, поэтому часто делали остановки, якобы с целью экономии горючего и остывания двигателей бронемашин, так как было весьма жарко.

- Это какой-то бред сивой кобылы... - рассуждал Юлиуш - ну как можно сейчас кинуться к границе, чтобы сдерживать нацистов? Это безумие!
- Ну повода для паники я не вижу - втянулся в разговор Ян - меня воспитывали патриотом, верующим в силу нашей армии. Против советов, конечно, ничего не имею, а на Гитлера у меня клык наточен. В целом не стоит разводить паникёрство и пораженчество.
- Твои слова, да Богу уши - ответил Юлиуш - но я констатирую факт того, что одним лишь духом нацистов просто так не победить, тут нужна и тактика вкупе с технологическим прогрессом... да и не верю я в англичан и французов. Вспомни, как они тогда бросили чехов! Что мешает им бросить и нас сейчас?
- Чёрт, вот в этом ты и прав - примкнул к разговору Тадеуш - я ведь ещё в Тешине всю гниль этих «союзников» обнаружил... Так что, похоже, нам нужно рассчитывать только на себя, либо на венгров и румын...
- М-да, ситуёвина... - протянул Войцеховский - ладно, хорош языками чесать, лучше давайте навернём чего-нибудь!

На обед у солдат был паёк, состоящий из тушёнки, сухарей и шоколадных конфет для того, чтобы было соотношение белков, жиров, углеводов и глюкозы. Ни о каком чае или кофе, что странно, речь не шла: только вода в фляжке. Подкрепившись, солдаты вновь залезли в машины и медленно продолжили продвигаться дальше на запад. На горизонте маячила столица - Варшава, а на дворе уже было тридцать первое августа... Бронетехнике воспрещалось проходить по мирным столичным улицам, поэтому приходилось ехать окружной дорогой, которые ещё больше убивали время. К слову именно на это и надеялись танкисты...
 
К вечеру бригада снова остановилась, но на этот раз у Модлина - крепости, выстроенной ещё при Наполеоне в 1806 году. Никто не хотел заводить танки под крышу, но на небе были довольно массивные тучи. Чтобы в случае чего машины не залило, их завели под крыши, но на следующее утро разразилась не гроза...
…солдат разбудил гул самолётов. При взгляде на небо стало всё понятно... Была поднята тревога. Гарнизон и бригада оперативно выстроились, но начали сыпаться бомбы - началась массированная бомбардировка... Впервые Ян Войцеховский видел войну - настоящую войну. Он потерял самообладание, но какой-то боец крепкими хлопками по щекам привёл своего товарища в чувство. Только потом он понял, что это его товарищ Тадеуш:

- НЕ ТЕРЯЙ САМООБЛАДАНИЕ, БОЕЦ!!! - орал Тадеуш, так как грохот стоял неимоверный.

Бомбы начали падать и на Модлин, но гарнизон привёл пулемёты в боевую готовность и начал обстрел низколетящих «Юнкерсов», так как для высотных бомбардировщиков была нужна ЗПУ, которой в крепости не имелось. Пулемётчики дали очередь: сбит первый самолёт. Дали ещё одну очередь: попали по второму, «Юнкерс» загорелся и полетел вверх, но секунд через пятнадцать упал, устроив мощный взрыв. Третья очередь: «Юнкерс» загорелся, но успел дать очередь из пулемёта и убил «зенитчиков»... Ян, Юлиуш и Тадеуш нисколько не жалели о том, что не успели попасть на границу. Они не допускали и мысли представлять, что там творится. Под бомбардировкой гарнизон Модлина вместе с танковой бригадой пытался по радио связаться с командованием, но доносились лишь отдельные частоты:

«...правительство уезжает из Варшавы...»
«…маршал Рыдз-Смиглы уезжает в Брест...»
«…Кригсмарине блокировали Гданьск и Вестерплатте...»

Из частот стало ясно. что ситуация складывается просто ужасающая. После бомбардировки бригада ефрейтора Варшавского всё же решила продвинуться хоть чутка вперёд, чтобы выяснить, что происходит дальше на западе. Два танка было выведено из строя авиационной бомбой: один танк сгорел дотла, второй оказался подбитым. Остальные три танка оказались в норме, лишь засыпанные осколками кирпичей и обвалившейся крышей. Танкисты расчистили свои машины, залезли внутрь. Как и прежде взревели моторы и бронетанковая бригада выдвинулась на запад...
Долго в спокойствии ехать не получилось: уже через десять минут показалась немецкая танковая эскадра в количестве двенадцати танков «Панцер-1», шести танков «Панцер-2» и двух танков «Панцер-3». Соотношение сил было неравным, можно сказать самоубийственным. Посему эти  три польских танка решили дать свой смертный бой...  Танки остановились и встали передом к «Панцерам-2» и «Панцерам-3», так как именно они представляли смертельную опасность.

- Ян! - командовал Юлиуш.
- Да! - ответил тот.
- «Панцер-2» на 45 градусов, бронебойный!
Заряд вставлен, залп... Попадание по немецкой машине стопроцентное, загорелась моментально...
- «Панцер-3» на 60 градусов, бронебойный! -
- Нужно экономить заряды! - доложил Ян.
- Неважно! - заорал Юлиуш.

Заряд снова вставлен. Снова залп... Попадание немецкому «Панцеру-3» в башню. Её начисто свернуло и танк остановился... Ян видел, что один из польских танков двинулся вперёд наперекор немецким бронемашинам.
 
Огонь! Попадание по «Панцеру-1»... Башня танка разлетелась вдребезги... Но тут же последовал выстрел из немецкого «Панцера-3»... Польская машина загорелась как факел. Был потерян ещё один танк...

- Сукин сын! По «Панцеру», Фугасный! ЯН!!
- Есть!..

Ян едва вставил фугасный снаряд, когда «Панцер-3» попал в лоб танка экипажа Варшавского…
Броня выдержала...
Залп! Немецкая машина, что дерзко сожгла один из танков бригады была подбита, начала отступать назад...

- Ещё, Ян! ДАВАЙ!
- Так точно!

Залп фугасным... «Панцер-3» уничтожен. Осталось вывести ещё пять танков «Панцер-2», но кончались боеприпасы... Немецкие машины остановились.
«Видать готовятся для финального удара по нам. Тут явно конец нам...» - думал Юлиуш, глядя в прицел орудия… Но тут послышался резкий гул пропеллеров и немецкие «Панцеры» начали загораться один за другим.

- А вот и наши парни! - воскликнул Юлиуш.
- Да ладно?! - удивился Ян.
- Да-а! Бей сволочей!! - орал во весь голос Тадеуш.

Атака уцелевших польских истребителей воодушевила танкистов и они начали посылать снаряды один за другим. Залп за залпом, немецкие «Панцеры» загорались от  уцелевших польских машин. Немецкая танковая эскадра была уничтожена. Такого не могли не заметить немецкие асы и они устремились на перехват польских истребителей, поэтому оставшимся двум танкам пришлось завестись на полную мощность и отступать на восток к Модлину. Началась новая, Вторая мировая война, но до вступления в неё мировых держав ещё два дня...

3 сентября 1939 года Германии объявили войну Британия и Франция, но боевых действий пока как таковых не вели. Тем временем два танка из оставшейся бригады закрепились на базе с остальными войсками, отбивая немецкие атаки как с воздуха, так и с земли. Но долго обороняться на одном месте было нельзя, и уже шестого числа корпус капитана Клееберга начал отступать на восток. Ситуация так и продолжала оставаться ужасающей: польская авиация уничтожена практически до основания, пехота терпит огромные потери, танковый парк Польши почти полностью сгорел в первые два дня войны, а оставшиеся танки лишь чудом удалось сохранить в рабочем состоянии и берегли их как зеницу ока. Варшава взята в кольцо и началась её долгая и тяжёлая оборона... Три танкиста за пять дней боёв прошли настоящее боевое крещение, поэтому им уже было почти ничего не страшно... Почти.

Глава 4. Снова крепость...

Перед началом отступления разведчикам из бригады броневиков было поручено осмотреть близлежащую территорию и оценить обстановку, на случай если нацисты снова задумают атаковать. Бригада полезла по броневикам. Двигатели броневиков завелись. Хоть их двигатели не смогли перекрыть рёва гусеничных бронемашин танковой бригады, но это было теперь не суть неважно. Шла война. Параллельно поворачивая башни бронеавтомобили выехали через ворота и повернули направо.

- Нехорошее что-то я чувствую... ох нехорошее... - подозревал неладное рядовой Войцеховский.
- Заткнись, Ян! И так ситуация пахнет жареным... Ты ещё тут со своими предчувствиями! - вмешался Тадеуш.

Смотря на это, наводчик Юлиуш лишь сплюнул и решил залезть в бронемашину, приведя её в боевую готовность, на случай отступления. Броневики долго не возвращались, но тут же послышался гул взрывов и выстрелов танков. Это не могли быть польские бронемашины, так что все сразу поняли, что это была новая волна атаки гитлеровских «Панцеров»...

- Бойцы! Боевая готовность! Замечены немецкие «Панцеры»! - скомандовал капитан Клееберг.

Остатки базировавшихся солдат заняли оборонительные позиции с пушками и гранатами, на случай если появятся пехотинцы Вермахта. Бригадные танки также были приведены в боевую готовность.

- Сейчас попрут! Артиллерийский расчёт! По головному танку, бронебойным, огонь! - командовал артиллерист.

Волна немецких бронемашин составляла расчёт из пяти танков «Панцер-2», двух танков «Панцер-3» и ведущего танка «Панцер-4», по которому артиллерия сразу-же открыла огонь.
Залп!
Головная машина была подбита прямо под башню, так что «Панцеру» её вырвало, и машина загорелась, как факел. Немецкие машины остановились, и артиллерийскому расчёту стало удобнее обстреливать «Панцеров».

- «Панцер-3»! Справа! Бронебойный!
- Бронебойный последний!
- Должно получиться, огонь!

И как назло при залпе бронебойный снаряд попал в землю рядом с танком... Этого хватило, чтобы немецкая бронемашина дала залп и уничтожила польскую пушку. В бой пришлось вступать оставшимся двум танкам, которые на полную мощность выехали с базы и открыли огонь по «Панцерам-2», которые были как на ладони.

- «Панцер-2» 30 градусов, фугасный! - командовал Юлиуш.
- Есть! - зарядил снаряд Ян.

Залп!
«Панцер-2»  был подбит, его башня начала поворачиваться прямо, из танка начал выпрыгивать экипаж, но польские танкисты открыли огонь из пулемётов по незадачливым немцам.

- Горите в аду, твари! - посылал им вслед за пулями вдогонку ефрейтор.

Параллельно с пулемётным огнём давался залп по оставшимся танкам «Панцер-2» и «Панцер-3», зарядов оставалось чертовски мало и приходилось экономить, но вскоре большинство оставшихся танков было выведено из строя и они горели факелом. К несчастью последний танк «Панцер-3» снова дал залп по танкам, но второй танк бригады выдержал выстрел. Заряды у него кончились, поэтому экипаж решил пойти на таран.

Разгон. Удар!

Мощный грохот прокатился по усеянному сгоревшими танками полю, ведь фактически столкнулись два титана: польский «Виккерс» и немецкий «Панцер-3»... С трудом англо-польская бронемашина начала переворачивать немецкую, но всё же «Панцер-3» завалился на бок, а затем и полностью перевернулся. Добить его не составляло труда и экипаж Варшавского легко запустил фугасный заряд в перевёрнутый немецкий танк... Плацдарм был свободен, но снова потери и отступать надо было немедленно, поэтому вновь взревев моторами и перемолов траками куски металлолома от уничтоженных немецких машин польские машины устремились за выходящими с базы частями. Капитан Клееберг обозначил место, куда они отступают:

- За два дня нам нужно добраться до Бреста! Воссоединимся с бригадой генерала Плисовского в крепости, пополним запасы и просто передохнём, чтобы потом с новыми силами погнать немцев назад!

Экипаж не расслышал последних слов, но они уже знали куда направляться, а также знали, куда направляются отступающие части. В Брест... Снова Брест и снова крепость...

- Снова туда? - спросил Ян.
- Туда, шоновный, туда! - выдал Тадеуш.
- Модлин был всё-таки хорош! - твердил Юлиуш.

8 сентября 1939 года. В небе снова показались немецкие бомбардировщики, на этот раз на подступах к Бресту... Война уже почти добралась до границ Советского союза и это было крайне пугающе для жителей соседней советской Беларуси и не только... Но а тем временем польские бронемашины повернули башни в направление «юнкерсов» и из пулемётов экипажи принялись расстреливать самолёты. Немецкие лётчики были в шоке от такого и поэтому вновь начали набирать высоту, дабы не быть сбитыми храбрыми поляками.

- Да! Летите себе, а то реально собьём! - радовался Тадеуш.
- Сволочи! Они уже и сюда добираются! Значит всё было не зря!.. - воскликнул Юлиуш.
- Я ничуть не удивлён, что нацисты добрались и сюда. У них тактика «Блицкрига», то есть молниеносной войны. Вот поэтому-то сейчас нашу границу раздавили - ответил Ян.

Юлиуш и Тадеуш промолчали и танкисты поехали дальше через Брест. Так как было военное время, бронемашинам можно смело въезжать на улицы города. Жители Бреста восторженно приветствовали арьергард польских войск, которые направлялись в Брестскую крепость. Снова Холмские ворота и снова польский герб на них... Во второй раз экипаж видел крепость и во второй раз располагался там. Во двор въехали польские бронемашины, но на этот раз лишь с остатками пехоты на них. Без автомобилей и грузовиков, как было до войны.
Семьи военнослужащих в крепости сильно беспокоились об обстановке на фронте, но известие о наступлении французов в Сааре немного ободрило их, ведь это была "та самая" помощь от союзников, на которую так рассчитывало польское правительство, которое уже было на границе с Румынией. Маршал Рыдз-Смиглы пока решил не бежать, как это сделал президент Игнаций Мосцицкий, который бежал как «крыса с тонущего корабля» по словам маршала. Сам он располагался в Бресте. На какое-то время город стал пристанищем польского верховного главнокомандующего, который не переставая продолжал вещать по радио о том, что нужно стоять насмерть и отступать только на крайний случай.

14 сентября 1939 года. Утром рядовых Войцеховского и Павлика разбудил командирский окрик Варшавского:

- Вставай! Проснись и пой! Немцы нам кофейку принесли!

«Уже сюда эти сволочи добрались...» - крутилось в голове у Юлиуша.
Была поднята боевая тревога. Семьи военнослужащих погружались в грузовики и повозки для эвакуации на юго-восток - через Тересполь. На горизонте дозорным Тереспольской башни предстала картина наступающей армады немецкой пехоты и бронемашин. Командующий обороной был сам генерал Плисовский. Ещё тринадцатого числа он приказал заминировать поля и заблокировать все ворота танками «Рено» , кроме Тереспольских, поскольку они пока предназначались для эвакуации. Танки поставили французы ещё в начале 20-ых годов, в ходе Советско-Польской войны. Теперь немцы могут быть застигнуты врасплох, в отличие от боёв в Модлине.

- Всем солдатам! - отдавал приказ генерал - Занять оборонительные позиции в окнах Холмских ворот и башне Тереспольских ворот, открывать огонь только когда немцы подберутся максимально близко!

Снова рёв моторов бронемашин, беготня и возня солдат под пасмурный и прохладный день сентября. Было довольно ветрено и было видно, как польское знамя на Тереспольских воротах буквально рвало и метало из стороны в сторону. Но покуда немцы ещё даже не начали штурм, ни о каком спуске знамени речи и не шло.

- Вишь как рвёт? Рвётся не сорвётся, пока крепость не падёт... - сказал по поводу этого Ян.
- Да фигу с маслом этим поганым фрицам! Ещё их знамёна по сжигаем, дай Бог! - ответил Тадеуш.

Немецкая пехота приближалась всё ближе и ближе. Вот они были уже как на ладони для стрельбы из окон и башен, но они ещё не подрывались на минах. Генерал Плисовский находился в Цитадели и по радио слушал переговоры. По переговорам было сказано то, что положение Варшавы становится всё безнадёжнее и безнадёжнее, немцы рвутся на восток и они уже прошли линию Керзона: законную границу Советского союза и Польши, но на деле граница проходила намного восточнее и уже тут стояли немцы. Эдвард Рыдз-Смиглы уехал из Бреста к границе с Румынией, влившись в командование отрядов польских арьергардов, которые продолжали отступать под натиском Блицкрига...

Подрыв!
Первые немецкие жертвы перед Брестской крепостью и польский гарнизон открыл огонь по беззащитным пехотинцам Вермахта: все мертвы. Остальные пехотинцы залегли и начали вести огонь по окнам Холмских ворот, но тщетно. Им пришлось бежать к танкам, которые медленно но верно приближались к крепости. Руководил штурмом сам Гейнц Гудериан, поэтому штурм обещал быть легчайшим...
 
Залп!
С Тереспольских ворот одновременно открыли огонь французские «Рено», которые заблокировали собой путь для танков и пехоты Вермахта. С их стороны надвигались лишь несколько «Панцеров-2», которые смогли подбить «Рено», но те продолжали шквальный огонь по бронетехнике и пехоте. Немцы, увидев воочию яростное сопротивление начали откатываться на исходные позиции.

- Ха-ха! Садят, что мама не горюй! Даёшь наш польский вольный дух! - радовался Тадеуш.
- Не то слово, Юлиуш, не то слово! - выразился Тадеуш.

В этот раз экипаж ефрейтора Варшавского не сидел в танке, а был в составе бригады генерала Константина Плисовского и исполнял всевозможные приказания. Положение складывалось не отличное, но и не ужасное. Гарнизон не думал сдаваться, ведь боеприпасов и прочего провианта пока хватало. Шквалистый огонь из окон и башен крепости продолжались до самого вечера, пока Гудериан всё же не отдал приказ о временном отступлении для того, чтобы перегруппироваться и подтянуть резервы. Основатель «Панцерваффе», в переносном смысле «разбил» себе лоб об Брестскую крепость, так как ожидал лёгкого и удачного штурма, а на деле ему пришлось повременить.

15 сентября 1939 года. Войска Гудериана возобновили штурм Брестской крепости. Сам Брест был взят, но крепость всё также стойко держалась. Генерал Плисовский отдал приказ бригаде Варшавского:

- Бойцы! Приказываю вам вместе с капитаном Клеебергом выехать на помощь нашим солдатам в окопах: их сильно прижали немцы, за успешное выполнение всех рядовых прикажу поощрить внеочередным званием ефрейтора! Приказ ясен?

Яну и Тадеушу это показалось заманчивым, тем более, что после оборонительных боёв на западе они уже стали настоящими ветеранами, поэтому они согласились. Тадеуш был в замешательстве, а капитан Клееберг согласился лишь потому, что иначе никак – нужно командовать танковой бригадой. Взревел мотор польской бронемашины и они направились через Холмские ворота на помощь окопавшимся в траншеях солдатам.

- Ян! По немецким орудиям по прямой, огонь! - командовал Павлик.
- Есть! - отвечал Войцеховский.

Залп!
Немецкое орудие разлетелось вдребезги и расчёт соседнего орудия стал отступать, но снайперы на деревьях их быстро уничтожили точными выстрелами около шей.

- Отлично! Так держать! - говорил Варшавский.

Но успех длился недолго, ибо опять появились бомбардировщики. Польские солдаты в окопах перевели взгляд и пытались открыть огонь по немецким самолётам, но «Юнкерсы» простреливали мост и землю, заставляя солдат зарыться в землю, поэтому нормально вести огонь мог лишь экипаж Варшавского.

Очередь из пулемёта.
Немецкий «Юнкерс» загорелся, но перед падением сбросил бомбу рядом с танком. Траки были перебиты, а экипаж был кратковременно контужен. Ян, Тадеуш и Юлиуш немного приходили в себя после удара, но капитан Клееберг погиб, так как он находился рядом с местом взрыва. «Юнкерсы» продолжали пикировать в небе над Брестской крепостью. Оставаться в бронемашине было бы самым настоящим самоубийством, поэтому экипаж Варшавского эвакуировался из машины, обстреливая немецких пехотинцев и кидая гранаты, заодно помогая польским пехотинцам.

- В окопы! Давайте в окопы, братки! - кричали солдаты танкистам.

Двое рядовых и ефрейтор тут же прыгнули в окоп, что оказалось спасением, ведь бомба подбитого огнём ЗПУ «Юнкерса» угодила прямо в танк экипажа Варшавского и польская бронемашина разлетелась на горящие куски металлолома... Польский танковый парк был полностью уничтожен и войска остались лишь с орудиями и пехотой… Ответить на танковую атаку немцев собственной танковой атакой больше не представлялось возможным...

- Сволочь такая... Если бы этот хренов лётчик выжил после падения, я бы приказал сжечь его там же... - гневался Тадеуш.
- Техника не стоит человеческих жизней, Тадеуш - успокаивал Тадеуша Ян.
- Да. Главное - мы пока что живы... пока. - поддержал Юлиуш.

Генерала Плисовского в ходе боя ранили и эвакуировали в полевой госпиталь, но он всё также продолжал руководить обороной, которая начала давать слабину. Боеприпасы кончались и приходилось экономить, а нацисты всё больше стягивали силы к крепости.

Глава 5. Великое отступление

В ночь на 17 сентября генерал с остатками своих солдат, а также рядовыми Войцеховским, Павликом и ефрейтором Варшавским собрали остатки боеприпасов, провианта и незаметно покинули крепость через Тереспольские ворота, перейдя в укрепления, а затем и в сам Тересполь. Крепость была оставлена, но немцы всё ещё думали, что поляки там. Утром они готовились дать последний, самый мощный удар, который обрушил бы башню Тереспольских ворот и всё, что находится внутри ворот... Но когда немецкие разведчики не встретили никакого яростного сопротивления из казарм и казематов, то доклад об этом удивил офицеров. Войдя в Брестскую крепость солдаты также никого не встретили. Водрузив знамя со свастикой, взамен польского, немцы начали располагаться в крепости.

Тем временем части Войска Польского из Брестской крепости уходили на юг, чтобы воссоединиться с командованием. Однако генерал Плисовский оповестил своих солдат о побеге правительства в Румынию. Все в один голос заявили о том, что они предали свою страну и предали свою армию, трусливо сбежав сначала из столицы, а затем и вовсе из страны. Не прибавляло духа и то, что с востока начала наступать Красная армия, дабы занять территории западной Беларуси и Украины. Генерал со своей бригадой в любой момент мог попасть под огонь бойцов Красной армии...

- А ведь нашли повод для наступления, смотри-ка! Как бы нас не настигнули... - проговаривал всю дорогу Юлиуш. К слову: после выполнения боевого задания всех рядовых экипажа Варшавского повысили в званиях до ефрейтора.
- Запомни, пан ефрейтор - хитро сказал Ян Юлиушу - советы никогда просто так огонь не открывают. Они не как немцы, которые обстреливают ради забавы.
- Не верю что-то я твоим словам, Ян... Я вообще предпочитаю верить никому - ответил Юлиуш своему товарищу.

Брестская крепость не была захвачена в привычном понимании слова, а просто оставлена. Это был не акт проявления трусости польских командиров, а желание хоть как-то сохранить крепость в будущем, своих бойцов и боеприпасы, которые ещё понадобятся для прорыва в Венгрию или Румынию, граничащие с уже несуществующим Польским государством. Правительство Польши позорно сбежало в Румынию - их впоследствии интернировали. Помимо Вермахта с запада, с востока на территорию Польши начала наступать Красная армия. Поляки оказались между молотом и наковальней, ведь в очень скором времени их начнут делить между собой две могучие державы...
В этой заварушке пришлось участвовать отступающему арьергарду генерала Плисовского, вместе с недавно повышенными до ефрейторов Яном, Юлиушем и уже  с «вечным ефрейтором»  Тадеушом. Отступать пришлось под постоянным кружением в воздухе немецких «Юнкерсов», под моросящим дождём и грязевым тропам. Всё было почти как тогда в марте... Но то было время мирное, а сейчас военное.

- Если выживем, то я окончательно поверю в Господа Бога... А если и суждено помереть нам здесь, то попрошу его перед смертью бабу расцеловать... - рассуждал, идя с тридцатикилограммовым снаряжением на себе Павлик.
- Не ты один такой. Мы вдвоём тоже с тобой солидарны - сказал Ян. Тадеуш также согласился с другом. Приостановившись и крепко, по-солдатски обнявшись они продолжили путь.

Генерал никого не торопил, ведь сам был ранен и был также солидарен со своими сослуживцами. Но тут нависла смертельная опасность... По радиопереговорам стало ясно, что с востока вот-вот подойдут части Красной армии, а с запада части Вермахта. Нужно было выбирать, куда прорываться: либо через части Вермахта, что было равносильно большому риску, либо через части Красной армии, что было равносильно ещё большему риску. Было решено прорываться через немцев, поэтому солдатам бригады Плисовского пришлось развернуться немного на юго-запад, чтобы пробиться и уйти в Венгрию, так как в Румынию уйти было уже невозможно.

- Я хоть и люблю этих... - твердил Ян - но теперь и я не доверяю им в плане того, что можно будет мирно уйти...
- Ты сейчас шутить вздумал что ли? - отрезал Тадеуш - никому сейчас нельзя верить, понимаешь?! Нельзя! Раз нас даже эти холуи предали! Вот кто предал Польшу, кто предал родину действительно! Так что брось эти штуки и готовься к худшему!..

Ян замолк и морально стал готовиться к предстоящему прорыву, в котором, возможно, он мог погибнуть... Морось тем временем временно прекратилась и из низко висящих, холодных и рваных туч показалось солнце, которое предательски освещало предстоящее поле боя, куда уже направлялись мотострелковые части Вермахта на грузовиках и БТРах. Было две бронемашины и три грузовика: маленькая колонна. Генерал Плисовский приказал всем залечь в траве перед дорогой, чтобы в один момент устроить засаду, бросив гранату в первый грузовик.
Все легли... Дрожь сырой земли. Немецкие машины перемалывали грунтовую дорогу, которую размыло дождём и двигались ко Львову, для последующей передачи его во владение СССР. Но поляки не желали допускать этого...

- Боец! - шептал ефрейтор Варшавский - достать гранаты! Когда проедет второй БТР - кидай!

Боец кивнул головой и вынул гранаты с пояса. Вот проехал первый БТР... Сейчас следом проезжает и второй БТР... Показываются грузовики... Боец делает связку. Настал черёд и по приказу Варшавского боец кинул связку гранат в кузов с солдатами Вермахта. Резко начался переполох, крики и...

Взрыв!
От пехотинцев разлетелись ошмётки, а боекомплект в кузове моментально сдетонировал и взорвался огромным факелом огня. Колонна остановилась и была поднята тревога, но поляков никто не заметил. Затем боец достал гранату, которая не вместилась в связку и швырнул её во внутрь БТРа.

Взрыв!
Убит пулемётчик с водителем внутри, так как пехотинцев никто не вёз в БТРах. Тут немцы всё осознали и начали стрелять по обочине. Плисовский решил больше не прятаться и приказал открыть ответный огонь. И вот, всё снова как в Бресте и Модлине: треск стрельбы, взрывы. Гибли польские солдаты, гибли и немецкие пехотинцы. Патроны и гранаты кончались. В ходе перестрелки у Тадеуша полностью кончились патроны и он понял, что его ждёт верная смерть, но он поступил так, как поступали окружённые поляки: в штыковую броситься на фрицев и уничтожить всех ценой собственной жизни. Так он и сделал... Бойцы не могли его остановить и он кинулся на немцев, заколов и перерубив четверых, но, получив пулю от головной бронемашины упал на трупы своих же врагов... Вслед за павшим Тадеушом поднялись и все солдаты. Все они в едином порыве, со штыками бросились на немцев, дабы отомстить за своего сослуживца... В приступе ярости поляков и при оцепенении немцев их колонна была перебита начисто.

- Бойцы! Вы молодцы! Вы - настоящие патриоты своей страны, готовые биться до последней капли крови! - говорил генерал.

Раздалось троекратное «ура» и солдаты начали обыскивать мёртвых пехотинцев Вермахта, а также сливать топливо с уцелевших машин, дабы заправить головной БТР и на нём продолжить движение к венгерской границе, попутно прорываясь через немецкие наступающие части. Генерал искренне пытался хоть как-то сохранить свою бригаду бойцов, в которой осталось всего десять человек из пятидесяти...
Собрав всё, что возможно, бригада Плисовского забралась в БТР и помчалась дальше на юго-запад. На счастье, патронов у немцев было в достатке. Были патроны и на пулемёт БТРа, из которого немцы расстреляли Тадеуша. Ефрейтора успели похоронить с почестями. Особенно тепло с ним простились Ян и Юлиуш, которые до последнего надеялись, что он выживет до конца отступления и дальше... В небе кружили «Юнкерсы», но лётчики не замечали того, что в БТРе сидели вовсе не немцы, а поляки. Из-за передвижения на захваченной технике никаких налётов не случилось и бригада генерала Плисовского продолжала ехать без боёв на юг - к венгерской границе...
 
- В этот раз я действительно поверил в Бога, ведь мы выжили... - говорил Юлиуш.
- А я не верил, не верю и не поверю никогда - Тадеуш погиб! Гниды нацистские, никогда им этого не прощу! - гневался Ян.
- Между прочим, Варшавский сам виноват, что кинулся на фрицев, а мог бы сгруппироваться и со всеми выбежать!
- Заткнись! Всё равно не верю ни в кого и не прощу этим свиньям смерть нашего товарища!
- Ладно, угомонись, Ян! Всё худшее ещё впереди...

На горизонте начали маячить пограничные столбы и генерал сразу обозначил бойцам то, что это Венгрия. Не доехав до границы генерал Плисовский приказал Яну и Юлиушу вылезать из машины. Сначала они были в недоумении, но генерал сказал, что ефрейторы с честью выполнили боевое задание, поэтому они заслуживают более лучших условий, чем он со своими бойцами. Плисовский заверил Яна и Юлиуша, что в Венгрии им будет хорошо, а ему самому надо двигаться на восток, чтобы пробиться через наступающую Красную армию. Ефрейторам ничего не оставалось делать, как идти вперёд. Отдав воинскую почесть своему командующему и сослуживцам, водительское место заняли другие и генерал с солдатами уехал на восток.

- Что же нам теперь делать? - спросил Ян.
- Как и сказал генерал - ответил Павлик - перейти границу Венгрии на своих двоих, там нас примут... не в смысле арестуют, а в смысле...
- Я понял, в каком смысле. Можешь не продолжать - перебил Ян.

Подходя к пограничникам солдаты подняли винтовки вверх, показывая, что мы не враги. Венгерские пограничники также дали понять, что ничего плохого не будет. Подойдя к пограничникам бравые поляки предъявили свои документы, заявив, что у них был приказ отступать в Венгрию. Пограничники дали добро на пропуск польских военных. Теперь они на абсолютно чужой земле, в обществе чужого народа и чужого языка, хотя ещё год назад заодно с ними делили Чехословакию... Тут Ян и Юлиуш поняли, что сейчас начинается их взрослая жизнь. Да, омрачённая войной на их родине, но это уже совсем другая история...

Заключение

Генерал Константин Плисовский со своей бригадой добрался до границы с Румынией, где он оставил своих сослуживцев и перешёл государственную границу СССР. 28 сентября генерала арестовали и в мае 1940 года в Харькове, по приговору в иностранном шпионаже, в числе 3809 польских офицеров расстреляли сотрудники НКВД.

Ян Войцеховский и Юлиуш Павлик после перехода границы решили сразу найти себе работу и держаться вместе, дабы обеспечивать себя и не погибнуть. К моменту, когда немцы взяли Францию, молодые ребята смогли нормально обеспечить себя, обзавестись знакомствами и в целом подзабыть ужасы войны в Польше... Но их спокойная жизнь оборвалась в 1941 году, когда на территории Венгрии начали базироваться немцы. По приказам из Берлина они сразу приступили к гонениям и геноциду славян, тем самым попавшие под горячую руку Ян и Юлиуш были депортированы в остатки оккупированной Польши - в концентрационный лагерь Освенцим, где их после многочисленных пыток и неподчинения приказам повесили.

Брестская крепость после захвата Польши перешла в состав СССР, которая 22 июня 1941 года снова испытала на себе мощнейшие удары гитлеровской военной машины, но также не сдалась и героически защищалась в первые дни Великой Отечественной войны..