Сажа и Логос...

Апокрифическая новелла

«Буква убивает, а дух животворит»
(2 Кор. 3:6)

В пещере воцарилась тишина, прерываемая лишь сухим скрипом калама по пергаменту и треском сухих дров. Законник отложил нож, которым только что соскоблил с кожи упоминание о том, как Гаши в саду смотрел на свои ладони, ожидая, что они вот-вот вспыхнут карающим светом.

— Зачем мы лишаем его Божественного? — подал голос Рофе, указывая на выскобленное место. — Он мог превратить кровь своих мучителей в пепел одним лишь движением воли. Его смирение было не отсутствием силы, а сознательным удержанием Хаоса.
— Напротив, — отозвался Идеолог, не поднимая глаз. — Мы придадим Его казни характер Сотериологической Необходимости. Бог не может «колебаться» между Содомом и Голгофой. Это вносит в Божественное человеческий аффект.
— Но Он и был человеком! — вскричал Мистик. — В этом весь смысл! Он мог разверзнуть небеса, но выбрал беззащитность. Сделал свой выбор и дезавуировал право силы...
Идеолог тяжело вздохнул и обмакнул перо в густую, как деготь, сажу.
— Послушай, мы пишем Канон. А Канон требует Теодицеи. Если мы оставим Его бессильно взирающим на палачей, имея за спиной легионы ангелов, люди решат, что Он — безумец. Мы должны оформить это как Кеносис — добровольное самоумаление Божественного Логоса. Тебе ли не знать?
Он начал быстро выводить строки, диктуя вслух:
— Не «отказался от карающего меча», а «предал Дух Свой в руки Отца», дабы исполнилось предреченное. Его молчание — не протест против Гнева, а высшая форма синергии с Волей Судии. Всякое Его действие на кресте есть литургический акт, а не личная драма.
— А как же быть с чувством одиночества? — тихо спросил Рофе.
— Назовем это «искупительным оставлением», — отрезал Законник.

Через некоторое время Идеолог поднял свиток и приблизил его к пламени.
— Был конфликт отцов и детей — стал Божий Промысел.

Мистик смотрел, как Идеолог бросает обрывки первоисточника в огонь. В синем пламени догорало свидетельство о том, что Гаши мог бы и должен был сделать, но не стал.

— Поздравляю, — прошептал Мистик. — Теперь у нас есть безупречный Канон. Жаль только, что в нем больше нет самого Гаши.
— Крест важнее меча, — ответил Идеолог, запечатывая свиток тяжелым воском.
— Аминь... — добавил Законник.

Снаружи занимался канонический рассвет.