Мистический клининг. История первая. Полина

Полина.
В голубых глазах спрятались слёзы. Девушка поискала по карманам плаща, туго обтянувшего её крутые бёдра.
- Да что же такое? Был же носовой платок! Точно знаю, что был.
Мысленно она перенеслась домой. Ну как домой… В дом Димки.
Он смеялся. Смеялся зло. И в руке держал зло. Гранёный стакан до краёв наполнен водкой.
- Полька! Зачем пожаловала?
- Не тревожься, Дима, своё заберу и уйду.
Цветастая занавеска у печки пошла волной.
- А разве в прошлый раз не всё в котомку влезло?- из кухни вышла Тася, поправляя коротенькое платьице.
Молоденькая девчонка бросила седьмой класс в прошлом году. Она подошла ближе к Полине и дыхнула на неё смесью табака и перегара.
Девушка закашлялась.
- Ты гляди, какая нежная?- Дима разглядывал Полину через стенки стакана.- А я и не замечал, какая ты. Ух!
- Димочка!- Тася подбежала и попыталась плавно присесть к мужчине на колени, но не рассчитала и соскользнула по брюкам на пол.
Стакан дёрнулся в его руке и водка расплескалась по штанам и спутанным волосам Таси.
- Растяпа!- Дима пнул девчонку.
- Дим, что ж ты делаешь-то, а?- Полина поджала губы.- Ладно меня не пожалел, её-то хоть не обижай! Девчонка ведь совсем несмышлёная.
- Это кого ты, корова, обзываешь?- Тася поднималась с половика, прихорашиваясь и пританцовывая,- У нас любовь. Правда, Дима?
- Ик. Правда, Таська! Так что ты там забыла? Забирай,- он махнул рукой,- что-то я тут твоего не припомню ничего.
Полина посмотрела вокруг. Старая мебель. Наследство Димкиных родителей, домотканые половики, ковёр с любопытными оленями на стене у скрипучей кровати, небрежно прикрытой одеялом в грязном пододеяльнике. На столе затёртая клеёнка, потрескавшаяся по углам, полупустая бутылка и блюдо с солёными огурцами.
Полина подошла к иконостасу в углу над висящим на стене чёрным прямоугольником телевизора. Перекрестилась и достала из-за иконы носовой платок. Обшитый игольным кружевом квадратик был связан в узелок. Рванула его в разные стороны.
- Как рвётся мой платок, так и любовь наша порвётся. Не срастутся лоскутки. И мы расстаёмся здесь и сейчас.
Полина бросила на стол порванный платочек.
- Живи по-людски. Пить бросай. Её люби. А меня забудь. Прощай, Димка!
И пошла к порогу.
- Ведьма!- закричала Тася ей вдогонку. И тут же взвыла от боли. Это Дима отвесил ей затрещину.

Скорый поезд увозил Полину с собранной наспех сумкой в неизвестный ей город.
« Лучше там, среди чужих, чем на знакомых глазах, в пересудах, на языках сплетниц.»
Полина развязала платок, сняла с головы и вытерла им насухо глаза. Выдохнула.
« Ничего страшного. Привыкну. Везде люди живут. И я выживу.»
Открыла бабушкин ридикюль. Достала льняной квадратик и иголку с катушкой белых ниток. Привычные с детства узоры тюльпанов врачевали её израненное первой любовью сердце, уставшее терпеть и прощать.
За окном солнце золотило листья и журавлиный клин тянулся к югу. А поезд, верный маршруту, спешил на запад.

Дима спал на стуле. Тася встала с кровати, укуталась в пуховый платок, босым ногам стало зябко. Едва касаясь пола, вспоминая уроки танцев, девушка на цыпочках приблизилась к столу. Боязливо провела рукой по рваным лоскуткам. Дима пошевелился. Тася похолодела внутри, впервые чувствуя себя воровкой. Полину в деревне все любили, и жалели, когда она, такая доверчивая, бесхребетная, перешла не венчана жить к бывшему однокласснику.
Дима вернулся из города в родительский дом после смерти матери. Тася тогда ещё только в школу пошла и часто заглядывалась на кучерявого красавчика, сидя на качелях во дворе своего дома. Детская влюблённость не оставляла её, а в мятежном подростковом возрасте и вовсе вскружила голову.
Тася вспомнила, как улыбалась Димке. А он деловито правил покосившийся забор, держа гвозди в зубах. Толстуха Полинка постоянно маячила рядом, помогая жениху. Тася спрыгнула с качелей и пошла зубрить ненавистные стихи, да вдруг увлеклась. Простые вроде бы слова о несчастной любви Татьяны к жестокому Онегину перекликались с её личной драмой.
На уроке Тася так искренне прочитала Письмо Татьяны, что Вероника Марковна прослезилась.
- Деточка! Ты- будущая Ермолова!
- А кто такая Ермолова?- спросила Тася.
- Учиться, Тасечка, тебе надо учиться. Читать, смотреть спектакли!

- Ну какие в деревне спектакли? Она что, с дуба рухнула?- возмутился отец. Когда дочка с гордостью показала в дневнике пятёрку по литературе и запись красной ручкой с пожеланием творческих успехов.- Тебе замуж скоро, а не на сцене задом вертеть. Там же всё через постель. Вон в телике посмотри. Срамота одна, скандалы да разводы.
Тася забросила мечту о сцене не сразу. Она ходила в танцевальный кружок при местном Доме Культуры и выступала на всех праздничных концертах. Но не ради аплодисментов, а ради Димы. Ведь он всегда приходил, садился в центре зала и с иронией смотрел на сцену. А рядом с ним всегда маячила ненавистная Полька!
Чем старше становилась Тася, тем больше она влюблялась в Диму. Каждый день следила за ним. Вот он идёт с работы, завернув в магазин за бутылкой, чтобы выпить с устатку с мужиками. Вот Полина ведёт его домой, терпеливо бубня, чтоб завязывал.
Тася знала, что Поля умеет ворожить, и не понимала, почему себе не поможет, а только другим. То младенцу грыжу заговорит, то в трудных родах фельдшерице помогает не хуже акушерки, то исцелит кого от застарелых ран, то помирит враждующих супругов. Вот только себе отчего не поможет?

Тася, приметив как-то, что за Полькой приехала машина и увезла её в соседнюю деревню, выждала минутку и забежала в соседний двор.
- Тася? А ты что, заблудилась?- Дима не был пьян, как обычно. Так, если только слегка.
Тася сделала шаг назад и больно ударилась затылком о столб у ворот. Перед глазами закружили звёздочки и она потеряла сознание.
Очнулась на веранде, на старом продавленном диване. Дима водил нашатырём у её ноздрей. Тася чихнула. Он засмеялся.
- Очнулась, дурочка? Ишь ты, какая пугливая!- Дима провёл грубой ладонью по её волосам. Тася приподнялась и обхватив его за шею поцеловала, как видела в фильмах.
Димино лицо совсем рядом. Растерянный взгляд, приоткрытые губы. И теперь уже он целовал её. Страстно, требовательно, по-взрослому. Она это сразу поняла и не отказала ему ни в чём.

А потом были встречи. Тайные. Сплошная романтика! И не было ни одного укромного уголка в её доме и на сеновале, где бы они ни встретились.
Когда Дима решил с ней расстаться, Тася пошла на хитрость. Подмешав в водку снотворное, оставшееся от бабушки, она подстроила, чтобы Поля застала их вместе.
И вот теперь пришло её время! На часах с кукушкой передвинулись криво висящие шишки.
Тася, осмелев, сжала в руке ненавистный платочек. В углу подмигнула лампадка. Девчонка восприняла это, как знак свыше. Сжечь проклятый ведьмин платок!
Вспыхнув и падая на пол кружево на глазах ожило тюльпанами.
Тася взвизгнула. Дима проснулся.
- Тасечка! Что такое?
- Цветы. Она оставила нам цветы.
Тася подняла букет с пола со слезами на глазах.
- Так что ж ты плачешь-то?
- Она простила нас. Простила меня за любовь,- её голос дрожал.
Дима подошёл к ней. Ласково провёл по щеке.
- Больно?
- Уже нет.
- Я никогда больше тебя не ударю. И вот ещё что. Ни капли спиртного. Ни единой. Ни я, ни ты. Договорились?
- Да.
Он впервые её так целовал. Точно сберегал от бед, обнимая, как самое дорогое на свете сокровище.

Полина отвлеклась от вышивки и приподняла занавеску. За окном бежали столбы, а в небе две звезды подмигнули ей. Полина улыбнулась в ответ, прикрывая окно и вновь взялась за вышивку тонких листьев по краям льняного платочка.