ЭХО ВОЛН - Глава 7

ГЛАВА 7.  Когда время — против.


День выдался на удивление удачным: вода из водопада, ценные находки в хижине, перспективная площадка для сигнального костра. Но стоило Богдану, Сергею и Ольге подойти к лагерю, как радостное настроение испарилось. На лицах девушек застыла тревога, а Иван, обычно неунывающий, сидел у костра с таким видом, будто на него свалился весь мир.

— Вы вернулись! — воскликнула Кристина, первой заметив троицу.

— Вернулись, — коротко ответил Богдан, резко опустив поклажу на землю. — Что случилось?

Марина, не дав Кристине ответить, торопливо проговорила:

— Ивана змея укусила. Там, в джунглях. Он пытался отсосать яд, но мы не знаем, какая это была змея…

Ольга тут же опустилась рядом с Иваном, осторожно приподняла его руку и внимательно осмотрела место укуса — две маленькие красные точки между большим и указательным пальцами.

— Следы необычные… Вань, вспомни, как она выглядела, — попросила она, глядя ему в глаза. — Цвет, узоры, длина… Всё, что сможешь.

Иван сглотнул, собрал мысли:

— Метр, может, чуть больше. Окраска… зеленовато-жёлтая, с чёрными и белыми полосами и красными пятнышками по спине… вроде. Свалилась с ветки, когда я рубил бамбук, тяпнула меня в руку и скрылась в траве.

Ольга нахмурилась, мысленно перебирая образы из прочитанных статей. Катя тем временем протянула Ивану бутылку воды, переданную Сергеем:

— Я слышала, если укусила змея, нужно меньше двигаться и больше пить. Возьми, пожалуйста.

Сергей и Богдан молча обменялись взглядами. Укус не выглядел угрожающе, да и общее состояние Ивана пока не внушало паники.

Ольга ещё раз осмотрела рану, затем выпрямилась:

— Похоже на украшенную древесную змею. Она слабоядовита, и её яд на человека не действует. Фактически — уж, только со странной способностью… летать.

— Летать?! — ахнула Кристина.

— Ну, не совсем летать, конечно, — уточнила Ольга. — Она может планировать с ветки на ветку, как дракончик. Перед первой поездкой на Бали я основательно проштудировала всё, что касалось змей: их там очень много. Но в свой первый приезд я так ни одной и не увидела.

Она мягко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, но взгляд её невольно снова и снова возвращался к двум красным точкам на руке Ивана. "Пока нет отёка… Хорошо. Но пройдёт ли всё так гладко через час?"

— Так что, Ваня, хватит «умирать». Кожа почти не повреждена — скорее царапина. Если почувствуешь ухудшение состояния, сразу говори. Но, думаю, всё будет хорошо.

Кристина невольно выдохнула, а Марина незаметно перекрестилась. Даже Иван, до этого напряжённо вслушивавшийся в свои ощущения, слегка расслабился и усмехнулся:

— То есть я всё-таки не отравлен? А то я уже начал придумывать завещание…

— Не отравлен, — подтвердила Ольга. — Но, на всякий случай, постарайся сегодня обойтись без физических нагрузок. Пей воду, следи за самочувствием. И давай каждые полчаса будем проверять руку — нет ли отёка или покраснения.

Сергей, до этого молча стоявший в стороне, шагнул ближе. Он хотел что-то сказать, но лишь сжал кулаки и глубоко вдохнул. "Если начнётся отёк — что мы сможем сделать? Антидота нет, связи нет…" Мысль оборвалась, когда он поймал взгляд Ольги — спокойный, почти бесстрастный. Это немного успокоило.

Богдан наконец развязал узлы на всех связках бутылок и распределил воду:

— Вот, возьмите. Это из водопада. Прохладная кристально чистая вода.

Только тогда все обратили внимание на принесённые предметы. Богдан, заметив оживление, коротко обрисовал картину дня:

— Мы наткнулись на старую хижину — полуразрушенную, но видно, что когда-то там жили. Стены из бамбука и пальмовых листьев почти развалились, крыша провалилась, но внутри кое-что уцелело.

Ольга, подхватывая рассказ, кивнула на разложенные вещи:

— Вот это всё мы нашли внутри: котелок и чайник; мотыга; лучковая пила — полотно в порядке, только лучок рассыпался. И, конечно, ножи…

Все невольно взглянули на ножи — один кухонный, второй с костяной рукоятью и кожаными ножнами.

Первым оживился Иван. Увидев нож в ножнах, он подскочил, совершенно забыв о своём недуге:

— Вот это вещь! — Он с нескрываемым восхищением крутил нож в руках, внимательно разглядывая лезвие и эргономичную рукоять. — Зря я возился с мачете. Знал бы, что вы такое принесёте, закинул бы эту железяку далеко в море.

— Вань, не гони, — с лёгкой усмешкой заверил его Богдан. — У тебя получились хорошие, удобные мачете. И уж точно лишними они не будут.

— Согласна, — кивнула Ольга. — Одно другому не мешает. Этот нож — для точной работы, мачете — для рубки.

Иван ещё раз провёл пальцем по лезвию, оценил баланс, затем аккуратно вложил клинок в кожаные ножны:

— Ладно, признаю — оба инструмента пригодятся. Но этот… он просто идеален.

— Хижина спрятана у подножия скалы, — добавил Сергей. — Вокруг густая растительность, так что с первого взгляда и не заметишь. Похоже, её давно не трогали — всё в паутине и зарослях.

Иван, не отрывая глаз от ножа, спросил:

— А место само… безопасное? Нет следов, что там кто-то недавно был?

— Никаких, — заверил Богдан. — Только природа берёт своё: плющ, корни, листва.

Затем он перешёл к следующему открытию:

— Ещё мы поднялись на вершину той скалы, что ты вчера предлагал для сигнального костра. Место оказалось идеальным: ровная площадка и обзор во все стороны. Прекрасно видно и пляж, и океан. А ещё — очертания другого острова на горизонте.

Кристина оживилась:

— То есть оттуда можно следить за морем?

— Именно, — подтвердил Сергей. — Если организовать дежурства, не пропустим ни корабль, ни самолёт. Ветер гуляет, дым будет видно издалека.

— И мы заметили ручей, — вставила Ольга. — Он начинается у озера, которое мы тоже нашли. Вода чистая. Озеро питается от водопада — вода, как оказалось, уходит по подземному руслу и выходит как раз у этой скалы.

Катя ахнула:

— Озеро?! Где?

— У этой скалы с площадкой, — пояснил Богдан. — Небольшое и неглубокое. Завтра можно сходить, всё показать.

Марина, до этого молча разглядывавшая котелок, вдруг хлопнула в ладоши:

— Отлично! Значит, сейчас мы сможем организовать что-нибудь горячее.

Она подхватила котелок и поманила Катю:

— Пойдём, отмоем и почистим от гари. А потом можно будет сварить побеги бамбука.

Катя с энтузиазмом кивнула, взяла чайник:

— Да, и воду вскипятим. Так надёжнее.

Ольга тем временем подошла к Ивану:

— Ты всё же сильно не активничай. Мы справимся и без тебя — сегодня. А завтра, если будешь в порядке, подключишься.

Иван кивнул, но взгляд его всё ещё был прикован к ножу:

— Ладно. Но завтра я первым делом попробую его в деле.

Вокруг закипела работа. Марина и Катя отправились к берегу, чтобы отмыть котелок и чайник. Пока они шли, Катя невольно косилась на Ивана, всё ещё сидящего у костра. «Как он себя чувствует? — тревожно думала она. — Вдруг яд всё-таки подействует? Нельзя оставлять его без присмотра…» Она сглотнула, стараясь не показывать волнения, и крепче сжала ручку чайника.

Богдан и Сергей пошли собирать дрова; Кристина и Ольга занялись подготовкой побегов бамбука для готовки — помыли, почистили и мелко порезали. Кристина работала молча, но в голове её крутилась одна и та же мысль: «Если бы это случилось со мной… Кто бы заметил? Кто бы помог?» Она невольно бросила взгляд на Марину — та сосредоточенно скребла котелок, но в её движениях чувствовалась натянутая, как струна, тревога.

Иван, хоть его все и пытались отговорить от активной работы, соорудил над костром «кинемур» — перекладину на двух рогатинах, чтобы можно было одновременно повесить и котелок, и чайник. Катя, мельком увидев его деловито склонившуюся фигуру, чуть расслабилась: «Хоть чем-то занят… Значит, не так плохо себя чувствует». Но тут же одёрнула себя: «Не обманывай себя. Это ещё ничего не значит».

Огонь в костре потрескивал, дым поднимался вверх, унося с собой последние остатки тревоги. В котелке варился бамбук, издавая мягкий булькающий звук, а чайник тихонько посвистывал, выпуская струйки пара.

Солнце начало клониться к закату. А где-то вдали, за горизонтом, сотни людей были вовлечены в поисковую операцию.

***

Заканчивались вторые сутки полномасштабной поисково-спасательной операции. Она началась лишь через сутки после начала шторма — когда океан начал понемногу успокаиваться, а волны перестали вздыматься грозными валами, перекрывающими горизонт. До этого любая попытка выйти в море равнялась бы самоубийству. Теперь же, к исходу вторых суток, усилия сотен людей по-прежнему упирались в безмолвие океана.

Небо над Бали почернело ещё на закате — не багряно-золотым прощальным сиянием, а тяжёлой, маслянистой тьмой, будто кто-то опрокинул чернильницу на карту архипелага. В 20:00 по местному времени капитан быстроходного двухпалубного судна «Гаруда» вышел на последний радиосеанс. Голос его, обычно ровный и уверенный, дрогнул на фоне завываний ветра:

— Береговая служба, это «Гаруда». Находимся в 12 милях к юго-востоку от острова Скрытый рай. Шторм усиливается. Пытаемся лечь в дрейф. Приём.

В ответ из динамика вырвались лишь обрывки фраз, утонувшие в треске эфирных помех. Сквозь хаотичные всплески шума пробивались отдельные слоги, но связного ответа не последовало. Оператор на берегу напряжённо вслушивался, повторно вызывая «Гаруду», — тишина. Только неумолимый шум помех заполнял эфир, словно океан сам заглушал последние попытки связаться с судном.

Спустя сутки, когда шторм наконец начал сдавать позиции, порт Денпасара предстал в тревожной тишине. Ни разноцветных флагов, ни смеха туристов, ни перекликающихся гудков — только мокрый песок, обломки пальмовых ветвей и тяжёлое дыхание понемногу успокаивающегося океана.

В 08:15 оператор береговой службы нажал красную кнопку. В углу кабинета мигала красная лампа — сигнал, что связь с «Гарудой» всё ещё не восстановлена. Сообщение ушло мгновенно: в региональный офис Basarnas, в морскую полицию, в районную администрацию. Каждое слово билось, как пульс:

— Судно «Гаруда». Двадцать пять иностранных туристов. Семь членов экипажа. Последний контакт — позавчера, около 20:00. Район — возле «Скрытого рая». Связь потеряна.

В кабинете координационного центра в Денпасаре замигали экраны. На мониторе мелькали отметки — точки, где уже прошли проверки, и зоны, ожидающие осмотра. Кто-то из операторов тихо чертил крестики в блокноте, считая часы с момента последнего контакта. На стол легли карты, сводки погоды, схемы течений. Офицеры Basarnas молча переглядывались: время работало против них.

К полудню был сформирован штаб. Генерал-майор Сударсоно, седой и невозмутимый, провёл линию на карте:

— Предполагаемая зона поиска — круг радиусом 200 км с центром в точке последнего контакта. Аналитики учли дрейф, ветер и течения.

Одновременно с планированием поисковых действий штаб запросил полные данные о всех пропавших. В течение часа поступили списки пассажиров с фотографиями, описанием внешности, особенностями здоровья, если такие данные находились, и контактной информацией ближайших родственников. Офицеры тщательно сверили имена, возрасты, национальности, отметили, кто владел английским, кто путешествовал в одиночку или с семьёй. Эти сведения немедленно загрузили в базу данных операции — теперь каждый спасатель мог оперативно опознать туриста по приметам или отреагировать на экстренную медицинскую потребность.

Вертолёты TNI-AL поднялись в небо уже к 14:00. Их тени скользили по вспенённой воде, выхватывая то обрывок брезента, то плавающую корзину, то стаю испуганных рыб. Ни следа «Гаруды».

На воде работали катера береговой охраны и рыбацкие лодки. Старики в соломенных шляпах крестились, глядя в бинокли спасателей.

— Проверяйте бухты, — хрипел в рацию офицер Basarnas. — Особенно те, что защищены рифами. Возможно, они пытались укрыться.

Поисковые группы действовали по чётко отработанным сценариям: одни вели секторный поиск, другие двигались по контурам предполагаемой зоны, третьи расширяли круг вокруг места последнего контакта. Каждый метр акватории осматривали с предельной внимательностью — спасатели знали: в таких условиях любая деталь могла стать ключом к спасению.

На следующее утро зона поиска выросла до 350 км. Вертолёты сменили курс, взяв западнее — туда, где океан сливался с небом. Лёгкие самолёты кружили над волнами, словно хищные птицы, высматривающие добычу.

В полдень один из рыбаков крикнул в рацию:

— Вижу что-то белое! Похоже на спасательный круг!

Спасатели рванули к точке. Это оказался обломок пенопласта.

Тем временем на берегу координационный центр не прекращал работу. Офицеры сверяли данные, корректировали маршруты, поддерживали связь с каждым поисковым судном. На экранах мониторов мелькали отметки, а в голове каждого звучало: «Пока мы не нашли…»

К вечеру второго дня стало ясно: если «Гаруда» затонула, её предстоит искать под водой. Однако без точного представления о месте возможного затопления применение эхолотов и погружение дайверов пока не имели смысла.

Старший дайвер Basarnas внимательно изучал карты течений и метеорологические сводки.

— Пока мы не нашли их, любые подводные работы будут лишь тратой времени и ресурсов, — произнёс он, постукивая карандашом по столу. — Нужно больше данных.

В штабе немедленно активизировали аналитическую работу. Офицеры вновь перепроверили расчёты, тщательно учитывая силу и направление течений за прошедшие сутки. Каждая деталь имела значение: даже незначительная погрешность могла существенно исказить предполагаемую траекторию.

Одновременно с этим специалисты запросили у метеорологов уточнённые данные о ветровых нагрузках в районе поиска. Аналитики понимали: малейшее отклонение в оценках могло сдвинуть предполагаемую точку затопления на десятки миль. Шторм создал хаотичные воздушные потоки, и теперь требовалось с максимальной точностью реконструировать их влияние на возможное перемещение обломков или спасательных средств.

Не остались без внимания и соседние порты. Координаторы развернули масштабную работу по сбору свидетельств: связались не только с рыболовецкими судами, традиционно курсирующими в этом районе, но и со всеми грузовыми кораблями, которые находились в зоне шторма во время исчезновения «Гаруды». Каждого капитана просили детально описать наблюдаемую обстановку — любые необычные объекты на воде, подозрительные шумы или световые сигналы могли стать ключевыми уликами.

Каждый новый фрагмент информации тут же вносился в компьютерную модель. Система постепенно уточняла вероятный район затопления, сопоставляя данные о движении воды, силе шторма и времени последнего радиосеанса. Все понимали: только когда эта зона будет определена с достаточной точностью, дайверы смогут приступить к подводным поискам, а эхолот — методично прощупывать дно в поисках корпуса «Гаруды». Пока же оставалось ждать и сверять цифры, понимая, что каждая минута промедления может стоить человеческих жизней.

В 19:00 генерал-майор Сударсоно вышел к журналистам. За его спиной висела карта с красными метками — точками, где искали, но не нашли.

— Мы не прекращаем поиски, — сказал он. — Но просим семьи сохранять спокойствие. Мы сделаем всё возможное.

Кто-то из репортёров спросил:

— А если их уже нет?

Генерал помолчал, потом ответил:

— Пока мы не нашли их, они — живы.

Когда стемнело, вертолёты вернулись на базу. Катера встали на якорь. В штабе Basarnas офицеры продолжали работать: анализировали данные, планировали следующие шаги, держали связь со всеми группами. Где-то в темноте, возможно, кто-то ждал помощи.

А океан молчал. И в тишине снова и снова звучало: «Пока мы не нашли…»

*Примечание: Basarnas (Badan Nasional Pencarian dan Pertolongan) — Национальное агентство поисково-спасательных работ Индонезии.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая океан в золотисто-алые тона. В лагере царила непривычная для последних дней атмосфера упорядоченной суеты: каждый был занят делом, но теперь в движениях чувствовалась не растерянность, а осмысленная целеустремлённость.

Иван, несмотря на предостережения, не смог долго оставаться в роли пассивного наблюдателя. Опираясь на пальму, он внимательно следил за приготовлениями, а затем, не дожидаясь вопросов, взял в руки свежий бамбуковый ствол.

— Давайте-ка, я вам кое-что покажу, — пробормотал он, доставая нож с костяной рукоятью. — Палочки для еды. На Бали я видел, как местные их делают. Просто, но удобно.

Он аккуратно разрезал бамбук на отрезки длиной около двадцати сантиметров, затем расщепил каждый на две тонкие половинки, оставив основание неразрезанным — чтобы палочки не распадались. Края он слегка подровнял, сглаживая острые зазубрины.

— Вот, — протянул он первую пару Ольге. — Пробуйте.

Ольга взяла палочки, неуверенно сжала их пальцами, попыталась подхватить кусочек банана. После нескольких попыток у неё получилось.

— Не так просто, как кажется, — улыбнулась она. — Но интересно.

— Практика — дело наживное, — подмигнул Иван. — Сейчас всем сделаю.

Пока он методично изготавливал палочки, Богдан и Сергей отправились за бамбуком. Вскоре они вернулись с несколькими стволами и принялись за работу. Для резки использовали полотно от лучковой пилы: вдвоём тянули его как двуручную пилу, аккуратно отделяя нужные отрезки бамбука. Края обрабатывали мачете — убирали заусенцы и слегка закругляли кромку, чтобы удобнее было пить, не опасаясь заноз.

— Семь штук, — подытожил Богдан, выкладывая готовые стаканы в ряд. — По одному на каждого.

— Разбить не получится, — с улыбкой добавил Сергей, проверяя каждый лёгким нажатием.

К тому времени, как бамбук в котелке дошёл до нужной мягкости, а чайник закипел, всё было готово к ужину. На широком банановом листе разложили нарезанные бананы, лонганы и мякоть кокоса. Рядом поставили котелок с варёными побегами бамбука и чайник с кипятком.

Все собрались вокруг импровизированного «стола», вооружившись палочками. Первые попытки, есть непривычным способом, вызвали улыбки и лёгкие смешки, но вскоре каждый нашёл свой ритм.

— Неплохо, — признал Иван, пробуя бамбук. — Хрустящий, с лёгким ореховым привкусом. Как в китайском ресторане.

— Только без соевого соуса, — вздохнула Катя. — Но и так вкусно.

— Главное — сытно, — заметила Марина.

После еды, когда посуда была убрана, а костёр подброшен свежими ветками, Иван, мельком глянув на свою левую руку, заговорил:

— Я всё думаю про рыбу. Утром видели столько… Стайки, крупные особи. Если бы мы могли их ловить, это серьёзно улучшило бы наше меню.

— Да, рыбы очень много, — подхватила Катя, оживляясь. — Я, пока Иван выковыривал раковины, видела их столько, что даже в глазах зарябило. И больших много — одна проплыла совсем рядом, я даже цвет её чешуи разглядела: серебристая с голубым отливом.

— Как ловить? — спросил Сергей. — У нас нет сетей, нет крючков, нет удочек.

— Копья, — коротко ответил Иван. — Мы можем сделать несколько копий с острыми наконечниками. Гвозди у нас есть — их можно использовать как наконечники. Если заточить, получится вполне себе гарпун.

— А как бить? — усомнился Богдан. — В воде всё искажается, рыба быстрая…

— Нужно выбрать место, где вода неглубокая, — пояснил Иван. — Где камни выступают. Там рыба плавает медленнее, и её легче заметить. А ещё можно охотиться на крабов — теми же копьями.

— Значит, копья, — резюмировал Сергей. — Кто займётся?

— Я сделаю копья, — вызвался Иван. — Сегодня же. Гвозди есть, бамбук есть. Нужно только выбрать стволы — покрепче, но не слишком тяжёлые.

— Мы поможем, — кивнула Ольга. — А потом попробуем найти место для ловли.

Разговор плавно перешёл к обсуждению дальнейших действий. Богдан, глядя на угасающий закат, вдруг произнёс:

— Думаю, нам стоит перенести лагерь к водопаду.

— Почему? — удивилась Марина. — Чем здесь-то плохо?

— Водопад — это вода, — терпеливо объяснил Богдан. — Чистая, и в достатке. Там же рядом хижина — можно её укрепить, или переделать, сделать более надёжным укрытием. А ещё — смотровая площадка. С неё видно океан, видно пляж, можно организовать дежурство.

— Но здесь мы уже обжились, — возразила Кристина. — Всё рядом: и устрицы, и кокосы, и места для сбора плодов. Океан – вот он, в любой момент можно окунуться. А там… неизвестно.

— Там больше ресурсов, — настаивал Богдан. — И безопасность выше: скалы, обзор, вода. Если немного расчистить путь, мы до пляжа дойдём за 10 минут. И большую часть дневного времени можем проводить здесь, в ожидании спасателей. Ловить рыбу, собирать кокосы и моллюсков.

Спор затянулся. Одни видели в переезде шанс на более комфортное существование, другие опасались потерять уже налаженный быт. Голоса звучали всё оживлённее, аргументы сменяли друг друга, но ни одна из сторон не могла окончательно склонить остальных на свою сторону.

— Я всё-таки не понимаю, зачем куда-то перебираться, — нахмурилась Марина, обводя взглядом привычный берег. — Здесь у нас всё под рукой: костёр, шалаш, доступ к океану. Мы уже наладили быт…

— Но вода! — горячо возразил Богдан.

— А если спасатели прибудут? — вмешалась Катя, нервно теребя край рубашки. — Они будут искать нас на пляже, у воды. А мы вдруг в джунглях спрячемся… Нас же не найдут!

— Дым от костра на скале будет виден издалека, — терпеливо пояснил Сергей. — Почти с любой стороны. Это гораздо надёжнее, чем костёр на пляже.

— Нужно понять, где безопаснее, — добавил Иван, в его голосе слышались нотки сомнения.

— Безопасность — это хорошо, — кивнула Кристина, скрещивая руки на груди. — Но мы даже не знаем, что там на самом деле. Хижина полуразрушенная, придётся всё восстанавливать. А здесь хотя бы крыша над головой есть.

— Мы укрепим хижину, — уверенно сказал Богдан. — Бамбук растёт рядом, листья для крыши тоже найдём. Зато будет надёжное убежище.

— А гигиена? — неожиданно спросила Ольга, глядя на спорщиков. — Пресная вода — это не только питьё. Это умывание, стирка, обработка ран. Морская вода для этого не подходит.

— Вот именно! — подхватил Сергей. — Озеро решит эту проблему.

— Но это же далеко от берега, — упорствовала Марина. — Если вдруг появится корабль…

— Тогда мы быстро спустимся к пляжу, — перебил её Богдан. — Путь не такой уж длинный. Зато каждый день не придётся носиться с бутылками.

Катя вздохнула, переглянулась с Мариной и Кристиной. В её глазах читалась нерешительность.

— Просто… страшно всё менять, — тихо призналась она. — Мы уже почти привыкли к этому месту.

На мгновение воцарилась тишина. Каждый обдумывал услышанное, взвешивал «за» и «против». Спор не закончился — он просто перешёл в фазу молчаливого размышления.

В конце концов Ольга мягко подняла руку, призывая к тишине:

— Давайте завтра сходим туда, всё осмотрим. Если решим перенести лагерь — будем дежурить на скале у водопада. Оттуда отлично просматривается океан: если появится корабль или самолёт, нужно быстро разжечь сигнальный огонь. А пока… нужно организовать дежурство тут.

— Дежурство, — кивнул Богдан, задумчиво проводя пальцем по лезвию мачете. В голове возникла мысль: «Почему я не подумал об этом вчера? Это же так очевидно».

Он мысленно отругал себя. Прошлой ночью они проявили полную беспечность — ни сигнального костра, ни дежурства, ни хотя бы простейшего дозора. «Мы просто упали в сон, как подкошенные, — с горечью подумал он. — А если бы мимо прошёл корабль?»

Впрочем, оправдания тоже были: после крушения, после первых тяжёлых дней на острове все вымотались до предела. Страх, усталость, непрерывные переживания — это высасывало силы не хуже многокилометрового марафона. Возможно, их беспечность была простительна…

— Дежурство, — повторил он вслух, стараясь скрыть досаду. — Это важно. Кстати, нам нужно на самом открытом и видимом участке пляжа подготовить ещё один костёр на сегодняшнюю ночь. Если что — услышим звук моторов катера или самолёта, успеем добежать и разжечь его.

Все дружно согласились. Появилась чёткая задача, а значит, и ощущение контроля над ситуацией.

— Тогда первая смена моя, — вызвался Иван, слегка потирая левую руку. — После сегодняшних неприятностей, боюсь, не засну. Посижу, посмотрю на звёзды. Да и копья доведу до ума.

— Я с тобой, — тут же откликнулась Катя, бросая взгляд на его руку. — Чтобы ты не скучал.

Остальные распределили оставшиеся смены: Богдан сменит Ивана, а под утро заступит Сергей.

Оставив Ивана у костра мастерить копья, вшестером отправились на поиски подходящего места для сигнального костра. Прежде Богдан и Сергей сходили в заросли и срубили несколько стволов бамбука — тщательно отбирали по размерам, которые обозначил Иван. Стволы они аккуратно очистили от веток и листьев и сложили рядом с Иваном, чтобы тот мог сразу приступить к работе.

Теперь же предстояло решить следующую задачу: найти на пляже самый открытый участок, где огонь будет заметен издалека, и собрать достаточное количество сухих веток — чтобы в нужный момент пламя взметнулось в небо в считаные секунды.
+++
Они достаточно быстро нашли подходящее место — небольшую каменистую возвышенность на берегу. Открытое пространство вокруг гарантировало, что пламя будет видно издалека, а каменистая почва снижала риск случайного распространения огня.

— Вот хорошее место, — уверенно произнёс Богдан, оглядывая площадку. — И от воды, и до ближайших деревьев достаточно далеко.

— Замечательно, — кивнула Марина, приглядываясь к рельефу. — Смотри, в камне природное углубление, словно чаша. Как будто сама природа приготовила нам это место для костра.

— Да, — поддержала Ольга. — Отличное место. И от лагеря недалеко. Есть шанс донести горящие угли без опасения, что они истлеют по дороге.

— Ну, раз выбор очевиден, разделимся, — предложил Сергей. — Девушки собирают то, что лежит на земле: сухую траву, мелкие ветки. Мы с Богданом займёмся более крупными формами — деревьями.

Работа закипела. Катя, Кристина и Марина сновали между деревьями, собирая сухие сучья и пучки травы. Ольга осталась с мужчинами, чтобы таскать к месту костра  нарубленные ветки.

Богдан и Сергей, вооружившись самодельными мачете, принялись за работу с сухими деревцами. Лезвия с глухим стуком врезались в древесину, отделяя ветки от стволов.

— Это надо порубить, — заметил Сергей, оценивая оставшийся ствол.

— Давай, — согласился Богдан. — Я подержу, ты бей.

Они быстро разделили ствол на несколько частей, затем принялись за следующее дерево.

Минут через сорок на берегу возвышался почти «пионерский костёр»: толстые ветки и отрезки стволов ярусами уложены на основу из травы, листьев и мелких веток. Внизу, для быстрого поджига, оставили небольшую арку, из которой торчали пучки сухой травы.

— Если понадобится, зажжём за минуту, — произнёс Сергей, отступая на шаг и оценивая результат.

— И будет видно за километры, — добавила Кристина с удовлетворением. — Теперь хоть немного спокойнее.

— Может, ещё веток насобирать, на запас? — спросила Катя, оглядываясь по сторонам.

— Нет смысла, — ответил Богдан. — У этого костра разовая функция: если сразу не заметят, соберём новый. К тому же рядом достаточно сухого материала — в случае чего быстро добавим. Только бы дождь не зарядил, превратив наш труд в бесполезную кучу веток.

— Будем молиться на хорошую погоду, — произнесла Марина, обводя взглядом завершённую конструкцию. — Ну что, на этом всё? Уходим?

— Да. Пойдёмте в лагерь, — ответил Богдан, бросая взгляд на небо, где уже проступали первые звёзды. — Уже темнеет.
На обратном пути Богдан, шагая рядом с Ольгой, негромко спросил:

— Оль, не хочешь со мной подежурить? Я был бы рад твоей компании.

Ольга слегка улыбнулась, глядя вперёд, но в глазах её мелькнул лукавый огонёк.

— Не поверишь, сама хотела тебе предложить, но, коль ты меня опередил… Ой, даже не знаю. Я подумаю.

Богдан усмехнулся, чуть замедлив шаг.

— Ну вот, теперь я в неопределённости. А если серьёзно — вдвоём дежурить и проще, и безопаснее. Да и поговорить можно.

— О чём? — Ольга повернула голову, встречая его взгляд.

— Обо всём. О том, как мы здесь оказались. О том, что будет дальше. О том, что каждый из нас думает на самом деле, а не только то, что говорит вслух.

— Ты прямо философ сегодня, — мягко заметила Ольга. — Но ты прав. Иногда хочется просто поговорить, а не обсуждать, куда идти и что делать.

— Именно. — Богдан ненадолго замолчал, затем добавил: — Знаешь, я всё думаю: как бы всё сложилось, если бы не кораблекрушение, не этот остров?

Ольга на мгновение задумалась, взгляд её скользнул по силуэтам деревьев в наступающих сумерках, а потом она тихо произнесла:

— Наверное… Ну, знаешь, такой лёгкий, ни к чему не обязывающий роман. Солнце, море, вечера у бара — и, в конце концов, разошлись бы, едва сойдя с трапа самолёта.

Она помолчала, подбирая слова, а затем продолжила:

— Но здесь… здесь всё иначе. В таких испытаниях люди перестают играть роли. Нет нужды казаться кем-то, нет смысла притворяться. Ты видишь, кто человек на самом деле: как он реагирует на страх, на боль, на неизвестность. И сам тоже… проявляешься таким, какой ты есть.

— А здесь… — Богдан кивнул, словно подтверждая её мысли. — Здесь каждый человек — не просто лицо в толпе. Это тот, кто может помочь, поддержать, спасти. И ты сам становишься кем-то большим, чем был раньше. Потому что иначе нельзя — иначе не выживешь.

— Или просто выслушать, — тихо добавила Ольга. — Это тоже важно.

— Да, — кивнул Богдан. — Поэтому я и хочу, чтобы ты была рядом на дежурстве. Не только потому, что так безопаснее, но и потому, что… с тобой легче. Ты понимаешь, о чём я?

Ольга улыбнулась — тепло, без тени иронии или смущения.

— Понимаю. И я рада, что ты это сказал, — сделав паузу, она добавила: — Тогда договорились. Я буду.

— Спасибо, — просто произнёс Богдан.

Вернулись в лагерь. Иван по-прежнему сидел у костра, сосредоточенно работая над первым копьём. В руках у него был гвоздь — уже изменённый: раскалённый на огне, расплющенный тяжёлым камнем, затем аккуратно заточенный по краям. Теперь он снова нагревал его на углях, держа за длинный конец, а потом резко опустил в банку из-под краски, наполненную морской водой. Металл тихо зашипел, выпуская струйки пара.

— Закалка, — пояснил Иван, заметив, что Ольга остановилась рядом. — Не идеал, конечно, но хоть немного укрепит.

Ольга присела на корточки, внимательно глядя на его руку.

— Как самочувствие? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Всё хорошо, — улыбнулся Иван. — Ни отёка, ни боли. Думаю, ты была права: змея не ядовитая. Просто напугала нас всех.

— Хорошо, — выдохнула Ольга с явным облегчением. — Но всё же не перенапрягайся. Завтра посмотрим, как будет.

— Договорились, — кивнул Иван, прилаживая наконечник к древку.

Ольга поднялась, чтобы присоединиться к остальным, которые уже устраивались под навесом.

Богдан, оценив поделку, показал большой палец:

— Неплохо получается. Помощь нужна?

Иван поднял почти готовое копье:

— Не шедевр, но работать будет. Отдыхайте, я справлюсь. Завтра попробуем на мелкой воде. Если повезёт, к ужину разживемся рыбой.

— Ты меня разбуди через… Блин! Часов у нас нет. Короче, буди, когда посчитаешь нужным, — напомнил Богдан. — Я тебя сменю.

Иван кивнул:

— Ок.

Катя тем временем подошла к костру, села рядом с Иваном.

— Ты как? — тихо спросила она, глядя на его руку.

— Нормально, — улыбнулся Иван. — Без изменений.

— Хорошо, — выдохнула Катя. — Я всё равно волновалась.

Они помолчали, слушая шелест волн и стрекот цикад. В небе мерцали пока немногочисленные звёзды. Костёр тихо потрескивал, бросая на лица тёплые, дрожащие блики.

— Знаешь, — вдруг сказал Иван, — когда я рубил бамбук, я думал о том, как всё изменилось. Ещё неделю назад я сидел в офисе, обсуждал контракты, пил кофе… А теперь — вот это.

— Да, — согласилась Катя. — Мир стал другим. И мы тоже становимся другими.

— Наверное, — кивнул Иван. — Но знаешь что? Я верю, что мы справимся.

Катя улыбнулась, взяла его за руку.

— Я тоже верю.

Где-то в джунглях вскрикнула птица, затем всё снова стихло. Ветер, прохладный и свежий, принёс запах влажной листвы.

Иван ещё раз проверил крепление наконечника, удовлетворённо кивнул и положил копьё рядом.

— Завтра будет день, — сказал он, глядя в огонь. — И мы сделаем ещё шаг вперёд.

Катя не ответила, но её пальцы слегка сжали его ладонь. В этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре.

Тем временем под навесом Марина, уже устроившись на импровизированном ложе, долго смотрела в темноту, прежде чем тихо сказать Кристине:

— Знаешь, раньше я думала, что самое страшное — это потерять работу, квартиру, привычный комфорт… Всё то, из чего складывается «нормальная жизнь». А теперь понимаю: всё это — пыль. Настоящее страшное — потерять надежду.

— Но у нас всё нормально же! — чуть растерянно отозвалась Кристина, приподнявшись на локте. — Ну, в смысле… да, непросто, но мы живы, находим еду, вода есть. Завтра ещё что-нибудь придумаем. Вон Иван уже копья мастерит — значит, будет рыба. А там и до спасателей недалеко.

Она помолчала, потом добавила потеплевшим голосом:

— Ты не переживай так, ладно? Мы же не одни. Вместе — всегда легче. Я вот, например, когда одна остаюсь, сразу тревожно становится. А тут вы все рядом — и уже не так страшно.

Кристина осторожно накрыла руку Марины своей:

— Давай лучше спать. А завтра… может, кто-то уже ищет нас. Так что… всё будет хорошо, правда?

Марина кивнула, закрыла глаза. Вслух она больше ничего не сказала. «У нас всё хорошо, — подумала она. — Но повезло ли так другим? Повезло ли её мужу?»

Она осторожно перевернулась на бок: «Если бы я только знала, что с ним…» — мысли крутились в голове, не давая уснуть. Она попыталась представить, где он может быть, что видит, о чём думает. Возможно, тоже борется за жизнь, как и они все.

Возможно, завтра всё изменится. А пока — только огонь, звёзды и тихое дыхание тех, кто сейчас рядом.