Жизнь как на ладони - 2

          «Перестать читать книги – значит перестать мыслить».
                Ф. Достоевский

     Все мы, в своё время, учились в школе, где книга была на первом месте. А как мы стали жить после школы? Какое место занимает книга в обыденной жизни взрослого человека?
     Помню, больше пятидесяти лет назад, в селе, где я родилась, муж застал жену за чтением книги и избил её до полусмерти и ушёл к другой женщине. И что-то я не слышала, чтоб хоть кто-то из наших соседей одобрял читающих женщин. Замужняя женщина, в их понимании, должна работать без роздыха и чуть ли ни боготворить своего мужа.
     И вот я уже много лет живу далеко от родительского дома. Было время, когда и я слышала наставления от своего мужа, дескать – женщина должна рожать, варить, стирать, и с радостной улыбкой мужа встречать, (в каком бы состоянии он ни явился на порог). А когда я не соглашалась с его рассуждениями, он мне строго говорил: «Молчи! Жена должна молчать!..» Я многое пережила за 19 лет совместной жизни. И только после развода почувствовала себя полноправным человеком и стала жить по своему разумению. А теперь, подумайте, сколько женщин «молчат», находясь в своём доме человеком второго сорта, а то и ещё хуже…
     Вот, к примеру – моя бывшая соседка по подъезду. По возрасту она ровесница моих внуков. При случае я хотела ей подарить свою книгу, на что она мне ответила: «Мне некогда книги читать». И при этом с тревогой посмотрела на своего мужа, не сказала ли она ничего лишнего, что бы не понравилось «господину». Я на это ничего не ответила, только вздохнула. Это её выбор. А ещё молодые люди называют себя «современными людьми». Одеты они по современной моде, а мыслят…

                *
     Вот, чего было в моей жизни «выше некуда», так это зависти. И как я ни старалась вести себя скромно, не привлекать к себе внимания слишком любопытных людей, найдётся какая-нибудь зловредная «крыса», которую заедает мысль: «Что же в тебе такого, что люди ставят тебя выше меня?», и начнёт липнуть, приставать с разными, порой неприличными вопросами, выпытывать. И на другую сторону рассказывать о тебе такой бред, что диву даёшься: как у неё таким замысловатым образом мысль закручивается? Не хочется с людьми жёстко разговаривать, только у моего терпения тоже есть свой край… Вот почему я не хочу, даже мысленно, вернуться в прошлые свои годы: ни в детские, ни в те, когда работала на ряду со всеми на заводе. Что ж тут поделаешь: дети вырастают и несут в свою взрослую жизнь то же зло, зависть, месть тому человеку, которому, по их мнению, в жизни что-то удаётся сделать хоть немножко лучше. Некоторым людям хочется стоять рядом в дни твоей победы, успешного завершения трудного дела, но в дни кропотливого труда, стараются не замечать или, кривя губы, скажут: - тебе делать нечего, вот дурью и маешься.
     А что теперь? Я – старушка в платочке, с палочкой в руке, дом покидаю только по крайней необходимости. Живу одна, со своими мыслями и под неусыпным приглядом детей моих и внуков. Чаще всего мой телефон отключен. На пустую болтовню у меня просто времени нет… (Хоть меня дети мои и ругают за недоступность…) Однако то, что должно случиться, случается. Как-то находит просвет в моей закрытой жизни. К примеру один такой случай.
     Я пока ещё стараюсь обеспечивать себя продуктами сама. Дожидаюсь погожего дня, и чтоб у самой хватило силы до ближнего магазина дойти, собираюсь и потихоньку иду. На обратном пути стараюсь, хоть пару минут, посидеть на скамейке, под окнами своего дома. Бывает и дольше посижу, слушая шелест листвы на деревьях.
     В один из таких дней, на край скамейки, на которой я отдыхала, сел мужик, по возрасту немного младше меня. Сидит, на меня поглядывает. Видит, что я готовлюсь уходить, оживился, и прямо таки, без всякого перехода, сказал: «… Напишите обо мне книгу!»
     То, что он меня назвал по имени-отчеству, уже говорило о том, что он готовился к этому разговору.
     - А что ж сам не напишешь?
     - Больно вспоминать. Мысли путаются…
     И, не дожидаясь моего разрешения, начал довольно таки обдуманно, выстраивать свой рассказ. Я, опершись на загнутый конец своей палки подбородком, закрыв глаза, внимательно слушала. Он тоже на меня не смотрел. Взгляд его упирался в нетронутую траву, метрах в двух от его обуви, а точнее всего он смотрел внутрь себя. Рассказ прервался, когда к нему подбежала собачка. Следом подошла женщина, мне так показалось – его жена. Мужик умолк. При жене ему как-то было неловко говорить о себе. Перекинувшись парой фраз, женщина позвала собачку, а потом и мужика, (я так поняла) домой. Он взглянул на меня и, заметив, как я тыльной стороной ладони украдкой вытерла слёзы, замер в ожидании.
     - Пишите. У вас всё для этого есть. Вы уже готовы к исповеди на бумаге. Просто – выдохните и начинайте писать. Пишите, как мысль бежит. Помните, что это черновик, в котором можно написанное исправить. Главное чтоб был текст, над которым можно и работать…
     - А почему у вас слёзы…
     - Мой путь тоже был тернист. Слушая вас своё вспомнилось… Пишите, у вас есть что людям рассказать. В чём сомневаетесь, тоже пишите. Потом решите: что оставить, а что вычеркнуть… Чаще бывает так, что запретное выходит на первый план.
     - Ну, я пошёл. Я давно хотел с вами поговорить. Спасибо!
     Мужик, слегка поклонившись, резко повернулся и ушёл. У подъезда дома напротив стояла женщина с собачкой. Мне бы тоже надо было уйти. Я попробовала встать, но не получилось. Наверное, от волнения ноги ослабли. По телу пробегала мелкая дрожь. Разбередил душу этот незнакомый человек. Надо успокоиться. Но забыть его исповедь – это не свет в комнате выключить. Тут думать надо. За простыми словами – жизнь человеческая. Он сто раз прав! «Чужая зависть вынуждает нас сопротивляться… Когда куражится толпа, сила на их стороне. Но жизнь после покажет – кто чего стоит».
     Даже дома, урывками вспоминались сказанные мужиком фразы, и я убеждалась в том, что он прав. И эту запоздалую правду надо выплеснуть из себя, иначе она всё внутри разъест.
     И хоть наши пути пролегали через один двор, больше я этого мужика не встречала. Тайну, которую он мне доверил, я сохраню неприкосновенной.

                *